Наруто по сети

Кровавый туман. В эту ночь вся его суть выползла наружу, и казалось, отмыться от этого уже не удастся никогда. Ивами убивал одних, чтобы другие заняли их место, и тем безумнее было то, что в этом не ощущалось никакого протеста. В академии было то же самое: дети убивали своих одноклассников, и только так здесь становились ниндзя. Война. Мясорубка растянулась минимум на три квартала. Узкие улочки, завалы и неровный рельеф лишь усиливали давку, создавали свалки из тел. Ивами стоял на месте, что случайно оказалось их «тылом» — на самом деле это был эпицентр бойни, но именно там, загнанные обстоятельствами, они вырвали для себя маленький спасительный островок. Большая часть его союзников раскидана по всей деревне, пробивалась к ним сквозь ряды врагов. По пути к ним присоединялись остальные шиноби Кири — те, что лояльны переменам и понимали, что именно сейчас здесь происходит. Стихийная революция. Стоял он неподвижно уже добрых пять минут — недопустимая роскошь в разгар боя. Ему было жарко, хотя он находился в ледяном пространстве демонического зеркала, где холод пронизывал кости. Одну руку он сложил на груди, другой рассеянно тёр лоб, глядя куда-то вниз, словно пытаясь выловить смысл в этом всём, тогда как прямо перед глазами лежало неподвижное тело шиноби, вгоняющее его в странное оцепенение. Правильнее было бы метаться по улицам, координировать бой, но ситуация требовала экономить силы. Его отражения в зеркалах и без того всплывали по всей округе, сбивая темп врага и создавая перевес. Стихия Льда давала огромное преимущество, но возможностей практиковать её у Ивами было мало. Если они выживут, придётся уделить этому внимание всерьёз. Дождь всё лил и лил. По камню, к его ногам, стекал тонкий ручей крови с мёртвого тела. Приблизившись к зеркалу, алая струйка мгновенно застывала, превращаясь в хрупкий ледяной узор. Ивами продолжал стоять, заворожённый, упрямо сопротивляясь внутреннему давлению разума, который требовал хоть каких-то умозаключений. Появившиеся из ниоткуда АНБУ Конохи взяли на себя Ягуру, а он… он словно потерялся, пришёл сюда и позволил себе роскошь рефлексии. А тем временем внешние враги уже окружали деревню. Некому было их встречать. Все заняты внутренней резнёй. И они, конечно, не будут ждать, пока Кири перебьёт сама себя. Ударят сразу, воспользуются переполохом. Он с силой провёл ладонью от лба к переносице, надавил, чтобы заглушить ноющую боль в голове. Взгляд попытался уйти куда-то вдаль, но снова вернулся на неподвижное тело у ног. Рядом тянули стоны. Союзники вытаскивали раненых и укладывали прямо на мокрый камень. На горизонте мелькнули два силуэта: шиноби врага пробежали по крышам и соскользнули вниз, осыпая несущих раненых кунаями с взрывными печатями. Взрыв ударил, но не по ним: между врагами и жертвами в воздухе вспыхнуло ледяное зеркало, которое разнесло взрыв в стороны. Двое шиноби даже не успели сообразить, как навстречу им полетели чужие кунаи — уже без участия Ивами. Он только покачал головой с каким-то отстранённым равнодушием. В голове не укладывалось, как все эти люди столько лет умудрялись сосуществовать бок о бок, если стоило лишь щёлкнуть пальцами — и они готовы перерезать друг другу горло. Но в сущности всё объяснялось просто: диктатура Ягуры годами держала в страхе именно тех, кто теперь сорвался с цепи. Остальные же сознательно этому способствовали, ведь их положение устраивало. Но ведь всех не убьёшь. И если всё это кончится, кто-то должен будет стать новым Мизукаге. Им должен будет стать он. Но как заставить этих изломанных, озлобленных людей сплотиться? Формально он уже стал им — и меньше чем через сутки деревня рухнула в кромешный хаос. У него был шанс урегулировать последствия, хотя бы смягчить удар… но он им не воспользовался. «Мне нельзя быть Мизукаге», — мысль билась в черепе тяжелым эхом. Он не мог совладать даже с собой, со своими эмоциями. И в то же время вознамерился управлять целой деревней. Решать её судьбу, держать удар Акацуки, другие проблемы, попаданцы… Лишь теперь Ивами по-настоящему прочувствовал эту тяжесть. С ужасом представлялось — как с этим справляется Юичи? Где он сейчас? Сражается ли? Или, быть может, махнул рукой и ушёл домой? Наверное, это было бы самым разумным решением. Хиёри точно была где-то неподалёку — Ивами видел в небе разряды молний, и слишком много для разовой атаки. Значит, она ввязалась в затяжной бой. Снаружи Ивами выглядел сильнейшим в их небольшой коалиции попаданцев. А внутри оказался неустойчивым к самым простым, сентиментальным вещам. Он не мог позволить себе потерять еще и этих двоих. Ивами наконец вышел из демонического зеркала. Подставил лицо дождю, вдохнул полной грудью. Именно поэтому ему необходимо было быть примером. Даже если они падут духом, если рухнут под давлением своих сомнений — должен быть тот, кто не позволит этому случиться. Враг только и ждёт, чтобы попаданцы утратили стержень, окончательно сломались и потеряли смысл бороться в этом мире. Но пока один из них будет упрямо идти вперёд, остальные смогут держаться за него, как за последнюю опору. Возможно, остальные думали точно также. Он бросил последний взгляд на безжизненное тело Нобу, затем рывком взметнулся на ближайшую крышу. Думать об этом больше не было времени. Прямо сейчас тоже кто-то умирал. *** В какой-то момент его словно пронзило. Ощущение пришло резко, будто кто-то навалил на плечи невидимый груз, и тот тут же осел в сознании, тяжёлым камнем давя на каждую мысль. Ещё час назад Юичи был переполнен жаждой безудержного отмщения — настолько, что если бы ради неё пришлось принести в жертву всю эту деревню, он бы не дрогнул. Но что-то надломилось. Он всё никак не мог одолеть Хироши. Не убил Обито, который вернется с двойной отдачей. Не понимал, что происходит вокруг: выигрывают ли они, проигрывают, живы ли остальные. Каковы сейчас дела в Конохе? На что решатся враги в его отсутствие? Казалось, что эти вопросы уже не имели к нему отношения. Сомнения росли, разрастаясь, и каждое мгновение их становилось больше. Прерывистый вздох вырвался невольно, с головой выдавая его нынешнее состояние. Хироши это видел, конечно, и даже улыбался. Вести с ним длительный бой оказалось непосильным делом: как истинный Узумаки, он обладал чудовищными резервами чакры. Юичи же истратил почти всё — особенно когда рванул за Обито в его измерение, обманчиво близкое, но на деле уходящее за грань досягаемости. Риск не оправдал себя, и теперь остатки чакры теплились где-то на грани — даже ниже. Он буквально выжимал из себя последние капли. Смысл всего происходящего постепенно выветривался. На миг захотелось… просто проворонить выпад, позволить кунаю вонзиться в грудь и покончить с этим. Но он не мог. Хоть и очень устал: физически измотан, морально опустошён. Он исступлённо смотрел исподлобья на врага, пытаясь понять, в чём причина близящегося поражения. Наверное, потому что Хироши дрался с ясной целью. Все доводы в её пользу подтверждались самой действительностью вокруг. В глубине души Юичи понимал: в чём-то соперник был прав. Но упрямо продолжал стоять на своём, лишь приближаясь к неотвратимой точке. Он не мог тягаться с человеком, который давно освободил себя от тех проблем, что душили его самого. Для Хироши эти проблемы были лишь констатацией факта, подтверждением правильности его пути. «Зачем страдать, если можно не страдать?» — вся суть его мировоззрения умещалась в эту сухую формулу. А что мог противопоставить он? Одну лишь абстрактную, до боли наивную чушь, по типу: «это и значит жить». Показушный стержень «сильного человека», якобы способного противостоять системе. Достаточно ли сил у него самого? Он не знал. Всё, что он мог сказать — преодоление трудностей обещало больше радости, чем слепое отрицание. Верить в это удавалось с трудом. Прогремел очередной взрыв — не похожий на прочие, доносившиеся из разных концов деревни. Где-то у побережья обрушилась часть скалы, прикрывавшей берег: вниз с грохотом посыпались глыбы. Следом тяжёлый снаряд перелетел через это препятствие и рухнул в жилой квартал. Пламя взметнулось выше крыш. Враги, объявившие войну Кири, уже были здесь. Юичи, отрешённый от происходящего, даже представить не мог, кто осмелился на столь дерзкую атаку. Он медленно повёл взглядом — и увидел, как из-под осевших плит, из щелей, из завалов один за другим полезли белые Зецу. Слипающееся зрение не давало числа, но их было много. Хироши торопился закончить всё разом. Наверное, стоило поддаться панике, но душа Юичи откликалась странным равнодушием. Внутренний голос ехидно шептал: «Этого всего можно было избежать». Верно — мог хотя бы догадаться, что подобный сценарий грянет. Но снова мешала самонадеянность, будто в нём по-прежнему жил четырнадцатилетний мальчишка с эгоистичными желаниями, который мнит, будто делает всем одолжения. И в итоге — загнал сам себя в ловушку, поставил под удар ребят из Конохи. Без него они были уязвимы до неприличия. — Думаешь о своих? — Хироши уловил это колебание. — Справедливости ради, я на днях сам к ним наведаюсь. Пообщаемся. Юичи поджал губы. — Заставишь перейти на свою сторону? — Нет, что ты, — мягко протянул Хироши. — Для начала я расскажу правду о Бесконечном Цукуёми твоим девочкам. С моей маленькой соклановицей могут быть нюансы, а вот Мисаки… На фоне ситуации с Учихами она точно к чему-нибудь да придёт. И есть, кем подтолкнуть её. Ты ведь не утруждал себя выкладывать им такую мелочь, верно? Зачем давать право выбора? Продолжать эту паршивую жизнь или нет. Пламя где-то в далеке взвыло, захлестнув целый квартал. — И ещё. Никогда не думал, что твой друг Хьюга, жизнь которого далека от счастья, на самом деле заинтересован в моём плане? Только вот не решается, потому что ты не позволишь. Вдруг после твоей смерти он поймёт, что его никто не остановит, и примкнет ко мне? Юичи не верил. И… не осудил бы, пожалуй, если бы вышло именно так. Его смерть действительно показала бы единственный выход, будто противостоять больше некому, а остальные попаданцы потянулись бы цепочкой. И всё из-за того, что он не справился. Нельзя этого допустить. Вокруг полыхало пламя, земля выжжена, крики впивались в сознание настолько глубоко, что вызывали тошнотворное равнодушие. Но этого было мало: чтобы уравнять шансы, надо шагнуть дальше, пересилить человечность и встать на уровень Хироши — лишь тогда можно будет