Созвездие веснушек

Чимин крепко цепляется за бортик катера и наваливается на него. На лицо попадают солёные брызги, но самое главное — открывающийся вид. Остров Мун кажется ярким пятном на изумрудной глади воды. Пышная, неестественно яркая зелень теряется среди возвышающихся гор, а под ними стелются белоснежные пляжи. По краю острова виднеется магическая сине-фиолетовая дымка, подсвечивающая защитный барьер. — Красиво, да? — Юнги подходит сбоку. Опускает ладонь на поясницу, неторопливо поглаживает и опирается локтем на бортик. — Скоро должны прибыть. — Да! — Чимин широко и довольно улыбается. Улиточные усики покачиваются, впитывая влагу из воздуха. — Утро, конечно, было суматошным. Юнги хмыкает, безмолвно соглашаясь. Вчера они все собрали вещи, перепроверили, что ничего не забыли, и разошлись спать ещё до девяти вечера, потому что вставать надо было в пять утра, а отправляться — в шесть. Сонный, но подозрительно бодрый профессор Ким пересчитал всех участников поездки по головам, погрузил в автобус, раз десять переспросил, никто ли ничего не забыл, и только получив подтверждение от каждого — велел ехать. А уже на причале выяснилось, что Намджун забыл документы. И они бы с радостью оставили его, потому что вариант ехать на автобусе обратно — целых два часа, и потом опять на пристань — те же два часа, между прочим, никого не прельщал. Но благо профессор Ким предвидел такой вариант и заранее подготовил три амулета телепортации туда-обратно. Намджун спокойно забрал паспорт и, пусть с небольшим опозданием, но их погрузили на катера, поделив на группы по семь-восемь человек. Всего на практику записалось около тридцати студентов. По прибытии на остров Мун надо регистрироваться — именно здесь понадобятся документы, а всем практикантам ещё дополнительно отметиться в заповеднике «Лунное Сияние». Чимин предвкушает отличные три недели отдыха и развлечений в самой приятной компании. Прохладный ветер треплет волосы, заставляет прищуриться. Он чувствует тепло ладони Юнги — твёрдое и успокаивающее прикосновение сквозь тонкую ткань футболки, и неосознанно делает шаг к альфе. Падает в объятья, зная — его точно поймают. Чимин почти забывает, что они на борту не одни, и уже готов развернуться, урвать желанный поцелуй, как едкий голос Джина вмешивается в иллюзию уединения: — Эй, голубки! Отлипайте и двигайте к нам — будем делать общее фото на память. Чимин расстроенно вздыхает, понимая, что никакого поцелуя не получит, поэтому особенно крупно вздрагивает, когда Юнги бесстыдно касается губами за ушком. — Идём, — резко, скрывая за острой грубостью неловкость, бросает Чимин и тянет альфу за собой. — Нам точно надо фото. — Создадим альбом воспоминаний? — предлагает Юнги, не сопротивляясь. — А, создадим, — порывисто соглашается Чимин, оборачиваясь и одаряя альфу кокетливой улыбкой, — в порядке хронологии. Что скажешь? — Скажу, что согласен. Чимин смущённо хихикает, не воспринимая идею всерьёз, но… действительно: почему нет? У них есть общие снимки с момента, как они начали кружить вокруг да около. С экспедиции, опять же. На семинаре их тоже фотографировали, и потом — когда они уже начали встречаться. В следующем году без проблем можно вернуться в Башню Созвездий и сделать фото на фоне. Мысль захватывает Чимина, воодушевляя запечатлеть каждый момент этого отдыха. — Ну, мы тут, — с вызовом говорит Чимин, пихая Джина в плечо. — Куда вставать? Бухта с причалом кажется уже совсем близкой, поэтому все суетятся, чтобы успеть. Хосок лихорадочно удерживает Слайви, который косится в сторону ближайшей стойки с канатами. Тэхён сидит прямо на палубе, сложив ноги по-турецки, и ловит брызги ладонями. Чонгук стоит рядом с лисом и пытается делать вид, что его не мучает морская болезнь. Только Намджун и Юта полностью готовы. — Так, э-э, — Джин нервно оглядывается