Наруто по сети

Всё произошло слишком быстро. Откуда ни возьмись появилось голубое пламя неистовой мощи, моментально заполняя пространство невыносимым жаром. Минато обожгло лицо. Он выхватил детей из-под самого огненного вала, который уже превращал ирьенинов в пепел. Короткий скачок — и подошвы его сандалий примагнитились к потолку. Внизу бушевал лазурный ад, плавя камень и выжигая всё живое. Сквозь марево взгляд Хокаге выхватил лишь искаженное паникой лицо жены и фигуру в маске. Пространство вокруг незнакомца закручивалось неестественной воронкой, неумолимо втягивая Кушину в пустоту. Желтая вспышка распорола горячий воздух. В следующее мгновение их выкинуло в тесной дощатой комнате под тусклый свет лампы. Это было одно из запасных укрытий, ближайший к пещере маяк Хирайшина. Барабанные перепонки больно щелкнули от резкого скачка давления, зрение на секунду заволокло тьмой. Оказался он в одном из тайных укрытий, телепортировавшись на самый ближайший маяк. Младенцы, оглушенные пространственным скачком, зашлись в надрывном плаче. Минато крепко прижал их к себе, физически ощущая, как мелко трясутся крошечные тельца. — Хвала небесам, целы… — сорванным шепотом выдохнул он. Беглый осмотр подтвердил: на тонкой коже ни единого ожога. Но облегчение было мимолетным. Враг ударил хирургически точно. Их разделили. Минато мысленно потянулся к метке, оставленной на теле Кушины, и внутренне содрогнулся. Печать удалялась с невозможной скоростью. За долю секунды сигнал сместился на сотни километров от их изначального положения. Медлить было нельзя. Осторожно уложив плачущих детей на кровать, Минато моментально выстроил в голове цепь пространственных прыжков. Он рванул по сети маяков, разбросанных по Стране Огня, прорубаясь сквозь пространство всё ближе к стремительно ускользающему сигналу жены. Между телепортациями он срывался в Шуншин, выжимая из мышц абсолютный максимум. В лицо хлестал плотный ночной ветер, а перед глазами пятнами мелькали черные леса, скалы и пустые равнины. На ходу он жадно втягивал природную энергию, принудительно расширяя сенсорный радиус в этом хаосе. На границе восприятия, там, в руинах убежища, яростно сцепились две чакры. Юичи и тот второй, управляющий синим пламенем. Минато до хруста стиснул зубы. Оставлять юного подчиненного один на один с неизвестным убийцей было паршиво, но изменить приоритеты он не мог. До Кушины оставалось всего несколько скачков, когда ледяной ужас сковал внутренности. Минато отчетливо ощутил её чакру — истончившуюся, рваную, почти угасшую. А следом его сенсорику накрыло совершенно другим давлением. «Кьюби...» *** Переродиться, пахать до кровавых мозолей, стать сильнейшим шиноби — заводские настройки буквально любого уважающего себя попаданца. Юичи исключением не был. В свои четырнадцать он входил в число сильнейших шиноби Конохи и питал на свой счет вполне обоснованные иллюзии. И обладал настолько раздутым эго, что мнил себя вершиной пищевой цепочки даже среди попаданцев. До сегодняшнего дня. Лязг металла разрывал воздух. Клинки сходились в бешеном ритме, высекая снопы искр. Бой давно выкатился за пределы разрушенного убежища, от которого остался лишь оплавленный фундамент. Изувеченный техниками лес зиял дымящимися воронками, воздух прогорк от пепла. Юичи сплюнул вязкую кровь. Мышцы горели, тело вопило от истощения, но адреналиновый шторм гнал чакру по каналам, заставляя игнорировать боль. Очередной вал ревущего голубого пламени обрушился сверху. Юичи, хрипло рыча, сложил серию печатей. В воздухе развернулась массивная многослойная мандала — паутина фуиндзюцу с утробным шипением начало пожирать чужеродный огонь. Голубой свет залил всё вокруг, отражаясь в причудливой вязи узоров, от которых рябило в глазах. Пользуясь секундной слепотой, враг скользнул ему за спину. Пространство мгновенно взорвалось треском райтона — сработал барьер. Юичи резко развернулся, вкладывая в удар катаной весь вес, чтобы разрубить парализованного противника. Но тот вырвался из электрических пут с нечеловеческим проворством. Лезвие лишь со свистом рассекло воздух, оставив на скуле тонкую алую нить. Тот