свести бой хотя бы вничью. Отчаянный поступок, который, возможно, спасёт всех, но никто за него не похвалит. Плевать. К счастью, или к несчастью, он уже и так всё предусмотрел. — Всё сказал? — Юичи поднял глаза, тяжёлые, налитые мраком. — Надеюсь, у тебя ещё достаточно сил. — Чего ты там бормочешь? — без интереса отозвался Хироши, даже не глядя на него. Всё его внимание было устремлено куда-то в пустоту. В этот миг Юичи ощутил, как тело разлилось слабым притоком сил. Теневые клоны сделали своё дело: те успели отловить на улицах нескольких шиноби Кири и завершить необходимое. Будь известно заранее, что Хироши приведёт сюда Белых Зецу, он бы не стал мараться подобным. Чакры хватало ровно на то, что он задумал. Весь его упрямый фасад не давал Хироши распознать, что он давно на исходе. Более того — именно Хироши сам подтолкнул его, убедил решиться. В глубине души руки давно чесались. *** — Что значит у вас проблемы? — Хироши сдержанно говорил через кольцо. — Как это джинчурики нет в деревне? И куда ещё раз вляпалась Аканэ? Ответа не последовало. Судя по обрывкам ощущения, его дорогие товарищи были по горло заняты боем и не могли отвлечься. Хироши цыкнул и краем глаза взглянул на Юичи — тот выглядел жалко. И всё же он решил на мгновение отложить их схватку, чтобы прояснить обстановку. Всё равно перевес оставался за ним, даже если каждая клетка требовала остановиться. Пришлось даже прибегнуть к помощи Зецу, чтобы наконец поставить точку. Кири сжимали со всех сторон. Ясуо с Такумой провалились по полной, Аканэ угодила в какую-то бездну, откуда её срочно нужно было вытаскивать. Оставаться здесь теряло смысл. Если выкинуть из головы сиюминутное удовлетворение, Хироши поймал себя на странном — почти болезненном чувстве. Сочувствие. Сначала он ещё тешил себя надеждой, что даже такой упрямый болван, как Юичи, рано или поздно поддастся переменам и станет союзником. Но сейчас приходилось признать ошибку. В его смерти было куда больше плюсов. Да и Обито не допустит другого исхода. Ложная уверенность в победе расслабила его. Он позволил себе быть беспечным. И поэтому не заметил — или не обратил внимания — на копошение Юичи. — Ты… — Техника Нечестивого Воскрешения! — Юичи хлопнул ладонями, и земля под ногами содрогнулась, пошла трещинами. Поверхность вспучилась, и оттуда начали проступать крышки гробов. Холодок прошёл по спине Хироши. Тело двинулось быстрее мысли: Он рванул вперёд, и ударом сшиб Юичи, отправив того в полёт. Тот откинулся по земле и с треском впечатался в плиту, осев без движения. Слишком поздно. Пять саркофагов уже поднимались из-под земли. Глаза Хироши заметались, сердце заколотилось. Сука, сука, сука! Из его тела с гулом вырвались адамантовые цепи, обвившись вокруг гробов. Металл впивался в древесину, подавляя, заталкивая обратно. Он сжал зубы так, что скулы заныло, сумев загнать троих. Пытаясь вытянуть новые цепи, чтобы захлестнуть оставшиеся два, его накрыла резка волна боли. Горячая кровь хлынула изо рта, подкосила колени, кашель согнул вдвое. Цепи одна за другой срывались, втягиваясь обратно в тело. Вибрация земли прекратилась. Хироши сплюнул кровавую слюну и резко поднял голову: успел предотвратить появление троих. Но два гроба пробились наружу, и их уже опасливо окружали белые Зецу. — И кто после этого ещё конченный?! — взревел он, глядя на Юичи. Тот валялся среди обломков, без сознания. На его лице застыла нелепая улыбка. Время на анализ не осталось. Крышки гробов рухнули, изнутри дохнуло тяжёлым, горячим паром. Нужно было быстро выводить их из строя, пока они дезориентированы. Хироши бросился вперёд, окутал руки пламенем и первым же рывком обрушился на одного из оживленных. Он не успел разглядеть его лица — удар выбил тело наружу, прямо в скопление Зецу. Те тут же навалились. После метнулся ко второму, но тело предательски подвело: руки горели, от перенапряжения чакра циркулировала вразнобой. Он ударил ногой внутрь, но столкнулся с чем-то иным. Из черноты гроба прорывался свет — тусклый, ядовито-белый, обжигающий. Он резко отпрянул, когда гроб разорвало изнутри. Огромная костлявая рука вырвалась наружу, взмахнула, и десятки Зецу отлетели в стороны. А там, где навалились на первого оживлённого, вдруг что-то прогрохотало. Из клубка тел во все стороны рванулись деревянные побеги, протыкая, разрывая плоть, заливая улицу хрустом и визгом. Хироши застыл. Сознание обожгло тревогой: Мангекё Шаринган и Мокутон. Но это точно не те двое, о которых можно подумать в первую очередь. Это были свои. И, пожалуй, это было даже хуже. *** Внутренний сенсор неприятно щекотал нервы, улавливая огромное скопление чакры за пределами деревни. Какаши стоял там же, где всего несколько минут назад от него ускользнул Мадара, прихватив Хиёри. Чтобы не поддаться преждевременной панике, мозг судорожно перебирал варианты. Как минимум, Хиёри ему была нужна живой — этот человек становился нематериальным лишь по своему желанию, в чём Какаши на практике убедился. Вот только тот позволил ранить себя, так как пройди он сквозь него, то случайно задел бы саму Хиёри. Что там дальше по списку — зачем она собственно ему понадобилась? Как бы Какаши ни старался не загоняться на этот счёт, но если капнуть глубже, выходило, что он уже второй раз позволил похитить её практически у себя из рук. Одному и тому же человеку. Поток раздумий прервал яркий разряд молнии, ударивший на другом краю деревни. Какаши одновременно ощутил облегчение и озадаченность. — Что-то ты долго возишься, — бросил он, поворачиваясь. — Я её уже сам нашёл. — Я ищейка, Какаши, а не гадалка, — проворчал Паккун, виляя хвостом. — Да-да… — протянул он устало. — А второй? Паккун наклонился к обрывку одежды, тщательно принюхался. — Всё по-старому, — сказал он, втянул носом ещё раз и нахмурился. — Веришь нет, но запах какой-то знакомый. — Ты знаешь, кто это? — Понятия не имею, — отряхнулся пёс, сбрасывая с себя дождь. — Но если я его помню, значит, неспроста. — Понятно. Можешь идти. Паккун отсалютовал лапой и исчез в клубах дыма. Какаши вздохнул и, собравшись, метнулся на всполохи. В несколько прыжков он оказался на крыше дома, обозревая мясорубку. Он прошёл Великую Войну и видел немало ужасов, но ему повезло не оказаться в первых рядах, где нельзя было и вдохнуть. Тогда его команда занималась диверсиями: проникали в тыл, устраивали короткие стычки. Ужас перед глазами полностью олицетворял то, что переживали те, кто держал передовую. Снаружи враги прорывались всё глубже, и к утру бойня станет только беспощаднее и масштабнее. По всем правилам он должен был пожелать оставшимся удачи и вместе с командой вернуться домой. Но даже такая простая мысль казалась несбыточной. Страна Воды была оторвана от основного материка — россыпь островов в море, что сейчас кишит врагами, и просто так уплыть никто никому не даст. Учитывая ещё то, что и сама Кири находится в осаде, можно с полной уверенностью сказать, что они тут в ловушке. Разве что Юичи сумеет использовать Хирайшин и перенести всех разом. С неимоверным усилием Какаши заставил себя сделать шаг вперёд. Перемещаясь по крышам, он тянулся к знакомым сигнатурам отколовшейся команды. Глаза упали вниз — тень под ногами стала резче, всё вокруг будто вспыхнуло светлее. Он мгновенно отпрыгнул вглубь улиц: в дом влетел горючий снаряд, пробил крышу и стены и, катясь по дороге, перегородил путь огненной завесой. Истошный стон заставил его обернуться: под обвалившейся плитой извивался шиноби, половину тела зажало наглухо, он отчаянно тянулся рукой к небу. Крик становился всё более хриплым. Какаши едва успел повернуть голову на звук, как из противоположного переулка раздался влажный треск, и оттуда на него выбросило другого шиноби. Взгляд противника ясно говорил: не друг. Кунаи пересеклись, металл жалобно визжал, Какаши теснил его шаг за шагом, но вынужден был отпрыгнуть — на него обрушился поток воды от второго шиноби. Не успел тот снова сложить печати, чтобы повторить технику, как Какаши с шаринганом закончил быстрее, и вот уже этих двоих смыло обратным потоком дальше по улице. Он бросил взгляд на придавленного плитой шиноби. Тот подозрительно замолчал. Стеклянные глаза смотрели в пустоту. В этот момент с крыши обрушились сразу несколько вражеских шиноби, кунаи сверкнули в полутьме. Какаши отбил залп кунаев и ловко оказался по другую сторону улицы, проскочил вперёд. Вдруг из окна перед ним вылетел силуэт и впечатался в деревянный столб. Какаши шагнул навстречу и принял его противника: обмен ударами, резкая смена стойки, и Какаши пнул того с разворота, отшвыривая прочь. Уже поднявшийся шиноби резким движением подскочил к первому и полоснул того по горлу. Тот посмотрел на Какаши осознанно… и исчез в переулке. Всё же друг. Хотя слово «друг» здесь звучало размыто. Какаши был здесь чужаком, лишь по вынужденным обстоятельствам оказавшийся в гуще чужой войны. Он продолжил путь, обходя массовые стычки стороной, пока несколькими прыжками не оказался спиной к Тензо, прикрыв того от атаки вражеского АНБУ. Скоординированно поменявшись местами, Тензо корнями намертво связал одного противника, Какаши откинул другого ногой. От градa кунаев оба отпрыгнули подальше, перегруппировавшись. — Плохо дело, капитан, — тяжело выдохнул Тензо. — Я заметил, — сухо ответил Какаши, следя за мельтешащими силуэтами. — Где Мизукаге? Они одновременно сорвались вперёд, перебежали через крышу на соседнюю улицу. В следующую секунду рядом в шуншине появилась Югао, её грудь под жилетом тяжело вздымалась, на плече зиял свежий порез. Внизу картина была апокалиптичной. Улица устлана телами, волны водных техник смывали их к забору, где они скапливались кучей. АНБУ Кири слаженно кружили вокруг Теруми Мей, зажимая её. Мельчайшая оплошность одному из них стоила жизни: из её рта вырвался поток вязкой кислоты, превратив врага в кричащий кусок плавящегося мяса. Следующей атакой она выпустила сгусток магмы — попав мимо в здание, он тут же застыл в каменную массу. Чуть поодаль разгорались другие схватки, а в центре площади высился огромный ледяной саркофаг. Какаши щурился сквозь дождь и туман, шаринган видел сквозь толщу льда — там что-то происходило. Вдруг трещины побежали по поверхности, саркофаг раскалился, и из него, прорвав оболочку, вылетели два силуэта, сцепившись в непрерывном поединке. Мизукаге резко остановился. Его палица взметнулась вверх, и на конце