Наруто по сети

Мир превратился в ревущую мясорубку. Тонны грязной воды вперемешку с балками, расколотой черепицей и кусками зданий неслись на них с оглушительным грохотом, заглушая крики людей. Мисаки сжалась в комок, зажмурила глаза и вжала голову в плечи, ожидая удара, который неминуемо переломает ей кости. Но боли не последовало. Вместо ледяной воды кожу окатило обжигающим жаром. Мисаки распахнула глаза. Вокруг них, рассекая многотонную волну, мерцал изумрудный полупрозрачный купол. Ревущая стихия бессильно разбивалась об эту преграду, обтекая ее по краям. Эпицентром этой пугающей мощи был ее отец. Темно-зеленая чакра клубилась вокруг его фигуры, выстраиваясь в исполинские, переплетенные между собой ребра. Мисаки завороженно перевела взгляд на лицо отца и замерла — в его глазах медленно вращался гипнотический, чужой узор, сломавший привычный принцип трех томоэ. Вода схлынула так же стремительно, как и ударила. Поток с рокотом откатился назад, оставляя после себя лишь изуродованную улицу и горы мусора. Изумрудная чакра с сухим треском осыпалась искрами. Хирари пошатнулся. Его лицо приобрело мертвенно-восковой оттенок, лоб покрылся испариной. Тяжело дыша, он навалился на обломок каменной стены, чтобы не рухнуть на землю. — Папа? — сдавленно позвала Мисаки. — Ты как? — Сносно, — сипло выдавил он, часто моргая. Мисаки обернулась и оцепенела. Всего через пару улиц возвышалась исполинская туша Санби. Монстр яростно бил по руинам тремя шипастыми, похожими на панцирь креветки хвостами, поднимая в воздух тучи пыли. А где-то вдалеке, за несколько кварталов от них, Кьюби методично ровнял Коноху с землей, накапливая в пасти колоссальные объемы разрушительной энергии. Дышать стало нечем от вскрытой канализации. Пламя пожирало остатки квартала, выхватывая из темноты обезумевших от паники людей. Мисаки видела это слишком четко. Женщину, раздирающую ногтями землю в попытке откопать раздавленного балкой ребенка. Седого старика, беззвучно баюкающего на коленях переломанное тело жены. Чуть поодаль шиноби исступленно тянул из-под завалов напарника, отказываясь понимать, что тащит лишь мертвый груз. Абсолютный, неприкрытый ад. Неужели это и есть та реальность, в которой ей позволили переиграть вторую жизнь? К горлу подкатил плотный ком тошноты. Глазницы вдруг обожгло острой болью. Мир, и без того залитый багровыми отблесками пожара, окрасился в глубокий кроваво-алый цвет — шаринган отозвался на шок, пульсируя в глазницах с обжигающей силой. Сквозь эту алую пелену Мисаки увидела, как Санби тяжело повернул массивную бронированную голову в их сторону и распахнул пасть. Пространство зазвенело на высокой ноте. Чакра начала стремительно уплотняться в одной точке, закручиваясь в иссиня-черную сферу. Он готовил тот же залп, что и Кьюби. И целился монстр прямо в них. Мгновенно оценив траекторию, Хирари выпрямился. Изумрудное пламя чакры ударило с новой силой, ошпарив Мисаки жаром. Ребра сомкнулись вновь, став плотнее и массивнее прежних. Узор в глазах отца бешено закрутился. Из призрачного позвоночника с оглушительным хрустом выросла гигантская скелетная рука. Костяные пальцы разжались, и прямо в воздухе из чакры выкристаллизовался гигантский кунай. Призрачная кисть с силой метнула клинок, устремившись навстречу формирующемуся заряду. Они столкнулись миллиметр к миллиметру. Пространство выцвело до абсолютно белого. Ураганный ветер швырнул Мисаки назад. Едва удержав равновесие, она вскинула руки, закрывая лицо от раскаленной пыли и летящих обломков, отчаянно пытаясь разглядеть сквозь бурю, что осталось от улицы. — Хирари! — неожиданно раздался крик. Сбоку, едва не споткнувшись о битые камни, вынырнула женщина. Насквозь промокшая, в изодранной одежде. Лицо и руки покрывали грязные ссадины. Её грудь ходила