и решительно толкает Юнги и Чимина в центр. — Тэхён, вставай и поддерживай Чонгука, а то ещё секунда — и он блеванёт за борт. Хосок! Встань рядом с Ютой и, ради всех святых, убери этого слайма. — Он должен быть на фото! — Тогда держи крепко, чтобы он не выскочил в последний момент, — жёстко осаждает Джин. Он мельтешит ещё немного, в конечном итоге фиксируя специальным заклинанием фотоаппарат, и подныривает под руку Намджуна. — Всем улыбнуться! И не двигаться! Особенно ты, Хосок, со своим слаймом! Три… два… один… Сыр! Звучит щелчок. Чимин прыскает, Юнги тихо хмыкает над ухом, а слайм, как и ожидалось, упруго выпрыгивает из рук Хосока, пролетая прямо перед ними. Джин не осознаёт в моменте, что сам же установил покадровую съёмку, и потом они все вместе смотрят на получившийся «комикс» из фотографий. Удачный кадр тем не менее есть. Джин и Намджун обнимаются, Чонгук со своей самой яркой «волчьей» улыбкой прижимается к плечу Тэхёна, Юта косится на Хосока, сжимающего слайма двумя руками. А на переднем плане — Чимин и Юнги. Альфа обнимает его за талию, касаясь подбородком пушистой рыжей макушки. — Причаливаем через пятнадцать минут! — звучит зычный голос капитана катера — гибрида акулы. — Займите устойчивые места, господа студенты. Остров Мун стремительно приближается. Порт наполнен шумом и цветом: небольшие яркие лодки качаются на волнах рядом с деревянными мостиками. На берегу — низкие здания из светлого камня и дерева с черепичными крышами, увитые какими-то невиданными цветущими лианами. Воздух тоже пестрит запахами: смесь солёной воды, рыбы, цветов и дыма от жаровен. Над головой кричат огромные разноцветные птицы, чем-то напоминающие чаек и пеликанов одновременно. Катер аккуратно швартуется, и начинается новая волна суеты — выгрузка багажа. Они стараются не толкаться и спускаться по очереди, но трап слишком узкий, из-за чего случается конфуз. Юта едва не падает, отшатнувшись, когда Чонгук торопливо спрыгивает на берег, но Намджун успевает поймать взвизгнувшую от неожиданности белку. — Аккуратнее! — С-спасибо, — Юта цепляется за руку Намджуна, пытаясь найти равновесие. — Я не заметил, как Гук побежал. — Прости! — Чонгук, топчущийся уже на мостике, покаянно опускает ушки. — Слишком хотелось на сушу. — Внимание, группа! — Другие катера тоже прибывают на место, и профессор Ким подзывает всех, чтобы раздать указания. — Практиканты, со мной! Нам нужно пройти регистрацию прибытия, отметиться в администрации заповедника и получить ваши пропуска и инструкции! Остальные, кто поехал за компанию, отмечайтесь после нас, забирайте вещи своих друзей и отправляйтесь туда, где будете жить. Все! Отметиться по прибытии надо в здании слева от вас, приготовьте документы. Студентов на практику поехало немало, поэтому именно они первыми заканчивают с отметками в здании причала. Чимин, Юнги, Тэхён и ещё где-то пятеро человек пропускают их, а потом идут сами. Регистрация проходит быстро. Сотрудник порта — гибрид чайки с острым взглядом — бегло сверяет документы с заранее присланным списком профессора Кима, ставит печати и выдаёт пропуска-браслеты. — Добро пожаловать на Остров Мун. Наслаждайтесь отдыхом. Никаких лишних вопросов. Чимин чувствует, как браслет мягко нагревается на свободном, не занятом Ёной, запястье. Защитная функция в пределах острова активируется. Когда они заканчивают — основная масса студентов рассасывается, и на причале становится неожиданно тихо. Остаются они трое и гора багажа. Чимин не чувствует усталости — её сметает предвкушение. Он автоматически делает шаг к Юнги, переплетая их руки. Не нужно даже ничего говорить — альфа понимает без слов и использует магию, чтобы уменьшить чемоданы и заставить их лететь следом. — А мой так можешь? — любопытно двигая ушами, спрашивает Тэхён. — Бытовая магия даётся мне хуже всего. — Да, — Юнги