проявилось водяное зеркало. Он повернул угол отражения, и из зеркала вылетела идеальная копия его соперника. При столкновении она разлетелась водяным импульсом, ослепив округу. Воздух возле них задрожал, и вскоре вокруг замельтешил рой мелких насекомых. Они кружили всё плотнее, пока не собрались в фигуру Сугару. — Четвёртый Мизукаге отравлен. Какаши резко выпрямился. Шаринганом он сразу вычленил Ягуру, и да — его потоки чакры были нарушены, точно так же, как у Хиёри. Ровный поток давал сбои, словно запинаясь. — С минуты на минуту он ослабнет, — сипло продолжил Сугару. — А потом станет совсем уязвим. — Что будем делать? — спросил Тензо. — Выждем или уже атакуем? Какаши молчал, взгляд бегал по полю боя, мысли сталкивались. Пространственно-временная техника… Мадара может появиться в любую секунду и добить Мизукаге. К тому же план с получением сведений предполагал Итачи и его Шаринган, но тот, по закону подлости, находился где-то в глубине деревни. Да и, если честно, они узнали вполне достаточно — многие факты подтвердились, и Мадара больше не призрачная угроза, а очень даже серьёзная. Но шанс застать его врасплох всё же оставался. — Закончим здесь, а потом соберёмся с остальными, — скомандовал Какаши. Без слов все кивнули и кинулись вниз. *** Сирена верещала, режа слух. Аканэ выпускала из пальцев десятки нитей — они впивались в браслеты заключённых, ломали печати и разрывали металл, освобождая тех, кто ещё минуту назад выглядел сломленным. Освободившиеся с воодушевлением рванулись прочь, ломая барьеры, с особым наслаждением добивая растерявшуюся охрану. Сама Аканэ растерянно продолжала стоять посреди главного зала, наблюдая вслед несущейся толпе. Резко возникший коллапс в её душе неминуемо отступал, оставляя ту зияющую пустоту, которую ей, вроде как, следовало по крупицам заполнять, но волна смятения не давала сделать даже шаг. Словно она застыла на пороге между старой жизнью и чем-то неизвестным, пугающим своей непредсказуемостью. — Ну что, какой у нас план? — раздалось рядом, и её едва не передёрнуло. Сложно было воспринимать Джирайю как... союзника? Это казалось невероятно трудным. Она не могла бездумно поддаться его ослепительному добродушию — этот человек буквально постфактум определил её новую роль, и слишком явственно чувствовалось, что у Джирайи есть на неё особые планы. Просьбой помочь ей она, если честно, не понимала, чего именно добивалась. Это был крик души — ей как минимум хотелось освободиться от старой жизни, абы каким образом, а вот что делать в новой, она совсем не имела понятия. Ответа у неё не было. Поэтому Аканэ молча двинулась к выходу из корпуса содержания. Джирайя последовал за ней. Коридоры уже были ей знакомы. Она шла быстро, обгоняя собственные мысли, натыкаясь на тела охранников и заключённых, которым не повезло. В присутствии Джирайи обходить трупы с тем рассеянным хладнокровием, что выработалось за годы нукенинской жизни, стало вдруг неловко и стыдно. Словно для неё эта картина была чем-то естественным. И в том-то и дело — так оно и было. — Вы специально всё подстроили, чтобы застать меня врасплох? — выдавила она с натянутой уверенностью. Позади послышался тихий смешок. — Так-то у меня и других забот полно, — ответил Джирайя. — Но в целом да, именно этого я и добивался. — Значит, это вы навели ту несчастную мать генина на нукенинскую сеть, чтобы выманить меня? — Справедливости ради, я и сам пришёл сюда выручить мальчишку, как видишь. Поэтому пристыдить меня тебе не удастся. Аканэ фыркнула и выбила с ноги дверь в кабинет, где ещё вчера разговаривала с человеком, что её обманул, но внутри было пусто. Недовольство пронзило её насквозь. Резко развернувшись, она прошла мимо Джирайи и двинулась дальше, к звукам сражения. — Что ж... — протянул Джирайя, — моя очередь задавать вопросы. Аканэ только сглотнула. — Весьма интересно, зачем ты, девочка, скрыла от своих друзей факт моей ложной смерти? Я, конечно, обаятелен и красив, но не думаю, что… — Я просто испугалась, — резко и честно ответила она. — И вообще… расскажи я им, эта бессмысленная охота за вами продолжилась бы. — Хо-хо… Значит, я был приоритетной целью? А почему? — Вы шли по следам Орочимару и настойчиво копали под организацию, — прямо ответила Аканэ. — Ну да, в этом есть рациональное зерно, — кивнул Джирайя. — Таинственная организация опаснейших шиноби… слишком звучно для нукенинского мира, чтобы пройти мимо. Расскажешь мне о них? Умственная деятельность на миг споткнулась о возникшее осознание — Хироши ведь её найдёт и уничтожит. Даже если не брать в расчёт его личную месть, дезертирство из Акацуки всегда оплачивалось смертью. Она уже когда-то тешила себя иллюзией, что дороги назад нет, что всё сожжено, и теперь стояла у черты, где ей грозило всё то же самое, только ещё страшнее. Мысли о предательстве Акацуки, которые должны были стать освобождением, звучали как приговор. На что она вообще рассчитывает? Земля под ногами затряслась. Чётко было слышно, как что-то огромное и многочисленное несётся по нижним этажам. — Похоже, кто-то выпустил живность, — бросил Джирайя. — Надо поспешить. Слова прозвучали как отсрочка: вопросы остаются на потом, чему Аканэ была безмерно рада. Самой хотелось разобраться со всем после всего. Они ворвались дальше, туда, где несколько заключённых сцепились в беспорядочной драке. Аканэ не собиралась тратить на это время. Нити разлетелись веером, отбивая летящие кунаи, и с рывком она прорвалась вперёд, оказавшись в просторном служебном помещении, наполненное хаотичными звуками: крики, взрывы и влажное чавканье рвущейся плоти сливались в мерзкий хор. Первого попавшегося врага она вытянула нитями, смяла, как тряпичную куклу, до хруста костей. Без какого-либо морального отчёта тут же переключилась на следующего: тонкие нити вошли глубоко в кожу, и одно движение руки превратило его в кровоточащее месиво, осыпавшееся на каменный пол. Вчера ей сказали: это место создано для сражений и кровопролития. Либо ты, либо тебя. Все эти люди знали, на что шли, поэтому жалости к ним особой не питалось. Аканэ отпрянула, когда из-под земли выстрелили каменные пики, один за другим взметаясь вверх. Кто-то из охранников не успел увернуться, его тело насадило на каменную иглу, и оно забилось в предсмертной судороге, а затем обмякло. Что-то грохнуло, взрыв отбросил кого-то прямо на Аканэ, но она пропустила тело мимо, тут же убивая еще одного противника. Краем глаза она видела Джирайю. Он не церемонился, его удары были молниеносны и точны, но в них не было той жестокой избыточности, что сочилась из неё. Он просто уничтожал врагов, тогда как она ломала и калечила. Внезапно её нити треснули и осыпались клочками. Враг всё понял и пропустил через свой меч чакру футона, лишая её главного оружия. Аканэ едва успела отшатнуться от взмывшего лезвия. Она вынужденно вступила с ним в тайдзюцу, но ей попросту не хватало пространства — он был крупнее и сильнее. На помощь ему выскочил второй, и Аканэ, уворачиваясь, запуталась в трупах под ногами. Она упала, в панике вырвала из мёртвой руки кунай и встретила его сталью чужое лезвие. Тело отзывалось ноющей болью — ведь она уже недавно сражалась, так еще старые раны не успели затянуться. Пальцы ослабли, кунай выскользнул, запястье рассекло лезвие. Аканэ бросилась назад, спотыкаясь и пятясь. Глаза метались от одного противника к другому — они теснили всё ближе, смыкаясь кольцом, и рука Аканэ сама, по инерции, нырнула в карман. Пальцы нащупали свёрток с ядом, созданным Маюри, печать вспыхнула, и в следующее мгновение свёрток уже летел под ноги врагам. С громким хлопком зал заполнила тускло-фиолетовая завеса, как болотный туман. Первые же шиноби с выпученными глазами рухнули на пол, вцепившись в горло и давясь едким воздухом. Зона поражения оказалась слишком широкой. Задержав дыхание, Аканэ вытянула нитями всех союзников, что оказались рядом, и сама вырвалась из облака, кашляя и чувствуя, как от ядовитого смрада сводит мышцы. Точно, Маюри. Её нужно было во что бы то ни стало спасти и вернуть домой. Казалось, без этого любое просветление, любые попытки обнулить прошлое теряли смысл. Она рванула напролом сквозь толпу. Нити удлинялись, свивались в острые копья, прорезая мясо и плоть любого, кто пытался встать на пути. И вдруг — грохот, от которого содрогнулись стены. Все замерли. Потолок разошёлся трещинами и рухнул, сыпанув глыбами. Сквозь пыль и крошево донёсся жуткий, гортанный треск. Сверху, ломая камни, ринулись чудовищные ящерицы, каждая размером с коня. Они бросались на всё подряд. Хлёсткий удар хвоста прошёл в опасной близости, заставив её резко перекатиться. Рептилия ловко карабкалась по груде тел и, потеряв интерес к ней, метнула язык в лицо другому заключенному. Мужчина завопил, когда кожа на глазах пошла волдырями, и рухнул, корчась. Аканэ со скрежетом зубов выпустила больше нитей. Вывернулась от атаки другой твари и попыталась оплести её, притянулась ближе, но ошиблась: влажная, скользкая кожа обожгла руку едким ожогом. Вскрикнув, она отдёрнула ладонь, вытирая её о штанину, но жжение не стихало, а яд въедался глубже, обжигая кожу. Слегка дезориентированная, она слишком поздно заметила, как с шипением к ней неслась та же ящерица. Неожиданно перед глазами сверкнуло стальное лезвие. Чужая фигура рассекла тварь пополам одним ударом. Туловище с головой скользнуло по полу и остановилось у её ног, вертикальные зрачки закатились. Перед ней на миг возникла огромная жаба в кимоно. Катаной она взмахнула ещё раз и тут же упрыгала дальше, касаясь потолка кончиками лап. Джирайя, похоже, прекрасно справлялся и без неё. Аканэ, решив не тратить время, метнула нити в пробоину потолка и, подтянувшись, выбралась на верхний этаж. Коридоры встретили её затхлой тишиной и следами крови. Она двинулась в сторону, где не было скользких разводов от лап ящериц. За поворотом навстречу выскочил охранник. Сшибив его в стену, она увернулась от взмаха клинка, встречным ударом подсекла ноги и впечатала его обратно в камень. Нити змеиными витками обвили тело. Аканэ ухватила его за волосы, склонилась ближе, уставилась на него обманчиво по-доброму. — Где дети, которых отправили на арену? — говорила она спокойно, однако по мере молчания нити начинали давить всё сильнее, ломая рёбра, выжимая воздух. — Д-да… наверное, там же, — прохрипел он. — Если их крысоловы ещё не достали… Крысоловы. Видимо, имел