разорвал дистанцию в три длинных прыжка и внезапно замер, подняв голову. Юичи тоже это ощутил. Тяжелая, удушающая волна концентрированной ненависти прокатилась по лесу. Лис на свободе. — Если тебе интересно, я предлагал Обито просто забрать Кьюби и не трогать Коноху, — парень тяжело дышал, жадно хватая ртом воздух. Бой выжал его не меньше. — Но у него на этом пунктик. — Захотелось поговорить? — бесцветно спросил Юичи, не опуская клинка. — Ну, мы же в мире Наруто, — оппонент поправил воротник. — Здесь положено трепаться посреди драки. — Я уже заметил, что ты в край полудурок. Захотел выделиться и не придумал ничего умнее, чем пустить мир под откос? Круто. — С чего ты взял? Я, наоборот, за всеобщее счастье. Я за позитив. — Да, я видел. — Брось, назови хотя бы один минус Бесконечного Цукуеми. Юичи сузил глаза, вглядываясь в лицо чужака. Никакого безумия или фанатизма. Лишь холодная, высокомерная уверенность в своей правоте. — Только давай без пафоса про фальшивый мир и эскапизм. Оглянись. Хочешь сказать, вот это всё — реальность? — А что, по-твоему, это такое? — Ебанный мультик. Декорация. Мы же знаем все подводные. Вместо того чтобы объединиться, переписать правила под себя или вообще найти путь домой, вы продолжаете добровольно вариться в этом дерьме. Ради чего? Чтобы Наруто стал Хокаге? — Я не жалуюсь. И те, кого я знаю, тоже. — Типичная ошибка выжившего. Нет, даже хуже — лицемерие, — парень подался вперед, его голос стал ядовитым. — Твой друг Хьюга, на которого поставили клеймо, как на скотину, не жалуется? Или Учиха, которую вырежут вместе с семьей через пару лет? А может, отпрыск Минато, которую завтра начнут травить всей деревней? Не пучь глаза. Я знаю о тебе куда больше, чем ты думаешь. Повисло тяжелое молчание. Юичи физически ощущал, как рушится его зона комфорта. Как же спокойно было еще пару часов назад... Он понимал логику этого человека, но нутро протестовало. Юичи не считал попаданцев избранными или богами, имеющими право решать за других. Они были просто счастливчиками, сорвавшими джекпот в виде второй жизни. Нельзя было засчитать нелегкую судьбу ребят как оправдание для того, чтобы погрузить весь мир в Бесконечное Цукуеми. Своим он поможет. Отныне он не будет действовать спустя рукава, как когда-то кормил завтраками Иширу, что сломает джуин на его лбу, а от Учихи так вообще отмахнулся. Даже сегодня он оказался в этой ситуации только потому, что сделал одолжение Минато, а подготовился так вообще, как будто на D-ранговую миссию собрался. Но сейчас появилась причина перестать быть беспечным, и она стояла перед ним. Юичи соврал бы, сказав, что им движет альтруизм. В первую очередь он собирался рвать жилы ради себя любимого, а для комфортной жизни требовалось, чтобы этот мир не сгорел дотла. Раньше он наивно верил, что сможет тихо отсидеться, переждать бурю Четвертой мировой и спокойно встретить старость на горячих источниках. Надеялся, что остальные «умные» попаданцы поступят так же. Но реальность ударила под дых. Появился вот этот идейный радикал и стер его уютные планы в порошок. А план с Цукуеми был говном. Ну серьезно. Юичи боялся представить, скольким попаданцам этот человек сумеет запудрить мозги и перетащить на свою сторону, но провернуть что-то подобное, зная, что адекватная половина попаданцев встанет поперек горла — чистой воды самоубийство. И даже если каким-то чудом у них выгорит, в конце всё равно возродится Кагуя и сожрет их всех. — Всё равно не вижу смысла менять шило на мыло, — наконец разорвал тишину Юичи. — Н-да, — разочарованно протянул парень, неторопливо складывая печати. Юичи сразу же напрягся. — Ладно, Юичи, там Коноха спит спокойно, непорядок. Мне пора. — Постой, — Юичи сжал рукоять катаны добела. — Звать-то тебя как? Незнакомец замер на полудвижении и иронично выгнул бровь. — Хироши. Приятно познакомится. Его руки окутало воющее голубое пламя. Воздух пронзил оглушительный свист — тяга реактивной струи с силой оторвала Хироши от земли. Он свечой ушел в ночное небо, оставляя за собой тающий лазурный шлейф, и за секунды растворился во мраке. — Тварь тупая. Юичи, проклиная этот мир