Мы назовем это юйшунь

…Прыжок не удается. У Се не дотягивается до края, отчаянно машет руками и падает, падает на каменное дно, полное хищно глядящих змей… …но нет, не падает. Знакомая сильная, цепкая рука подхватывает его, пальцы плотно смыкаются на запястье. Сяо-гэ прижимает его к себе, веревка тянет их вверх. Змеи поднимают головы и смотрят на ускользающую добычу с досадой. Панцзы поднимает голову и смотрит на У Се с привычной дружеской завистью. У Се поднимает голову и смотрит на Сяо-гэ доверчиво и восхищенно, как всегда. Сяо-гэ склоняет голову, отводя взгляд, и неожиданная легкая улыбка скользит по его губам… — Снято! — кричат из-за кадра. — Пятнадцать минут перерыва, и продолжаем! Сбежать с площадки несложно — четверть часа отдыхают только актеры, все остальные заняты делом. Юйлян теряется среди людей так же искусно, как его Сяо-гэ. У него на сегодня больше нет эпизодов, до конца дня он свободен — свободен думать, размышлять и совсем немного накручивать себя на тему, что волнует его чуть ли не с первого дня съемок. Может быть, не немного. Но никто не знает, поэтому — можно. Стук в дверь и "Я войду?" раздаются слишком неожиданно. Пара часов будто провалилась в какую-то черную дыру. Лучше было бы в это время почитать сценарий, а не… — Конечно, — откликается Юйлян. Сяо-гэ никогда бы не сказал "Нет" У Се. Юйлян старается следовать характеру своего героя. — Куда ты исчез? — спрашивает Шуньси, сгружая на стол еду — неужели уже время ужина? — Устал, да? Я принес тебе поесть. Увидел, что нет на ужине, вот и… А здорово сегодня эта сцена вышла, ну, со змеями! Я посмотрел у оператора. Ты не видел? Все сказали, что здорово. А то, как ты улыбаешься в конце… Как ты до этого додумался? — Да никак! — Шуньси — последний, на кого Юйлян хотел бы кричать, но так вышло, что именно он задал вслух не дающий покоя вопрос. — Я не знаю, как! Я вообще ничего не понимаю в Чжан Цилине! Какой он внутри, о чем думает, каким видит себя. Я этот сценарий уже раз пятьсот прочитал, и все равно не понимаю! — Но у тебя же действительно здорово выходит. — Шуньси, конечно, не ожидал ничего подобного, он смотрит на Юйляна, как У Се на Сяо-гэ — большими неверящими глазами. — Эта улыбка — она же просто убийственная. У Се после этого на клочки порвется, но поможет другу все вспомнить. Да и Панцзы тоже. — Да? А знаешь, почему я сегодня улыбнулся? — Юйлян не ждет ответа. — Потому что не знал, что еще можно сделать! Я вообще не понимаю, как оказался в этой роли! Конечно, неплохая пластика, и с боевкой проще, когда есть база, ну и внешность, наверное, соответствует Чжан Цилину. Но таких актеров как звезд на небе! Почему я? В "Песчанке" было иначе, а здесь… Здесь он не столько Чжан Цилин, сколько Сяо-гэ. Это другой человек. И я его не знаю. Он сжимает пальцы в замок и почему-то говорит Шуньси то, что не признавал даже для самого себя: — Когда ко мне стучат после съемочного дня, я каждый раз думаю — кто-то пришел сказать: "Извини, мы ошиблись с выбором. Мы поищем другого актера. Спасибо за работу". Шуньси сейчас похож на У Се больше, чем перед камерой, — на возмущенного, негодующего до потери речи У Се. — Ты… Ты… — Он взмахивает рукой, потом полубоком плюхается на кровать рядом с Юйляном, ловит взгляд. — Ну как ты можешь?! Когда снимают сцену с тобой, на площадке протолкнуться негде! Все приходят, понимаешь? Смотреть на нас с Сюй-гэ столько людей не собирается! И вот ты говоришь — улыбка. А я считаю, Чжан Цилин так и улыбался! Потому что он тоже был растерян и не знал, что делать. Вы же похожи! — Ты не понимаешь… — начинает Юйлян, но Шуньси решительно перебивает: — Это ты не понимаешь! Ну и я, может, тоже. Но лао Лэй точно понимает! И лао Си тоже! Доверяй их выбору! Взгляд Шуньси становится еще убедительнее, хотя куда уж дальше. — Вообще и мне тоже. Поверь — твой Чжан Цилин станет кумиром миллионов. Твою улыбку растиражируют на тысячи сайтов. Интернет завалят капсами и гифками. Просто продолжай. Ты все делаешь правильно. Поверь мне. Знакомая рука сжимает запястье, греет, успокаивает, поддерживает. Не то чтобы от этого ушли все сомнения, но теперь Юйлян уверен, что доиграет эту роль. Он улыбается — и Шуньси тут же улыбается в ответ так, как умеет только он. И еще У Се. — Что там? — спрашивает Юйлян, указывая на пакет. — Лапша? — Лапша, — соглашается Шуньси. — Еще скажи, что не хочешь! — Хочу, — не спорит Юйлян. — Очень хочу. Панцзы прав: горячая лапша — средство от любых неприятностей.