И пили они за свою любовь

      «Как же всё осточертело…»       Драгоценная госпожа пригубила немного алого вина с душистым запахом ежевики. Сегодня этот напиток был одним из её утешений. То, в чём госпожа рода Шарма искала покой.       Танцевальная музыка, исполняемая приглашённым оркестром, лилась во всех уголках богато украшенного светлого зала. Просторность помещения будто усиливала громкость мелодии, отражающейся от стен лёгким эхом. И все гости танцевали, кружились, веселились. Их нетрезвые и, как казалось Деви, во многом неискренне улыбающиеся лица так и мелькали в вальсе. Они часто поглядывали в сторону драгоценной госпожи, и каждый раз при столкновении с её взглядом словно пуще прежнего натягивали на себя маски, демонстрирующие почтение, радость и ликование.       От этого Деви чувствовала себя ещё паршивее. В противовес окружавшему её веселью девушка погрязла в болоте из печали, уныния и апатии. Она ощущала себя очень несчастной. Пожалуй, в последний раз подобная опустошенность в душе присутствовала в первый год после гибели Кайраса. И могла ли Дивия когда-нибудь, к примеру несколько лет назад, представить, что именно таким будет её настроение на собственной свадьбе?       Девушка взглянула на левую руку. Она часто рассматривала обручальное кольцо, полученное этим утром во время церемонии бракосочетания. Золотое. И с бриллиантом. В глазах драгоценной госпожи оно представлялось кандалами, лишившими её свободы. Хотя была ли она вообще когда-нибудь свободна? Имела ли возможность жить так, как хочется? Вести себя так, как считает нужным? И, наконец, связывать себя с тем, кого действительно любит? Нет, нет и ещё раз нет.       По коже прошлась волна мурашек от ощущения на себе родного взгляда. Он вызывал в Деви на сей момент противоречивые чувства. Взгляд серо-янтарных глаз был единственным, что Шарма хотела наблюдать на вечеринке в честь свадьбы. Тем, что могло заполнить душевную пустоту. Он дарил покой и утешение лучше всякого вина. Этот взгляд был для Шарма дороже всех сокровищ этого мира. Но в то же время Деви съедало чувство вины всякий раз, когда глаза встречались с ним. Ведь в её взоре драгоценная госпожа наблюдала ту же печаль, что ощущала сама.       Шарма постаралась вновь поймать родной взгляд среди многочисленных гостей. У неё это вышло. «Подружка невесты», сидевшая за другим столом, натянула слабую, меланхоличную улыбку. Сара была одной одной из немногих, кто подобно Дивии не излучал веселье в разгар вечеринки. И для Басу, и для Шарма этот праздник в данную минуту являлся общим горем. Горем, которое не мог понять никто, кроме них.       — Госпожа Шарма, Кристиан, ещё раз примите мои поздравления! Ничего не скажешь, хороша вечеринка. Жаль только, не подавали мой любимый ростбиф.       Подошедший к столу жениха и невесты Бернард заставил Деви перевести взгляд на него. О, как же она не могла терпеть эту персону! Особенно сейчас, когда настроение и без того было скверным.       — Насладишься им где-нибудь в другом месте, Бернард, — сухо прозвучал голос де Клера. С недавних пор муж Дивии, казалось, тоже не был охвачен весельем в этот вечер. «Похоже, наша с Кристианом свадьба — это праздник для кого угодно, но не для нас самих», — говорил внутренний голос Шарма.       — Согласен, не спорю. Надо же всё-таки уважать традиции и культуру невесты и гостей с её стороны, не так ли?       Вопрос господина Суинфорда был риторическим. И договорив его, мужчина направился к столу, где как раз разместилась вся индийская делегация вперемешку с некоторыми английскими аристократами. Казалось, Бернард так и норовил посеять смуту. Добавить ложку дёгтя в бочку с мёдом. Хотя для Деви весь сегодняшний вечер — сплошной дёготь.       