Глава 8
27 декабря 2024 г., 13:12
I know your profile, and I know the way you kiss Just the thing I miss on a night like this
«Isn't It Romantic?» — by Johnny Mathis
5 июля 1998 года.
Северус спустился по лестнице, лихорадочно пытаясь придумать, куда бы ему пойти, поскольку спальня на чердаке больше не казалась… безопасной. На площадке второго этажа открытые двери ясно говорили о том, что никто из молодёжи ещё не добрался до своих кроватей; значит, они сейчас рассыпались по окрестностям, словно саранча по пшеничному полю. На площадке первого этажа все двери взрослых были плотно закрыты, включая ту, что вела в комнату Люпина. Для Тонкс свободной спальни не нашлось, и ей отвели место в комнате юных волшебниц — хотя у Северуса не оставалось сомнений, что неуклюжая Нимфадора в этот самый миг делит постель с Люпином. Он бесшумно спустился по лестнице, без удивления обнаружив гостиную, погружённую в почти полную темноту. На противоположных концах длинного дивана тесно переплелись два увлечённых друг другом силуэта. Если его чутьё не подводило, один из Уизли-близнецов и одна из сестёр Патил составляли каждую из этих пылких пар. Северус бросил оценивающий взгляд на дверь, ведущую наружу, но быстро пришёл к выводу, что под ясным ночным небом наверняка ещё как минимум три пары влюблённых наслаждаются уединением. Найти убежище, не рискуя столкнуться с кем-то из бывших студентов в компрометирующих обстоятельствах, было делом безнадёжным. Оставалась кухня. Северус зажёг единственную свечу, и её тусклый свет дрожал на стенах, пока он торопливо создавал для себя оправдание — почему он здесь, а не в постели с женой: кружка с дымящейся горячей водой, жалкий чайный пакетик и два домашних печенья на маленькой тарелке. Он сел в самом конце длинного стола, как можно дальше от дверного проёма, и уставился в чашку, словно мог взглядом заставить чай завариться быстрее. Ночь стояла тихая; из гостиной лишь изредка доносились приглушённые, неразборчивые звуки. Однако тишина была обманчивой: мысли, которых он отчаянно пытался избежать, медленно просачивались в сознание, точно вода из плохо залатанного крана. Это бесконечное подобие китайской пытки — только мыслями — неизменно возвращало его к воспоминаниям о брачной ночи.***
9 января 1998 года.
Переговоры о заключении брака прошли в напряжённой, враждебной обстановке. Девушка явилась с кожаной папкой, набитой пергаментами, её список требований был подробным и внушительным. Северус выдержал встречу лишь благодаря своей железной выдержке, подавляя любые признаки раздражения перед очевидным отвращением, которое Гермиона испытывала от мысли о браке с ним. Однако её слова в конце всё же застали его врасплох, врезавшись в память навсегда. — Единственное, что меня беспокоит, — призналась она тихо, — это то, как неловко будет притворяться, будто ничего не произошло, после… консумации. Северус нервно вышагивал взад-вперёд перед гобеленом с Барнабасом Безумным, впервые в жизни не замечая идиотизма его сюжета — всё его внимание было сосредоточено на том, что вот-вот должно было случиться. Мистер Джонс, деревенский священник, небрежно одетый волшебник, который большую часть времени проводил, дремля у себя в кабинете, но пользовался безграничным доверием Дамблдора благодаря давней дружбе, терпеливо стоял у стены, дожидаясь остальных участников церемонии. Северус бросил хмурый взгляд на свои карманные часы, отметив, что МакГонагалл и Грейнджер опаздывают, — но другая его рука оставалась в кармане мантии, а длинные пальцы перебирали закупоренную склянку, спрятанную там. Жидкость внутри переливалась опаловым блеском, а чёрная сургучная печать, запечатывающая пробку, могла