Созвездие веснушек

— Я нормально выгляжу? — Чимин раз в сотый, наверное, суетливо поправляет галстук. Он до сих пор чувствует себя не в своей тарелке, когда одет «официально». Юнги вот выглядит совершенно фантастически в тёмно-синем костюме в мелкую полосочку. От альфы веет уверенностью и спокойствием, что, увы, не передаётся по воздуху. — Ты выглядишь сногсшибательно, Чимини, — Юнги поворачивает голову, осматривает Чимина с ног до головы, усмехается какой-то своей мысли, а потом резко наклоняется для быстрого поцелуя. — Не веришь — спроси у Ёны. — Она будет льстить. — А я нет? — с улыбкой спрашивает Юнги, но ответить Чимин не успевает — машина останавливается у входа в ресторан. Поблагодарив водителя за поездку, они без спешки выходят. Альфа подаёт руку, помогая выбраться наружу, и не отпускает. Укладывает кисть на сгиб локтя и ведёт за собой. Чимин тепло улыбается. Вчера они получили дипломы — красные, с лучшими баллами и рекомендательными письмами, а сегодня — собираются на ужин с семьями. Это не первый общий сбор, но один из немногих по серьёзному поводу. Мама настойчиво попросила надеть костюмы и приехать с небольшим опозданием минут на пять. Зная её… можно ожидать всего: от поздравительных хлопушек до украшенной транспарантами отдельно заказанной комнаты. Тут даже отец не спасёт — он обычно самоустраняется и просто наблюдает. — Я удивлён, что твоя мама, во-первых, приехала, а во-вторых, вообще согласилась… что бы там моя мама ни предложила. — В ней жив дух авантюризма, — спокойно замечает Юнги. Они подходят к стойке администрации, и он спокойно говорит: — Столик на семьи Мин и Пак. — Секундочку, — администратор, гибрид птички, что-то быстро проверяет и, кивнув, просит следовать за ней. Их проводят через весь зал, минуя довольно большую часть занятых или забронированных столов, пока не останавливаются перед выходом на террасу. — Прошу. Чимин беззвучно говорит — «оу» — и проходит через открытую дверь вместе с Юнги. Никаких транспарантов, хлопушек или смущающих аплодисментов. Их просто… ждут. Свободно два места в центре стола, остальные рассредоточились по кругу. Мама Чимина, сияющая от гордости, одета в лёгкое кремовое платье, а папа, пытающийся сохранить серьёзность, — в светлый костюм под стать жене. Между ними вертится пятилетний комочек энергии — его младший брат, Сохён, тоже наряженный в костюмчик. С другой стороны сидит мама Юнги в платье глубокого винного цвета — её взгляд такой же спокойный и проницательный, как у сына. Она тепло улыбается и хлопает по сидушке сбоку от себя: — Садитесь уже, мы вас заждались. — Вы сами сказали опоздать на пять минут, — отбивает шутливый наезд Юнги, пропуская Чимина к его месту, и опускается рядом. — И для че- И вот теперь хлопает магическая хлопушка, осыпая их с Юнги блестящим серпантином. Секунда тишины разражается смешками. Чимин облегчённо выдыхает — это всего лишь магическая бумага, которая вскоре растает — и тоже хихикает. — Поздравляем! — нестройно, но хором выкрикивают родители. Сохён присоединяется с небольшим опозданием — его явно больше интересует десерт в центре стола. Мама Чимина, всхлипнув, добавляет: — Ну вы совсем взрослые уже. Закончили институт, получили дипломы, ещё и работать начнёте. — Ханыль, они же не жениться собираются, — закатив глаза, говорит папа Чимина. Он удерживает свою жену за руку, не давая броситься сыну на шею. — Не собираетесь же? — Пока что нет, — лаконично отвечает Юнги, и это «пока что», сказанное не терпящим возражения тоном, заставляет сердце Чимина трепетать. Они, на самом деле, обсуждали будущее. Не свадьбу, но… Их отношения сразу начались серьёзно. И продолжаются в том же направлении. — Зная Юнги, он уже присмотрел подходящее колечко и теперь выжидает момента. — Мама. — Что «мама?» — госпожа Мин ехидно улыбается, вздёргивая бровь вверх, точь-в-точь как её сын. — Скажешь, что я не права? — Скажу, что не пытайся испортить момент, — ответ Юнги звучит колко, но Чимин знает, что за внешней остротой скрывается трепетное отношение к матери. Альфа предостерегающе обводит взглядом родителей, обхватывает его ладошку своей и строго говорит: — У нас с Чимином всё действительно серьёзно. Мы сняли квартиру, где продолжим жить вместе, у