Наруто по сети

Класс тонул в тишине. Только карандаши скрипели по бумаге да изредка шелестели листы. Ишира откинулся на спинку стула и лениво провёл пальцем по пустому бланку теста. Три месяца в Академии — и он уже порядком устал от этой скуки. После клановых тренировок, после часов работы с Юичи над техниками, всё это выглядело как занятие для детей помладше… мда. Большую часть материала он знал наизусть, и эта самоуверенность крепла день ото дня. Веки тяжелели, мысли плавали где-то далеко от детских задачек. — До конца теста осталось две минуты, — резко пронзил тишину голос учителя. По спине Иширы скользнул неприятный холодок. Лист перед ним оставался девственно чистым. Самоуверенность мгновенно испарилась, уступив место банальной панике. Он был настолько уверен, что раскидает тест за пять минут, что попросту забыл о нем. Взгляд заметался по рядам в поисках спасательного круга и намертво вцепился в макушку Учихи Мисаки. До сегодняшнего дня они существовали в параллельных плоскостях. Она не замечала его, он игнорировал её, а все контакты с проблемной попаданкой Юичи замкнул на себе. Сейчас девчонка невозмутимо строчила текст. Идеальная цель. Сделав вид, что трет переносицу, Ишира беззвучно активировал Бьякуган. Мир потерял краски, и рентгеновское зрение легко прошило пространство, идеально фокусируясь на чужом листе. В то же мгновение Мисаки едва уловимо повела плечом. Почувствовала направленный взгляд, но писать не бросила. Ишира успел срисовать последний иероглиф ровно под команду сдавать работы. Нацепив маску скучающего превосходства, он небрежно бросил исписанный бланк на учительский стол и вышел в коридор. Звонкий детский смех и гвалт десятков голосов били по ушам. Ишира холодным ледоколом рассекал толпу зевак, пока за спиной не зазвучали быстрые, отчего-то сразу узнаваемые шаги. Он вполоборота скосил глаза на Мисаки. — Объяснись, — потребовала она без предисловий. — Тренировал контроль Бьякугана, — ответил он предельно ровно, не сбавляя шаг. — Взгляд случайно съехал. — На полторы минуты? — её глаза недобро сузились. Ишира на секунду замер, а затем развернулся к ней лицом, с вызовом вскинув подбородок: — Да, списал. Дальше что? Ссориться с ней хотелось в последнюю очередь, но въедливое любопытство взяло верх. Что же она такое сделает в ответ? Против Хьюги в тайдзюцу у нее нет шансов, а если дело дойдет до ниндзюцу — хватит одного точного удара Мягкого Кулака по тенкецу, и ее очаг захлебнется. Бедняжка явно не представляет чужих возможностей, слепо веря в исключительность собственного клана. Мисаки тихо хмыкнула. Удивление на её лице мелькнуло и погасло, сменившись чем-то непроницаемым. Она шагнула ближе и произнесла почти шёпотом, не отводя взгляда: — Спускаю на первый раз. Второго не будет. Радужки ее глаз полыхнули. Два черных томоэ лениво провернулись в алом мареве. Ишира в красках увидел что с ним может произойти, если не повинуется. С фантазией, значит. Держать под контролем такое додзюцу в детском теле требовало чудовищного напряжения, Ишира по себе знал, как быстро глаза выжирают резерв маленького организма, доводя до истощения. — Договорились, — сухо кивнул он. Мисаки развернулась на пятках и скрылась в потоке учеников. Ишира еще пару секунд сверлил взглядом ее спину, переваривая увиденное, а затем молча двинулся к выходу. Ворота Академии подпирал Юичи. — Ну что, чемпион, как успехи? — бодро окликнул он. Ишира одарил его тяжелым взглядом исподлобья. — Какого черта ты тут забыл? — Ну, представь, что я заботливый старший брат, который пришел забрать