многое рассказать знающему человеку о классе этого зелья. Сварить его было безумием — ещё большей безрассудностью было держать его при себе, рискуя быть пойманным, — но её страх терзал его, а осознание собственного бессилия что-либо изменить гнало вперёд, словно беспощадный кнут. Из коридора седьмого этажа послышались торопливые шаги, и вскоре появились две ведьмы — МакГонагалл выглядела мрачно, а лицо Грейнджер было таким же бледным, как её простое свадебное платье; праздничный венок в её волосах лишь подчёркивал страх, мерцавший в глазах. — Что вас задержало? — резко спросил Северус у своей коллеги. — Её не было за ужином — она караулила у подножия лестницы к кабинету директора, — запыхавшись, объяснила МакГонагалл. В который раз за свою карьеру в Хогвартсе Северус проклял неудачное соседство Выручай-комнаты с кабинетом директора, расположенным на том же этаже. — Чёрт возьми! — огрызнулся он. — Она же всё равно не может туда попасть! Как и во время своего первого пребывания в Хогвартсе, Амбридж оставалась изгоем для школы: кабинет директора упорно оставался для неё закрытым, сама крепость Хогвартса отказывалась признавать её мнимую власть. — Вас кто-нибудь видел? — резко спросил он. МакГонагалл покачала головой, не утруждая себя словами. — Нет, мы были под сильными чарами и молились, чтобы нас никто не заметил в оконной нише, — ответила МакГонагалл, переводя дыхание. — Профессор Вектор пошла вперёд и отвлекала её разговором, чтобы дать нам время сбежать, но прежде чем мы успели выйти в коридор, появился Корнелиус Фадж. Северус выругался сквозь зубы и подгоняющим жестом велел им двигаться вперёд, туда, где священник методично шагал перед гобеленом, подготавливая Выручай-комнату к открытию. — Что вы слышали? — резко спросил он, останавливаясь рядом с Грейнджер. — Ф-Фадж говорил с ней, — пролепетала та дрожащими губами. — Они… говорили обо мне. Из-за поворота коридора вылетела Септима Вектор, приподняв юбки до колен, чтобы не споткнуться на бегу. — Они в лазарете у мадам Помфри! — выпалила она, тяжело дыша. — Фадж и директриса. Мы сказали, что мисс Грейнджер на карантине с драконьей оспой, но она настаивала на встрече, когда я уходила. Грейнджер охнула, её лицо стало пепельно-серым. МакГонагалл ободряюще обняла гриффиндорку и свирепо уставилась на Северуса. — Профессор! Нам нужно поторопиться! В стене перед ними появилась гладкая отполированная дверь, и священник распахнул её, пропуская их внутрь. — Проходите, друзья, — благодушно произнёс он, словно не имел ни малейшего представления о разыгрывающейся в замке драме. — Нам предстоит отпраздновать свадьбу!***
После церемонии домовой эльф сложил скромный свадебный ужин в корзину, пока профессор Вектор закутывала Гермиону в тёплый плащ с капюшоном, а Снейп о чём-то говорил с МакГонагалл. — Вам тепло, мисс Грейнджер? — участливо спросила профессор Вектор, натягивая капюшон пониже, чтобы скрыть свадебный венок от любопытных глаз. — Я… да, конечно, — пробормотала Гермиона, всё ещё чувствуя себя так, будто происходящее с ней — не более чем нелепый сон. Разве это могло быть реальностью? Министр магии находился в школе, разыскивая её, намереваясь выгнать из Хогвартса только за то, что она магглорожденная. А она была замужем за Снейпом — это жалкое подобие церемонии в Выручай-комнате стало её свадьбой, без подружек невесты, без музыки, без родителей — с небрежным мистером Джонсом в роли священника и двумя профессорами в качестве свидетелей. Снейп подошёл к ней и впился взглядом в лицо. — Мы выйдем через огородную калитку у хозяйственных ворот и направимся в деревню. Живо! Он развернулся и быстрыми широкими шагами двинулся вперёд, его