Девушка провожала Суинфорда полным презрения взглядом. Но её ладонь с силой сжалась под столом в момент, когда Шарма заметила, как мужчина обращается к Сарасвати. Её любимой, милой Саре. И по недовольному выражению лица львицы легко было догадаться, что Бернард ей мешал своим вниманием. Сидевший рядом Эрит, как показалось Деви, попробовал вмешаться, но это ничего не дало. От злости кровь приливала к щекам…       Вдруг драгоценной госпоже бросилось в глаза, как Бернард взял Сару за руку. Басу тут же вырвала её из лап нахала и что-то гневно ему ответила. Однако ярость, что вспыхнула в Деви в одночасье, уже было не погасить.       Девушка с грохотом отодвинула стул и резко встала. Не теряя ни секунды, она вышла из-за стола.       — Дивия, вы куда? — послышался позади удивленный голос Кристиана.       Но девушка не удостоила его вопрос вниманием. Она продолжала ритмично шагать в сторону Бернарда, привлекая внимание некоторых гостей. Хотя большая часть из них была слишком увлечена музыкой и танцами.       — Что вы себе позволяете, господин Суинфорд? — грозно спросила Деви, когда наконец приблизилась к мужчине и стоявшей напротив него Сарасвати. Вопрос прозвучал так громко, что, пожалуй, был услышан почти всеми, кто сидел за находящимся рядом столом.       — Госпожа, успокойтесь! Я не сделал чего-либо преступного. Всего-навсего хотел пригласить прекрасную госпожу Басу на танец.       — Я вам отказала, — процедила Сара и одарила Бернарда высокомерным взглядом.       — Я подумал, что вы просто постеснялись принять моё приглашение. Вот и взял за руку…       Деви не дала ему договорить. Она встала между мужчиной и Сарасвати. Холодным, словно лезвие ножа, тоном произнесла:       — Откуда в вас столько невежества, господин Суинфорд? Ведёте себя хуже всякого животного! Вас даже не смущает, что дама, которую вы захотели пригласить на танец, помолвлена.       — Ох, точно, запамятовал! Прошу меня извинить, — артистично заговорил Бернард. — Господин Тхакур, что же вы так невнимательны? Даже не помешали мне.       — Я же говорил… — неуверенно пробубнил Эрит.       — Довольно! Вы бессовестный человек, Суинфорд. И с каждой нашей встречей только больше убеждаете меня в этом.       Деви хотела отвесить наглецу пощёчину, но сдержалась. Вместо этого она взяла под руку Сарасвати и повела её в направлении выхода из зала.       — Деви? — послышался тихий и недоуменный голос львицы.       — Давай отойдем ненадолго, — прошептала в ответ Дивия.       — Госпожа Шарма, куда же вы? Сбегаете с собственного праздника? — раздавался позади тенор Бернарда. Его тон был поражённым, но драгоценная госпожа чувствовала в нём нотки ехидства. Все даже самые сладкие речи этого господина источали яд.       Наконец девушки скрылись за тяжёлыми дверьми в банкетный зал, откуда только что вышли. Деви продолжала вести Сару в место, ведомое лишь ей одной. И львица молча шла следом, не задавая больше никаких вопросов. Сейчас она была рада одному: присутствию Деви рядом. Остальное второстепенно.       И вот Шарма привела подругу в комнату, выделенную ей в доме Кристиана. По сравнению с залом в ней было так тихо и спокойно. Эта смена обстановки отозвалась в Деви приятным чувством в груди. Особенно благодаря ей. Стоящей рядом Сарасвати.       Только оказавшись в тишине и покое, драгоценная госпожа заметила, как сильно сжимала руку подруги. Вцепилась практически мертвой хваткой. Девушка отпустила руку Сары и посмотрела в её прекрасное лицо.       Повисло немного неловкое молчание. Деви совершенно не думала, когда уводила Сарасвати с торжества. Это было странным, нелогичным и чересчур резким поступком. Но, несмотря на всё вышеперечисленное, Деви только теперь почувствовала некое подобие облегчения. Привкус свободы. И было плевать на отсутствие здравого смысла в её действиях.       