и превозмогая саднящую боль по всему телу, помчался обратно в Коноху. Каждое движение стоило колоссальных усилий, но остановиться теперь означало проиграть всё. *** — Зануда, зубрила, упертый, невыносимый педант… — выговаривала Мисаки, яростно загибая пальцы. Шисуи слушал ее с откровенным весельем. Они сидели на открытой веранде, и бледный лунный свет расчерчивал деревянный пол длинными, резкими тенями. — Ну согласись, Итачи — отличный парень? — миролюбиво поинтересовался Шисуи. — Он душнила! — возмутилась Мисаки. Больше всего ее бесило то, что Шисуи защищал друга, как выяснилось. Он воровал у нее внимание брата, значит. — Раз он тебе так не нравится, почему ты продолжаешь с ним возиться? Мисаки насупилась. Пальцы нервно скомкали край кофты. — Мне больше не с кем, — буркнула она себе под нос. Шисуи рассмеялся в голос, но под ее испепеляющим взглядом примирительно поднял руки. — Вы с ним и правда похожи. Мисаки открыла рот для колкой ответки, но слова застряли в горле. Воздух внезапно стал ледяным. По коже поползли мурашки. Улыбка на лице Шисуи стерлась за долю секунды. Он явно тоже это почувствовал — тяжелое, давящее на плечи присутствие чужой мощи. — Если это опять твои шутки с гендзюцу, то вообще не смешно, — нервно сглотнув, произнесла она. Шисуи промолчал. Одним слитным движением он вскочил на ноги, неотрывно вглядываясь в темноту сада. Деревья вдруг затряслись от неестественно резкого порыва ветра. А затем по Конохе ударил низкий, вибрирующий рокот. Земля под татами содрогнулась. Мисаки вросла в пол. Над крышами Конохи, заслоняя звезды, вздымалась исполинская рыжая тень. Она накрыла деревню удушающим мраком. Очередной рев разорвал ночное небо, и доски на веранде жалобно затрещали. — Что это? — пересохшими губами выдавила Мисаки. — Кьюби, — процедил Шисуи. Он мертвой хваткой вцепился в ее запястье. — Уходим. Живо! Рывок был такой силы, что Мисаки едва не вывихнула плечо. Они ринулись сквозь дом. С полок с грохотом валилась посуда, стены жалобно скрипели от непрекращающихся подземных толчков. Сердце билось о ребра тяжело и больно. У самой двери Шисуи резко затормозил. На пороге стоял их отец. Одетый в привычную домашнюю юкату, он выглядел пугающе чужим — тот же покалеченный человек, но пустой, стеклянный взгляд исчез. Теперь перед ними стоял собранный, жесткий шиноби. — Немедленно в караул, — бросил он Шисуи. — Но… — Я заберу ее, — Хирари бесцеремонно сгреб Мисаки в охапку. Пространство дернулось и размылось. Желудок подкатил к горлу от короткого скачка Шуншина, и в следующую секунду они оказались на крыше. С высоты открывался вид на сущий ад. Гигантские когтистые лапы вспарывали кварталы, перемалывая дерево и камень в пыль. По улицам метались крошечные фигурки людей. Их крики тонули в непрекращающемся грохоте разрушений. Рядом с тихим хлопком возник Шисуи. — Почему ты еще здесь? — рявкнул Хирари. Подросток на долю секунды замялся. Он бросил на младшую сестру тяжелый, болезненный взгляд и беззвучно растворился в шуншине. Отец перехватил Мисаки поудобнее и рухнул с крыши вниз. Он двигался пугающе быстро, филигранно уходя от осыпающихся стен и глубоких трещин в мостовой. Мисаки вцепилась в его воротник, отказываясь верить своим глазам: его инвалидность словно перестала существовать. Очередной подземный толчок едва не сбил их на лету. Отец оступился, инстинктивно прижав девочку крепче к груди, чтобы не выронить. Балансируя на одной ноге, он резко затормозил и вскинул голову. Прямо в их квартале, разрывая ночную тьму, в небо взревел гигантский столб воды. Ревущий поток вперемешку с кусками черепицы и вырванными с корнем деревьями рухнул вниз. Мощная стена грязной воды ударила по узким улицам, стирая постройки в труху. Всё это надвигалось к ним. Мисаки распахнула глаза. Она с тихим писком вжалась в отцовскую грудь и до боли зажмурилась, готовясь к удару. *** Голубое пламя ревело, с гулким рокотом вспарывало ночной воздух. Хироши несся к Конохе, оставляя за собой тающий огненный шлейф. Встречный ветер жестко хлестал по лицу, внизу сплошным темным пятном неслись кроны деревьев. Обожженный бок пульсировал тупой