мелкого из школы. Ишира лишь обреченно покачал головой и перевел взгляд на школьный двор. В пестрой толпе мелькнула Мисаки, буравя их взглядом. Юичи, не упустив шанса, расплылся в широкой улыбке и приветливо помахал ей рукой. Девочка мрачно нахмурилась. Бегло зыркнув по сторонам и убедившись, что свидетелей нет, она элегантно и предельно четко показала ему средний палец. Рука Юичи так и застыла в воздухе. *** Мисаки стояла изваянием, мрачно провожая и пепеля взглядом удаляющиеся спины Иширы и Юичи, пока кожу вдруг не кольнуло от ощущения чужого присутствия. Обернувшись, она наткнулась на Итачи. Мальчик стоял в паре шагов и смотрел на неё с выражением настороженно-аналитического интереса. — Что означал этот жест? — поинтересовался он, абсолютно серьезно. Брови Мисаки поползли вверх, но не успела она придумать отговорку, как Итачи начал методично сгибать пальцы, собираясь в точности повторить увиденное. Схватив острый приступ паники, она быстро бросилась вперед, намертво накрывая его ладонь своей. — Никогда так не делай. И я тоже больше не буду. Забыли, окей? Итачи чуть нахмурился, но коротко кивнул. Для него вопрос был исчерпан. Он развернулся, собираясь уйти с таким видом, будто получил нужную информацию и потерял к собеседнице всякий интерес. Но у Мисаки были совершенно другие планы. На её губах расцвела хищная улыбка. Она подалась вперед и тяжелой рукой легла ему на плечо, тормозя на месте. — Итачи-кун, — елейным, обманчиво мягким голоском протянула она. — Ты ведь не забыл, какой сегодня день? Итачи замер. Медленно обернулся. В его темных глазах мелькнуло откровенное раздражение, которое он тут же попытался замуровать за маской идеального ребенка. — Это глупая затея, — сухо и безапелляционно отрезал он, не меняя нейтрального тона. Мисаки пропустила его отказ мимо ушей. Отпустив плечо, она начала медленно, по-кошачьи кружить вокруг него. — Сегодня вечером все взрослые соберутся в храме Нака. И они будут обсуждать что-то... крайне важное. Поэтому я великодушно помогу тебе туда проникнуть и всё выведать. Считай, что это наша совместная миссия ранга «А». Шутки шутками, но в последние месяцы Мисаки кожей ощущала, как вокруг клана сжимается кольцо отчуждения. Между Учихами и остальной Конохой стремительно росла глухая, непробиваемая стена. Это читалось в косых взглядах, в брезгливом шепоте за спиной. Люди, которые раньше смотрели на герб-веер с уважением, теперь отворачивались, пряча в глазах страх и подозрительность. Воздух внутри самого клана тоже протух. Учихи словно заперли сами себя в клетке, принципиально не пересекая границы нового квартала, а гражданские из Конохи обходили его десятой дорогой. С момента переезда на окраину Мисаки не видела на их улицах ни одного чужака. А ещё были эти собрания. Мисаки видела, каким опустошенным и мрачным возвращался с них Шисуи. Попробуй спроси — он только отшучивался и уходил от ответа. Отец неубедительно уверял, что это «рутинные дела клана», но сам туда даже не являлся. Мисаки не была дурой: за закрытыми дверями зрело что-то гнилое и очень опасное. Итачи выдержал её сверлящий взгляд с упрямым, холодным спокойствием. Не удостоив идею комментарием, он отвернулся. — Я ухожу. Он сделал пару шагов, но Мисаки мертвой хваткой вцепилась в его рукав. — Чего ты так боишься? — подначила она, не убирая ухмылки. — Тебе ведь до одури интересно. Признайся, тебя самого съедает желание узнать. Ты же спать нормально не можешь, гадая, что они там прячут. На крошечную долю секунды его идеальная маска дала трещину, обнажив слабое, сугубо