нас будет общее дело с нашими друзьями и, что совершенно очевидно, мы поженимся. Просто это случится не завтра и не послезавтра, но когда случится — мы точно так же соберёмся и всё расскажем. Кажется, их родители слегка теряются от напора. Один Сохён покачивает ножками, ничего не понимая. Юнги сухо добавляет: — Надеюсь, теперь мы можем начать праздновать наш выпуск? — Могли бы жить у нас, — небрежно роняет госпожа Мин. — Я всё равно десять месяцев в году нахожусь в Янтаре, мешать не стала бы. — Да, мы думали о таком варианте, — присоединяется к обсуждению Чимин, — но это не совсем то же самое, что иметь свой дом, пусть и временный, да? — В целом, да, — госпожа Мин задумчиво кивает. — Вы молодцы, что так ответственно подошли к вопросу дальнейшей жизни. А что за дело? — Так, — перебивает папа Чимина. — Юнги сказал много правильных слов, и мы все их обсудим, но для начала — это действительно ваш праздничный день. Вы проделали длинный путь обучения, выпустились с отличием, и я хочу сказать, что безмерно горжусь тобой, Чимин, и тобой, Юнги. У вас будет светлое, хорошее будущее, и вы уже показываете себя как достойная пара, которой можно доверять. Поздравляю. Пак Давон торжественно поднимается с места и поднимает бокал. С небольшой заминкой за ним повторяют остальные. Только у Сохёна детское шампанское, остальные пьют настоящее. Все чокаются. Чимин чувствует, как тепло разливается по щекам, подталкивая улыбнуться, а усики гудят, считывая общий эмоциональный фон. Он ловит нежный взгляд Юнги, в котором читается: «Всё хорошо, Чимини». И всё действительно хорошо. Начавшееся резко обсуждение течёт более плавно. Они с Юнги рассказывают об их будущей работе: — Это будет агентство «Аурум Консульт». Так вышло, что мы нашей компанией разошлись по разным специализациям, и на этой почве родилась идея предоставлять разноплановые консультации. Возможно, в дальнейшем выполнять индивидуальные поручения: создание защитных контрактов, консультации по развитию фамильяров и магических экосистем, экспедиционное сопровождение… Идей много, и мы пока оформляем прайс-лист. — Звучит интересно, — Давон почёсывает подбородок. — Офис уже выбрали? Компанию официально зарегистрировали? — Пока что в процессе регистрации, — совершенно спокойно рассказывает Юнги, отпивая понемногу шампанского и расслабляясь. — Нужно немало бумаг, эта бюрократия… но у нас есть поддержка со стороны академии и профессоров. Некоторые готовы выступить поручителями, чтобы нас пропустили без лишней мороки. Юнги продолжает рассказывать, переключаясь в режим докладчика. Чимин даже не чувствует в себе необходимости как-то подключиться. Он слушает, пробует заказанные блюда, переглядывается с братом. Сохёну всего пять лет, но выглядит он смышлёным и славным — из-за большой разницы в возрасте сблизиться у них пока что не очень получается. Но ведь всё впереди? Теперь у них точно будет больше времени на то, чтобы стать действительно хорошими братьями. Разговор плавно перетекает на другие темы: воспоминания об Академии, смешные случаи из практики и, конечно же, возвращается к тому, о чём Чимин пока что меньше всего готов рассуждать. — Фамильяры так и не отложили кладку? — любопытно интересуется госпожа Мин. Браслеты на руках Юнги и Чимина мягко нагреваются, но хамелеоны не показываются наружу. За годы совместной жизни они тоже стали спокойнее. — Кажется, прошлая была пустая? — Да, — Чимин скованно улыбается, стараясь не думать, что все тут догадываются о том, в какие моменты фамильяры откладывают яйца с возможным потомством. — Сложно сказать, почему: магии достаточно, домик у них хороший… Чимин неловко думает, что, может, это потому, что они с Юнги предохраняются? Что течку, что гон они проводят на контрацептивах, а именно в этот период происходит наивысший всплеск активности, способный дать фамильярам толчок к размножению. И с каждым годом он всё больше подозревает, что есть высокая вероятность «залететь» ему с Ёной в один период. А если так, то это будет… минимум через пару лет. — Если вы не будете против, то я могла бы исследовать этот момент, — стараясь звучать тактично, предлагает госпожа Мин. — Или, если вам неловко, могу порекомендовать отличного магозоолога… — Мама, — Юнги