Echo

Эндрю бросил Нила в окружении экси-поклонников (или убийце-поклонников, с Нилом никогда нельзя быть уверенным), когда нес их напитки к столу. Нил был бесконечно терпимее Эндрю к этому дерьму, хотя не имело большого смысла делить бесконечность на ноль. И все же он оставил Нила на милость модному парню в корсете, задававшему миллион очень конкретных вопросов о каком-то из прошедших матчей, остановившись лишь за тем, чтобы, встретившись с ним взглядами, влепить тому щелбан и уйти не оглядываясь. Глаза Нила тогда только понимающе сощурились, вызвав в уголке рта Эндрю намек на ухмылку. Пробираться сквозь толпу таким образом занимало гораздо больше времени, когда, опасаясь за сохранность драгоценных напитков Кевина, он не мог расчищать дорогу. Было проще, когда они несли их с Нилом вместе. Один из них всегда мог раздвигать толпу. У Эндрю это объективно лучше получалось, но также объективно именно он лучше удерживал поднос, так что обычно впереди шел Нил. Учитывая вид, Эндрю не мог жаловаться. Когда он добрался до стола, большинства даже не было на месте. Кого-то похожего на Кевина он заметил на танцполе, черная татуировка была заметна издалека в свете прожекторов. Рядом с ним был, очевидно, Аарон. Они оба разделяли на двоих специфичное убеждение, что они превосходные танцоры. Убеждение неверное, хотя, похоже, движения Кевина, становившиеся все более порнографичными пропорционально количеству выпитого, имели свой эффект. Если считать одобрительные выражения партнеров Кевина по танцу за свидетельства. Только Ники, пьяный и угашенный, смирно сидел за столом, вдумчиво пожевывая ручку и собирая рядом с собой стопку мятых, измаранных чернилами салфеток. — Эндрю! — радостно воскликнул краснощекий Ники, явно на пике химического взрыва в своей крови. — Поможешь мне написать? — Нет, — ответил Эндрю. Центр стола оказался занят парой стаканов и кучкой салфеток, отвергнутых Ники. Отпихнув все в сторону, Эндрю поставил на это место поднос. — Даже для Эрика? — уточнил Ники. — Особенно для Эрика. — Оно очень развратное, — продолжал Ники. — Пытаюсь написать ему секси и-мейл. — Это — салфетка. — Я в курсе. Перепечатаю это, когда будем дома. Шансы на это были исключительно малы, но Эндрю редко был мотивирован указывать на очевидное. Вместо этого он бросил на Ники строгий, останавливающий взгляд. — Не читай мне это. — А, — воскликнул Ники, оживившись. — Знаешь, это отличная идея. Вот так Эндрю и обнаружил себя неохотно втянутым в обсуждение разнообразных эвфемизмов для тычинок и пестиков. Он потерял нить разговора где-то к тому моменту, как Ники начал пытаться рисовать схемы непонятных сексуальных поз, о которых, как он думал, Эндрю никогда не слышал. Казалось, это тянулось и тянулось, но Эндрю не мог сказать, прошло ли уже так много времени, или так искажала время нежелательность этого разговора. Так или иначе, все его тревожные звоночки молчали. Ритмы огней и тяжелых басов укачали его на своих волнах до полного удовлетворения. Ну правда, к настоящему времени у него должен был сформироваться какой-то радар. Спустя такое количество дерьма. Его почти постоянная бдительность должна была каким-то образом привить ему способность просто знать, если что-то шло не так. Или хотя бы знать достаточно, чтобы не выпускать из виду этих идиотов надолго; особенно Нила-я-притягиваю-опасность-Джостена. Но радар Эндрю не был совершенен, поэтому он не понимал, что что-то произошло, пока не услышал судорожный вздох Ники. Ники издавал много ненужных звуков, что не обязательно было поводом для беспокойства — пока рука Ники не дернула его за руку, пока он не произнес «Эндрю» с такой напряженной настойчивостью, что это мигом врубило сигналы тревоги на полную мощность. Проследив за рукой Ники он увидел сквозь густой лес тел Нила. С каким-то парнем. Целующим его. Он взлетел со своего стула еще до того, как полностью осознал происходящее, потертый лакированный металл упал за его спиной, когда он врезался в толпу. Что-то было очень, очень неправильно. Нил был слишком расслаблен. Слишком вял. Как марионетка с обрезанными нитями. Эндрю знал, как выглядел Нил, когда хотел поцеловать кого-то, и это — это не то. Он был слишком низок, чтобы проследить за Нилом или тем парнем, но он знал направление, поэтому продолжал проталкиваться. И проталкиваться. Нила не было ни за третьей, ни за пятой, ни за седьмой группкой людей, мимо которых Эндрю