ходуном, во взгляде один только ужас. — Микото, какого дьявола? — взбешенно рыкнул Хирари, гася остатки изумрудной чакры. — Где носит Фугаку? Где остальные Учихи? Ее плечи затряслись. Микото судорожно хватала ртом воздух, силясь выдавить хоть звук. — Я не знаю, где Итачи! — вырвалось наконец с хрипом отчаяния. — Он где-то здесь, в завалах... и Саске с ним! Мисаки лихорадочно завертела головой, но увидев за последние пару минут предостаточно, её накрыл внезапный фатализм. Взгляд скользил по месиву из камня, дерева и тел, стараясь выцепить знакомый силуэт. Масштаб катастрофы ломал психику. Мысль о том, что Итачи мог оказаться под многотонным прессом бетона с младенцем на руках, ударила под дых. Слишком уж… скоротечно жизнь, в этом новом мире. — Проклятье, — Хирари с силой растер грязное лицо. — Мне что, разорваться... Инстинкт взвыл, заставив всех троих синхронно обернуться. Санби издал высокий, режущий слух визг. Его массивная туша резко свернулась, шипы наложились друг на друга, превращая монстра в монолитный бронированный шар. Земля застонала, когда этот снаряд сорвался с места. Вращаясь с чудовищной скоростью, он рвал кварталы, как гигантская циркулярная пила. Тело Мисаки сковал паралич, но активированный шаринган просчитал траекторию на долю секунды быстрее, чем пришло осознание. Рефлексы швырнули её в сторону. Хирари рывком утащил Микото за ближайший бетонный блок. Смертоносный снаряд пронесся в нескольких метрах, окатив их градом каменной крошки. Не сбавляя темпа, живой метеор резал Коноху надвое. Он с грохотом прокатился мимо беснующегося Кьюби — тот даже не повел ухом — и смял бегущую толпу, как карточный домик. Грохот достиг пика, когда Санби на полном ходу протаранил скалу. По каменным лицам Хокаге с треском поползли глубокие разломы. Мисаки попыталась встать, но правую лодыжку прострелило такой болью, что в глазах потемнело. Она мешком осела на битую черепицу, судорожно выдыхая. Сильный ушиб. Сквозь пыльную пелену она увидела отца. Хирари был жив. Микото крепко держала его за плечи, пока он, согнувшись пополам, надрывно выкашливая из легких… кровь. Хриплое, тревожное карканье прорезало гул пожаров. Над руинами кружила стая ворон. Обостренное зрение шарингана уловило то, чего не заметили бы обычные глаза: птицы оставляли за собой тонкий, едва заметный след чакры. Знакомой чакры. Заставив себя подняться, она с силой наступила на травмированную ногу, проглатывая вскрик. На фоне хаоса её улыбка была неуместной. *** Появление второго биджу в самом сердце Конохи перечеркнуло любые субординации. Приказ верхушки «оставаться на позициях» потерял всякий смысл. Фугаку проигнорировал его без тени сомнений — он просто не мог стоять в стороне, когда уничтожали его дом и его людей. Санби материализовалась прямо посреди жилых улиц. Многотонное цунами стерло дома в порошок. От одной только мысли о том, что Микото и дети могли не успеть выбраться, горло сдавливал ледяной спазм. Тенью за спиной главы клана скользили трое старших офицеров: Яширо, Инаби и Текка. Появление Кьюби вызвало у них оторопь, но теперь, когда их собственный дом обратился в руины, все сомнения выжгло дотла. Фугаку затормозил, едва не сорвавшись с карниза. Зрачки расширились от потрясения, тут же сузившись в прищуре ненависти. Черепаха издала оглушительный визг и начала стремительно сворачиваться в бронированный снаряд. Не дав шиноби ни секунды на перехват, зверь сорвался с места, перемалывая мостовые и здания в каменную крошку. — За мной! — громовым голосом рявкнул Фугаку, выводя подчиненных из ступора. Они резко сменили вектор, бросившись вдогонку за разрушительным колесом, которое неслось прямо к скале Хокаге. Периферическим зрением Фугаку зацепил, как Кьюби общими усилиями вытесняют за периметр деревни. Мозг