устало вздыхает, — нам и нашим фамильярам пока что рано заводить детей. — Я просто предложила. — И знайте, мы никогда не будем против того, чтобы понянчить внуков, — добавляет мама Чимина. — Если вы переживаете, что рано, то не бойтесь, мы всегда подскажем, поможем, поддержим. Чимин вспыхивает до самых кончиков усиков. Меньше всего он хотел бы обсуждать их с Юнги возможных детей во время празднования выпуска. — Ханыль, ты опять? — папа Чимина щедро подливает себе ещё шампанского. — Ну куда им детей — они сами дети, пусть и очень зрелые. Вы не торопитесь, и главное — помните, что лучше всего рожать в браке. Юнги поддерживающе сжимает его бедро под столом. Разговор не мог не перетечь на эту тему. Слишком много алкоголя, чувств и ностальгии о прошлом. Вот папа Чимина как раз пускается в воспоминания о первых детских шагах — обоих сыновей, а мама охотно подхватывает тему. Даже госпожа Мин, выглядящая строго, всё равно подкидывает несколько событий из детства Юнги. А Чимин отвлекается на то, чтобы подтолкнуть Сохёну десерт. Хорошо ещё, что они не дома, и никто не пытается достать альбом, чтобы показать самые нелепые фотографии. Они засиживаются допоздна. Стыд от неловких тем постепенно растворяется — папа ударяется в обсуждение политики и втягивает в спор госпожу Мин. Мама использует заклинание купола тишины, чтобы уснувший Сохён не вздрагивал от особенно резких звуков. Чимин осматривается: на своих родителей, на госпожу Мин, на спящего братика, на спокойное лицо Юнги, освещённое мягким светом ламп. Он чувствует крепкую ладонь на коленке и опускает поверх неё свою руку. Рядом с альфой он всегда чувствует себя защищённым, и с годами это чувство только укрепилось. — Всё хорошо? — Юнги выдыхает вопрос в самое ушко, будоража горячим дыханием. — Не устал? — Немного, — Чимин поворачивается и первым делом смотрит на приоткрытый рот. Он жаждет поцелуя, но не при родителях же? Вот вернутся домой, и можно… — Ох, время-то, — восклицает мама Чимина, руша интимный момент. — Не пора ли нам закругляться? — Пора, — смотря на часы, соглашается Давон. Он оглядывается в поисках официанта и жестом просит счёт. Юнги тянется во внутренний карман пиджака, чтобы забрать часть трат на себя, но папа отмахивается: — Оставь это, Юнги. Я сам оплачу ужин. Пока вы можете быть детьми для своих родителей — будьте. Ты поймёшь эту мудрость, когда ваши с Чимином сорванцы начнут сбегать на свидания. — Это будет ещё не скоро. — Быстрее, чем ты думаешь, — качает головой Давон и прикладывает карточку к терминалу, который принёс официант. — Это сейчас кажется, что времени много и его у вас действительно немало, но поверь мне… — Ох, милый, хватит, — мама Чимина прерывает этот бесконечный поток отцовской мудрости. — Они и так уже утомились от наших наставлений за весь вечер. Продолжишь в другой раз, хорошо? Давон недовольно бухтит, но соглашается. Чимин всегда будет любить маму за эту заботу в неочевидные моменты жизни. Они все без спешки собираются. Юнги доносит Сохёна до такси и аккуратно укладывает брата на заднем сиденье рядом с Ханыль. Прощаются с госпожой Мин, которая по очереди обнимает их и тихо говорит на прощание: «Горжусь вами, дети». Потом ловят своё такси, и тишина салона после шумного ресторана кажется благословением. Дорога до их новой — именно их — квартиры занимает не больше двадцати минут. Юнги расплачивается с водителем, и они выходят перед знакомым подъездом. Район тут тихий, с аккуратными аллеями и ухоженными клумбами. Не это, конечно, было их приоритетом, но внешний вид улиц играл не последнюю роль. — Наконец-то дома, — говорит Юнги, когда они поднимаются на свой этаж и заходят в квартиру. Его голос звучит устало, но удовлетворённо. Дверь открывается в темноту ещё не до конца обжитой прихожей. Юнги щёлкает выключателем, и жёлтый свет приятно заливает пространство. Чимин с облегчением разувается, снимает пиджак и вешает на вешалку. — Ох, — Чимин протяжно вздыхает, расстёгивая воротник рубашки и ослабляя галстук. Он по привычке оглядывается: часть коробок ещё стоит вдоль стены в гостиной, но в спальне уже есть кровать, и в шкафу разложены летние вещи. — Они ещё щадили нас. — Мама так точно, — Юнги хмыкает и подходит ближе. Помогает Чимину