подхватывает рыжий лисий чемодан. — Ну что, сразу в дом? Тут должно быть недалеко. — По дороге можно купить жареных кальмаров, — вносит дельное предложение Тэхён. — Я умираю от голода, да и остальные, думаю, тоже будут хотеть есть, когда вернутся. — Тогда одних кальмаров мало, — Чимин покачивает их с Юнги сплетённые руки, — закупимся по полной. Раз город портовый, то рыбы тут должно быть навалом. Стоит свернуть на первую попавшуюся на глаза улочку — на них обрушивается аромат жареных морепродуктов и сочной приправы. Каждая лавка пестрит предложениями: и рыбка, и креветки, и кальмары, и мидии… У Чимина разбегаются глаза от огромного выбора. Он хочет всё, но по большей части потому, что голоден. — Юнги-и, — Чимин хнычет, прижимаясь к боку альфы, — выбери сам, потому что я, кажется, готов купить всё. — Я разберусь, — берёт на себя заботу о провианте Тэхён и деловито бегает от прилавка к прилавку, бесстыдно… закупая всё. Чимин невольно думает: «И какая разница, кто потратит все деньги?!» Но друга не останавливает. — Нормальный комплексный обед или ужин тоже не помешал бы, — замечает Юнги, когда они проходят мимо особенно завлекательной кафешки. — Я куплю, не потеряй Тэхёна из виду, Чимини. — Постараюсь. Чимин следит за мелькающим рыжим хвостом, невольно думая, что, пожалуй, так и выглядит лиса в курятнике. Тэхён возвращается, когда слышит, как его окликают. Он счастливо жуёт рыбку на палочке, дёргая ушками, пока Юнги расплачивается за восемь огромных порций. Весь путь до арендованного домика Чимин крепко держится за руку альфы, с любопытством разглядывает другие прилавки — яркие пирамиды из незнакомых фруктов, странные вяленые водоросли, мерцающие как перламутр, и горы сладостей необычной формы. «Надо будет вернуться сюда всем вместе, — делает мысленную пометку Чимин. — Тот же Джин не откажется попробовать что-то новое и незнакомое». Взгляд падает на жареных тараканов: «Лишь бы это не закончилось несварением…» Дорога оказывается недолгой. Они поднимаются по извилистой улочке вверх, мимо таких же светлых деревянных домов с цветущими палисадниками, как и на причале. Вещи послушно плывут за Юнги по воздуху, слегка покачиваясь. Тэхён то и дело останавливается, чтобы разглядеть какую-нибудь диковинную ящерицу на каменной стене или огромную бабочку с переливающимися крыльями. Чимин ловит себя на том, что просто наслаждается моментом: теплом руки Юнги, предвкушением отдыха, смешанными запахами моря, цветов и жареных кальмаров. Не справившись с нахлынувшими чувствами, он прижимается лбом к надёжному плечу альфы и искренне улыбается. Какой хороший год. Просто лучший. Дом оказывается именно таким, как они себе представляли: просторный, светлый, построенный из тёплого местного дерева и светлого камня. Большие окна смотрят на океан и зелёные холмы заповедника. На крыльце их уже ждёт пунктуальная арендодательница — маленькая, хрупкая старушка, явно гибрид шиншиллы — пушистые серые ушки мелькают среди седых волос. Она приветливо улыбается, поправляя очки в тонкой оправе, и перекладывает связку ключей из руки в руку. — Добро пожаловать! Я госпожа Чиа, — её живой голос резко контрастирует с возрастом. — Очень рада, что вы добрались. Кто из вас господин Мин? — Я, здравствуйте! — Юнги выходит вперёд и уважительно кланяется. Он сразу же объясняет: — Нас восемь, но оставшиеся пять сейчас регистрируются на практику, поэтому подойдут чуть позже. — Ой, отлично-отлично, — госпожа Чиа тепло улыбается и протягивает связку ключей. — Надеюсь, что вы донесёте правила до друзей. Ничего сверхсерьёзного, не бойтесь. Не ломайте мебель, не шумите слишком громко после полуночи и выносите мусор в контейнеры в конце дорожки. Я не буду вас беспокоить, не волнуйтесь. Если что-то срочно понадобится — мой номер для связи у вас есть. — Спасибо, госпожа, — Чимин