длинные ноги без усилий уносили его всё дальше. Гермиона поспешила следом, стараясь не отставать, чувствуя молчаливую поддержку МакГонагалл и Вектор, шагавших следом, словно арьергард. — Но почему мы уходим? — спросила она, задыхаясь от бега. — Я думала, мы останемся здесь! Снейп не удостоил её ответом, его взгляд постоянно метался из стороны в сторону, выискивая возможную угрозу — по крайней мере, так ей казалось. Но МакГонагалл сжалилась над девушкой и тихо объяснила: — Брачный договор должен быть… завершён, прежде чем вас можно будет защитить от нового постановления Визенгамота, — негромко пояснила она. — Чем дальше от замка, тем меньше шансов, что директриса сможет вам помешать. Вы пройдёте через мой кабинет, используете камин, чтобы попасть на кухню, а оттуда выйдете в сад. Гермиона отмахнулась от пугающих мыслей о близости со Снейпом и сосредоточилась на необходимости как можно быстрее покинуть замок. — Но куда мы пойдём? — беспомощно спросила она, пока МакГонагалл распахивала дверь своих комнат, а Снейп встал на пороге, быстро произнёс «Гоминиум Ревелио», чтобы убедиться, что поблизости никого нет, и лишь затем пропустил их внутрь. Подойдя к каминной полке, он зачерпнул сверкающую горсть летучего пороха. — У школы есть коттедж в Хогсмиде — под хорошей защитой, — заверила её МакГонагалл. — Я отправила туда домового эльфа с вашими и вещами профессора Снейпа. Там будет безопасно и удобно. На миг в сердце Гермионы теплилась надежда. — А… профессор Дамблдор там? — спросила она с надеждой. Снейп презрительно фыркнул. — Поверьте, Дамблдор никогда не согласился бы на что-то столь прозаическое, — презрительно фыркнул Снейп. — Прятаться в коттедже с водопроводом — это не настолько захватывающее приключение, как скрываться в пещере на вершине горы. Он схватил её за руку, его пальцы крепко сжали её ладонь, и пересыпал пригоршню летучего пороха. — На кухню, — коротко скомандовал он. — Мы поднимемся по чёрной лестнице к выходу в сад. Не отходите от меня ни на шаг, мисс Грейнджер. Поняли? Гермиона кивнула, стараясь скрыть охватившую её дрожь, и крепче сжала порошок в ладони. Гермиона кивнула, и Снейп шагнул в пылающий зелёными искрами камин, отчётливо произнеся: — На кухню! Огонь поглотил его, и он исчез в вихре зелёного пламени. МакГонагалл положила обе руки на плечи Гермионы и сжала их в утешительном жесте. — Вы очень храбрая девушка и поступаете правильно, — уверила она. — Снейп позаботится о вас. Доверьтесь ему! Профессор Вектор протянула руку, помогая Гермионе подняться в камин. — Идите быстро и как можно тише. Как только доберётесь до коттеджа… — Она замялась, но затем добавила мягче: — Помните, что это ваша брачная ночь. Постарайтесь насладиться ею. Гермиона бросила порох в пламя, чувствуя, как её душит отчаяние. Как можно было воспринимать принудительную близость со Снейпом иначе, чем испытание, которое нужно пережить?***
Они благополучно добрались до Хогсмида, ни разу не столкнувшись с преградами, и Снейп без лишних слов свернул в тёмную боковую улочку, ведущую к пустому полю на её краю. Остановившись, он наклонился к Гермионе и негромко произнёс: — Коттедж Хогвартса находится по адресу: Твирлис-Террас, дом девять, Хогсмид. На её глазах на пустом участке земли возник дом с крутой черепичной крышей и пересекающимися фронтонами. Он был небольшим, но массивный дымоход, возвышавшийся над фасадом, придавал ему солидность. В решётчатых окнах, обрамляющих ярко-красную входную дверь, уютно мерцал тёплый свет. Гермиона поспешила за профессором, лелея надежду, что внутри окажется тепло и сухо. Её тонкое свадебное платье и лёгкие туфли были совсем не пригодны для прогулки по заснеженным