прорвался. Каждый раз, когда новый человек не оказывался Нилом, Эндрю пронзало чем-то невозможно холодным и пустым, пока он не начал неистово пробивать себе путь локтями, выталкивая пьяных людей из их отвратительных скоплений. Нила все еще нигде не было. Нужно думать. Выходы. Уборные. Сначала уборные — пытаться вывести повисшего Нила мимо охранников было гораздо сложнее. Однако, если ублюдок пытался вытащить Нила за пределы клуба, его планы могли оказаться гораздо, гораздо хуже. Эндрю не мог дать ему шанс улизнуть, пока он проверял кабинки. Но если он сначала пойдет к выходам, то не сможет остановить то, что будет происходить в уборной. И в том, и в другом случае он будет слишком медленным. Он опоздает. Безумно оптимистичная идея, что Нил мог пойти добровольно, мигнула в его сознании, но тут же была отвергнута. Даже если Нил втрескался в кого-то в порыве внезапной, умопомрачительной похоти, он бы ни за что не ушел куда-то с незнакомцем. Он был бы слишком обеспокоен их возможной связью с Морияма или недобитками людей его отца. Нет, если Нил с кем-то уходил, то он не делал это добровольно. Он никуда бы не отправился, не сказав Эндрю. Не после того раза. И не ради секса. Особенно не ради секса. Вопрос выходов-уборных еще не был решен, когда он вырвался на открытое пространство с кучей укромных уголков, удобств и парой пожарных выходов. И — он наконец нашел их. Каждый удар загнанного сердца с силой долбил изнутри его грудную клетку. Его глаза так пристально вцепились в слабые попытки Нила защитить себя, что мгновенно заболели от напряжения. Ублюдок направлялся к одному из выходов, ведущему на парковку в переулке, но у Эндрю, наконец, было время. Нил мертвым грузом висел на парне, заставляя того двигаться медленно — Эндрю предполагал (надеялся), что выволакивание из клуба буквально бессознательного человека, привлечет хоть немного внимания. Или нет, может, со стороны это выглядело иначе. Этот хмырь прижимал Нила к себе, что могло выглядеть проявлением нежности, если не обращать внимания на заплетающиеся ноги. Хотя, Нил ведь мог быть просто пьян. Этот тип мог помогать выбраться своему перебравшему парню из клуба. Может, он постоянно перебирает. Может, люди пожалеют заботливого, многострадального парня, которому не повезло сойтись с заядлым тусовщиком. Может быть, так они скажут полиции, когда Эндрю выпотрошит этот кусок дерьма. Он продрался сквозь край толпы и ускорил шаг; он уже был достаточно близко, чтобы увидеть, как парень поднял свободную руку и засунул пальцы в рот Нилу. Он видел, как Нил давился, видел, как тот зажимал ему рот, заставляя сглотнуть, а затем он уже был достаточно близко, чтобы врезать парню по затылку, вложив в это всю ярость и все свои убийственные намерения. Парень резко пошел вниз, утягивая за собой и Нила, так что приземлились они на пол неловкой кучей. Эндрю не успел ухватить Нила, разняв их прежде, чем тот тоже упал на землю. — Блядь! — воскликнул парень. — Какого хрена? Эндрю игнорировал его. Он вырвал Нила из-под криво изогнутой руки парня, избегая случайно раздаваемых Нилом тычком. Пугало то, насколько легко оказалось поднять Нила и притянуть к себе. Теперь это Нил был слишком медленным. Ни разу он не мог попасть в него, прежде чем Эндрю блокировал это или перехватывал его за запястье. — Слышь, ты, — плюнул парень. — Найди себе своего. — Эндрю? — пробормотал Нил — и сразу стал килограмм на десять тяжелее, когда его колени подогнулись. — Эндрю! — крикнул еще один голос. Обернувшись, Эндрю увидел Ники и Кевина, пробиравшихся к ним. В толпе мелькнул светлый вихор, который мог быть, а мог и не быть Аароном, но он не стал распылять внимание, чтобы удостовериться. Пока это было не так важно: Аарон мог им понадобиться для элементарной первой помощи и прочего, но не прямо сейчас. Даже если бы он был готов драться за Нила, в чем Эндрю сомневался, в этом от него было мало пользы. — Здесь, — отозвался Эндрю. Он повернулся, таща Нила с собой, чтобы передать Ники. — Возьми его. — Нет, — выдавил Нил. Неуклюже, он попытался вырваться из хватки Эндрю, беспорядочно размахивая конечностями. — Я не хочу. — Нил. Иди к Ники. Едва слышно Нил простонал очередное «нет» и уперся в пол ногами, лишь бы его не толкали вперед. Трения его обуви о пол было недостаточно, чтобы препятствовать, но это паника в его голосе остановила Эндрю. — Только… не снова, — сказал он. — Пожалуйста, не заставляй меня.