В тот момент в зале Деви действительно хотелось, как сказал Бернард, сбежать. Не слышать больше надоедливую музыку, не видеть захмелевшие малознакомые лица. И ещё больше хотелось увести оттуда Сару. Забрать её с собой. И Шарма сложно было определить, чем в большей степени это обусловлено. Тем, что она замечала, как Басу столь же некомфортно находиться на вечеринке? Или тем, что Деви отчаянно желала побыть в компании Сары? Скорее, обе причины были равнозначны.       Молчание затянулось бы ещё сильнее, если не вопрошающий взор младшей Басу.       — Ты… в порядке? Суинфорд не обидел тебя? — слегка неловко задала вопрос Дивия. Осознание того, как она резко увела Сару из зала, заставляло девушку чувствовать себя немного глупо перед подругой. Хотя Шарма была почти уверена, что она поймёт. Всегда понимала.       — Не беспокойся, со мной всё хорошо. Этот мерзкий ракшас не успел ничего толком сделать. Больше настроение испортил, — возмущалась Сарасвати.       — Ну хорошо…       Деви медленно подошла к кровати. И неожиданно для Сары рухнула в неё. Кровать слегка скрипнула под весом тела драгоценной госпожи.       — Ты моя спасительница. Только из-за Бернарда увела оттуда?       Слова звучали игриво. Гнетущая атмосфера осталась в банкетном зале. Там же осталась и большая часть негативных эмоций, которые испытывала Басу. С Деви ей было гораздо лучше.       Однако изнуренный голос драгоценной госпожи вновь напомнил о печальном событии этого дня. Браке.       — Не только…       Полупрозрачная газовая ткань белоснежного свадебного платья раскинулась на постели. Оглядев эту картину, Сара спросила:       — Лучше скажи мне, в порядке ли ты? Весь вечер наблюдаю за тем, как терпишь от гостей поздравления. Вижу, что мучаешься.       — Я устала… — на выдохе произнесла Деви. — И хочу, чтобы этот день как можно скорее кончился. Не могу больше находиться среди гостей и делать вид, что всё хорошо.       Она закрыла лицо ладонями. Было приятно ненадолго погрузиться в темноту. Банкетный зал настолько ослеплял своей яркостью, обилием света, что глаза болели с непривычки. Деви удивлялась, как подобное освещение устраивало англичан. Они действительно комфортно себя чувствовали в таких помещениях?       Резко оторвать ладони от лица вынудила Сарасвати, которая, повторяя за Деви, рухнула на кровать по левую сторону. Шарма повернула голову к подруге, и та встретила её лёгким смешком. Обворожительная улыбка ускоряла сердцебиение. Наводила табун мурашек, бегающих по всему телу. Пробуждала бабочек в животе, которые так и стремились вырваться, выпуская наружу все скопившиеся чувства.       — Не тебе одной там плохо. Давай полежим и отдохнём.       Бархатный ласковый голос львицы успокаивал. Деви вновь стали лезть в голову запретные мысли. Они всё чаще заполоняли разум в присутствии Басу. И почему судьба распорядилась так, что они с Сарой не могут сыграть свадьбу? Жить вместе, воспитывать детей… И кто решил, что это неправильно?       Деви сняла обручальное кольцо и положила его неподалеку от себя на кровати. Была бы возможность, девушка швырнула его в стену. А лучше выкинула в окно. Кольцо служило напоминанием о том, что теперь Деви связана с Кристианом. Она — его жена. Данный союз был девушке омерзителен. Она успокаивала себя тем, что их с Сарой связь более сильна и свята. Она буквально закреплена кровью.       Теперь, когда левую руку не обременяло ненавистное украшение, Шарма коснулась ею ладони Сары. Нежно, невесомо. Как бы невзначай. Жаль, что Деви так зациклилась на ощущениях от прикосновения, что не заметила, как щёки львицы порозовели в тот момент. Не знала, какой трепет в сердце та ощутила.       