просчитывал варианты, как проделать то же самое с этой панцирной тварью. У подножия горы Фугаку ударил по тормозам. Пальцы сложились в серии печатей. Из облака дыма с хриплым граем вырвалась стая воронов — аномально крупных, с багровыми отсветами в глазах. Под перьями каждой птицы скрывалась активированная взрывная печать. Стая спикировала прямо на морду монстра и сдетонировала. Цепочка взрывов осыпала Санби шрапнелью из огня и кусков его же панциря. Санби захлебнулся визгом и отшатнулся назад. Огромная туша развернулась, в слепой ярости выискивая обидчика. В этот момент Шаринган Фугаку вспыхнул. Чакра ударила по зрительному нерву монстра тяжелым ментальным хлыстом. Санби замер, мелко затрясся, сопротивляясь чужому вторжению. Но радужка биджу уже налилась кровью, а в центре зловеще провернулись три черные магатамы. Со стороны уцелевших крыш донесся ликующий гул шиноби. Но Фугаку не обольщался: зверь бешено рвался из-под контроля. Его шипастые хвосты в агонии молотили по земле, и там, куда они ударяли, с мерзким хрустом вспарывали грунт массивные глыбы кораллов. — На позиции! — прохрипел Фугаку сквозь сжатые зубы. Трое офицеров мгновенно рассредоточились, беря зверя в треугольник. Фаланги пальцев окутало осязаемое марево, а затем с кончиков сорвались обжигающие языки пламени. Синхронный крик и жесткий хлопок ладоней об землю прозвучали как выстрел. — Барьер пламени Учиха! Камень под ногами лопнул. В ночное небо ударили гигантские столбы багрового огня. Они устремились ввысь, сплетаясь в сплошной цилиндрический купол над Санби. Плазменная стена стояла настолько плотно, что пространство за ней искажалось от температуры, надежно скрывая тушу монстра. Санби слепо заметался внутри раскаленной клетки. Шипастые хвосты с размаху били по барьеру, но пламя лишь беспощадно откусывало куски от его плоти, заставляя чудовище исходиться визгом. Фугаку смерил полыхающую тюрьму тяжелым, удовлетворенным взглядом. Временно они нейтрализовали угрозу и выиграли для Конохи передышку. Взгляд с тремя томое алым холодом резанул темноту, туда, где за лесом всё ещё бушевал силуэт Кьюби. *** Итачи пришел в себя от пульсирующей рези в затылке. Тьма была абсолютной. Лишь тонкие, пропитанные пылью лучи пробивались сквозь щели бетонного саркофага. Тело застряло в тисках: острые края бетонных обломков впивались в ребра и плечи, не давая пошевелиться. Под ним лежал Саске. Маленький, горячий комочек жизни. Его ровное, мерное дыхание щекотало шею Итачи и удивительным образом успокаивало рваный ритм его собственного сердца. Брат тихо заворочался, почувствовав движение, но не проснулся. Память возвращалась болезненными вспышками. Рев Кьюби. Бойня. Хруст ломающихся балок и крики людей. А затем — грохот и ледяная стена воды, смывающая всё на своем пути. Тогда Итачи не раздумывал. Тело само приказало ему метнутся за полуразрушенную стену, свернутся клубком и накрыть Саске собой, превратив свое тело в живой щит. Последним, что он запомнил перед тем, как мир погас, был глухой удар и сокрушительная тяжесть. Снаружи не утихал ад. Сквозь толщу завала пробивались крики и непрекращающийся грохот. Хаос продолжался, и оставаться в этой могиле было нельзя. Итачи скосил глаза на бледный просвет сверху. Осторожно, по миллиметру, он сдвинул онемевшую руку, выкручивая кисть так, чтобы не потревожить брата. Прокусил кожу на пальце до крови и с трудом просунул руку в щель. С хриплым карканьем из темноты материализовалась стая ворон и устремилась сквозь расщелину в дымное небо. Итачи провожал их взглядом, пока черные точки не растворились вдали. Мама наверняка ищет их. Но ждать помощи сложа руки он не мог. Вслепую, проводя пальцами по холодным камням, он ощупал границы своей ловушки. Пытаться раскидывать мелкие камни было опасно — конструкция могла рухнуть. Единственным шансом казалось сдвинуть нависающую над ними несущую плиту. Игнорируя судороги в ушибленных мышцах, Итачи перекатился на спину. Ему пришлось изогнуться до хруста в позвонках, освобождая пространство для брата. Уперевшись ногами в рыхлую землю, он сконцентрировал чакру в ладонях. Воздух вокруг рук едва заметно зарябил от бледно-голубого свечения. Итачи толкнул. Плита не поддавалась. На мгновение она приподнялась, но тут же с глухим стуком осела обратно. Дыхание сорвалось. Перед глазами заплясали черные мушки, в ушах зазвенело. В подобном положении, выжать такую массу для пятилетнего тела было за гранью возможного. Итачи замер, судорожно глотая пыльный воздух и пытаясь унять дрожь в руках. Но времени на передышку не было. Каждая упущенная секунда могла стоить им жизни. Он снова стиснул зубы. Направил остатки резерва в мышцы, вкладывая в этот рывок всю волю, на которую был способен. Ради Саске. Ради их будущего. И вдруг… запредельная тяжесть исчезла. С оглушительным скрежетом бетон отодвинулся в сторону. В лицо ударил столб ночного воздуха вперемешку с цементной пылью. Итачи глухо закашлялся, сплевывая набившуюся в рот грязь. — Йо. Голос. Знакомый голос. Чумазая, в кровавых ссадинах, но с осязаемым облегчением во взгляде. А пренебреги Итачи советом Шисуи сходить на ту площадку для тренировок, не познакомься с ней и не обменяйся вороним призывом, как всё могло обернутся? Этой мысли он придал слишком много значения, почему-то. Мисаки опустилась на колени, протягивая руки в яму. Итачи бережно, стараясь не разбудить, передал ей Саске. Выбравшись на поверхность, он первым делом проворно забрал брата обратно, пресекая начавшийся было плач. Только теперь он смог оглядеться: картина пробирала до костей. На одном конце деревни небо подпирал багровый столб света, за которым угадывалась Санби. На другом — всё еще ярился Кьюби. — Итачи! — Мама! Микото вынырнула из дыма и упала перед ними на колени, судорожно сгребая обоих сыновей в охапку. В объятиях матери Итачи вдруг понял, что худшее позади. Она целовала его макушку, баюкая Саске и плача от облегчения. Итачи обнял ее в ответ, утыкаясь носом в плечо и вдыхая смешанный запах пепла и родного человека. *** Хироши флегматично наблюдал за развязкой, устроившись на уцелевшем краешке проваленной крыши. На горизонте только что грузно приземлился гигантская жаба Гамабунта. Минато не стал терять времени: доля секунды — и Хокаге исчез вместе с Кьюби. Далеко за лесом небо окрасилось ядовито-оранжевым от колоссального взрыва. А вот Санби всё ещё бился в багровом цилиндре барьера. Всё это лишь лишний раз убеждало Хироши в абсурдности происходящего. События катились по накатанной колее канона, разве что деревня пострадала куда серьезнее. Так еще Учихи не стали смиренно ждать у моря погоды и оперативно взяли биджу в клещи. Хироши как-то упустил из виду эту раздражающую переменную — человеческий фактор. Так-то он сам налажал. Впрочем, плевать. Вина за этот провал целиком лежала на плечах Обито. Переубедить этого подростка было физически невозможно: ослиное упрямство заменяло ему здравый смысл. Хироши искренне надеялся, что сегодняшняя трепка хоть немного собьет с него спесь и научит прислушиваться к союзникам. Чертовски несправедливо. Хироши нашел Мадару давным-давно, ненавязчиво предложил свои услуги в создании утопии, но старик почему-то передал монополию на власть этому нестабильному сопляку. Доступ к статуе Гедо, контроль над Зецу, поводок от Нагато — всё досталось Обито по праву крови. Родственные связи решают всё даже в мире шиноби. Хироши и Черный Зецу шли в комплекте как бонус. Верные цепные псы при новом хозяине, призванные следить за исполнением плана. И если Зецу всё устраивало — его тысячелетняя интрига