и Тэхён тоже кланяются. — Мы очень аккуратные, не беспокойтесь. — Ой, я знаю, что из Янтаря на практику приезжают только лучшие студенты, — старушка хихикает, и её милые шиншилловые ушки забавно трясутся. — Вы уж не первые и не последние, кто тут живёт. Хорошего отдыха, ребятки! Госпожа Чиа одаривает их лучистой улыбкой, поправляет очки и, легко взмахнув рукой на прощание, удаляется по тропинке к соседнему дому. Чимин замечает, что туда как раз подходит пара человек, которые ехали с ними утром в автобусе. Кажется, сезон практики тут довольно прибыльный для богатых старушек, имеющих не один дом… — Ну что, заходим? — Юнги первым двигается к двери и открывает её. — Надо будет отделить каждому свой ключ. Чимин оглядывается перед тем, как последовать за Юнги и Тэхёном внутрь. Широкая веранда с перилами, пол не скрипит — он специально подпрыгивает, но половицы плотно прилегают друг к другу. Это вселяет надежду, что и внутри всё отлично. — Чимини, ты где застрял? — Иду, иду, — Чимин торопливо заходит внутрь и с приятным удивлением рассматривает просторную прихожую. Высокий потолок с деревянными балками, огромный мягкий диван и пара кресел вокруг низкого столика. Чуть дальше есть арка на кухонную зону. Там стоит большой обеденный стол у окна, за которым легко поместится вся их компания, а сама кухня — современная и укомплектованная. Маловероятно, что они будут много готовить, но, если что, приятно знать, что проблем не будет. Из общей зоны вытекает коридор и лестница. Получается, на первом и втором этажах по две спальни. Чимин заходит в ближайшую и видит аккуратную кровать и окно с видом на зелень. — Круто, — выдыхает Тэхён, пружинисто падая на диван и оглядываясь с восторгом. — Дом лучше, чем на фото! Поделим комнаты сами? Тэхён игриво поигрывает бровями. — Дождёмся всех, — мягко останавливает лиса Юнги. Он направляет часть вещей в угол прихожей, рыжий чемодан — к дивану, а их с Чимином оставляет рядом с собой. — Решим вместе, так будет честнее. — Ладно-ладно, — Тэхён совершенно не выглядит задетым отказом. — Можем пока сделать палочки. Комнат же четыре? Пронумеруем их и потом будем вытягивать по очереди. Самый честный вариант — проверка удачи. — Тут все комнаты неплохи, — присоединяется к разговору Чимин, опускаясь на диван. — Не думаю, что первый этаж сильно отличается от второго. — Разве что в одной из комнат есть балкон, — замечает Тэхён. — Успел заметить, пока вы болтали со старушкой. Всё время до возвращения друзей они болтают, осматривая дом. Проверяют комнаты и находят, что да, в одной действительно есть балкон — ей присуждается номер три, потому что она первая на втором этаже, а четвёртой становится самая просторная комната с отдельной ванной. Видимо, эта комната считается «хозяйской». Всего они насчитывают три санузла — два общих, по одному на каждом этаже, и один личный. На первом этаже комнату с окнами в сад они нумеруют первой, а второй становится самая небольшая, но зато со своим гардеробом. В общем и целом, Чимин делает для себя вывод, что все спальни нормальные со своими плюсами и минусами. Он сам хотел бы прожить все три недели на втором этаже, но тут как повезёт… К моменту, когда Юнги уже готов вызывать друзей, те возвращаются. Джин влетает в открытую дверь, напевая песню, и остальные, не менее воодушевлённые, заходят следом. — Какой замечательный день. Какой замечательный дом. Какой замечательный мир~ — Ему разрешили работать с красными пандами, — поясняет Намджун, когда видит три вопросительных взгляда. — Да, нас всех, в целом, поделили по гибридным признакам. Вы бы видели, как они обрадовались Чонгуку. — Оказывается, мало студентов-гибридов-хищников записываются на практику, — поддакивает Чонгук, падая на диван рядом с Тэхёном. — Зря, как по мне. Я в следующем году хочу повторить. — Ты даже не начал, а