Сара ответила на прикосновение, сжав ладонь Деви. Она водила большим пальцем по мягкой коже, выписывая некие узоры. Словно опять рисовала мехенди. Девушки ничего не говорили. Им было комфортно даже молчать в компании друг друга.       — Знаешь… — спустя время заговорила Дивия. — Сбежав, мы нарушили столько норм этикета. Повели себя безрассудно и странно. Но… для меня… находиться сейчас здесь, рядом с тобой…       Деви засмущалась. Она сделала над собой усилие, чтобы договорить, не отворачиваясь от Сары:       —… ощущается как единственный правильный поступок. Ведь именно с тобой мне… так хорошо и спокойно.       Драгоценная госпожа ощутила кожей лица тёплый воздух, который Сарасвати тихо выпустила через чуть прикрытые губы. Её стеснительный, немного смущённый взгляд умилял. Теперь Шарма разглядывала каждую деталь. Тёмно-русые волосы, слегка спадающие на лоб. Густые брови. Слегка подрагивающие длинные ресницы. Родинка под глазом. Румяные щёчки, до которых Деви захотелось дотронуться. Пухлые влажные губы…       Осознание того, насколько близки были их лица, опьяняло драгоценную госпожу. Да и Сара ощущала то же самое. Её взор остановился на губах Деви. Они обе хотели одного и того же. И обе застыли, не решаясь переступить грань, которая окончательно расставила бы все точки над и. Уже не раз девушки приближались к заветной черте, но так и не смогли её переступить.       Деви вновь проклинала ту служанку, что так внезапно ворвалась когда-то. В тот момент Шарма уже была готова отдаться чувствам. И сделала это, если бы их с Сарой не прервали. А сейчас Дивия замялась.       — Я понимаю… — вкрадчиво молвила Басу. — С тобой чувствую, что… нахожусь на своём месте. На душе становится тепло. И даже если я этим нарушаю правила, не чувствую и капли вины. Готова… нарушать их снова и снова.       Голова кружилась от переизбытка чувств. Ни помолвки, ни браки не могли остановить их поток. Крепнущие чувства были как мощное течение реки, проламывающее плотину.       Деви неосознанно для себя придвинулась ближе. Теперь их лица разделяло совсем ничтожное расстояние. Зайди сейчас кто в комнату — конец. Оправдаться было бы затруднительно, если вообще реально. Невеста, теперь уже жена, наглым образом сбежала от супруга и гостей, чтобы… полежать на кровати с «подружкой невесты», держась за руку. И говоря, может, странные, лишь им понятные ласковые слова.       — И сейчас моё сердце просит нарушить одно правило...       Голос львицы звучал тихо и загадочно.       — Какое? — с придыханием спросила Шарма.       Необязательны были слова, чтобы ответить. Достаточно было только показать. И в этот раз Саре хватило смелости и напористости, чтобы это сделать самой. Негоже львице утопать в сомнениях. К тому же, девушка не забыла того, что едва не случилось между ней и Деви.       Басу поддалась вперёд, накрывая губы драгоценной госпожи своими. От неожиданности и неверия в происходящее последняя распахнула глаза. Губы Сары были горячими. Они приятно обжигали.       Львица быстро отстранилась. Неуверенно смотрела на подругу, пытаясь понять её реакцию. Убедиться: совершила ли она ошибку своим действием или нет. "Не должна была совершить...".       Меж тем поцелуй был столь мимолётным, что казалось, словно он произошел лишь в головах девушек. Только в их мечтах. Но влажный след на губах и жгучее чувство внутри грудной клетки не давали обманываться подобными мыслями. Они действительно поцеловались. И это был не дружеский поцелуй в щёчку. Он... гораздо более чувственный.       — Сара…       Деви вышла из ступора. И теперь она прильнула к губам львицы. Шарма не могла позволить себе упустить эту возможность. Причем теперь, когда сомнения в желании Басу перейти черту разбились на миллион осколков. Когда Сара сама сделала смелый шаг.       На талии драгоценная госпожа ощутила прикосновение свободной руки львицы. Та притягивала подругу ближе. И сердце Деви пылало огнём. Тела прижались друг к другу. Шелест ткани торжественных одеяний от остроты момента казался таким слышным. Таким громким. Но девушки не придавали ему внимания. Их волновал этот сокровенный и долгожданный момент. Их первый серьезный поцелуй.       Оторвавшись от губ Сары, Деви не спешила отстраняться. Она всё так же прижималась к тёплой, мягкой и такой родной Басу. Погружалась в чернично-фиалковый аромат. Боялась отпустить. Казалось, сделай Шарма это, Сару тут же заберут у неё.       Львица прижалась лицом к щеке подруги. Послышался еле слышный шепот:       — Я не хочу отдавать тебя лорду де Клеру… И не хотела, чтоб твоим первым поцелуем был… его.       Ком встал в горле Деви, когда та почувствовала, как её щека стала влажной. От слёз Басу.       — Моя милая, любимая Сарасвати…       Драгоценная госпожа крепче прижала к себе девушку.       — Ты не отдаёшь. Я твоя, Сара. И этот брак не играет никакой роли. И твой… не будет иметь значения. И я обещаю, что буду принимать только твои поцелуи. И лишь ты можешь касаться меня вот так. Не печалься, прошу…       — Не буду.       Львица отстранилась и стёрла влажные струйки с раскрасневшихся щёк. И только успела она это сделать, как на лице оказались ладони драгоценной госпожи.       — Ты моя махарани. А я буду твои махараджем.       Шарма не была бы собой, если бы не решила разрядить обстановку шуточками.       «Махарани». Это слово, так ласково произнесённое Деви, окончательно отогнало душевные печали, оставив только нежность и… любовь.       На губах львицы заиграла лукавая улыбка:       — Не бери на себя роль махараджа. Ты тоже махарани. Моя… махарани. И я не сдамся, пока не найду способ быть с ней.       — Мы не сдадимся.

***

      Драгоценная госпожа вновь восседала за столом для молодожёнов. Её глаза блуждали то по лепнине на стенах зала, то по фигурам вальсирующих гостей, то по тарелкам с изысканными блюдами. Аромат ежевичного вина убедил снова поднести бокал ближе к лицу. Потом, скорее всего, Дивия поднесла бы его и к губам. Всё ещё разгоряченным от чувственных поцелуев, происходивших вне стен банкетного зала. Губам, на которых пока ещё Деви чувствовала привкус гранатового вина. Того, который пила Сарасвати.       Её взгляд зацепился за стол с индийской делегацией. Среди множества лиц драгоценная госпожа быстро отыскала нужное ей. Любимое и родное.       Сара, глядя на Дивию, подняла бокал с гранатовым напитком. Сделав озорные прищур и улыбку, которые так стойко ассоциировались с образом младшей госпожи Басу, львица сделала лёгкое движение рукой. Намекающее, что девушка "чокается" с подругой на расстоянии.       Уголки губ драгоценной госпожи приподнялись, и она повторила жест Сарасвати. Затем обе девушки почти синхронно пригубили вина.       Они больше не ощущали себя печально и одиноко на данном торжестве. Не раздражала музыка, не бесили радостные лица. Девушки чувствовали покой и умиротворение. Они прекрасно знали, что их чувства сильнее закреплённого сегодня союза. Сильнее тех бед и преград, с которыми они столкнутся.       И Шарма, и Басу любили друг друга. Искренне и возвышенно. Убедившись в этом за пределами стен зала, девушек более не волновало ничего. Они ловили взгляды друг друга, от чего становилось веселее. Басу и Шарма поднимали бокалы за свои крепнущие чувства, чокаясь на расстоянии. И пили они за свою любовь.