🪽

      — Пр-р-рекрасно что вы все собрались здесь, мои хорошие, мои дорогие друзья! — Раскинув руки в стороны, Жизнь с удовольствием улыбнулся, замурчав. Очертания его внешности то и дело расплывались. Было видно, что поддерживать именно человеческий облик он не старался. — Сегодня мы проводим суд. Над этим жалким, безалаберным, трусливым котиком!       Показав на Давида, Жизнь гортанно загоготал. Его губы не двигались. Звонкий голос, казалось, доносится прямо изнутри голов всех присутствующих, отчего Давид поёжился, помотав головой. Женя не могла понять, что ей сейчас делать. Начать кричать? Вмешаться? Ну нет, что она может сделать против Бога. Внезапно, девушка ощутила, как Влад, сидящий рядом, уткнулся ей в плечо. Ему явно сейчас тяжелее всего. Мало того, что он присутствует тут ради потехи Жизни, так он ещё и вряд ли выйдет отсюда живым. От этой мысли Оленёва поёжилась, сильнее прижав к себе Влада.       — Послушай. Зачем тебе это всё? Ты понимаешь, что нарушаешь свои же правила? Ты сошёл с-… — Внезапно, во рту Давида появилась какая-то тряпка, закрывающая ему рот. Закатив глаза, Лукин прирыкнул что-то под нос, косясь на Женю. В этот момент ей показалось, словно на её плечах стоит кто-то весом ничуть не меньше Кирилла, при этом ещё изредка припрыгивая.       — Тс-с-с-с. Зачем нам лишние разговоры? Как там говорят?       — Вы имеете право хранить молчание. — Подняв руку, голос подал худощавый блондин с короткими волосами. Он сидел, чуть скучающе, еле прикрыв глаза. Кажется, вот ЕМУ тут находится нравилось меньше всего. Кем были эти трое? Прищурившись, Оленёва нахмурилась, пытаясь вспомнить, видела ли она где-то эти две морды. Сидящего посередине блондина с немного неаккуратной гулькой на голове она знала точно. И не очень то хотела видеть его, учитывая то, что в такой страшный и непонятный для неё момент он сидел в телефоне. Где они вообще? Тут есть связь? Свой телефон она в карманах не ощутила.              — Благодарю! Вы, уважаемый, имеете право хранить молчание. Думаю, все присутствующие тут знают, что совершал этот ужасный, злостный преступник. Верно? — Осматривая сидящих в зале, Жизнь поднял одну бровь, глядя на то, как Лис нетерпеливо поднимает руку. — Да, Лис?       — Он убивал, ел людей, детей в том числе, а ещё трахался с мужчиной! Он нарушал законы природы! — Улыбнувшись, даже слегка лояльно, Жизнь помотал головой, хохоча.       — О, дорогой мой. Последнее можно было и не озвучивать. В природе нет запрета на… В прочем, мы не об этом! — Альберт зыркнул на Лиса ещё раз, после чего рот блондина покрылся цветами. Буквально потеряв возможность говорить, Лис грустно сложил руки на груди, отвернувшись от Альберта. Тот лишь расслабленно улыбнулся, отложив телефон, глядя уже на Жизнь. — Ты, котик, совершил сто-о-олько плохого. Наверное, ты даже хуже моего братца. Ваши варварские Ангельские способы перерождать души!.. Ах… Ангелы. Как ласково вас обозвал Смерть. И ведь он считал вас чем-то прекрасным. Но кто вы на самом деле? Вы падаль. Гниль этого мира. Вы убиваете себе подобных, и ради чего? Ради рая? ХА! РАЯ НЕ СУЩЕСТВУЕТ!       Ударив по столу кулаком с такой силой, что дерево покрылось трещинами, Жизнь приподнялся с места. Его голос надрывался. Женя ощутила, как дрожат пальцы Влада, а Давид, всё ещё стоящий на месте, зажмурился. Лукин, кажется, понимал, что ему ничего хорошего не светит. Жизнь, тем временем, судя по виду, окончательно сошёл с ума. Голос в головах стал такой силы, что Оленёва ощутила горячие капли крови с носа.       — Мой брат запрещал трогать вас. Говорил, что вы полезные. Вздор! Ваше существование это ОШИБКА! И теперь, когда я имею полную власть, я…       — Ты зашёл слишком далеко. — Внезапно, Жизнь замолчал. Опустив голову, он пристально залип, глядя на источник звука. Влад медленно поднялся с места, сжав зубы. — Я не думал, что ты окажешься таким жестоким, брат.       — АхХАХАХха! Заткнись, человечишка! Что за ересь ты… — Тут же, Влад поднялся с места в ответ, без доли страха глядя на Жизнь. Женя отпрянула назад, икнув. Что? Брат? Это…       — У нас был договор. Я обещал тебе не использовать далее свои силы и оставить всю власть тебе. А ты обещал не трогать… — Поджав губу, Влад перекинул взгляд на Альберта. Тот поднял брови, с недопонимаем глянув на Жизнь. Тот был в ярости. Он метался на месте, царапая стол. — Ты можешь поступать со мной как тебе угодно. Можешь унижать меня, можешь запрещать мне пользоваться силами, появляться в своём истинном облике. Но не смей трогать моих детей. Даже если я буду несчастлив, но я никогда не заставлю страдать тех, кто дорог мне. В отличие от тебя, брат. Прости меня… Моя любовь.       Мгновение, и Альберт застывает. Посмотрев на свои пальцы, мужчина дрожаще приподнялся, глядя на Жизнь. Он хотел что-то сказать, пытался протянуть руку к Жизни, но… Долго стоять он не смог. За пару секунд Альберт рассыпался на пепел, оставив после себя лишь небольшой кусочек свечения, похожего на маленькую звезду.       — Нет! Нет, НЕТ! — Крик Жизни разнёсся по всему залу, оглушительно упав на присутствующих. Лис метался туда-обратно, сгребая пальцами пепел с кресла под тихое хихиканье другого блондина, Женя пыталась удержать равновесие и не упасть из-за сильной тряски пола и стен, а Давид… Давид не мог оторвать взгляд от Смерти. Он сморгнул одну-единственную горячую слезу, которая быстро побежала по бледной щеке, упав на пол.       Зал начал сыпаться. Красивые огромные колонны крошились, падая на пол, создавая хаос и поднимая пыль. Затем она услышала хруст потолка, и это заствило Женю зажмуриться, прикрыв руками лицо.