уже хочешь приехать сюда ещё раз? — дёргая лисьим ухом, едко спрашивает Тэхён. — И что тебя так поразило? — Стая, — загадочно блеснув глазами, отвечает Чонгук, не поясняя больше ничего. Он переключается на другую тему: — Что, нас без нас заселили? Или ещё есть шанс выбрать самую лучшую спальню? Юнги терпеливо рассказывает правила, которые им озвучила арендодательница, потом описывает комнаты, и все тянутся рассмотреть спальни. Проходит не меньше получаса, прежде чем они начинают тянуть «жребий». Четыре одинаковые деревянные палочки уже готовы — они все бесхитростно пронумерованы. Юнги держит их в кулаке так, чтобы видны были только чистые основания. — Кто первый? — спрашивает Джин, ухмыляясь. — Я, — невозмутимо говорит Юнги и вытягивает палочку. Чимин невольно задерживает дыхание, ожидая, пока не будет виден номерок. Третий! Комната с балконом! Юнги всё же чертовски удачливый. Или хитрый? Надо будет спросить позже, потому что Чимин чувствует подвох. — Теперь я, — торопливо подскакивает Намджун и тянет следующую. Первая. Он кивает, довольный: — С видом на сад, Джин. Тебе нравится? — О, да. Тэхён выхватывает свою палочку почти игриво — четвёртая! Юта спокойно берёт последнюю палочку — вторая комната с небольшой гардеробной. С результатами никто не спорит. Хаотично, толкаясь и ворча друг на друга, они начинают заселяться. Все носятся по дому, таская чемоданы и рюкзаки в свои новые комнаты. Чимин и Юнги поднимаются на второй этаж только после того, как туда наперегонки забегают Чонгук с Тэхёном. Комната хороша: просторная, светлая, с большим окном, выходящим прямо на океан. Солнце уже садится, окрашивая воду и небо в огненно-золотые тона. Балкон небольшой, но так и манит выйти. Чимин застывает на пороге, завороженный видом, и совсем не удивляется, когда Юнги прижимается со спины, целуя в шею. — Красиво. — Невероятно, — мурчит Чимин, откидывая голову назад и ластясь. — Ты схитрил, да? Признавайся. — Нет, — очевидно врёт Юнги. — Я же не мог знать, что ты хочешь комнату на втором этаже. И фамильяры тут совсем не при чём. Услышав, что о них зашла речь, — Ёна и Ю превращаются в хамелеонов и, подражая хозяевам, переплетаются хвостиками, спрыгнув на перила балкона. — Надо поставить им переносной террариум. — Надо, — Юнги теснее обнимает за талию. — А знаешь, что ещё надо? Чимин не успевает спросить, потому что Юнги проворно разворачивает омегу в объятьях и жадно целует. Так, словно он ждал этого весь день, что вполне может быть недалеко от правды. Утром они поцеловались смазано, на автопилоте, а потом… длинные поездки не предназначены для романтики. Разве что по прибытии. Юнги подхватывает Чимина под бёдра и усаживает на перила. Вжимается между раздвинутых ног, вынуждая закинуть их на поясницу, и несдержанно толкается пахом в пах. Искристое возбуждение проносится вдоль позвоночника, побуждая жарко отвечать. Чимин проскальзывает пальчиками под футболку, оглаживает напряжённый пресс и уже скользит ниже, к краю джинсов, как им свистят откуда-то снизу. — Вы хоть заклинание сокрытия используйте, — заливисто смеётся Джин. — Или это у вас такие игрища? Страсть к вуайеризму? — Мы вычисляли, кто будет подсматривать, — с рыком отвечает Юнги. — Извращенцев надо знать в лицо, особенно среди друзей. Джин заходится высоким хохотом, сбиваясь весь настрой. Ничего, Чимин ещё получит своё, просто чуть позже и в других условиях. А сейчас они нехотя разлипаются и идут раскладывать вещи. Устанавливают мини-террариум на тумбочку у окна, чтобы хамелеоны могли видеть закат. Юнги активирует магические руны, создавая комфортный микроклимат для Ёны и Ю — они проворно заскакивают внутрь. Переносят вещи из чемоданов в шкафы; расстилают особенное, с влагоотталкивающей магией, постельное бельё. И спускаются в общую гостиную, чтобы отметить прибытие и поужинать.