полям. Когда они подошли к двери, её распахнул низко кланяющийся домовой эльф. — Всё готово для вас, профессор! — провозгласило крошечное существо, обращаясь к своим ногам. Снейп бесцеремонно втолкнул Гермиону в коттедж и молча прошёл мимо неё, нервно расхаживая по комнате и заглядывая в каждый шкаф. Но Гермиона не обратила на него внимания: она тут же направилась к камину, в котором уютно потрескивал огонь. Коттедж имел второй этаж — вероятно, там находилась спальня. Первый этаж, судя по всему, состоял из трёх комнат — две закрытые двери, скорее всего, вели в кухню и ванную. Входная дверь вела прямо в гостиную, обставленную большим жёлтым мягким диваном и двумя подходящими к нему креслами. Гермиона схватила табурет, придвинула его поближе к камину и уселась, протягивая руки к теплу. Домовой эльф поднял её плащ, тяжёлый от налипшего снега, и повесил на крючок у двери, после чего замер рядом с ней. — Мадам хотела бы чашечку чая? — спросил он тонким, писклявым голосом. Гермиона нахмурилась. — Мадам? — переспросила она, растерянно глядя на него. Домовой эльф важно кивнул. — Бинки знает, что мадам и профессор сегодня обвенчались! Поздравляю! — И снова низко поклонился. Гермиона закрыла глаза, переживая горькое осознание реальности. — Принеси чай, спасибо, — пробормотала она, бросив взгляд на столик рядом с диваном, где уже стоял поднос с чайником под уютным вязаным чехлом, двумя чашками с блюдцами, молоком, сахарницей и тарелкой с тёплыми булочками. Её рот наполнился слюной — только теперь она вспомнила, что так и не поужинала. Снейп беззвучно спустился по лестнице, ступая удивительно тихо, несмотря на тяжёлые ботинки, и обратился к Бинки: — Ты выполнил все поручения профессора МакГонагалл? Если да, можешь уходить. Сегодня вечером ты нам больше не понадобишься. Бинки принёс чашку чая Гермионе и мгновенно исчез с громким хлопком. Гермиона обхватила чашку обеими руками, вдыхая ароматный пар, пытаясь удержаться от паники, накатывающей с каждым мгновением. Она отказывалась думать о том, что осталась в коттедже наедине со Снейпом — и тем более о том, что им предстояло совершить, прежде чем они смогут отсюда уйти. — Вам тепло? — спросил Снейп. Гермиона не подняла глаз. — Уже согреваюсь, — спокойно ответила она, глядя на пламя и делая небольшой глоток чая. Она ожидала услышать, как он наливает себе чай, но вместо этого ощутила его присутствие рядом. Приподняв голову, она взглянула на него украдкой и с удивлением обнаружила, что он пристально её разглядывает. Гермиона выпрямилась, затем осушила чашку одним глотком и взмахом палочки отправила её обратно на столик. — Так, может, покончим с этим? — произнесла она самым деловым тоном. — Возможно, вы способны функционировать без еды, но я — нет, — раздражённо ответил он. — Мне пришлось отказаться от ужина, чтобы… Он замолчал, не желая заканчивать фразу. — Чтобы жениться на мне против своей воли? — подсказала она с сарказмом. — Очень жаль, что я нарушила ваше привычное расписание, профессор. Его глаза опасно сверкнули. — Я не потерплю дерзости с вашей стороны, Грейнджер, — процедил он. — Лучше сразу проясним этот вопрос. Он развернулся на каблуках, его мантия взвилась в воздухе, и он скрылся за дверью, ведущей в следующую комнату. Гермиона хотела остаться на месте в молчаливом протесте против его резкого тона, но быстро признала, что он был полностью в своём праве. Она сама пообещала избегать дерзости, а её сарказм явно подпадал под эту категорию. К тому же её желудок жалобно урчал, напоминая о пропущенном ужине, и она нехотя последовала за Снейпом. Зайдя в небольшую кухню, она замерла на пороге, поражённая увиденным: на круглом столе, покрытом