в виду тех тварей, что выпустили для отлова беглецов. Сухой хруст костей — и тело полетело по коридору. Нити вытянулись в два длинных острия, и несколькими взмахами она вонзила их в потолок, вырвала дыру и вскарабкалась выше. Там открылся ещё один корпус содержания, который оказался пустым. Взбунтовался только их корпус, так как Аканэ всех начала освобождать — другие никак не могли совершить побег. Оставался только Джирайя, что клонами или другими методами, мог одновременно освободить и их. Аканэ повернула голову на пробитую стену вдали. Из разлома доносилось сухое шуршание, и вскоре в проёме мелькнули силуэты тех самых тварей. Она опустила взгляд на собственные руки. Те были измазаны не столько в крови, сколько в какой-то страшной, неестественной субстанции. Эти руки уже никак не могли принадлежать нормальному человеку. Какая бы цель ни маячила впереди, путь к ней всегда превращался в одну и ту же картину: моральные дилеммы, надкушенные сомнения — и в конце концов гора трупов. И самое страшное заключалось в том, что именно это у неё выходило лучше всего. *** Темно-синее одеяние, длинные чёрные волосы прядями спадали на потрескавшееся лицо. Зрачки дрогнули, закрученный узор развернулся, возвращаясь в привычные три томоэ. Парень выглядел молодым — может быть, на пару лет старше Хироши. Но допустить, что такой попаданец прошёл бы мимо него незамеченным, было невозможно. Значит, перед ним пережиток прошлого. Подтверждение пришло в гулком звоне железных пластин: рядом с воскресшим Учихой шагнула девушка, на ней алели ламеллярные доспехи, те самые, что когда-то носили в клане Сенджу. Эти двое были из эпохи воюющих кланов. Хироши продолжал стоять, внешне почти спокойно, но внутри всё сжималось. Разум тем временем кричал: валить отсюда. — Саки? — Учиха скосился на девушку. — Да, Тацуя, — ответила она и с сомнением оглядела свои руки. — Эдо Тенсей? — Похоже на то. — Наши тела ведь были погребены бесследно… — сузила глаза Саки и уставилась на Хироши. — Это ты посмел? Он только кивнул в сторону, туда, где в развалинах валялся Юичи. Девушка обернулась, но её голос по прежнему был колючим: — Вопрос, как он нас откопал, всё ещё остаётся. — Это я подсказал, — не без лукавства отозвался Тацуя. Саки резко повернулась к нему, глаза вспыхнули непониманием. — Ну а что? — развёл он руками. — Припрятал нашу кровь и записку кое-где. Думал, лишним не будет. — Кто тебе дал право без моего согласия осквернять мою душу?! — Во-первых, я тогда был молод, — поспешно оправдывался он. — А во-вторых… цена невелика, чтобы ещё раз увидеть тебя. Саки фыркнула, заметно смутившись. — Ладно. Прощаю. Тон беседы становился почти беспечным. Но Хироши ощущал лишь нарастающий дискомфорт — от этих двоих исходила угроза. Разумнее всего было просто развернуться и уйти. Но оставлять Юичи в живых он не мог. А вот как отреагируют воскрешённые, было непредсказуемо. — Значит, мы в будущем, — заметил Тацуя, поднимая взгляд на здание вдали. Гулкий взрыв разорвал его фасад. — Весело тут. — Твоих рук дело? — спросила Саки, не сводя взгляда с Хироши. — Может быть, — невозмутимо ответил он. — А ты говорила, попаданцы не станут заниматься подобным, — усмехнулся Тацуя, наклоняясь к Саки. — Это ведь Страна Воды? — перебила его Саки, прищурившись. — Кири попытались устроить переворот, — Хироши говорил ровно, без утайки, прощупывая их реакцию. — Тем самым навлекли на себя другие страны. — На тебе плащ Акацуки, — скептически бросила Саки. — Значит, у тебя не все дома? — Могу предположить, что вы двое были больше, чем просто друзья. Но, будучи в разных кланах, вам приходилось воевать друг с другом. Это и стало причиной вашей гибели. Банально до тошноты. Сами выбрали бессмысленную судьбу, сами пошли на поводу. Я хочу это прекратить. — Ну да, — Тацуя тяжело вздохнул. — Советовать, как не промокнуть, после того как все уже вымокли, — он склонился ближе к Саки, понизив голос. — Иди проверь, жив ли тот второй. Под стук пластин она направилась к Юичи. Белые Зецу, застывшие истуканами по периметру, не шелохнулись — Хироши не отдавал им приказа. В это время над Кири снова вспыхнуло небо: новые залпы прорывались сквозь облака, снаряды падали в центр деревни, сотрясая улицы. — Значит, вы поделились на хороших и плохих, — задумчиво заключил Тацуя, устремив взгляд на горизонт. — А ты к кому себя причислишь? — холодно спросил Хироши. — К хорошим. — Пиздишь. — Да, — легко признался Тацуя, уголок губ искривился в усмешке. Грохот заставил их обернуться: массивная скала сорвалась и покатилась вниз, разлетаясь каменными глыбами. Вспышка огня вырвалась из разлома, озарив улицы. — Можно сказать, я поспособствовал всему этому, — продолжил Тацуя. — Намеренно. Но по всем нормам делал именно хорошие вещи. Просто в глазах других выглядел примерно как ты. — Это парадокс мира шиноби. — Весь этот мир построен на противоречиях и недопониманиях. Только в моё время он был проще. Никаких скрытых деревень, никаких интриг. Лишь клан и то, что ты обязан защищать. Но если на другой стороне враг делает то же самое — кто прав? — Мне плевать, — отрезал Хироши. — Я хочу создать мир, где такие вопросы вообще не будут возникать. Тацуя показал ему большой палец — почти насмешливо — и обернулся к Саки, которая уже возвращалась, таща Юичи за шиворот. — Ну как? Мы вернёмся в чистый мир? — Вроде дышит, но это всё, — сухо ответила Саки. — Мы тут застряли надолго. Для Хироши это была самая неприятная новость. Они не позволят его добить. — Этот засранец ещё сумел бессрочный приказ оставить, — цыкнул Тацуя. — Я тоже это заметила. Стало предельно ясно: ему здесь больше ничего не светит. Хироши молча повернулся, собираясь уйти к своим. — Стоять, — прозвучало в спину. Он тяжело вздохнул и скосил взгляд через плечо. Учиха наверняка видел, как он торопливо гонит чакру по телу, готовясь в любой миг сорваться. Тацую это не смутило. Он спокойно перехватил Юичи, закинув его себе на плечо. — Побудь с этим, — сказал он Саки. — А я пойду, найду друзей пацана. Узнаю, что к чему. Потом решим, что с ним делать. — А если будет сопротивляться? — спросила Саки, не отпуская взглядом Хироши. — Накажи, — пожал плечами Тацуя. Его силуэт дрогнул и оторвался от земли, исчезнув за громадами развалин. Уверенность, с которой он оставил всё на Саки, раздражала. И выглядело это не как бравада, а как констатация факта: старое поколение объективно сильнее нового. Попаданцев это касалось в равной степени. Саки лениво потягивалась, разминая руки. Хироши прикидывал варианты: бой с ней означал лишь бессмысленный расход сил. Ждать Обито? Опять же лишняя трата времени. Поэтому он мысленно отдал приказ. Зецу, оставшиеся в округе, разом двинулись на неё, захлёстывая белой массой. Хироши в этот миг окутал руки пламенем и резко взмыл вверх. Улететь далеко он не смог — из земли вырвались корни, мгновенно спеленали тело, с силой сжав и тут же хлёстко ударили вниз, бросая его обратно на землю. Хироши кое-как перегруппировался и приземлился на ноги, жёстко, соскользнув по мокрой земле. Он повёл рукой, пытаясь размять затёкшее плечо, и прищурился: перед ним, будто гротескная икебана, поднималась композиция из Белых Зецу. По выставленному блоку ударило так, что воздух схлопнулся. Отбиваясь, он пытался разорвать дистанцию, но Саки неумолимо продвигалась вперёд. Её лицо оставалось нечитаемым, кунай рвал её тело, но раны заживали на глазах, оставляя его усилия бессмысленными. Показалось что есть лишняя секунда, он уже собирался сложить печать — и в тот же миг тело повело, равновесие ушло, корни снова сомкнулись, обвивая плотнее прежнего. Сила их была такая, что он даже не стал вырываться, лишь устало выдохнул, ощущая, как по мышцам разливается тупая боль. Можно пробить себе путь адамантовыми цепями, но Хироши сегодня использовал их больше, чем за всю жизнь, а именно этой техникой он и рассчитывал её запечатать, поэтому не лишним будет тянуть время, собирая силы. Саки приблизилась вплотную. В её взгляде сквозил какой-то вселенский скепсис. Хироши поморщился: тело, даже воскрешённое, источало чужой, неживой запах. Лицо, миловидное в своей форме, но потрескавшееся и бледное, да ещё с потемневшими белками глаз, вызывало липкую жуть. — Ты Узумаки, — заключила она. Хироши самодовольно хмыкнул. Как Сенджу, она должна быть тонким сенсором: если не количество чакры, то нечто родственное в его крови она бы ощутила. — Значит, не хочешь идти на поводу у своей судьбы? — Бесконечное Цукуёми, — спокойно начал он, — одна из самых многогранных возможностей, что даёт этот мир. Ты — мёртвое доказательство тому, что всё здесь упирается только в смерть. Больше никаких перерождений. И я не собираюсь следовать за тобой разбитым, с ворохом несбывшихся надежд. Может быть, сейчас ты это признаёшь. Но живой, как и все остальные, наверняка была полна надежд, гнала себя вперёд вслепую. А сейчас стоишь передо мной, и в душе у тебя остался лишь мрак да горечь. — Складно чешешь, — фыркнула Саки, склонив голову набок. — И ты думаешь, что твой бестолковый план выгорит? — В процессе. — Ты похоже смутно представляешь, где вообще находишься, — она вдруг замолчала и повернула голову, прислушиваясь. Где-то вдали грохнуло, земля вздрогнула. — Раз, два… семь попаданцев только в одном месте. Это нонсенс. В моё время нас было примерно столько же на весь мир. А вас, небось, по странам разбросано ещё больше. — Демографический взрыв. Он коснулся и нас. Саки покачала головой. — Когда я была маленькой, за мной присматривал взрослый попаданец. Он удивился, что я вообще появилась: подобных себе он не встречал уже много лет. А потом случился бум — рождаемость подскочила, как раз в период, когда войны между кланами полыхали всё сильнее. За всю свою жизнь я видела лишь одного новорожденного попаданца, и то уже под закат. Думаю, такой спад продолжался как раз до… у вас только-только Великая Война отгремела, верно? Как раз ваше поколение полезло, как грибы. В общем, если вдаваться в конспирологию, выходит странная корреляция. Это может быть реакция на таких дурачков, как ты и Тацуя… или на другие ключевые события этого мира. Хироши задумчиво всматривался в её лицо, пытаясь вычленить в этом мрачном контексте хоть что-то ещё. — Я… что-то не улавливаю. — спросил он с недоумением, но и с интересом. Саки тяжело выдохнула, прикрыла глаза. В небе сверкнула молния, на мгновение очертившая её