***

      Тишина. Сладкая, тянущаяся, как мёд, тишина. Звёзды приятно трещали, словно старый телевизор. Они оба понимали, что находятся тут. Они смотрели друг на друга, не отрываясь. Являясь одновременно всем, и одновременно ничем, они находились прямо рядом с землёй. Что же они натворили.       — Ты! Ты всё разрушил! Что ты сделал?! — Первым голос подал старший брат. Взахлёб, он метался вокруг, ища среди звёзд душу. Ту самую. Но… Найти не получалось. Громко взвыв, он попытался обрушить огромный удар на землю, но его остановили. Смерть тоскливо смотрел на него, мягко сжимая его руку.       — Прошу тебя, Жизнь. Не руби с плеча.       — Не рубить с плеча?! Это ты во всём виноват! Зачем ты убил его?! Я так долго, я его!.. — Не дав ему договорить, Смерть осторожно приблизился, утыкаясь лбом ко лбу брата, заставив того замолчать. Издавна, находясь так близко друг к другу, они таким образом говорили — я тут. Я с тобой. Я люблю тебя.       — Я не злюсь на тебя. Но мне интересно… Что же заставило тебя так меня возненавидеть? Неужели я сделал что-то плохое в твою сторону? Прошу… Давай решим это вместе?       — Ты… Ты ничего не сделал. Мне ты ничего не сделал. Но ты… Ты любил. Ты любил долго, много, ты почти всё время проводил с людьми. Ты находился среди них, общался, ты… Почти сам стал человеком. А я… Я одинок. Ты был единственным с кем я общался. С кем я был. А потом ты променял меня… На людишек! На мои творения! И я не знаю, я…       -…Оу. Так ты…       — Я просто хотел… Быть любимым. Кто же знал, я… Я сам не понял, как влюбился в того, кто принадлежит тебе, я… Я не должен был красть его у тебя… Я должен был продолжать жить один. Так предначертано…       Закрыв «руками» «лицо», Жизнь медленно согнулся в комочек, не в силах посмотреть на брата. Ему было стыдно. Он чуть не разрушил всё, что они так долго делали, что они строили, и всё из-за какого-то глупого желания любить.       — Мне… Жаль, что я не видел этого раньше. Знаешь… Пожалуй, я слишком долго мучил его. Я не мог полюбить кого-то другого, и думал, что он обязан быть со мной всегда. В каждом перерождении. Но видимо. Всем надо идти дальше. — Протянув «руку» к брату, Смерть медленно раскрыл ладонь, показывая небольшую, еле-еле светящую звёздочку, которую до этого он крепко прятал.       Посмотрев сначала на руку, а затем на саму Смерть, Жизнь осторожно поднялся, затаив дыхание. Казалось, что всё застыло. Что даже звёзды перестали трескать. Протянув руку к брату, Жизнь сплёл пальцы с чужими, ощущая тепло души, находящейся в их ладонях. Какой же он был идиот. Прикрыв глаза, Жизнь и Смерть крепче сплели свои ладони, кажется, на секунду превращаясь в одно целое.