человеческое сомнение. Но уже в следующее мгновение он жестким рывком вырвал рукав из её пальцев. Мисаки раздраженно сузила глаза, провожая взглядом его неестественно прямую спину. Иррациональная детская обида смешалась с вполне взрослой досадой. Обиженно поджав губы, она крикнула ему вдогонку: — Ну и катись, предатель! Без тебя справлюсь! Только потом не умоляй рассказать, что я там узнала! *** В комнате Юичи царила лёгкая суматоха. Ишира валялся на кровати, делая вид, что изучает свиток по контр-гендзюцу, но на деле лениво наблюдал за суетой старшего друга. Подсумки были раскрыты, кунаи исчезали в запечатывающих свитках, а Юичи то и дело проверял снаряжение. — Опять на миссию? Юичи затянул ремешок подсумка, не оборачиваясь. — И да, и нет, — он выпрямился, стряхивая невидимую пыль с ладоней. — Я иду на встречу с знакомыми попаданцами. Ишира опустил свиток на грудь. Одна бровь вопросительно поползла вверх. — Многие завелись из-за Хироши, — пояснил Юичи, закатывая глаза, явно недовольный предстоящим. — Думают, что-то надо решать. Ну, пойду послушаю. Заодно и кое-какой информацией разживусь. Ишира кивнул, делая какие-то собственные выводы, и снова уткнулся в свиток. Но Юичи, уже накинув на плечи жилет джонина, вдруг добавил: — Когда станешь генином, возьму тебя с собой. Ишира поднял глаза, не понимая. — Зачем? — Как зачем? — Юичи усмехнулся. — Нужно всем показать, что попаданцы в Конохе не пальцем деланы. Если повезет, и Мисаки с собой прихватим. Ишира выразительно фыркнул, демонстративно возвращаясь к чтению. Юичи между тем подтягивал ремни жилета, привычно проверяя каждую застёжку. — И тебе не стоит засиживаться в Академии. Старайся выпуститься досрочно. — Я тоже об этом думал, — неохотно буркнул Ишира. — Вот и отлично, — Юичи довольно хлопнул его по плечу. — Держу за тебя кулачки. Он уже шёл к двери, но задержался на секунду. — Вернусь через неделю. И закрой за собой. Ишира шумно выдохнул, провожая взглядом его спину. Шаги за порогом быстро стихли. *** Мисаки затаилась в густых зарослях у кромки леса, не сводя цепкого взгляда с процессии соклановцев, неторопливо стекающихся к Храму Нака. Среди взрослых Учих — многих из которых она видела впервые — царило пугающее спокойствие. Словно они шли на рутинное чаепитие. На их фоне резко выделялся Шисуи: его плечи были напряжены, лицо помрачнело, а во взгляде читалась отчаянная обреченность. Зачем тогда ты туда ходишь, хотелось бы спросить. Когда тяжелые двери Храма поглотили последнего соклановца, Мисаки осторожно выскользнула из укрытия. Убедившись, что периметр чист, она короткими перебежками двинулась вперед, растворяясь в вечерних тенях. Чужое присутствие она ощутила за секунду до того, как услышала тихий шаг. Мисаки резко развернулась на пятках, уже прокручивая в голове оправдания, но лишь усмехнулась. В бездонных глазах Итачи светилось красноречивое: «Даже не спрашивай, зачем я здесь». Они без слов продолжили путь, преодолевая каменные ступени. У самого входа Итачи внезапно выбросил руку вперед, преграждая ей путь. — Барьерные печати, — едва слышно выдохнул он, кивнув на невидимую стену. — Среагируют на посторонних. Мисаки задумчиво почесала затылок. Радужки полыхнули алым. В ее поле зрения вспыхнула сложная, многослойная вязь барьерных линий, сплетающихся в непроницаемую сеть. Она вперилась в хитросплетения линий, пытаясь нащупать алгоритм обхода, а Итачи над душой нагнетал всё сильнее. — Простите, Итачи-сан, — протянула она с издевательской вежливостью, не отрывая взгляда от печатей, — я, вообще-то, работаю