наконец-то двигалась с мертвой точки, — то Хироши тихо сатанел от промедлений. Время играло против них. Попаданцы начали вставлять палки в колеса еще во время Третьей мировой. Кто-то слишком умный пытался добраться до маленького Нагато в Дожде — Хироши лично перерезал им глотки. Кто-то рыскал в поисках убежища самого Мадары, и их приходилось старательно водить за нос. Но через пару лет (особенно после сегодняшнего) попаданцы наберут силу, и если Обито продолжит действовать так же топорно, их просто раздавят. Нужны были союзники, и срочно. Воздух за спиной закрутился воронкой. Раздалось тяжелое, прерывистое дыхание. — Провал? — сухо констатировал Хироши. Во взгляде, брошенном через плечо, отчетливо читалось красноречивое «я же говорил». Обито молча опустил здоровую руку ему на плечо. Пространство схлопнулось. Миновав карманное измерение, они мгновенно вывалились в просторном подземном зале. Тусклое пламя единственной свечи выхватывало из мрака грубую кладку черного камня и терялось в высоких сводах. Хироши по-хозяйски отодвинул стул и устало опустился за массивный дубовый стол, подперев щеку кулаком. Зрелище перед ним было жалким. Грозный «Мадара» едва стоял на ногах. Правая, искусственная половина тела, принявшая на себя удар Расенгана Минато, буквально плавилась. Белая плоть пузырилась и стекала кусками, как подтаявшее желе. Обито сорвал с лица маску и со злым шипением швырнул ее во тьму. Теперь это был просто избитый подросток, ровесник самого Хироши. Волоча ногу, Обито подошел к крайнему стеллажу, нащупал баночку с обезболивающим и закинул в рот горсть таблеток, проглотив всухую. Повисла тяжелая тишина. Начались гляделки. Хироши доставило удовольствие то, как вместо привычных оправданий Обито просто мрачно сверлил его единственным глазом. Признавал ошибку и ждал упреков, хотя в глубине души наверняка считал, что его провал ничего не меняет. Подумаешь, Кьюби упустил. Его всё равно запечатывать последним. Хироши мысленно усмехнулся. Он просто не осознавал масштаб угрозы, исходящей от попаданцев. А Хироши, скованный фуином, не мог ему этого внятно и доходчиво объяснить. — Мой провал ничего не меняет, — наконец нарушил тишину Обито. Голос звучал тускло и вымотанно. «Ну разумеется», — мысленно закатил глаза Хироши. Вслух он произнес лишь короткое, безэмоциональное: — Конечно. — Верни Санби, пока его не успели запечатать, — бросил Обито через плечо, уже ковыляя к выходу из зала. Хироши обреченно покачал головой. Он поднялся из-за стола и шагнул к тяжелой двери, ведущей на нижние уровни убежища. Ступени винтовой лестницы уводили глубоко во мрак. С каждым шагом температура падала, а запах застоялой воды бил в нос всё резче. Лестница закончилась в просторном гроте. Центр занимал колоссальный резервуар из бронированного стекла, до краев заполненный темной водой. Он был пуст. Пока пуст. Хироши сложил печать и с силой припечатал ладонь к камню. От пальцев мгновенно разбежалась вязь фуиндзюцу, оплетая пол светящейся паутиной. Вода в резервуаре взбурлила, вспенилась, и в следующую секунду аквариум заполнил силуэт Санби. Зверь не успел даже дернуться. Из стен грота выстрелили массивные черные стержни, насквозь прошивая плоть биджу и намертво пригвождая его к месту. Санби издал булькающий, приглушенный толщей воды рев и бессильно обмяк. Хироши развернулся и быстрым шагом направился обратно наверх. На его губах играла издевательская усмешка: он живо представлял себе вытянутые, идиотские лица Учих, у которых прямо из-под носа испарился Биджу. *** — Я вам что, ездовая лощадь? — прохрипел Юичи. Чуткая сенсорика только что резанула по нервам: массивный очаг Кьюби исчез из центра деревни и вспыхнул совершенно в другой стороне. Он резко затормозил, едва не вспахав носом землю. Икры сводило