силуэт. — Я хочу сказать, что мы далеко не первые попаданцы, — ответила она. — Просто наша «рождаемость» в истории сильно колеблется. И пик всегда приходится на катаклизмы. Вопрос в том, почему. Мы с ребятами просекли это быстро: постоянно натыкались на тех, кто был до нас. Им нравилось оставлять за собой… наследие. Нам же было любопытно его находить, — она усмехнулась одними губами. — Но о плодах тех авантюр рассказывать я не стану. И вряд ли тебе это уже понадобится. — Что именно? — Хироши прищурился. — Говори. Но вместо ответа Саки сложила печать. Корни, обвивавшие его, зашевелились, и в их трещинах начали прорастать бутоны. В одно мгновение они раскрылись, выплеснув облако ядовитых испарений. Хироши старательно удерживал дыхание. — Я передам тебя местным, — сказала Саки. — Пусть решают, что с тобой делать. Мне-то плевать. Хоть ты и результат допущенных мною ошибок. Ему это наскучило. Адамантовые цепи вырвались наружу, сминая древесину, рвя стволы на щепки. Одной из них он задел Саки, сбив её в сторону. Он вырвался из облака, тяжело приземлившись на колени, медленно втягивая цепи обратно. Речь девушки лишь сбила его с толку, оставив в голове неприятную мысль: закономерность. Что если он не единственный? Проблема была даже не в том, что у него могли быть предшественники. Мучал вопрос, насколько далеко они могли преуспеть в этом деле, из чего вытекала уже настоящая проблема — способствовал ли им в этом Черный Зецу? По спине пробежал холодок. Догадка звучала безумно, но выглядела чересчур правдоподобной. Он отогнал её и сосредоточился на Саки: пепел кружил в воздухе и оседал на её доспехах, латая повреждения. — Что у тебя ещё припрятано? — спросила она, шагнув вперёд. Он не хотел призывать Санби, пока сражался с Юичи: тот мог теоретически его запечатать. Но даже теперь, когда Юичи выбыл, появилась она — с древесными техниками, способными подавить силу Биджу. — Закругляйся, — бросил в голове голос. — Я не могу, — мгновенно отозвался Хироши. Через пару секунд воздух рядом закрутился спиралью, и из искажения явился Обито. На месте разорванного рукава теперь виднелась новая, бледная плоть. — Я разочарован, что ты разучился импровизировать, — голос ничего не выражал, но даже через маску отчетливо ощущалось недовольство. — Охренеть… — Саки подходила ближе, на её лице заиграла ехидная улыбка. — Познакомишь со своим другом? Хироши любил подобное подтрунивание, но не сейчас: с одной стороны это развлекало, с другой — играть на эмоциях Обито совершенно не хотелось. — Почему два зомби разгуливают по деревне? — спросил тот. Хироши оставил вопрос без ответа, сверля Саки злым, почти умоляющим взглядом: Только попробуй. Не смей. И всё же она, выпрямившись, надменно произнесла: — А зачем ты делаешь тембр голоса как у Учихи Мадары? Невольно качнув головой, Хироши перевёл глаза на Обито. Тот стоял расслабленно, но кулаки у него сжимались всё сильнее. — Я много виделась с ним при жизни, — продолжала Саки. — Его чакру знаю почти наизусть. Ты что, присвоил его имя? — Имя? — Обито хмыкнул, не теряя хватки. — Скажем так… скорее то, что ты не сумела разглядеть. Саки лишь с задором рассмеялась. Хироши же в это время уже выстраивал в голове стратегию. Выход был очевиден: оба они знали устройство Камуи, но именно эта техника могла одолеть бессмертное чудовище. *** Бой разворачивался у самой береговой линии. Тем временем шиноби Кири метались туда-сюда, пытаясь сдержать натиск вторженцев. Ясуо махал катаной так, будто это был его последний бой. Приходилось держать фокус сразу на двух врагах и одновременно не позволять себя затянуть в гендзюцу Учихи, который только и ждал промаха. Напористый выпад — и в ладони Ясуо закрутился расенган. Но стоило ударить, как фигура Итачи рассыпалась в рой ворон, разлетевшихся чёрной тучей. Ясуо полоснул катаной, разметав часть, и, не теряя ни секунды, оттолкнул Такуму за свою спину, заслоняя от Хиёри. Вся схватка была в этом ритме: он, словно ломовая лошадь, мечется между огнями, пытаясь хоть как-то удерживать баланс. Надежд от Такумы он не питал — да, мальчишка кое-как справлялся, но делать разницу совершенно был не способен, из-за чего Ясуо чувствовал себя как в западне. Глаз не спуская с Итачи, Ясуо одним рывком сократил дистанцию до Хиёри. Лезвие его катаны заискрилось молнией, удар рассёк пространство на максимально возможной ширине. Но Хиёри, укрывшись покровом райтона, легко увернулась. Уже Ясуо приходилось наворачивать пируэты, уворачиваясь от её разрядов. Он помнил её. Именно она когда-то способствовала его поимке, из-за чего он загремел в отдел допросов Кумо. Спаси и убереги Хироши, который тогда его освободил, иначе история могла бы закончиться куда печальнее. Обиды Ясуо не держал — скорее, даже готов был бы вспомнить с ней те дни с иронией, но в её глазах не было ни малейшего намёка на конструктив. Она яростно пыталась добраться до Такумы, а Ясуо снова и снова пресекал её наскок. Тревога резанула, когда она взметнула искрящуюся руку вверх. Будучи уже прошаренным первым спохватился Такума, схватил его за плечо и рывком выдернул на безопасное расстояние. Молния рухнула с небес, врезавшись прямо перед ними, вырвав глубокую котловину. Эта техника ему уже надоела. Но, наблюдая, он успел рассмотреть её принцип, и раз уж сам имел предрасположенность к райтону, то намеревался повторить. Всё выглядело просто: накопленная в грозовых тучах энергия, которую нужно взять под контроль. Но именно на этом этапе возникала пропасть. Ясуо отметил и другое: после применения у Хиёри всегда шёл микро-откат, он поэтому незамедлительно подскочил ближе, но занесённый удар сбил Итачи. С каждым последующим столкновением он изучал Ясуо всё больше, из осторожной обороны он постепенно переходил в атаку, наседая всё агрессивнее. Сквозь дождь Ясуо улавливал картину позади: техники Такумы и Хиёри почти идентичны, но опыт явно был за последней. И именно это обнадёживало. Наконец, он выловил момент. Тучи вновь налились чернотой, готовясь разразиться. Ясуо отбился от Итачи и резко отскочил, выбивая Хиёри в сторону и утаскивая за собой Такуму. Всего лишь нужно было влить чакру в атмосферу и подчинить стихию. По телу прошлось напряжение, он резко опустил руку вниз, и молния залила светом всё поле боя. Хиёри лишь запоздало спохватилась, отскочила, но задела ударную волну и покатилась по мостовой. Ломота в теле обожгла, но Ясуо всё же позволил себе горделиво рассмеяться. — Сколько лет ты мусолила эту технику? А я захотел и постиг, — он бросил взгляд на Такуму: — Потом объясню как. Будем вместе швыряться. Но тот энтузиазма не разделял. Лицо оставалось до предела сосредоточенным. Хиёри с упрямством поднялась на ноги, ненавистный взгляд метнулся на Ясуо. Итачи уже стоял рядом, не торопясь нападать. От открытого моря их закрывали массивные скалы, но Ясуо уже видел, как они обваливались под шквалом атак. Сейчас сквозь пробоины пробивались силуэты, вступившие в бой с шиноби Кири. Картина складывалась безрадостная. — Похоже, дела совсем плохи, — протянул Ясуо, намеренно расслабляя плечи. Нужно было тянуть время, отвлекать разговорами. — Вместо того чтобы возиться с нами, лучше бы помогали остальным. А, Хиёри-чан? — Тебя это всё веселит? — резко цыкнула она. — Нет что ты, — Ясуо с деланным равнодушием осмотрел ногти, — если так подумать, мы просто гуляли. И никому вреда не причиняли. Верно говорю, коллега? Такума будто не слышал, его лицо было мрачнее тучи. Наконец, он поднял взгляд на Хиёри. — А я ведь тогда ждал, что вот-вот ты появишься и спасёшь её. Но этого так и не случилось. Ясуо безразлично следил за всполохами вдали. Локальные разборки его мало волновали. — Ты сейчас хочешь выставить своё предательство как очевидное? — голос Хиёри дрожал. — Из всей вашей троицы ты казался самым умным и ответственным. Но в итоге именно ты погубил всех. — Вообще-то Фуджи убил он, — вставил Такума, указывая на Итачи. Тот остался безмятежно невозмутим. Кулак Хиёри сжался так сильно, что хрустнули суставы. Она едва удержалась, чтобы не сорваться. — В этом и есть суть вашего лицемерного сборища! — выплюнула она. — Грезишь о мире без страданий, а потом убиваешь дорогих мне людей, вгоняя в отчаяние! Кто ты после этого?! Ясуо скользнул насмешливым взглядом по Такуме, у которого на лице ясно читалось: «Чтобы выдумать такое?» Один Итачи оставался отрешённым от происходящего, отчаянно пытаясь уловить суть. Страсти разорвал резкий свист. Между ними взметнулось облако пыли и обломков. Ясуо мгновенно посерьёзнел, заслонил Такуму рукой и выставил катану. Когда пыль осела, в просвете замигал шаринган. — Спрашиваю один раз, — профиль неизвестного Учихи стал видно полностью. Он скинул с плеча чьё-то тело и положил на показ. — Чей это друг? —Наш, — глухо ответила Хиёри. Она опасливо подошла и перехватила Юичи, аккуратно опуская его на землю. — Это воскрешённый, — тихо заметил Такума. Как будто Ясуо сам этого не понимал. Учиха навис над Хиёри. — Владеешь медицинскими техниками? — Нет, — отрезала она. Ясуо отчётливо ощущал, что они здесь лишние. Он не трус, просто враг теперь многократно их превосходил. Хироши тоже мудак, пропал куда-то в самый нужный момент. И что-то подсказывало: это ископаемое здесь благодаря ему. Он наклонился к Такуме и вполголоса спросил: — Может, у тебя есть какие-то скрытые, экстраординарные способности? Тот только покачал головой. — Тогда… — Ясуо глубоко вдохнул. И пока враги отвлеклись, он как можно быстрее вскинул руку и обрушил на них настолько разрушительную молнию, на которую только был способен. Игнорируя боль в теле, он схватил Такуму и, подгоняя его, затерялся вместе с ним в лабиринте домов. *** Хиёри даже не успела дернуться, как её вместе с Итачи накрыл бледный свет. Скелет Сусаноо сомкнулся, приняв на себя весь удар, кости хрустнули и затрещали, пока не начали медленно осыпаться, тая в воздухе. — Они и вправду думали, что я стану за ними бегать? — спокойно бросил воскрешенный Учиха. Хиёри глянула туда, где секунду назад исчезли Ясуо с Такумой, и цыкнула. В груди копилось странное чувство — смесь злости и бессильного неудовлетворения. Она не хотела поддаваться мести, за этот пунктик цеплялась из последних сил, чтобы удержаться на плаву в этом мире. Но Такума… он не только не раскаялся, он ещё и упрекнул её саму, будто вина лежала на ней. Мальчишка всегда лавировал между крайностями, удивлял её этим, вот