болью. Из-за пропущенного разряда райтона почки и печень грозили отказать, но вживленные клетки Хаширамы успешно латали поврежденные ткани, сводя агонию к терпимому зуду. Чакры оставалось на самом дне. Хватит ровно на одну крупную пакость и быстрый отход. И всё из-за этого ублюдка. Решил, раз уж повезло вылупиться в Конохе, нужно строить из себя героя и быть затычкой в каждой бочке? Безынициативный кусок мяса, который с какого-то перепугу вцепился в деревню, на которую ему объективно плевать. Хироши уже начал подозревать, что пресловутая «Воля Огня» это какой-то местный вирус, разъедающий мозги. Дорвавшись до белых Зецу — скользких, безликих тварей, способных слиться с любой поверхностью, — Хироши первым делом раскинул шпионскую сеть за другими попаданцами во всех скрытых деревнях. Этим овощам не нужно было понимать цель слежки, и в принципе не положено задавать вопросы. Заметив тогда Юичи, Хироши поставил на нем крест: серая мышь, проблем не доставит. Как же он просчитался. И дело было не только в жестком отпоре. Больше всего бесило осознание: этот Юичи теперь обязательно высосет из пальца мотивацию, чтобы сорвать его планы с Бесконечным Цукуёми. Да и силенок у парня оказалось больше ожидаемого. Хироши критически недооценил смертоносность фуиндзюцу. Юичи раскусил его стиль за считанные минуты, вытащив из рукава до одури удобную печать, пожирающую даже пламя. Сам-то Хироши в печатях откровенно плавал. Зато имел на руках созданный с нуля призыв — наследие Мадары. Эту карту он и собирался разыграть сейчас, чтобы подстраховать напарника. Хотя Хироши ни секунды не сомневался: маниакально зацикленный на мести Учиха облажается в точности по канону. Потерю Кьюби Хироши принял как неизбежную издержку. Минато выскользнул из пещеры слишком быстро, а лезть в прямую конфронтацию с Желтой Молнией значило подписать себе смертный приговор. Оставалось лишь пустить деревне кровь и раствориться в тенях. Залечь на дно. Сколотить Акацуки. Годами выцеплять хвостатых по всему миру... чтобы в самом финале отлететь от рук кучки ошалевших от вседозволенности попаданцев? Эта перспектива вызывала слепую ярость. Хироши не укладывалось в голове: как люди, прошедшие через смерть в прошлой жизни, добровольно обрекают себя на страдания в этом мире только ради того, чтобы подыграть сюжету детского мультика? Это не могло быть правдой. Это чья-то жестокая шутка. Лицемерные идиоты предпочитали не вспоминать о тех попаданцах, которых прямо сейчас заживо потрошили в застенках вражеских деревень. О тех, кому «повезло» попасть на разделочный стол к Орочимару — их обожаемому злодею детства — и стать расходным материалом в безумных экспериментах. Слепому не покажешь, попаданцу не докажешь. Хироши давно принял факт: в этот мир сбрасывают худший генетический мусор. Поэтому он и решил взять всё в свои руки. Не ради них — ради себя. А единственное одолжение, которое он сделает остальным, — спасет этот мир от позора эпохи Боруто. Коноха уже показалась на горизонте. В небо рвались клубы жирного черного дыма, сквозь которые, подобно колоссальным багровым змеям, хлестали девять хвостов Кьюби. Воздух был густым от пепла и каменной крошки. Хироши погасил тягу. Он проскользнул сквозь сенсорный барьер, как ни в чем не бывало, и бесшумно опустился на уцелевший участок мостовой. Цепкий взгляд просканировал улицу. До него никому не было дела: обезумевшая толпа с истошными криками металась в дыму, задыхаясь от паники. Он глубоко вздохнул, сосредоточился и начал складывать печати. Резкий взмах руки, удар ладонью о землю, и во все стороны брызнула чернильная паутина. Хироши отскочил на пару метров назад, цинично ухмыляясь в предвкушении. Взгляд скользнул по уцелевшей стене ближайшего здания. Прямо на него смотрел намалеванный красно-белый веер. Ухмылка мгновенно сползла с его лица. — Оу, блять… Но было поздно. Земля под ногами встала на дыбы. Мостовая лопнула, и из разлома с оглушительным грохотом вырвался колоссальный водяной столб. Многотонная масса воды, принимая очертания исполинского бронированного панциря, обрушилась на улицы. Треххвостый всё-таки оказался в Конохе.