***

Чимин настойчиво тянет Юнги за собой, слыша нарастающий шум прибоя. Влажный и прохладный ночной воздух пропитан запахом соли, водорослей и сладостью раскрывшихся цветов. Он прикрывает глаза, шумно втягивая эту смесь ароматов, признавая, что феромон Юнги всё равно вкуснее. — Куда ты так торопишься, прыткая улиточка, — тепло посмеивается Юнги и тянет Чимина к себе для поцелуя. — У нас вся ночь впереди, закат мы уже пропустили. — В лунном свете океан тоже красив, — мурчит Чимин, охотно позволяя себя задержать томительными поцелуями. Они стоят на узкой, скрытой в листве тропинке, где в это время их наверняка не поймают с поличным. — Идём, альфа. — Идём-идём. Пляж в лунном свете — это смесь серебра, потемневшего изумруда воды и затаившихся под камушками теней. У Чимина захватывает дыхание, когда он видит раскинувшуюся картину и зажмуривается от удовольствия. Торопливо стягивает шлёпки и зарывается пальчиками в прохладный, теряющий жар дня песок. — К воде, — Чимин тянет за собой разувшегося следом Юнги. — Никогда не гулял по пляжу ночью. И не купался. — Ты хочешь искупаться? — Возможно? — Чимин оглядывается на Юнги, раздумывая над вопросом. — Только если ты составишь мне компанию. Кокетство своевольно проскальзывает между слов, делая фразу достаточно двусмысленной, чтобы Юнги ухмыльнулся. Они могут… много чем заняться в воде. Расположение к стихии, да и в целом их гибридность предполагает полный комфорт даже в солёном океане. Чимин не зацикливается на порочной идее, пронзившей разум, и отвлекается на шум прибоя. Волна мягко набегает и отступает, оставляя кружево пены, а потом с разбегу врезается в стопы, удивляя приятной теплотой. — Думал, что будет холоднее, — Чимин шагает глубже, наслаждаясь ощущениями. — Хотя… за день нагрелась, да? — Ага, — Юнги с небольшой задержкой следует его примеру. — Удивительно тихо. Интересно, тут нет запрета на прогулки по пляжу ночью? — Тише, — шикает Чимин и, припомнив инцидент на балконе, использует самое простенькое заклинание для отвода глаз. Если не знать, куда смотреть, то и лёгкую размытость двух фигур можно не заметить. — Мы уже не в академии, тут правила можно нарушать. — Ах, вот как, — Юнги игриво поддевает Чимина за подбородок, но не целует. Просто смотрит. Внимательно, пронзительно. Так долго, что это начинает смущать. — Ты слишком хитрый, Пак Чимини. — Весь в тебя, — шутит он в ответ и, расплетая их руки, срывается на бег. Босые ноги шлёпают по мокрому песку, разбрызгивая капли, а по пустующему пляжу разносятся весёлые смешки. Юнги секунду стоит и смотрит — даёт фору? А потом бросается следом. С шутливым рычанием он пытается догнать — и ему это почти удаётся — но в последний момент, поддавшись шальному настроению, Чимин сворачивает в сторону океана. Резко стягивает футболку и не глядя бросает её на песок позади. Кожа в лунном свете кажется фарфоровой, а улиточные усики напряжённо подрагивают. — Не способен догнать меня, альфа? — лукаво бросает Чимин, глубже заходя в воду. Она уже по пояс. Крупные мурашки проскальзывают по коже, но совсем не от холода. Заведённый столь нелепой игрой, омега предвкушает последствия. Чимин разворачивается и медленно идёт спиной, жадно следя за Юнги. Альфа, скинув футболку, мчится следом. Его мощное тело легко рассекает неутихающие волны и настигает Чимина. Сильные руки обхватывают за талию и притягивают к себе. — Попался. — Я поддался. — В следующий раз не поддавайся, — рычит Юнги прямо в распахнутый рот Чимина, — дай мне поохотиться. От слов альфы, от его предложения внутри всё замирает. Чимин не успевает не то, что ответить, просто подумать — в мыслях пустота, а Юнги уже подхватывает его на руки. Усаживает на бёдра — их приходится плотно обвить ногами, и голодно целует. Он покусывает полные губы, толкается языком в рот и настойчиво скользит