раздеться окончательно. Галстук и рубашка некрасиво падают на пол, но как же неважно. Убирать они будут завтра. — Она точно знает, как именно у наших фамильяров появляется кладка. — Молчи. Юнги тепло посмеивается. Наклоняется для мягкого, особенно нежного и ленивого поцелуя. Проводит подушечками пальцев вдоль шеи, пробуждая, казалось бы, уснувшее желание, и нежно говорит: — Ты держался героически. Почти не краснел. — Юнги! — Чимин толкает его в плечо, но сдержать улыбку не может. Он и правда краснел, смущаясь обсуждения. Усики покачиваются вверх-вниз, автоматически считывая эмоции альфы. Всё то же. Всё так же. Любовь. Любовь. Любовь. Юнги ловит Чимина за руку и тянет на себя. Обнимает. Целует. Ласково проводит ладонью вдоль спины, а потом стекает губами на край челюсти, шею, замирает рядом с меткой. Вдыхает всё ещё бесконечно слабый, не очень насыщенный запах агавы. Феромон альфы окутывает со всех сторон — аромат кокоса и озона, теперь неразрывно связанный с понятием «дом». Конечно, Чимину не хватает пещеры, как в общежитии. Там выше влажность, есть бассейн, в котором можно расслабиться и потрахаться, но ничего не мешает им уже потом, в своём доме, сделать, например, такой подвал. — О чём думаешь? — Юнги мягко целует в висок, задевая основание усика, и убирает пальцами прядку волос за ушко. — О нашем будущем доме, — Чимин сощуривается. — Каким он может быть. Каким мы можем его сделать. — Любым? — Вот именно, — Чимин подаётся вперёд, закидывая руки на плечи альфы. Он прикрывает глаза, наслаждаясь моментом тишины. Осязает всеми чувствами присутствие Юнги, срывает не один поцелуй, прежде чем нехотя выдохнуть: — Давай вернём малышей в террариум, а то Ёна уже бухтит. Ёна не бухтит в том понимании, в котором обычно это воспринимается, но она нагревает браслет, намекая, что пора бы дать им свободу. Юнги согласно мычит и, подхватив хихикнувшего Чимина на руки, идёт в сторону обустроенного для фамильяра уголка. Это было первым, что они сделали, когда заехали. Не так важно, где будут спать они — можно и просто на полу на матрасе, главное, чтобы Ёна и Ю спали в комфорте. Они выпускают их в террариум, немного воркуют, желая приятного сна, а потом идут готовиться отдыхать. Чимин моется первым, пока Юнги расстилает постель. А когда альфа, свежий после душа, ныряет под одеяло, то попадает под цепкие руки омеги. Чимин пробегается пальчиками по голой груди, жарко выдыхает и тянет альфу на себя, вынуждая навалиться сверху. — Не пойму — ты устал или нет? — Может, не настолько, чтобы отказаться от поцелуя на ночь. — Только поцелуя? — Юнги игриво целует и прикусывает сгиб плеча. — Тут? — горячий рот обхватывает сосок. — Или тут? — губы скользят к пупку. — А может, тут? Чимин протяжно стонет, когда вокруг головки скручивается широкий язык, а пальцы привычно толкаются между ягодиц, погружаясь в вязкую смазку. Он выгибается, раздвигая ноги. Приглашает Юнги взять его, наполнить, пометить. Будь они менее уставшими, то ещё и повязать. — Всё же разговоры о детях сделали своё дело, да? — ехидно спрашивает Юнги, приподнимаясь и пристраиваясь ко входу. Он легко скользит внутрь, закинув ноги Чимина себе на поясницу. — Хочешь ходить беременным? С милым пузиком? — Заткнись. — Твой запах приобрёл бы молочные нотки, — продолжает говорить Юнги, не торопясь набирать скорость. Он плавно покачивается вперёд-назад, жадно разглядывая Чимина под собой. Словно видит в первый раз. — Ты бы стал таким мягким, м-м-м… Сладкая беременная омежка. — О, боги, — Чимин стыдливо прикрывает лицо ладошкой, — ты правда хочешь говорить о моей гипотетической беременности, когда трахаешь? — Почему нет? — Юнги наклоняется обратно, зарываясь лицом в шею. — Технически, то, что мы сейчас делаем, может привести тебя к беременности. Другой вопрос… будет развиваться малыш у тебя в животе или ты отложишь кладку. Чимин надсадно хнычет, желая не то стукнуть Юнги, не то заткнуть поцелуем. Он выбирает последнее — это намного практичнее. Грубо тянет за волосы на себя, а потом впивается в ехидно изогнутый рот. Кусает. Терзает. Увлекает настолько, что альфа очевидно забывает о желании болтать, потому что берётся за него всерьёз. Подхватывает под поясницу, приподнимая, и размашисто