только никак не укладывалось в голове, почему он вдруг сломался и поступил именно так. Как старший попаданец, она провалилась — не уследила, позволила этому случиться, и вся ответственность ложилась только на неё. Но в совокупности с остальными обстоятельствами это превращалось в удушающий кокон: ощущение, что ты всем чем-то обязан. Быть доброй становилось всё тяжелее, и внутренний стержень опасно трещал. — Я Тацуя, кстати, — вдруг представился Учиха. Хиёри посмотрела на него из-под ресниц. Даже не со злостью за то, что он не погнался за теми двоими, а скорее за показное безразличие, когда сама она разрывалась под грузом мыслей. Она аккуратно уложила Юичи себе на колени, провела беглый осмотр. Тело было тёплым — это успокаивало, но многочисленные раны и до предела истощённый резерв чакры выглядели бесперспективно. Помощь требовалась немедленно, но ждать её в этом аду было всё равно что ждать чуда. Итачи присел рядом, вглядываясь в Юичи своим шаринганом. Его болезненное спокойствие не могло не пугать, но, зная его подноготную, можно было догадаться, что он мастерски скрывал свои эмоции. Но что творилось в его голове, представить было невозможно. — Блондиночка, давай вкратце, что тут, — этот учиховский требовательный тон её начинал уже доставать. Недавний гиперфикс Обито на ней всё еще отдавал липким холодом. Она всё продолжала держать ухо востро, ожидая его возвращения. — Группа шиноби во главе с Учихой Мадарой подстроили военное вторжение соседних стран на эту деревню, — ответил за неё Итачи. Хиёри поразилась, с какой холодной ясностью он всё сложил в одну цепочку. Его глаза при этом смотрели на предка спокойно, но и жуть как пытливо. Только сейчас она поняла, что Юичи был прав насчёт него. — Забавно, — протянул Тацуя, почесав подбородок. Его глаза задержались на Итачи. — Выходит, наш клан ещё жив? Вопрос был с двойным дном. С одной стороны, это могло звучать как простое любопытство — дожил ли клан Учиха до сегодняшних дней? Но больше его волновало другое: не произошла ли уже каноничная резня. Идти на такую откровенную провокацию Хиёри побоялась бы. — Мы стараемся, — ответил Итачи нечитаемо. Вокруг становилось всё тревожнее. Хиёри замечала множество теней, перебирающихся по крышам — значит, вражеские шиноби уже нашли лаз и просачивались внутрь деревни. Нарастающая паника тяжело давила в груди, и она подняла взгляд на скучающего Тацую, надеясь, что он хотя бы друг. И друг очень сильный, раз Юичи не нашёл ничего умнее, чем воскресить именно его. — Обозначу свою позицию, — наконец заговорил Тацуя. — Я помогу вам. Но моё благодеяние быстро иссякнет, если этот человек умрёт, — он кивнул на Юичи и повернулся к Итачи. — И я сведу кровопролитие к минимуму, если ты побудешь с ним и спрячешь куда-нибудь. Есть возражения? Итачи заметно потускнел, за этим было больно наблюдать. Его ненавязчиво ткнули в пацифизм и к тому же определили как слабое звено. Возразить тому, кто сильнее тебя по определению, было невозможно. Он лишь коротко взглянул на Хиёри, и, увидев её тихий кивок, подхватил Юичи на руки и скрылся меж домов. — Теперь можешь докладывать, — обратился Тацуя к ней. Хиёри скривилась, поднимаясь на ноги. — Итачи тебе всё достоверно передал, — со вздохом ответила она. — Неудачный переворот в Кири закончился вторжением. Попаданцы недруги воспользовались, и ударили нам в спину. Тацуя не спешил с ответом, и Хиёри проследила за его мрачным взглядом и заметила, как со скал, в десятках метров, на воду спрыгивали шиноби. Они раскинулись в разные стороны, группа из троих тут же согласованно двинулись прямо к ним. Хиёри не успела напрячься, как Тацуя лёгким жестом руки велел остановиться. Его горящий Мангекё опасно дрогнул, сосуды на склере полопались, кровь полосками стекала вниз. Хиёри прищурилась, глядя на приближающихся врагов. Перед ними вдруг возникло нечто необъяснимое: воздух в пределах небольшой области задрожал, будто от жары, свет искривлялся, мерцая, но если смотреть ниже — земля там мгновенно покрывалась ледяной коркой, а капли дождя, попадая в зону, падали уже тяжёлыми льдинками. Аномалия разрасталась, накрывая приближающихся шиноби и поглотила первого. Тот шагнул — и мгновенно замедлился словно вяз в смоле. Следующий шаг он уже не сделал: его кожа, мышцы, глаза лопнули от чудовищного перепада температур. Потрясённые товарищи потянули его за жилет, но ледяное тело хрустнуло, как фарфор, и обрушилось: в мёртвой мерзлоте остались только торчащие ноги. Хиёри с неприкрытым ошеломлением глянула на довольного Тацую. Он прикрыл веко окровавленного глаза и разомкнул второй. Теперь отчётливо проявилась стена жара, сиявшая раскалённым маревом. Сквозь клубы дыма донёсся сдавленный вскрик. Хиёри поспешно отвернулась, в груди всё сжалось от отвращения. — Ты не представляешь, какая боль использовать эти техники, будучи живым, — спокойно сказал Тацуя. И этот человек только что обещал Итачи свести кровопролитие к минимуму… — Время, — торопливо бросила Хиёри. — Да, идём, — коротко ответил он и двинулся вперёд, прямо к дымящимся трупам. Хиёри, задержав дыхание, быстро прошла следом, стараясь не смотреть по сторонам. Дождь редел и вскоре почти сошёл на нет. Без постоянных пожаров, что подпитывали атмосферу жаром, грозовые тучи начали рассасываться. Ясуо воспользовался последней возможностью, и теперь Хиёри чувствовала себя уязвимой. Они добрались до площади, которая когда-то считалась рынком. Тени мелькали повсюду, сближались и отскакивали, сталь со сталью высекала искры. Присмотревшись к экипировке и хитаям, Хиёри поняла: враги прибыли с дальнего континента. Страхи, что сюда прибыли Великие Страны, не подтвердились. — Что мы имеем? — негромко бросил Тацуя. — О враге мы почти ничего не знаем. О союзнике тоже. — Нужно разрешить распри в центре, — с усилием ответила Хиёри. — Тогда всеми силами выбьем их за пределы деревни. — Пока это случится, враг уже окопается. Он сорвался с места и приземлился прямо среди дерущихся шиноби. Врукопашную сокрушал противников, а с другой стороны взметалась исполинская рука Сусаноо, швыряющая врагов. Хиёри нехотя выскочила из укрытия и вступила в бой. С пальцев сорвалась молния, пробив плечо одному из противников и отбросив его наземь. Чакры оставалось чуть меньше половины, и это учитывая, что использовала больше природную энергию, чем свою. Надо тратить дозированно, по минимуму. Но врагов становилось только больше: с крыш посыпались новые противники, заполняя площадь. С переулков врезались шиноби Кири — не разбирая, где враг, где союзник, всё смешивалось в сплошной хаос. Кунаи и сюрикены впивались в тела, рвали плоть. Крики глохли в хлюпанье крови, вперемешку с кашлем умирающих — всё это возвращало Хиёри в воспоминания о Великой войне, когда на равнине тысяча шиноби сходились в ожесточённом месиве, превращая землю в ад. Взрыв разорвался прямо у уха, осколки посекли кожу на лице. Рядом союзнику раскромсало ноги; он рухнул, истекая кровью, и быстро затих. Хиёри, не позволяя себе задержаться, топталась рядом и навалилась на врага, повалила его и несколько раз вогнала кунай в грудь, затем мгновенно перекатилась в сторону, уходя от взмаха клинка. Поднявшись, успела лишь увидеть связку кунаев с взрывными печатями, летящую прямо в неё. Она уже собиралась покрыть себя покровом райтона, чтобы смягчить удар, но всё вокруг залило белым светом. Взрыв рассыпался по костяной броне Сусаноо. Враги шарахнулись назад, когда на глазах скелет начал обрастать волокнами мышц, и вскоре на теле гиганта схлопнулись тяжелые доспехи. В руке сформировался клинок из чакры, и одним широким взмахом он поднял ударную волну, отбросившую в стороны и живых, и мёртвых. Тацуя явно наслаждался процессом. Скрестив руки на груди, он крушил всё подряд. Союзники, уловив молчаливое предупреждение, держались за его спиной и не вмешивались. Исполин ухватился за рукоять клинка обеими руками. Широкий взмах — и дома, попавшие под линию удара, раскололись надвое, рушась подчистую. Постепенно Сусаноо начал рассыпаться, а те враги, кто выжил, наверняка уже бежали прочь. Союзники же, осмелев, полезли из укрытий и воодушевлённо загалдели. Не сказав ни слова, Тацуя подхватил Хиёри на руки. Она только ахнула, когда его тело резко оторвалось от земли и взмыло вверх. Они перелетели через пылающую разруху и приземлились на мостовой у берега. — Надоели орать, — бросил он, мягко опустив Хиёри на землю. После со вздохом взглянул вдаль. — Сбежавшие наверняка расскажут, что видели, а умные сразу догадаются, что воскрешённого следует запечатать. Хиёри вытерла со щеки что-то тягучее. Глухота в голове мешала мгновенно перестроиться с боя на спокойный разговор. — К тому же, — продолжил Тацуя, — у меня чакра как-то медленно восстанавливается. Похоже, твой друг сквозь рукава использовал технику. — У живых людей она вообще просто так не восстанавливается, — буркнула Хиёри. — Неважно. Если я израсходую слишком много, станет труднее контролировать это тело. Уже чувствую скованность. А носиться по деревне и крошить маленькие кучки я не намерен. — Ты мог бы нырнуть в тыл и вывести большую часть кораблей на воде, пока… Щелчок пальцами в её сторону остановил слова. — Не командуй, — холодно отрезал он. — Я здесь не для того, чтобы решать все ваши проблемы. В моих интересах только спасти твоего друга. Я мог бы утащить его подальше и оставить вас, но остался. Я сам решаю, что мне делать. Хиёри опустила плечи, посмотрев на него беспомощно и грустно. Дело было даже не в том, что страшно перечить, просто вдруг стало тоскливо. Как будто она сама хотела быть здесь, хотя это не её деревня и не её война. Она влезла в провальный переворот, оказалась в самой гуще вторжения, пережила встречу с Обито, сражалась с Акацуки — и теперь стояла, сжавшись, перед каким-то воскрешенным Учихой, терпела его нравоучения. И это события только последних пары часов. — Ты обиделась? — Нет, — тихо ответила она, поправляя волосы. — Что будем делать? — Узнаем, чем занята Сенджу, и возьмём с собой, — сказал Тацуя, двигаясь по дороге. — Сенджу? Значит, воскресили не только тебя? Они свернули в переулок, где группа шиноби что-то обсуждала. Завидев их, те сразу выхватили оружие. Тацуя перехватил летящий кунай и вернул его обратно в голову атакующего, другой враг рухнул под гендзюцу, а оставшихся он раскидал несколькими резкими ударами, и лишь тогда застывшая Хиёри прошла