одной рукой под шорты, продолжая другой удерживать на весу. Они наполовину в воде, но это совершенно не мешает двум пальцам огладить вмиг намокшую щель. — Да, — Чимин впивается ладонями в голые плечи, пытаясь оставить на коже следы полумесяцы от ногтей. — Да, Юнги, не останавливайся. — И не думал, — поцелуи стекают на шею и задевают не сходящую метку рядом с пахучей железой. — Мы же тут одни, верно? Чимин трепетно дрожит, нехотя отстраняясь, чтобы стянуть мешающие шорты с бельём. Остаётся только надеяться, что одежда не уплывёт куда-то далеко, потому что следить за ней сейчас не хватает усидчивости. Юнги толкается пальцами в мокрую дырочку, но океанская соль не способна причинить боль — несомненное преимущество улиточной смазки, которая нейтрализует всё лишнее. Движений внутри совершенно недостаточно, особенно когда привыкаешь к глубокому проникновению членом, но всё ещё более чем приятное. Грубоватые подушечки оглаживают гладкие стеночки, добираясь до пульсирующей от возбуждения простаты. Чимин бесстыдно громко стонет. Отчасти он знает, что прибой поглотит порочные звуки, а отчасти… плевать. Может, Джин был прав, и ему нравится та острота, которую приносит с собой публичный секс? Нет, Чимин точно не хочет, чтобы все и каждый видели, как член исчезает в тугом кольце мышц. Его не заводит мысль показаться голым толпе, но вот это будоражащее ощущение быть застуканным… когда за ними могли бы подглядывать украдкой и видеть, насколько хорошо Юнги умеет доставлять удовольствие… Да — это Чимину нравится. Он неосознанно стискивает перепачканные в смазке пальцы, не желая выпускать их. Они так хорошо двигаются — раздвигают, нажимают, растирают чувствительную кожу. Юнги уже точно знает, куда и как нажать, чтобы получить в ответ протяжный стон. Высокий, сладкий, с рвущимися наружу мурчащими нотками. Чимин надсадно хнычет, откровенно наслаждаясь происходящим. Он жаждал секса в океане с того самого момента, как они решили ехать на остров. — Трахни меня, альфа, ну же, — несдержанно ёрзая в крепкой хватке рук, выдыхает Чимин. — Так, как ты умеешь: грубо, не щадя. Давай пометим этот океан собой. — Не знал, что улиточки настолько жадные, — со смешком шепчет Юнги, бережно касаясь намокшего виска. — И прыткие. — Не ты ли говорил, что черепахи подстраиваются под скорость партнёра? — парирует Чимин, припоминая давнишнюю фразу. Он вплетается пальцами во влажные волосы Юнги, хватаясь за прядки и натягивая их. — Или это была лишь напускная самоуверенность? — Злопамятный. — Без «зло», — надсадно дышит Чимин, пытаясь контролировать дыхание, но это так сложно, когда пальцы вбиваются в задницу без остановки. — Просто… просто памятливый, ах. Юнги. Юнги жадно целует, сминая губы с явной целью отвлечь, но Чимин ждёт. Он тоже уже знает все эти ставшие привычными неосознанные манёвры альфы. Пальцев становится больше — на один, их проникновение жестче — чтобы довести до грани и не дать кончить, а когда омега начнёт срываться на жалкое скуление — в задницу ворвётся член. Толстый, длинный, с бронированным основанием и яйцами, способными отшлёпать не хуже руки. Чимина потряхивает от предвкушения. Он знает, чего ждать, и когда всё происходит по привычному сценарию, громко вскрикивает, разрывая влажный поцелуй. Между их с Юнги ртами натягивается тоненькая ниточка слюны, которая обрывается с первыми размашистыми толчками. Юнги удобнее перехватывает Чимина: оставляет одну руку на ягодице, а второй придерживает под лопатками. Мощные толчки вынуждают океан расходиться новыми волнами, сталкиваясь с естественными. Шум прибоя приобретает совершенно другой оттенок: порочный, пронизанный грешностью. Луна не может даже скрыться за облаками — небо чистое, поэтому вынуждена следить за двумя сливающимися воедино телами. Вода плещется, попадая крупными каплями на грудь, плечи, шею