над этим. — Может, нам лучше уйти, пока не поздно? — безэмоционально, но твердо предложил он. Мисаки резко обернулась, сверкнув алыми глазами. — Раз ты такой правильный, какого черта вообще увязался за мной? — Чтобы быть уверенным, что ты не натворишь глупостей. Мисаки закатила глаза и демонстративно возвела взгляд к небу. Именно в этот момент над их головами стайка мелких птиц пронеслась прямо сквозь купол. В ту же секунду Шаринган зафиксировал крошечную аномалию: в точке соприкосновения узор барьера дрогнул, пошел рябью. — У меня есть идея. Спустя пару минут над ступенями раздался оглушительный грай. Стая призванных ворон черным вихрем ударила в купол. Поток птиц, перегрузивший печати, вызвал дрожь в барьере и на миг открыл проход. Система распознавания барьера застопорилась, пытаясь обработать десятки мелких сигнатур. Узор фуин замигал, пошел трещинами, и контур просел, открыв короткое окно, пропуская их. Однако центральный зал встретил их абсолютной пустотой. Просторное помещение отзывалось лишь холодным эхом их легких шагов. Мисаки непонимающе нахмурилась, озираясь по сторонам. — И куда все испарились? — одними губами прошептала она. Итачи вместо ответа указал в центр зала. Один из татами был сдвинут в сторону, открывая зев узкой каменной лестницы, уходящей в непроглядный мрак. Итачи первым скользнул вниз, мастерски подавив свой очаг чакры до состояния холодного камня. Мисаки, скрупулезно копируя каждое его движение, бесшумно последовала за ним. Чем глубже они спускались, тем более спертым и тяжелым становился воздух, наполняясь мрачной аурой. Вскоре до них долетели отголоски голосов. Сердце Мисаки забилось чаще от адреналина. Они замерли на границе света от настенных факелов и спасительной тени лестничного пролета, вглядываясь в зал. Сначала слова сливались в неразборчивый гул, но вскоре Мисаки четко различила знакомый низкий баритон. Говорил Учиха Фугаку. — ...поступило прямое распоряжение: значительную часть внешних дел теперь курирует АНБУ, — голос главы звучал ровно, но в нем отчетливо звенела подавляемая ярость. — Нам же надлежит сосредоточить силы на поддержании внутреннего порядка в стенах Конохи. По рядам Учих прокатился ропот, который стремительно набирал градус, превращаясь в гул открытого возмущения. — Да они просто запирают нас в деревне! — выкрикнул кто-то из толпы Учих. — Хотят держать нас под полным контролем! Фугаку выдержал тяжелую паузу, позволяя клану выпустить пар. Когда шум стих до недовольного бормотания, он заговорил вновь: — Бюджет Военной Полиции урезан. Мы физически не можем разрываться между внешними миссиями и внутренними расследованиями. Статистика нераскрытых дел говорит сама за себя. — Бюджет?! — злобно огрызнулся другой голос. — Будто деревня не могла его поднять! — Они давно оправились после нападения. Бюджет раздули всем остальным кланам, но не нам! Агрессивный шум усилился, заполняя подземелье давящей злобой. Мисаки метнула быстрый взгляд на Итачи. Мальчик слушал молча, но тени от факелов изуродовали его лицо, сделав черты еще более жесткими и мрачными. — Решение принято! — голос Фугаку раскатился по залу хлыстом, резкий и непререкаемый. — Наша обязанность — доказывать верность деревне делами, а не жалобами. Мы будем поддерживать порядок в Конохе. Остальное — не наша забота. Волна возмущения неохотно схлынула, оставив после себя лишь гнетущее напряжение. В течение следующего часа шли более мелкие обсуждения, и как только собрание было официально закрыто, Мисаки и Итачи, не теряя ни секунды, бесшумно покинули Храм тем же