дальше. — На самом деле, — продолжил Тацуя, — если твой друг всё же нашёл оставленную мною пасхалку, нас должно было быть шестеро. Но воскресли только я и Саки. — Ты Учиха, она Сенджу, есть еще другие… — задумчиво проговорила Хиёри и на мгновение замялась. — Что? Говори, не бойся, — Тацуя прищурился. — Родись я в твою эпоху, наверняка вместе с остальными попыталась бы устранить Учиху Мадару. Либо тогда просто никто не додумался… либо кое-кто помешал. — Да, — хмыкнул Тацуя, — я тот самый злодей, что не позволил угробить свой клан. Он и так жил не лучшие дни: вражеские кланы душили нас со всех сторон. А когда Мадара стал лидером, мы хоть смогли вздохнуть спокойно. Я беспокоился не о твоём будущем, а о своей семье. Увы, Саки и прочие попаданцы этого не понимали. Они ведь боролись за бравое дело… не то что я. — Мадара ведь не источник проблемы. — Так и было. Но когда поиски Чёрного Зецу не дали плодов, вариантов мне больше не оставили. Мириться я, конечно, не стал, — он остановился, с какой-то занятостью опустил взгляд. — Слишком поздно я многое осознал. Поэтому всё ещё стою здесь. В воздухе повисло странное ощущение: будто главная проблема попаданцев заключалась именно в них самих. Все всегда будут мешать друг другу. Тацуя внезапно нахмурился, повёл головой в сторону. — Чтобы она, и так заморачивалась… Ладно, идём скорее. *** Рептилия скользила по потолку, затем резко сорвалась вниз и, всей своей массой вдавив врага в каменный пол, разодрала когтями всё, что могла достать, и отпрыгнула на стену, уносясь дальше. Аканэ двигалась за своей марионеткой и направляла её — или наоборот, её саму словно за поводок тянули вперёд. Было тяжело здраво соображать, что происходит. Она связала марионетку покрепче и пригвоздила, когда поднялась на верхние этажи и наткнулась на союзников. Те скосили на неё взгляд, поняли, что угрозы нет, и, разгромив оружейную комнату, двинулись группами к выходам. Судя по обрывкам разговоров, у них уже были конкретные планы: захватить гавань, откуда все, собственно, и намеревались уплыть. Туда же стекались враги и недавно прибывшие гости. Израненная ящерица больше не имела смысла. Аканэ прекратила её мучения и прошла дальше, туда, откуда выходил поток людей. Оказалось, в соседнем помещении народу было не меньше. Складское помещение стало каким-то неуклюжим штабом: шиноби и не шиноби из разных деревень пытались выпутаться из общей проблемы. Аканэ смотрела на всё сквозь призму какой-то издевчивой апатии. Усталость точила саморегуляцию, уже нисколько волновало скорое слащавое будущее, сколько хотелось просто куда-то убежать, забиться под камень и исчезнуть. И вдруг, в толпе она увидела его. — А ну, стоп, — выдохнула она и схватила за плечо. Да, те же глаза, то же лицо, лишь щёки стали впалыми. Это был тот самый пропавший коноховский генин, ради которого она сломя голову кинулась сюда. Безрассудство, что в итоге стало судьбоносным. — В курсе, что ты потерялся? Мама беспокоится. Мичи явно не знал, что ответить, и бегал глазами. В её облике он, вероятно, видел злодейку, которая собирается с ним что-то сделать. Но мальчишка теперь был не больше чем утешительным призом. Осталось передать его Джирайе, пусть сам с ним возится. — Так, хорошо. Куноичи из Суны, которую должны были поставить против тебя, видел её? — Аканэ дождалась кивка, шагнула ближе, сжав его плечо крепче. — Где ты её видел в последний раз? — Мы разминулись почти сразу, — тихо выдавил Мичи. — Когда гигантская жаба обрушилась на арену, все разбежались. Я видел, как она полезла по трибунам, а потом… затерялась в толпе. Это было чуть больше чем ничего. Значит, скорее всего, Маюри затерялась среди бунтовщиков где-то в дальних секторах. — Сиди здесь, — приказала Аканэ и тут же перешла на бег. Через несколько пролётов, выбив проход, она оказалась в роскошном холле, явно предназначенном для гостей. Некоторые из этих разодетых покровителей теперь были раскинуты по мрамору, вперемешку с заключёнными и персоналом. Сквозь вырванную стену открывалась панорама арены. Аканэ выскочила на трибуны, мельком глядя на телесные завалы: толпа в панике сама затоптала себя на выходе. Как реагировать на это, было непонятно. Арена зияла пробоинами, на дне узнавались раздавленные тела, вот только непонятно куда делась причина всего. Либо жаба посеяла хаос и исчезла, либо через ту же дыру вырвалась наружу и теперь выносила постовых на острове. Подготовка Джирайи поражала — он наверняка собирался разворотить это место даже без её участия. Она рванула к выходу на другой стороне арены, туда, где могла кинуться Маюри. После нескольких поворотов оказалась в просторном вестибюле – и замерла. Ужас нахлынул так, что она инстинктивно попятилась назад. Вокруг – свалка из тел, но все они принадлежали союзникам. А перед ней, неторопливо вынимая лезвие из груди заключённого, стоял шиноби в маске. Ещё четверо сгрудились рядом, не сводя с неё глаз. Это были уже не болванчики, которых она встречала до этого. Что-то куда опаснее. Аканэ узнала одного. Того самого, что схватил её в первый день. Именно он сорвался вперёд, и она едва успела уклониться. Вскоре они навалились гуртом, теснили её всё дальше по коридору, пока не пришлось выбить дверь и влететь в огромную трапезную. Сметая столы, Аканэ зацепила несколько нитями и с силой метнула в преследователей – лезвие рассекло их пополам. Она не знала, как быть. Увороты из стороны в сторону держали её живой, но любая попытка атаковать оставляла бреши, нити бесформенно плескались по воздуху, не подпуская слишком близко. Один сложил печати, и в неё ударил мощный поток ветра, нити прогнулись, потом лопнули – и её отбросило через весь зал. Удар о столы сбил дыхание, в ушах зазвенело. — Постой! — сквозь грохот послышался окрик, обращённый к шиноби, что уже настигал её дезориентированную. Сам. Проворно ускользнув от взмаха, Аканэ затопила всё вокруг нитями, обвила его, с тягой дёрнула, и в следующую секунду его разорвало надвое, кровавые половины шлепнулись на пол. Оставшиеся четверо переглянулись и ринулись сразу. Сдерживать их стало не легче – напротив, всё тело уже вибрировало от изнеможения. Адреналин выветрился, и теперь остро ощущалось, как просела чакра. Её защиту прорвали. Она выставила руку навстречу летящему лезвию и проглотила резаную боль; пальцы вцепились в руку врага, ухватились за ладонь, схватили вторую, и подсечкой повалили его на землю. Нити бешено метались в воздухе, не подпуская остальных; другая петля охватила руки противника до самых плеч. С безумным блеском в глазах она надавила, и плоть разорвалась ошмётками, кровью окатило и её, и его. Резанувший слух крик и слипшиеся от крови глаза не уловили нового удара. Мир схлопнулся. Она кубарем проломила несколько столов, врезалась в прилавок и, закашлявшись, свалилась на пол. Нити ухватились за опору и резко оттащили её от удара. Прокатавшись по полу, она перегруппировалась, но мир перед глазами неприятно кольцевался. Обвив нитями одно огромное лезвие, Аканэ косо рубанула вокруг себя — трое противников отскочили, а затем разом сблизились. Их удары глухо приходились в подставляемые нити, которых становилось всё меньше и меньше. Аканэ пыталась снова и снова затянуть одного поближе и разорвать в клочья, но те больше не велись. Они изводили её, вынуждая тратить чакру, пока не останется совсем пустой. Противник прошёл кругом и одним мощным взмахом разрубил главный пучок нитей. Аканэ дёрнулась, пытаясь хотя бы отодвинуться, но её всё сильнее сжимали в кольце, разводили на ошибки. Сумасшествие сквозило из неё, затуманивало взгляд. В неосторожном выпаде она всё же зацепила нитью одного и подтянула ближе в западню. Тот попытался ударить ногой с разворота, но нитью она обмотала её и разрубила. Не теряя времени, Аканэ вцепилась руками в болтающееся тело, прикрываясь им как живым щитом. Мужчина верещал прямо ей в ухо, что буквально сводило с ума, враги же решались, что делать дальше. Выбор они сделали быстро. Один зашёл сзади, другой метил клинком чуть выше её шеи — и попал по своему же товарищу. Аканэ, пользуясь мгновением, резко сбросила тело и нырнула вниз, но тут же на неё навалились сзади и повалили на землю. Она попыталась вскочить, но мощный удар вернул её обратно. Нити отчаянно били по воздуху, лишь царапнув одного по руке. Второй уже вдавил ногой её кисть в пол. Он наклонился, занёс лезвие прямо к её голове. Аканэ резко выгнула шею, пропуская сталь у самого уха, и свободной рукой изо всех сил врезала по лицу. Подскочивший другой мгновенно перехватил её запястье и тоже вдавил к земле. С диким, почти животным воплем Аканэ рвалась из хватки, но всё было тщетно. Шиноби сверху повёл челюстью, и прокрутил каблуком, больно прижимая её ладонь к полу. Аканэ могла только беспомощно шипеть сквозь зубы, пока враг упивался победой. И только сейчас, с запоздалым ужасом, она поняла — с ней никто не собирается церемониться. Враг вынял клинок с пола, задрал ей голову и хладнокровно приставил сталь к горлу. Нельзя было так умирать. Этот день должен был стать началом, а не концом. Но сейчас её просто убьют, и от гибели какой-то нукенинши мир нисколько не изменится. Вот что больше всего резало изнутри. Перед глазами пронеслась не вся жизнь, а только тонкий сенбон. Он вонзился в шею того, кто держал её, и тот сдавленно застонал. Из пробитой артерии фонтаном хлынула кровь. Аканэ резко вырвала руку, забрала клинок, перекатилась и подрезала ноги второму. Полоснула по груди и повалила его на землю. Она вздрогнула, когда кто-то дотронулся до её плеча. Только тогда остановилась, перестав исступлённо кромсать то, что ещё недавно было чьим-то горлом. Маюри смотрела на неё так, будто готова была в ужасе сбежать. Лишь тогда Аканэ пришла в себя, опустила взгляд, стряхнула руки и судорожно попыталась вытереть то, что липло к лицу. Тишина была странной. Аканэ сидела на холодном полу, пытаясь угомонить бешено колотящееся сердце. Маюри просто стояла напротив, разглядывая её в самом неприглядном виде. Вроде бы она собиралось её убить, что ж, момент был идеальный. — Объяснись. Аканэ устало сдула слипшуюся челку, взгляд метнулся куда-то вбок. — Как ты и просила, я устроила бунт. — Нет, — голос Маюри был сухим. — Ты убила всех зачинщиков. Бунт начал Джирайя. — Видишь, как повезло, — пробормотала Аканэ с пустым выражением лица. — А ещё он нашёл и меня, и сказал, что ты теперь работаешь с