накрахмаленной белоснежной скатертью, сияли серебряные блюда. В центре красовался букет розовых и кремовых роз — таких же, как в её свадебном венке. На столе стояли аппетитно пахнущие жареная курица, запечённый картофель и брюссельская капуста под сырным соусом. В серебряном ведёрке покоилась бутылка вина, а на десерт на изящном подносе высились пирожные-феечки с розовой и белой глазурью. — Как прекрасно! — вырвалось у Гермионы. — Но здесь еды на десятерых! Снейп бросил на неё саркастический взгляд и протянул пустую тарелку. — Думаю, предполагалось, что мы будем ужинать вместе с профессорами и мистером Джонсом. Но планы изменились. Гермиона молча приняла протянутую тарелку и тут же начала наполнять её, стараясь сосредоточиться на еде, а не на тяжёлых мыслях, кружащихся в голове. Если ей суждено было пережить близость со Снейпом, по крайней мере, она могла встретить эту неизбежность на сытый желудок.***
Северус ел с сосредоточенной, машинальной дисциплиной, выработанной годами службы сразу двум хозяевам. Для него еда всегда была лишь средством поддержания сил — топливом, необходимым, чтобы двигаться дальше. Тщательно приготовленный свадебный ужин оставил в его памяти лишь смутные кулинарные впечатления, не задержавшись ни на мгновение. Гермиона вернулась на табурет у камина и ела с большим аппетитом, позволив голоду на время вытеснить тревожные мысли. Она выглядела завораживающе в своём ослепительно белом свадебном платье, символизирующем чистоту, с венком из розовых и кремовых цветов, идеально оттенявших её разрумянившиеся от тепла щёки. Будет ли этот нежный оттенок таким же на остальных частях её тела? Позволит ли она ему увидеть её, или предпочтёт завершить брачный обряд в полной темноте, с минимальной степенью обнажения — ровно настолько, насколько будет необходимо? Даже её непокорные волосы сегодня выглядели приемлемо: заплетённые и аккуратно уложенные на макушке, с мягкими локонами, обрамляющими лицо и касающимися шеи. Она явно старалась выглядеть красиво… чтобы понравиться ему? Северус и сам постарался: он пришёл на свадьбу в своём лучшем костюме, новой мантии, тщательно вымытый и гладко выбритый. МакГонагалл настояла на том, чтобы сфотографировать молодожёнов, пообещав вставить снимок в рамку и преподнести его как свадебный подарок. Гермиона перестала есть и теперь рассеянно водила вилкой по тарелке, погружённая в собственные мысли. Северус молча встал и забрал её почти нетронутое блюдо, не сделав ни одного замечания. — Хотите пирожное? — спросил он, ставя её тарелку поверх своей. Это был чисто практический вопрос, лишённый какого-либо участия — привычка, выработанная годами. Он давно научился есть, несмотря на любые обстоятельства и состояние нервов, и искренне надеялся, что ей никогда не придётся осваивать этот навык. — Нет, спасибо, я уже наелась, — тихо ответила она, лишь на мгновение встретившись с его взглядом, прежде чем снова опустить глаза. Северус поставил грязную посуду мыться, обратившись к привычной магии, и внутренне собрался с мыслями. Он тщательно обдумал каждое слово предстоящего разговора, но её возможная реакция оставалась для него загадкой. Вернувшись в гостиную, Северус застал Гермиону стоящей перед камином. Спина её была выпрямлена, подбородок гордо вздёрнут — точно так же, как во время дуэльных тренировок. На мгновение его посетила мысль, что она могла в какой-то момент вытащить палочку, и, ради осторожности, беззвучно наложил защитное заклинание. — Я готова, — твёрдо заявила она, и лишь едва заметная дрожь в её голосе выдавала напряжение. Смелая маленькая гриффиндорка. Жар от огня делал комнату невыносимой, и Северус молча снял верхнюю мантию и