невидимым путем. Улицы вымерли. Бледный свет луны выхватывал из темноты лишь пустые мостовые. Итачи шел чуть впереди, низко опустив голову. Мисаки украдкой ловила его профиль, гадая, какие именно демоны сейчас грызут этого мальчишку изнутри. Вернее, откуда в этом шестилетнем тельце столько складного понимая ситуации? Её собственную голову разрывало от противоречий. Полезть на собрание её толкнуло лишь излишняя пытливость, и теперь вместо ясности на плечи опустилось липкое предчувствие надвигающейся беды. «Учихи недовольны политикой деревни», — прокручивала Мисаки в голове обрывки фраз, прозвучавших в Храме. И чем дольше она об этом думала, тем острее ощущала гнилую суть происходящего. Вместо того чтобы выйти к Хокаге и открыто выложить претензии на стол, клан забился в подземелье, подальше от чужих глаз. Они прятались по углам, варились в собственном соку и старательно раздували коллективную обиду, перемывая косточки деревне. Она точно родилась в сильнейшем клане Конохи? Внутренний компас орал, что эта дорога ведет прямиком в бездну. В этом сдавленном ропоте, пропитанном чувством ущемленной справедливости, крылось что-то нездоровое, будто из-под татами храма Нака выползала густая тень, постепенно обволакивающая весь клан. В памяти внезапно всплыли слова Юичи — та самая небрежная фраза, брошенная год назад. Он назвал её клан «проблемным». Тогда Мисаки пропустила это мимо ушей, списав на попытку запугать, но сейчас слова обрели иной, куда более тревожный смысл. Так вот что он имел в виду? Они с Итачи брели в глухом молчании, пока воздух впереди не рябнул от короткого всплеска чакры, и на мостовую из Шуншина не шагнул брат. Шисуи скользнул взглядом по парочке шпионов, с особым прищуром остановившись на Мисаки. — Не стану скрывать, от тебя я подобной выходки ждал, — с легким укором произнес он. Переведя взгляд на Итачи, добавил с тенью насмешки: — А вот ты, Итачи… образцово-показательный мальчик. Итачи едва заметно насупился и отвел взгляд, пряча тень смущения. Мисаки же воинственно вздернула подбородок, стараясь сохранить лицо. — Неужели нас так легко засекли? — вырвалось у нее. — Естественно, — фыркнул Шисуи. — Но я сидел в конце ряда, так что позаботился, чтобы вас никто больше не увидел. Простое, но надёжное гендзюцу сокрытия. Мисаки глухо угукнула, пряча искреннюю благодарность за напускным безразличием. Итачи же уставился в мостовую, мысленно линчуя себя за допущенную оплошность. Дальше они двинулись втроем. Тишина вновь сомкнулась над ними, пока Шисуи не нарушил ее тяжелым вздохом. — Ну, как, понравилось? Итачи промолчал, окончательно уйдя в себя. Мисаки же подняла на брата серьезный, требовательный взгляд. — Что-то это было? Брат помедлил. Его плечи тяжело опустились. — Клан подозревают в организации атаки биджу. В верхах шепчутся, что только шаринган способен подчинить хвостатых, — его голос упал до напряженного шепота. — Из-за этого кольцо вокруг Учих сжимается. А клан... клан замкнулся в себе и начал культивировать ответную ненависть. Мисаки как вкопанная застыла посреди улицы. — Это же полный бред! — резко бросила она. — Я своими глазами видела, что Санби сделал с нашим старым кварталом. Учихи не стали бы стирать в пыль собственные дома и хоронить под ними своих же людей. — Это всего лишь злые слухи в деревне, — тихо ответил Шисуи. А затем попытался натянуть ободряющую улыбку: — Но не всё так критично, как кажется из подвала. Клану просто нужно время, чтобы остыть и сбросить пар. Фраза должна была звучать успокаивающе, но Мисаки четко уловила тень