ним. — Это плохо? — Это только подтверждает твою предательскую натуру. При любом удобном случае. Аканэ не нашла слов. Она смотрела на свои руки, исполосованные, испачканные, и впервые ясно поняла, как жалко выглядит со стороны. — И что ты думаешь делать дальше? — спросила Маюри. — Я в рабстве у Джирайи. Он и решит, что со мной делать. В этот момент вся трапезная вдруг пошла ходуном — где-то снаружи гулко прогремело, стены дрогнули, по потолку осыпалась пыль. Аканэ поджала губы, поднялась, но ноги тут же подкосились. Маюри резким движением подоспела, грубо схватила её за руку и приложила ладонь к боку, активировав медицинскую технику. — Акацуки, значит, ты покидаешь? — Подозреваю, Джирайя захочет, чтобы я осталась и доносила ему. — А сама что хочешь? — Я не знаю, — призналась Аканэ, едва слышно. — Мне пока просто страшно. *** Деревянные пороги сомкнулись, аккуратно закручиваясь вокруг тела Ягуры и намертво фиксируя его. Формально — он повержен. Мэй, не теряя момента, выдала хлёсткую речь. Некогда враги прогнулись — разумеется, не по доброй воле, а под давлением обстоятельств и соблазнительными перспективами нового Мизукаге. Ивами никого не слушал. Он отрешённо наблюдал, как АНБУ Конохи пытались разобраться со своим трофеем. — Вот ты где, — окликнул Какаши, когда рядом мягко приземлился Итачи. Тот сразу понял, что требуется: подошёл к Ягуре, активируя шаринган. До этого Какаши собирался заняться тем же. Пока они сосредоточенно действовали, на улицах, уже захлёбывавшихся вражеской активностью, всё шире разрастался хаос. Шиноби Кири только теперь спохватились бросить силы на отражение вторжения. Ивами продолжал наблюдать. Ягура сидел, связанный, но смотрел не озлобленно, а в пустоту, с каким-то усталым и почти осознанным выражением. Он казался удивительно молодым. Он больше не был под контролем. Ивами понял это ещё в бою: Ягура то и дело отвлекался, менялся в лице, словно боролся с самим собой. Яд, которым его отравили, сбил потоки чакры и ненароком обнулил гендзюцу. И всё же Ягура продолжал сражаться. Это вызывало в Ивами неприятное, почти страшное осознание: взгляды Ягуры насчёт деревни могли быть самыми настоящими. Возможно, не в деталях, но суть оставалась прежней. Или он просто до последнего хотел сразить Ивами? Хотя… вряд ли. Страшнее другое: его политика работала. Заработанная репутация запугивала врагов и сдерживала их. И только когда деревня дала слабину, сюда не поленились припереться даже с дальних краёв. Может, Ивами и правда ничего не понимал в том, как править деревней? Мэй должна будет взять иной курс и, возможно, справится идеально. Но выдержат ли её методы в текущих реалиях? Он продолжал рассматривать Ягуру. Этот человек навсегда станет грязным пятном в истории Кири. И тот факт, что им манипулировали, ничего не изменит. Лидер, который позволил собой управлять, не лидер. Ивами даже не повёл бровью, когда из стены, к которой был прижат Ягура, внезапно вынырнули руки и свернули ему шею. Тело обмякло. Руки исчезли. Развернувшись, Ивами пошёл отбивать Кири от врагов. *** Наконец-то Хироши смог расслабить плечи и перевести дух, сплёвывая металлический привкус. Сначала они с Юичи разнесли эту местность до самого фундамента, потом здесь вырос целый лес, а после Хироши его спалил. Саки стояла неподвижно, глядя куда-то вниз, на её лице осыпался прах. Всё её тело было насквозь пробито адамантовыми цепями, складывавшимися в запечатывающий барьер. До этого они с Обито ещё умудрились оторвать ей руку и спрятать в измерении Камуи, чтобы она не смогла восстановить её и использовать Мокутон: для этого ей требовались стихии земли и воды одновременно, в каждой руке своя. В общем, сработали на славу. Она не поднимала головы, пребывая в собственных мыслях. Хироши даже не пытался разговорить её — но надеялся, что она всё же поделится хоть чем-то важным. Девушка упрямо темнила, но он уловил в её словах слишком важный намёк, связанный с прошлыми попаданцами. Этим он мог бы заняться и позже, но хотелось прояснить сейчас, как минимум тревожила тема с Чёрным Зецу. Если тот действительно знает про цикл появления попаданцев, становится ясно, почему он до сих пор не отсвечивает, ожидает и готовит встречный удар. — Скажешь что-нибудь? — всё же спросил Хироши. Саки медленно подняла голову, натянуто улыбнувшись. — Скажу, что твоё самое смелое опасение будет выглядеть смешным. Хироши нахмурился. Ещё сильнее нахмурился, когда рядом послышалось движение. — Я хочу домой, — сказал подошедший Ясуо. Такума встал рядом, глядя на Саки с неприкрытым интересом. Оба напряглись, когда воздух рядом завихрился, и из воронки вылетел Обито, отряхивая руки. Конечно, он догадывался, что Хироши давно посвятил своих коллег в его существование. И поскольку эта часть Акацуки считалась привилегированной, знакомство сегодня было неизбежно. Ни сказать, что Обито был доволен — наоборот, он молча бесился, переполненный злостью за весь сегодняшний день. У Хироши же в душе остались даже некоторые положительные эмоции: примерно то, чего он ожидал. Под холодным взглядом Обито он спокойно шагнул к своим, мгновение спустя Камуи распахнулось, и всех троих засосало внутрь, а через секунды выбросило уже на далёкое побережье. — Я останусь при своём, — сказал Ясуо, хмуро глядя на море. Хироши тяжело вздохнул и перевёл взгляд на Такуму. — Ну? Где эта поехавшая? *** Хиёри осторожно перепрыгнула через обгорелое дерево и с удивлением уставилась на закованную в цепи девушку. Тацуя шагнул мимо неё и остановился напротив, хмуро уставившись на Саки. Та ответила тем же взглядом. — Где твоя рука? — Украли. Тацуя устало прикрыл лицо ладонью, задержался так на миг, потом опустил её. В глазах закрутился Мангекё. Цепи заскрипели, покрылись льдом и растрескались. Он подхватил Саки под руку и выдернул из заточения. Но её тело не восстанавливалось. Сквозная рана в ключице, спине, животе и груди, оторванная рука — она буквально разваливалась, не подчиняясь собственной воле. Тацуя держал её на руках, и они долго смотрели друг другу в глаза. Хиёри боялась даже пошевелиться, вслушиваясь в эту тишину. — Я могу наложить на тебя иллюзию, — наконец сказал Тацуя, — и, в теории, заставить твою душу освободиться. — Я сама, — тихо ответила Саки. — Значит, тебя здесь больше ничего не держит? Саки помедлила. — Это значит, что я верю тебе. И не сомневаюсь в тебе. — Я слышал это и раньше. Что изменилось? — Ничего. Жалею лишь, что повторила это слишком поздно. Тацуя вздохнул, опустив взгляд. — Только сейчас понимаю, — тяжело проговорил он, — насколько нам отвели мало времени. И что такие вещи мы осознаём лишь после смерти. Саки слабо улыбнулась. — Может… встретимся там, когда закончишь здесь? — Непременно. Хиёри видела, как тело в его руках начало рассыпаться, превращаясь в пепел. Когда же он окончательно сыпался сквозь пальцы, на землю рухнул труп неизвестной куноичи. Тацуя поднялся на ноги и прикрыл глаза. В его фигуре было что-то такое, что вызывало у Хиёри животный инстинкт — броситься и бежать, бежать сломя голову, но она верила, что ей ничего не угрожает. Убеждала, что ничто не угрожает. Тем временем на стенах, ограждавших деревню, начали взбираться новые отряды шиноби. В небе мелькали всполохи, фронт медленно смещался к ним. — Ладно, — тяжело вздохнул Тацуя. — Я сделаю всё сам. Рёбра Сусаноо сомкнулись вокруг него, и, сметая всё на пути, он оторвался от земли, растворяясь в тумане. *** Ну, Хироши так и думал, что этот день не мог закончиться на хорошей ноте. — Почему она не связалась с нами? — спросил Ясуо. — Я пытался, — ответил Хироши, глядя на безжизненное тело. — Видимо, кольцо отобрали у неё. Они стояли над трупом Аканэ, и послевкусие было странным, как будто что-то неуловимо не сходилось. Смерть всегда уродует, но её посмертный вид особенно угнетал, а разруха некогда зажиточного места только намекала: её рук дело. Ясуо подбадривающе хлопнул Хироши по плечу и развернулся. Тот продолжал смотреть вниз — и впервые за долгое время ощущал вину, что не уследил. Но самобичевание прервал странный звук. Картина, что предстала, пробрала до костей: В руке Джирайи закрутился рассенган, которым он впечатал Ясуо в стену. Всплеск чакры — и тот даже не успел вскрикнуть, улетел, пробивая кирпичи и доски. Хироши дернулся было сложить печати, но Джирайя возник вплотную и грубой хваткой сомкнул его руки. Вывернувшись, Хироши оттолкнулся ногой, но белая грива метнулась следом, обвилась до хруста и, раскрутившись, вышвырнула его в груду обломков. Откинув плиту, он закашлялся, во рту стоял металлический привкус. Трясущейся рукой он потянулся к валяющимуся телу Ясуо, перевернул его на спину: плоть спиралью разодрана до костей. Рана выглядела «безобидной», но рассенган умел превращать органы в кашу — Хироши знал это по себе. Но Ясуо ещё дышал. Значит, хоть и поздно среагировал, но сумел собрать чакру, чтобы смягчить удар. В просвете показался силуэт Джирайи. Никакого добродушия, лишь явное намерение убить. Аканэ, как стало ясно, он не пощадил. Хироши взгромоздил Ясуо себе на плечо и напряжённо взглянул на приближающегося. Джирайя дернулся, и Хироши тут же подался в бег. Через обломки, уворачиваясь от летящих игл, он на ходу сложил печати и выдохнул огонь, поджигая всё вокруг. Он бежал наугад, спотыкаясь о тела, пока за одним из поворотов не вынырнул сам Джирайя и ударом отправил его в полёт по коридору. Ясуо снова выскользнул с плеча, и Хироши, задыхаясь, откинул Джирайю, выхватил кунай. Клинки зазвенели, пытаясь уклониться грива снова схватила его, на этот раз ещё плотнее, подтягивая к себе. — Как вы выжили? — первым вырвалось у Хироши. — Не о том беспокоишься, — хмуро хмыкнул Джирайя. — Думал, я позволю вам дальше творить произвол? Он дёрнул его сильнее, собираясь сделать что-то рукой. В последний миг из его тела рванули адамантовые цепи. Грива ослабла, осыпалась локонами. Ошарашенный Джирайя едва успел отпрянуть от свистнувшей цепи. Хироши сплюнул кровь, подхватил Ясуо и, не медля, прорвал стену цепями. С гулом они вылетели в ночь, рухнули в кроны деревьев, ломая ветки. Жёсткое падение обожгло каждую кость, не отвлекаясь на это он сразу рванул прочь. Только у причала он позволил себе остановиться, задыхаясь, бросил взгляд назад. В проломе цитадели всё ещё стоял Джирайя. И, кажется, не собирался преследовать. Он просто смотрел. Думал. За один день жизнь стала в разы сложнее.