вбивается в задницу. Кровать не закреплена и сейчас покачивается в такт их движениям, врезаясь спинкой в стену. Юнги явно не обращает на это внимания, алчно оглаживая ладонью бок и продолжая целовать. Сминает гладкую кожу, вдавливает подушечки пальцев в бёдра, с силой ведёт ниже — прямо до коленки, и, крепко обхватив ножку, отодвигает её в сторону. Юнги становится ещё ближе. Его широкие, глубокие движения способны довести Чимина до потери сознания — такое уже бывало, а настойчивые, жадные поцелуи — до протяжных стонов на грани криков. Усталость от дня и ужина уходит на второй план, когда они полностью сосредотачиваются друг на друге. Всё, что наполняет их мысли — это желание слиться воедино. Улиточные усики, теперь умеющие поглощать намного больше магии и ощущений, нагло врываются в мысли Юнги. Это не чёткие слова — образы, заполненные только одним, пронизывающим насквозь чувством. Любовью. Порой Чимину становится больно от того, насколько сильно Юнги его действительно любит. Это не зависимость и не одержимость, а что-то более чистое и искреннее. Что-то, что каждый раз заставляет трепетать учащённо бьющееся сердечко. Альфа всегда внешне спокойный, и с годами это стало уже не привычкой, а частью личности, но когда они наедине… — Ах! — Чимина подкидывает на постели, когда Юнги меняет угол проникновения и обхватывает ладонью его истекающий член. — Боги, Юнги… — Хорошо? — Оч-чень… Чимин пытается поймать ускользнувшую из головы мысль, но так и не сумев, забивает. Обхватывает ладонями плечи Юнги — гладит их, водит острыми ноготками по коже, уже точно зная, сколько магии надо вложить, чтобы оставить красноватые полосы. Он так сильно увлекается потребностью пометить, что едва не упускает, когда тело содрогается от первого слабого оргазма. С головки густо стекает смазка, пачкая их животы и усиливая естественный феромон. Только кончая Чимин может заполнить всю комнату ароматом агавы, смешивая свой запах с кокосовым. Порыкивая, Юнги прикусывает местечко рядом с меткой на шее и доводит их обоих до финала. Член влажно скользит внутри, создавая шумный, чавкающий звук, дополняющий шлепки кожи о кожу. Задница туго сжимается вокруг ствола, с каждым новым толчком всё менее охотно выпуская из себя ствол, пока тот не замирает внутри. Излившись, альфа не запечатывает омегу узлом — они слишком уставшие, но основание немного уплотняется. Впрочем, может, Чимину просто кажется. — Ох, — он шумно выдыхает, расслабляясь. Тело пронизывает облегчение, смешанное с послеоргазмной истомой, а пальцы нехотя разжимаются. Руки стекают с широких плеч Юнги и пружинисто падают на кровать. — Это идеальное завершение дня. — Ненасытная улиточка. — Вредная черепаха. Они одновременно прыскают и разлепляются. Юнги использует доведённое до автоматизма заклинание чистоты — вот они были липкие и потные, а вот могут тесно обняться. Чимин слишком сильно любит быть маленькой ложечкой, поэтому довольно мурчит, когда альфа прижимается со спины и обхватывает ладонью под животом. — Спокойной ночи, Чимини, — Юнги оставляет сухой поцелуй за ушком. — Ты же выключил будильники? Не хочу просыпаться слишком рано. — Да, вроде выключил, — он тянется проверить телефон. Убедившись, что все будильники действительно отключены, Чимин мостится в объятьях, пока не находит самое удобное положение, и засыпает, нежно выдохнув: — Спокойной ночи, Юнги.

***

Чимин просыпается раньше Юнги. Лениво потягивается, любуется спящим альфой, а потом бодро идёт заниматься утренними делами. Насвистывая примитивную мелодию, он умывается, ополаскивается, наносит увлажняющий крем на кожу и особенно тщательно — на усики. Теперь они живут не в пещере, где влаги всегда было достаточно, поэтому приходится возвращать некоторые старые привычки. Натянув растянутую домашнюю футболку Юнги на голое тело, Чимин идёт на кухню. За четыре года он стал лучше в готовке, и пусть большая часть их обедов и ужинов лежит на плечах альфы, завтрак он взял на себя. Выучил несколько помогающих в быту заклинаний, и вот — нож стругает салат, сковородка сама переворачивает омлет, а рис он засыпает в рисоварку сам. Каких-то пятнадцать минут — и всё будет готово. Пока на кухне кипит жизнь и не нуждается в присутствии человека, Чимин