сомнения на его лице. Шисуи сам ни черта не верил в то, что говорил. Мисаки молча кивнула, пытаясь уложить в голове услышанное. Вскоре они дошли до развилки: Итачи скупо попрощался и свернул к поместью главы клана, а Мисаки с братом направились к своему дому. Но у самой энгавы её резко ударило по нервам. Мир перед глазами внезапно схлопнулся удушливый мрак. Тело сковало параличом, словно его обмотали невидимыми стальными тросами. Она повисла в абсолютной, беспомощной пустоте. Стиснув зубы до скрежета, Мисаки рванула чакру к глазам. Шаринган вспыхнул. Иллюзия пошла трещинами и с хрустальным звоном осыпалась в небытие. Ночная улица ударила по глазам. Мисаки судорожно втянула воздух, балансируя на пороге дома. А в двух метрах от нее, опираясь на костыль, возвышался отец. Багровое свечение в его глазах медленно угасало, сворачиваясь в черные зрачки. — Уже лучше, — прокомментировал Хирари, словно ставя мысленную галочку в журнале успеваемости. Мисаки шумно выдохнула через нос. С тех пор как отец взялся за ее додзюцу, он взял за привычку швырять в нее иллюзии в самые неожиданные моменты. Эти подлянки стали частью болезненной рутины. — Ты должен был предостеречь, а не потакать её любопытной пятой точке, — обратился он к Шисуи темным тоном. Внутри Мисаки всё вскипело злостью. — Ты прочел мои воспоминания? — прошипела она. — Ты сама позволила, — Хирари равнодушно пожал плечами. Сбоку раздалось сдавленное хмыканье от Шисуи. Мисаки наградила их обоих испепеляющим взглядом и, гордо вздернув подбородок, она демонстративно протопала мимо них в дом. Уже скрываясь в коридоре, она услышала, как отец тихим, но тяжелым голосом начал отчитывать Шисуи за то, что тот допустил детей на закрытое собрание. «Так тебе и надо», — злорадно подумала она, захлопывая дверь своей комнаты. *** Утро на тренировочном полигоне Академии выдалось зябким. Пока ученики унылой шеренгой выходили на площадку сдавать нормативы, Ишира демонстративно торчал в стороне. Привычное спокойствие и легкая, циничная отрешенность делали его абсолютно чужим на фоне галдящей толпы первашей, и Иширу этот статус-кво более чем устраивал. Идиллию нарушил резкий укол чужого внимания. Встрепенувшись, Ишира вскинул голову. Через весь двор, прямо на него, целенаправленно вышагивала Мисаки. Ее жесткая походка и сфокусированный взгляд заставили мышцы Иширы рефлекторно подобраться. Где он успел провинится? Списывание на тесте? Нет, тот инцидент замяли. Тогда какого черта ей понадобилось нарушать негласный нейтралитет? Реальность оказалась куда прозаичнее и страннее одновременно. — Где живет Юичи? Как на него выйти? — потребовала она без долгих прелюдий, резко затормозив прямо перед ним. Ишира удивленно моргнул. Привычная маска равнодушия дала сбой. Зачем ей вдруг экстренно понадобился человек, которого она еще недавно на дух не переносила? Он лениво заложил руки за голову, выигрывая секунду на формулировку. — Эм… Юичи еще вчера отбыл на миссию, — ответил он, слегка запнувшись. — В деревне появится не раньше чем через неделю. Мисаки страдальчески возвела глаза к небу и с чувством выдохнула. — Когда он не нужен, то постоянно маячит перед глазами. — Всегда, в общем-то, — криво усмехнувшись, поддакнул Ишира. Она лишь бросила на него оценивающий взгляд, словно решая, стоит ли тратить на него время, но в итоге лишь досадливо цыкнула. — Ладно. Когда этот клоун вернется в деревню, передай ему, чтобы немедленно нашел меня, — тон не оставлял пространства для маневра. Ишира коротко кивнул, проводив взглядом прямую спину развернувшейся Мисаки.