сюртук, оставшись в одной белоснежной рубашке. Гермиона настороженно следила за его движениями, но ничего не сказала. Достав из внутреннего кармана флакон с зельем, он спрятал его в карман брюк, а затем опустился на диван, стараясь принять уверенную позу: закинул ногу на ногу и сцепил пальцы, скрывая внутреннее напряжение. — Прежде чем мы продолжим, я хотел бы кое-что обсудить, — спокойно произнёс он. Её брови удивлённо приподнялись, и в карих глазах вспыхнуло любопытство. — Что тут можно обсуждать? — спросила она, пытаясь казаться равнодушной, но голос её напрягся. — Вы говорили, что больше всего вас беспокоит… неловкость, которая возникнет между нами после… — Он запнулся на мгновение, но затем всё же закончил: — После этой ночи. Гермиона прикусила нижнюю губу — нервная привычка, которую он впервые заметил ещё на первом курсе, когда она была тщедушной первокурсницей, вечно тянущей руку, с выпирающими зубами и непослушными волосами. — Да, это действительно самое сложное, — согласилась она, чуть расслабившись. — Я много думала об этом, но не вижу способа избежать неловкости. Он наклонился вперёд, сосредоточенно глядя ей в лицо. — А если бы я сказал, что существует способ достичь цели, ради которой мы здесь, и при этом не помнить ничего из произошедшего? Вас бы это заинтересовало? Гермиона нахмурилась, слегка наклонив голову набок, и он понял, что она перебирает в уме все известные ей заклинания. — Вы предлагаете заклинание памяти? — спросила она. — Я не хочу подвергаться «Обливиэйт» — я видела, что произошло с Гилдероем Локхартом. Без обид, профессор, я уверена, что вы гораздо более искусный заклинатель, чем он когда-либо был. Он скептически хмыкнул, и она рассмеялась. — Он был совершенно нелеп, — согласилась она. — Но всё равно, я полагаюсь на свою память. Воодушевлённый её готовностью обсуждать ситуацию, Северус перешёл к следующему шагу. — А если это будет не заклинание, а зелье? — предложил он. Он извлёк склянку из кармана и раскрыл ладонь. Её глаза вспыхнули любопытством. Она без колебаний подошла ближе, села рядом на диван и осторожно взяла флакон, её пальцы едва коснулись его кожи, оставив за собой электрический след. — На первый взгляд похоже на Амортенцию, — задумчиво заметила она. — Могу вас уверить, это не любовное зелье, — сухо ответил он. Девушка слегка прищурилась. — Конечно. От вас я ожидала бы чего-то более изысканного. Её тихая шутка вызвала у него невольную усмешку. — Как оно называется? — спросила она, поднимая флакон к свету. — Эликсир Леты, — ответил он. Она едва заметно улыбнулась. — Как символично, — заметила Гермиона. — Но я всё равно не могу определить, что это за зелье, — сказала она, озадаченно нахмурившись. — И печать меня сбивает с толку. Я видела жёлтую для профилактических зелий, зелёную для противоядий, синюю для обезболивающих, красную для наркотических… но что означает чёрная печать? Уклоняясь от ответа, Северус задал свой вопрос: — Хотите прочитать о базовом зелье, на основе которого было создано это? — Конечно! — тут же согласилась она. — Это было бы полезно. Он вытащил палочку из рукава. — Акцио, моя копия «Сильнодействующих зелий»! Он заранее предусмотрительно положил книгу среди своих вещей, зная, что она может понадобиться. Та с мягким шорохом спустилась вниз и приземлилась в его протянутую руку. Северус вручил её девушке. Гермиона с любопытством взвесила фолиант в руках. — Я брала эту книгу в Запретной секции… — начала она. Он перебил её слегка ядовитым тоном: — Разумеется, брали! Иначе как бы вы смогли приготовить Оборотное зелье, воспользовавшись ингредиентами, украденными из моих личных запасов? Она густо покраснела, но не отступила. — Как