***

             Дверь в их спальню открылась бесшумно. Кажется, они его не услышали. Шум кровати заглушал тихие шаги мужчины, будто помогая ему в его грязном деле. Кинув на них взгляд, Давид скривился. По-миссионерски, в их кровати, Равия изменяла ему. После почти десяти лет вместе. А ведь он так любил её. Любил. Любил.       Словно тень, Лукин встал у кровати, занося топор над головой. И почти сразу завис. Промаргиваясь, мужчина с ужасом осознал, что только что чуть не сделал. Отпрянув назад, пока его не заметили, он быстро прошмыгнул на балкон, поставив топор назад. Заглянув в детскую, Давид с любовью прикрыл глаза, взяв на руки сына. Прижав кроху к себе, он на ватных ногах направился к выходу.       Сидя на крыльце подъезда, держа в руках Марка, Давид рылся в телефоне, ища, где можно снять квартиру так, чтобы во дворе была хорошая детская площадка. Поёжившись от ночного воздуха, Давид поднял голову на небо, показывая Марку пальцем на звёзды.       — А вот это называется созвездие. Смотри, как красиво…

***

      Сжимая в руке гаечный ключ, Тимур пристально смотрел на дверь за собой, не дыша, лишь бы никто не вошёл и не увидел то, что он собирается сделать. Перекинув взгляд на два мотоцикла — свой и своего друга, Тимур подошёл ближе к чужому мотику, опускаясь ниже, пролезая рукой к тормозам. Вот он. Зажав ключом болт, укрепляющий тормоза, Тимур внезапно застыл.       В голове у него пронеслись воспоминания сегодняшнего дня. Как он, заходя за тем самым другом, с которым они поспорили по поводу гонки, мельком заглянул к нему в дом. Он вспомнил как видел его маму, держащую в руках маленькую девочку. Сестру этого парня. И как заметил на полу собачьи игрушки. А в доме приятно пахло едой. Прямо как когда-то, когда мама ещё не была в плохом состоянии, пахло и у него дома.       Сглотнув комок слёз, Тимур кинул гаечный ключ в стену, не обращая внимания на то, какой шум это создало. Поднявшись на ватных ногах, он медленно встал, выходя из помещения, пошатываясь, подняв голову наверх. Он был уверен, что видел падающую звезду. Интересно, нужно ли загадывать желание?

***

      Сидя на краю горячей кровати, сжимая в руках сигарету, Павел пристально смотрел на часы на стене. В его доме, как всегда, пахло чем-то тяжёлым и терпким, то-ли виски, то-ли его одеколоном. Ощущая, как его спину трогают тонкие длинные пальчики, мужчина повернулся, глядя на юную девочку, лежащую у него в кровати. Кажется, ей едва 17.       Стряхнув сигарету в пепельницу у кровати, Паша на секунду замер. Что-то внутри него застыло, заставив органы сжаться. Её невинно-детские голубые глаза сверкали в полумраке, а игривая улыбка переросла в лёгкое хихиканье. Девушка обняла его со спины, целуя в шею.       — Мы начнём, м-м-м? Я уже не могу терпеть! — Внезапно Павел перевёл взгляд на окно, залипнув на звёзды. Ему казалось, будто они сверкают. Сверкают не так, как обычно. Будто бы они пытаются что-то сказать ему на морзянке. Он поднялся, оставив девушку на кровати одну. Накинув на неё свой пиджак, висевший на стуле рядом, мужчина отвел взгляд от ребёнка, натягивая на себя халат, завязывая его.       — Я вызову тебе такси.