идёт к террариуму. Он так привык к Ёне на запястье, что чувствует пустоту, когда её нет. И всё же дома они стараются не трогать фамильяров лишний раз. Пусть резвятся в своём домике, набираются сил, чтобы потом… — Ой, — Чимин удивлённо замирает, впиваясь взглядом в очередную кладку. Она небольшая по меркам хамелеонов — около десяти яиц, хотя обычно их может быть до девяноста. — Я давно уже должен был привыкнуть, да? Чимин делает глубокий вдох и выдох, а потом использует сканирующее заклинание. Маловероятно, что там есть хоть одно оплодотворённое, но… — Ох, — но оно есть. Чимин использует заклинание ещё дважды, нервно переступая с ноги на ногу. Опускает ладонь на живот и прикусывает губу. Мама накаркала, что ли? Первая мысль: он беременный. Вторая мысль: заклинание ошибается. Третья мысль: надо разбудить Юнги. Яйца небольшие, чуть крупнее перепелиных, с перламутровой скорлупой, испещрённой тонкими, мерцающими золотом прожилками. Ёна и Ю сидят рядом, свернувшись в кольца вокруг кладки, и любопытно смотрят на Чимина. В их глазах так и читается гордость с ноткой вопроса: «И что будем делать?». — Что-что, — бурчит Чимин, — будить Юнги. Альфа просыпается с третьего толчка в плечо. Сонно хмурится, медленно открывая глаза. Явно хочет спросить — «какого чёрта?!», но не успевает, потому что Чимин хватает запястье и тянет за собой, торопливо роняя: — Там кладка. — Да, мы же трахались ночью, — зевая, озвучивает очевидное Юнги. — Они так постоянно делают. — Только в этот раз там есть оплодотворённое яйцо. Юнги просыпается моментально. Встряхивает головой, подбирается и сосредоточенно смотрит на террариум. Использует то же заклинание, что и Чимин раньше, — удивляется, а потом применяет ещё два незнакомых. Результат всё такой же — ошеломляюще положительный. — Ох, вау, — Юнги растерянно зарывается пятернёй в волосы на затылке. — И правда одно потенциально может вылупиться. В среднем хамелеоны высиживают яйца от четырёх до девяти месяцев. — Это обычные, — Чимин нервно складывает руки на груди, — а фамильяры? — Не думаю, что этот малыш родится фамильяром, — качает головой Юнги. Он открывает дверцу террариума и осторожно приглашает на руку Ёну. Самочка без проблем идёт. — А ей надо побольше магии. Может, поменяемся на срок высиживания? Чимин удивлённо замирает. Он всё ещё мысленно пытается убедить себя, что не беременный. Вероятность «залёта» вне течки ниже одного процента, но иных причин для оплодотворённого яйца найти не может. Не случайность же, в самом деле. А Юнги так просто рассуждает о периоде инкубации, предлагает решения и совсем не беспокоится? — Что не так? — зато хорошо считывает волнение Чимина. — Я просто думаю: а что, если я тоже?.. — он опускает ладонь на живот, намекая. — Иначе почему Ёна… — Эй, тише-тише, — Юнги нежно охватывает лицо Чимина и поглаживает подушечкой большого пальца по щеке. — Во-первых, не надо делать поспешных выводов. Если ты забеременел, то мы узнаем это недели через две, да? — Угу. — Во-вторых, ещё не факт, что вы с Ёной настолько связаны, — спокойная рациональность Юнги несколько успокаивает. — В-третьих, если уж так случится, что ты действительно беременный, то это, конечно, несколько ускорит наши планы, но глобально не поменяет их. Чимин скованно кивает и льнёт к Юнги, утыкаясь носом в грудь. Обхватывает руками торс и вдыхает запах в надежде успокоиться. — Ну, и в-четвёртых, — Юнги гулко сглатывает, и Чимин чувствует, как сердце альфы ускоряет бег. — Если… если ты решишь, что не готов, что мы не готовы, то всегда можно сделать… — Стой, — Чимин торопливо накрывает рот Юнги ладошкой. — Это ты уже с-слишком далеко пошёл планировать. Остановимся на двух неделях ожидания, ладно? — Ладно. Чимин возвращается к объятьям. Смотрит, как Ёна робко превращается в браслет на запястье Юнги. Видит, как Ю осторожно выбирается из террариума и с выжиданием смотрит на него. Помедлив, Чимин протягивает руку, приглашая хамелеона. Они раньше не обменивались фамильярами — было ни к чему, — но сейчас, учитывая обстоятельства, это кажется особенно правильным. На Чимина обрушивается непривычный покой. Монолитная, напоминающая щит, магия пронизывает каждую клеточку тела, помогая восстановить рухнувшее спокойствие. Это