я и говорила, профессор, экземпляр в библиотеке Хогвартса примерно вдвое тоньше этого. — Она пролистала страницы и замерла. — Вот, видите? В этой книге больше шестисот страниц, а школьное издание заканчивается на странице триста девяносто четыре! Он откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди. — Да, эта версия… более полная и подробная, чем та, что доступна в школьной библиотеке. Зелье, которое вы ищете, уже отмечено. Гермиона послушно открыла книгу на отмеченной странице ближе к концу и начала читать, её взгляд быстро скользил по тексту. — С химической точки зрения это похоже на какое-то гипнотическое средство, — пробормотала она. — Маглы используют подобное, чтобы вводить пациентов в амнезическое состояние перед медицинскими процедурами. Не могу представить, для чего оно нужно в мире магии. Она подняла взгляд, в её глазах читался научный интерес. Северус ощутил прилив удовлетворения — его умение читать людей и предсказывать их реакции сегодня работало безупречно. Он взял книгу у неё из рук, закрыл и отложил в сторону. — Достаточно сказать, что при небольшой модификации этой формулы зелье приобретает уникальные свойства. Она наклонила флакон к свету, любуясь его опалесцирующим блеском. — Какие свойства? Вы собираетесь мне рассказать? Северус глубоко вдохнул и медленно выдохнул, прежде чем ответить: — Если вы выпьете это зелье, всё, что произойдёт с момента его приёма и до вашего следующего сна, исчезнет из памяти, когда вы проснётесь. Гермиона задумалась. — А если оно вызовет сонливость, и я усну сразу после того, как выпью его? Он нахмурился. — Тогда вы попусту потратите чрезвычайно дорогое зелье, — резко отозвался он. — В нём нет ничего, что могло бы вызвать сонливость. — Но я всё равно не понимаю, к какому классу зелий оно относится, — не унималась она. — Я никогда не видела флаконов с чёрными печатями — ни в аптекарских лавках, ни в запасах Больничного крыла, ни в кабинете зельеварения. Что это за категория? Понимая, что увиливать больше не получится, он решился на прямоту: — Я не ожидал допроса, — с раздражением заметил он, выхватив склянку из её рук. — Кажется, я вас недооценил. Достать это зелье стоило мне больших усилий, и я полагал, что вы обрадуетесь решению своей самой серьёзной проблемы. Её рука мгновенно метнулась вперёд, ухватив его за запястье. Контакт с её тёплыми пальцами обжёг его, подобно разряду электричества. — Подождите! — воскликнула она. Северус почувствовал внезапный прилив облегчения. Её простодушная прямолинейность, казалось, не позволяла даже предположить всю сложность его замыслов и скрытые мотивы, лежащие за его предложением. — Что ж? — требовательно произнёс он, бросив взгляд на её руку, обхватившую манжету его рубашки. — Если я приму это зелье… всё, что случится этой ночью, до следующего сна, исчезнет из моей памяти? Он выждал, пока она снова посмотрит ему в глаза, прежде чем ответить: — Это будет так, будто этого никогда не происходило, — твёрдо пообещал он, глядя ей прямо в глаза. Гермиона нахмурилась, погружённая в раздумья. Видя её колебания, Северус разыграл последний козырь: — Гермиона… — мягко произнёс он. Её карие глаза расширились от изумления — он никогда прежде не называл её по имени. В этом обращении было что-то неожиданно личное, нежное. — Вы можете мне доверять, — продолжил он, его голос звучал негромко, но уверенно. — Смысл нашего союза в том, чтобы я вас защищал. Это зелье — всего лишь ещё один способ сделать это. Гермиона взяла склянку, одним движением сломала печать и осушила одним глотком. Затем, к его удивлению, она размахнулась и бросила флакон в камин, где тот разлетелся на осколки с мелодичным звоном. Сидя