***

      — Я не злюсь на тебя. Давай поедем домой?       Глядя на брата, прямо ему в глаза, Вадим нервно сглотнул слюну. Переведя затем глаза на стол, он пару раз моргнул, отпихивая от себя стакан с алкоголем, скривившись.       — Не поеду я домой… Давай… Поможешь мне снять номер в отеле? Я ебать… Какой пьяный.       Улыбнувшись, тихо похихикав, Миша положил руку на ладонь брата, с любовью и заботой помогая ему подняться, выводя его из помещения. Приятный свежий воздух на улице заставил Вадима поднять на небо глаза. Как красиво. Ему казалось, словно звёзды сегодня будто смотрят на него в ответ.

***

      Положив пальцы на тонкую талию Вики, парень ярко улыбался, подводя её к подъезду. Он не отрывал от неё взгляд, часто влюблённо вздыхая. Вокруг стрекотали ночные насекомые, создавая особенную атмосферу.       — Слушай… Холодно. А давай ко мне? Давай? Или на крышу сходим? Я знаю как вон туда. — Парень показал на верхушку дома, облизав сухие губы. — Подняться. Там так круто! Ты же не сказала родителям что со мной?       — Нет… Я сказала им что я с Юлей. — Еле улыбнувшись, она отвела взгляд в сторону. Застыв, она на мгновение перестала его слышать. Ей показалось, что она услышала треск веток. Но рядом не было ни одного дерева. И тут она поняла, что треск издавали звёзды. Охнув, Вика отошла от парня, почему-то смаргивая слёзы.       — Знаешь… И правда холодно. Но я больше люблю гулять на улице, чем сидеть на крышах. Давай погуляем в следующий раз? Снова, под звёздами. — Улыбнувшись, Вика начала идти в сторону дома. Улыбаясь, она с теплом смотрела на небо, чувствуя взгляд на своей спине. Взгляд, полный ненависти.       

***

      Стоя, наконец, ровно на своих двоих, Женя испуганно начала метаться взглядом по помещению. Это точно было ритуальное бюро. Вот, рядом с ней снова стоит Альберт. Трясущийся, похожий на испуганного зайца в поле, за которым только что гонялся волк. Он не двигался, и даже не отводил взгляд от одной точки, и при этом выглядел взъерошенным, словно его реально собаки трепали.       Не успев опомниться, Женя ойкнула, когда её чуть не снесли. Кирилл крепко обнял её, начиная целовать всё бледное лицо ведьмочки, заправляя ей волосы за уши, с трепетом шепча о том, что он боялся, что она не вернётся. Еле улыбнувшись, Оленёва чмокнула его в губы, прижимаясь лбом ко лбу.       Влад Смерть же стоял, засунув руки в карманы. Он смотрел, как Женя шепчет Кириллу что-то на ухо, как Жизнь, принявший в этот раз уже нормальный человеческий облик, отряхивает Альберта, что-то причитая, поправляя его волосы пальцами. Поджав губу, он вышел из помещения, вдыхая приятный теплый воздух. Как же он любит людей.       Мимо проходили мужчины и женщины, пробегали дети, проезжали машины. Однако, внимание его привлекло другое. Недалеко было красивое кафе, дверь которого была покрыта изящным рисунком цветов. Глянув на окно, покрытое такими же нежными цветами, Смерть еле улыбнулся, заправив прядь волос за ухо. За столом, прямо у окна, сидели пятеро человек. Они обсуждали что-то, изредка смеялись, и кушали, каждый своё. Самый высокий из них постоянно поправлял чёрные кудрявые волосы, очень аппетитно жуя какой-то зелёный салат, иногда стирая салфеткой заправку с розовых, налитых жизнью, щёк.