судорогой, легкие горели так, будто он надышался битым стеклом. Уперевшись ладонями в колени, Юичи согнулся пополам, жадно глотая холодный ночной воздух. Новая точка оказалась ближе. Развернувшись, он сорвался с места, на ходу меняя маршрут. Зачем он туда бежит? Ответа не было. Четкого плана — тоже. В голове билась лишь одна отчаянная, омерзительная мысль. Юичи и раньше не считал себя праведником, только сейчас это было пробитие морального дна. Но в нынешних реалиях выбор стоял между плохим и катастрофическим. Ломая ветки, он вывалился на окруженную глухим лесом поляну. И замер. Кьюби намертво приковали к земле адамантовые цепи Кушины — наследие клана Узумаки, формирующее вокруг них абсолютный барьер. Лис рвал путы, задыхаясь от яростного рыка, но металл держал мертво. Его багровые глаза пылали яростью и ненавистью. Счет шел на секунды. Игнорируя протестующие мышцы, Юичи подлетел к границе барьера. На стоящего неподалеку Сандайме Хокаге он даже не взглянул. Юичи осторожно, кончиками пальцев, коснулся золотистого купола. Пространство заискрило. Пальцы обожгло так, будто он сунул кисть в кипяток. — Юичи-кун, — напряженно окликнул его Сандайме. Появление подростка старик воспринял как данность. — Не делай поспешных шагов… Юичи пропустил его слова мимо ушей, выстраивая в уме свой ход. И вдруг поперхнулся воздухом. Кожа покрылась липким потом. За спиной Минато соткалось нечто непостижимо жуткое. — Только не говори мне... — прошептал Третий, и его лицо мгновенно постарело еще на десяток лет. — Да. Это Печать Бога Смерти. В затылок Йондайме дышал сам Шинигами. Полупрозрачное тело тонуло в рваных лохмотьях белого савана, в зубах был зажат танто. Из пустых глазниц на мир слепо взирала мертвая пустота. — Сука! — сквозь зубы выругался Юичи. Время утекало. — Ну же, ну же… Из ладони брызнула вязь чернильных символов. Золотистое сияние задрожало, сопротивляясь, стремительно заращивая повреждения. Резерв стремительно пустел. Он стиснул зубы до скрипа и влил в печать всё, что у него оставалось. Барьер жалобно хрустнул. В золотой стене на долю секунды расползлась узкая брешь. Не раздумывая, Юичи нырнул в нее щучкой, обдирая плечи об обжигающие края, и вкатился внутрь за миг до того, как купол намертво захлопнулся. Вскочив на ноги, он едва не упал снова, покачиваясь от истощения. Юичи вытянул руку, преграждая путь Йондайме. — Минато-сама… — хрипло выдохнул он. — Мы можем… Слова застряли в горле. Взгляд метнулся от мертвенно-бледного Хокаге к истекающей кровью Кушине, а затем опустился на двух плачущих младенцев на алтаре. — Мы можем запечатать одну половину лиса в Наруто, — Юичи тяжело сглотнул вставший поперек горла ком. — А вторую — в нее. Кушина мгновенно воспротивилась, из последних сил пытаясь защитить хотя бы дочь. Минато начал аргументировано убеждать жену в необходимости этого шага, но Юичи их не слушал. Он молча готовил печати. С каждым новым вовлеченным в этот кошмар попаданцем гиря на его совести становилась всё тяжелее. Он чуть не проморгал момент, когда из груди Минато вырвалась спектральная, изуродованная рука Шинигами, прошила пространство, погрузилась в грудь Кьюби и рывком вытянула половину его пульсирующей души. Тот сразу уменьшился вдвое. Призрачная конечность рванула обратно, к Йондайме, но Юичи шагнул наперерез и вцепился в неё хваткой из чернил. Чудовищная энергия Инь-половины Кьюби рвалась на свободу, и Юичи силой перенаправил ее к животу девочки. Сгусток демонической чакры послушно стек по его предплечью, вливаясь в тело младенца. На коже ребенка с шипением выжегся знакомый спиральный узор Печати Четырех Символов. Увидев, что всё сработало, Юичи позволил себе отпустить контроль. Ноги подкосились, мир перед глазами свернулся в черную точку, и он провалился в абсолютную темноту.