на краю дивана, она повернулась к нему лицом. — Вы тоже примете это зелье? — спросила она. — В этом нет необходимости, — ответил Северус, чувствуя, как привычное напряжение немного ослабевает. Теперь ему не нужно было тщательно контролировать каждое слово и движение — она ничего не запомнит. Она задумалась. — Полное… забвение… может быть вредным в вашей… профессии, — заметила она. Он облокотился на спинку дивана, его мысли постепенно сместились от интеллектуального поединка — как ещё он смог бы убедить её выпить зелье? — к более личной цели. Следующий шаг требовал не меньшей тщательности в исполнении. — У меня нет желания забывать эту ночь, — сказал он, позволяя взгляду скользнуть с её глаз на губы и обратно, искренне радуясь, что впервые может сказать ей чистую правду. Она густо покраснела. — Это… очень достойные слова, — воскликнула она, смущённо улыбнувшись. — Спасибо вам. Северус едва заметно усмехнулся, но не ответил. Он понятия не имел, как двигаться дальше — в его жизни было слишком мало ситуаций, в которых присутствие женщины не оплачивалось золотом или обещаниями влияния. — Профессор Вектор напомнила мне, что это наша свадебная ночь… — тихо призналась она, устраиваясь ближе к нему. Когда он осторожно провёл пальцами по её затылку, Гермиона вздрогнула от приятного ощущения. — Профессор Вектор обожает давать советы, которые не всегда легко реализовать, — пробормотал он, наклоняясь ближе, чтобы вдохнуть запах её волос. Она повернулась к нему, их лица оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. — Вы… хорошо пахнете, — прошептала она, глубоко вдыхая. — Сандал и мускус. Северус почувствовал, как на него накатила волна нереальности. Никогда прежде ни одна женщина — будь то за деньги или по собственной воле — не говорила ему ничего подобного. А эта — моя жена! — недоверчиво прошептал внутренний голос — сидела так близко, что кончик её носа почти касался его шеи, её тёплое дыхание едва ощутимо ласкало его кожу. — С чего нам начать? — прошептала она. В её голосе звучали доверие, едва уловимая неуверенность и… что-то ещё, похожее на очарование. Это открытие разбудило в нём глубокий, первобытный отклик, сметая все тщательно выстроенные барьеры самообладания. Северус медленно поднял руку и мягко обхватил её подбородок, заставив её поднять лицо к своему. Его другая рука скользнула на её талию, притягивая ближе. Когда его губы медленно потянулись к её, её веки дрогнули, а ладонь осторожно коснулась его щеки, невесомым движением, полным доверия. Едва не касаясь её губ, он тихо произнёс: — Кажется, обычно всё начинается с поцелуя.***
5 июля 1998 года.
Звук закрывшейся входной двери вырвал Северуса из воспоминаний, но он не обратил внимания на смутные фигуры, скользящие в полумраке гостиной. Его разум всё ещё был захвачен образом, который открылся ему тогда, когда он распахнул дверь чердачной спальни: вспышка её обнажённого тела, кожа цвета слоновой кости, нежная, словно лепестки цветов, груди с бледно-розовыми, напряжёнными от прохлады сосками… Текстура её кожи, её вкус — всё это прочно запечатлелось в его памяти, став его величайшим сокровищем и одновременно мучительной пыткой. Шесть долгих месяцев спустя, по какой-то непостижимой причине, его жена начала пробуждаться к своей женской сущности, жажда оказалась настолько сильной, что она сама пришла к нему в поисках утоления. И что же она тогда сказала? «Я знаю, что ты меня не хочешь, но…» Он вскочил из-за стола так резко, что стул зашатался, но, к счастью, не упал. Даже если бы упал, Северус бы даже этого не заметил — он уже был на полпути вверх по лестнице. Гермиона не должна даже на мгновение подумать, что её не хотят.