то, что Юнги чувствует постоянно? — Всё будет хорошо, Чимини, — Юнги целует его в макушку. — Мы узнаем всё о развитии малыша наших фамильяров, дождёмся твоего теста и будем решать все вопросы по мере их возникновения. Договорились? — Договорились, — соглашаться, чувствуя волны умиротворения от браслета Ю, очень легко. Чимин словно под кайфом. По крайней мере лучше описать своё состояние он банально не может. Усики тяжёлые, но не перегруженные. Тело наоборот — лёгкое, как пушинка, а магия отзывается даже просто на мысль, хотя раньше надо было сформировать посыл до конца. Подержав фамильяров в браслетах на руках где-то минут с десять, они возвращают хамелеонов в террариум. Наброшенное на Чимина одеяло тотальной безмятежности не исчезает, пусть и несколько притупляется. — Я приготовил завтрак, — вспомнив о рисе, говорит Чимин. — Но не кофе. — Я сделаю, — Юнги целует его ещё раз, стараясь передать в касании губ поддержку и заботу. У альфы получается. — Только сначала умоюсь. Чимин возвращается на кухню: раскладывает еду по тарелкам, всё же сам заполняет кофеварку зёрнами, готовит две чашки. Садится на стул. Опять опускает ладонь на живот и всерьёз задумывается над тем, не до конца озвученным предложением. Хотел бы он ребёнка сейчас? Когда у них ещё нет своего дома, а работа только начнётся. Конечно, у них с Юнги были прекрасные четыре года только друг для друга, но этого… мало? Ребёнок будет отбирать всё время, и они всё же… наверное… не готовы? Чимин не готов. — Так, кофе? — Юнги заходит на кухню в домашних шортах и растянутой футболке. Заканчивает приготовление кофе и садится напротив Чимина. — Что тебя волнует, Чимини? — Что ты почувствовал, когда Ёна свернулась браслетом на твоём запястье? — совсем не то, что крутится в мыслях, — спрашивает Чимин. Это тоже важно и тоже поможет понять себя. Поможет найти ответ на беспокойный вопрос, застрявший в голове. — М-м-м… — Юнги переводит взгляд на руку, где совсем недавно была Ёна. Он растирает пальцами кожу, задумчиво жуёт губу и, взвешивая каждое слово, говорит: — Ранимость, нежность… потребность в защите. Ёна показалась мне невероятно хрупкой и чувствительной, будучи при этом волевой и решительной. Она как драгоценность, выплавленная из самого крепкого металла. Чимина обдаёт жаром. Значит, так ощущаются его силы, сконцентрированные в фамильяре? Соответствует ли это действительности, учитывая, что он колеблется насчёт ребёнка? Не факт, что существующего, но гипотетически… — Эй, — Юнги тянется через стол, чтобы накрыть ладонь Чимина своей. — Всё в порядке. Я вижу, что ты нервничаешь и боишься — это не делает тебя хуже. — Точно? — Сомневаться — это нормально, — Юнги ободряюще улыбается. — Просто ты начал слишком рано. — Пожалуй, — Чимин шумно выдыхает. Переворачивает ладонь и переплетает их с Юнги пальцы. — Я просто боюсь, что не справлюсь. Дети — это такая ответственность, а у нас… мы только начали жить отдельно, именно для себя. И мне кажется несправедливым, чёрт. Плохо так говорить, да? — Нет, — Юнги поднимается со своего места, так и не притронувшись к завтраку. Обходит Чимина сзади и прижимается к спине. Окутывает тем же чувством, что дарит Ю. Фамильяр весь в своего хозяина… — Мы можем не справиться, но можем и справиться. Слишком рано загадывать, когда не факт, что ты беременный. Чимин откидывает голову назад, теснее прижимаясь к Юнги. Он спрашивает: — Говорят, альфы чуют беременную омегу. Что ты чуешь от меня? Юнги задумчиво принимается обнюхивать Чимина. Проводит носом вдоль шеи, задерживается на пахучей железе и отдельно — на метке. Разворачивает его к себе и опускается на колени, чтобы вжаться лицом в живот. Замирает там на несколько минут, а потом решительно поднимается, выпрямляясь. — Чую, что ты очень сильно волнуешься и накручиваешь себя, — говорит Юнги, пока Чимин закатывает глаза. — Так, эй. У меня, знаешь ли, тоже не было опыта с беременными омегами. Это не входит в базовый набор инстинктов. — Ладно, — Чимин толкает Юнги в живот. — Давай завтракать. Я, вроде, немного успокоился. — Неправда. — Неправда, — покладисто соглашается Чимин. — Но пока у нас не будет чёткого ответа на руках — это станет нашей правдой. Идёт? Не то чтобы у Юнги был выбор.

***

Две недели, пропитанные напряжённым ожиданием, пролетают удивительно быстро. Фамильяры вполне комфортно осваиваются, поменяв хозяев. Большую часть дня они остаются в террариуме, где охраняют кладку, и только в редкие моменты, когда надо куда-то уходить, — превращаются в браслеты на их с Юнги запястьях. Если уходит кто-то один, то всегда «на улицу» идёт Ю. Они приглашают в квартиру знакомого магозоолога, решая, что рассказывать госпоже Мин об оплодотворённом яйце пока что рискованно. Вот будет у них результат касательно беременности на руках — тогда да, позовут, а пока что рано. Их информируют, что малыш действительно не будет фамильяром, но у него есть высокий потенциал им стать при подборе подходящего мага. Вылупится кроха скорее всего месяцев через шесть, при условии такой же, как и сейчас, подпитки родителей магией. Температура и влажность в террариуме подходящие — тут ничего менять не надо, разве что предложить Ёне и Ю переместить кладку в более тёмное место, но это не обязательно. Сейчас же Чимин, спокойный как сытый удав, из-за браслета с Ю на запястье, сидит перед кабинетом врача. Он уже сдал все анализы, прошёл дополнительное обследование и надо просто дождаться вердикта. Чем-то это напоминает момент, когда ещё на первом курсе он получал данные о феромоне. Тогда он ждал, что результат будет отрицательным — вышло наоборот. Как получится сейчас? — Пак Чимин, — врач выглядывает из кабинета и приглашает зайти. Чимин закрывает за собой дверь, садится на стул и смотрит с искренним интересом. — Если коротко и по делу: вы не беременны. Если вдаться в подробности: у вас крепкое, сильное тело, нет гормонального дисбаланса и вы вполне можете зачать. Так что, если у вас с вашим партнёром не получается, то рекомендую ему тоже пройти обследование. — О, — Чимин удивлённо моргает. — О, нет-нет-нет, всё в порядке. Мы наоборот пока что не планируем ребёнка. Может, через пару лет, да. Пока что просто... просто рано. Стоит Чимину произнести вслух беспокоящее его «рано», как тело пронизывает облегчение. Он не беременный! Вместе с чувством лёгкости всё же появляется нотка грусти. Юнги показал себя за эти две недели прекрасным альфой, который точно готов к малышу. — Понятно, — врач сухо кивает и протягивает документы. — Можете идти, господин Пак. — Спасибо! До свидания, доктор Ким, — Чимин быстро бросает взгляд на бейдж, чтобы прочитать имя врача. Он коротко кланяется, продолжая улыбаться, и ретируется из кабинета. Документы жгут руки. Хочется прямо сейчас позвонить Юнги и рассказать, но правильнее это сделать дома и лично. Чимин не беспокоится о реакции альфы — тот с самого начала был уверен, что омега не беременна, но всё же... всколыхнувшая их отношения ситуация даёт почву для размышлений. Какие их дальнейшие шаги? С фирмой всё идёт гладко. Они на финишной прямой — документы собраны, устав «Аурум Консульт» оформлен, помещение для аренды найдено. Декан У, да и несколько ещё профессоров, обещают присылать на практику самых подходящих студентов. Госпожа Мин охотно рассказывает всем знакомым о детище сына и его друзей, так что первые клиенты им тоже обеспечены. Вроде как... с работой всё должно быть хорошо? А через пару лет они смогут купить свой дом. Наверняка госпожа Мин захочет продать их семейный, чтобы жить отдельно в квартире — ей много места не надо, и тем самым поможет деньгами для их с Юнги первой серьёзной покупки. Да и его родители тоже в стороне не останутся, но там больше внимания сейчас перетягивает Сохён, поэтому Чимин особо ни на что не рассчитывает. Они и сами справятся. С такими мыслями, перебирая в голове возможные варианты будущего, Чимин добирается домой. Поднимается на нужный этаж, открывает дверь, зовёт Юнги: — Милый, я вернулся! — С возвращением, — голос звучит со стороны террариума. — Как всё прошло? Юнги и правда стоит с Ёной на руке и смотрит на кладку. Такой... домашний: в растянутой одежде, не причёсанный, с отпечатком сонливости на лице. Чимина пронизывает привычная волна влюблённости. Она захватывает, как в первый раз, сбивая с любых мыслей. Он подходит достаточно близко для объятий и мягкого поцелуя в губы. Крепкая ладонь Юнги опускается на поясницу, успокаивающе поглаживая. — Я не беременный, — поджав губы, говорит Чимин. Сквозь ровный тон всё же проскальзывают нотки печали. — Но я здоров, и в будущем у нас есть все шансы зачать малыша, наверное, с первой течки. — Вот и славно, — Юнги целует ещё раз. Дольше и глубже. — Как ты себя чувствуешь? — Я... — Чимин теряется от такого простого вопроса. Он смотрит на Ю, который пользуется моментом и превращается из браслета в хамелеона. Смотрит на Юнги — видит в его глазах любовь и готовность принять любой ответ. Покачивает улиточными усиками, улавливая искреннее беспокойство альфы. Глубоко вдохнув и выдохнув, он говорит честно: — Я немного расстроен, но не сильно. Такая смесь радости и печали. Может, где-то глубоко внутри мне хотелось стать беременным, но я понимаю, что ещё не готов. Так что в целом... я хорошо. — Я рад, Чимини, — Юнги никак не отстанет от его губ, продолжая целовать-целовать-целовать. — Люблю тебя. — И я люблю тебя, — Чимин закидывает руки на шею Юнги, тесно прижимается ближе и растворяется в том океане чувств, что плещется между ними. Они стоят, обнявшись, перед террариумом достаточно долго. Наблюдают за суетящимися внутри Ёной и Ю, обмениваются поцелуями. Со следующей недели у них начнётся суматоха на работе — всё уже точно будет одобрено, а пока... Пока они наслаждаются тишиной, чувствами и друг другом.