и редко — лицо. Она приятно охлаждает от того жара, что не утихает из-за уверенных, целеустремлённых движений Юнги. Альфа явно не знает усталости. Его рот присасывается к сгибу шеи, пальцы вминаются в кожу, оставляя собственнические синяки, а член вгоняется до основания, замирает и выскальзывает лишь наполовину, чтобы ворваться в тугую дырку опять. В начале их сексуальной жизни Юнги был нежным и осторожным, но теперь они знают границы, к которым можно подойти, не навредив. Чимина заводит жадность. Он скулит из-за клыкастых укусов. Нуждается в отметинах, засосах, очевидных метках, которые не скроет одежда. Ему слишком нравится отдаваться до разрушенного состояния, нравится практически ломаться в сильных руках Юнги и совершенно точно нравится то, что происходит потом — щемящая забота в каждом бережливом жесте. Сейчас Юнги ведёт алчность. Он зарывается лицом в грудь, спускаясь цепочкой укусов до сосков, и властно подкидывает Чимина вверх, сочно опуская на член. Вместо шлепков кожи о кожу сейчас они слышат лишь шум волн, которые стыдливо расходятся в стороны, чтобы накинуться на них с новой силой. Они будут полностью мокрыми, что хорошо, потому что пот легко смывается буйной стихией. — Люблю, — сквозь толчки и утробное рычание доносится до Чимина заполошный шёпот, — люблю. — Ах! — дрожащими пальцами Чимин пытается зацепиться за плечи. Не получается — кожа мокрая и скользкая. — Ах, Юнги… Он не может понять — это признание или же слух складывает шум в желанные слова? Чимин не способен переспросить, да это и глупо. Сейчас так точно. Его переполняет удовольствие от размашистого движения члена. Голова пустая, не удерживающая в себе ни одной мысли и рождающая только стоны. Бёдра напрягаются, пальцы на стопах поджимаются, а член истекает смазкой, загрязняя небольшое пространство между ними. Чтобы сейчас Юнги ни сказал — Чимин не сможет запомнить и уж тем более осознать. Он способен только принимать в себя разгорячённый ствол, стискивать его, нехотя выпуская, чтобы потом ощутить грубое соприкосновение головки и простаты. Искрящие импульсы удовольствия молниями пронизывают позвоночник, оседая мурашками где-то на загривке. Из-за позы Юнги не оставит очередную метку на шее, как они делают довольно часто. В те моменты, когда Чимину хочется лежать, уткнувшись лицом в постель и подставлять задницу, — он содрогается от укуса в холку. В другие же... в очень особенные разы, когда Чимину наоборот хочется седлать литые бёдра альфы, объезжать их и доводить до скалящегося выражения лица, — кусается именно омега. Вгрызается не острыми клычками в шею, тщетно пытаясь пробить черепашью броню. Сейчас Чимина ведёт так, что он забывает об укусах. В мыслях мутно и жарко. Между ног влажно и скользко. В теле... тело горит от эйфории и сотрясается, предвкушая оргазм. Юнги ускоряется, начиная вбиваться хаотично, теряя привычный ритм. Его пресс напрягается, очерчивая рельеф мышц — Чимин неосознанно ощущает это головкой собственного члена, мелко потираясь, чтобы достичь за один раз двойной разрядки. — Давай же, альфа, быстрее, — Чимин не осознаёт, что именно бормочет, ему просто хочется... хочется не молчать. Хочется сбивчиво ронять разные звуки, смешивать их со стонами и всхлипами, а потом кричать, вытягиваясь в струну на члене. — Ах! Да! Юнги, м-м-м... ещё. — Что «ещё», улиточка? — Да, ещё, — глупо повторяет Чимин, чувствуя, что разум утекает куда-то в сторону края океана. Он до боли прикусывает губу, надеясь, что это отрезвит, но, кажется, происходит наоборот. Перед глазами всё растекается, луна сливается с тёмным небом, а очертания лица Юнги теряются на общем фоне. Чимин плывёт, растерянно отпуская плечо, и не падает только потому что Юнги крепко удерживает на месте. Он пытается ухватиться хоть за что-то, но вокруг лишь воздух и вода. Нет удобной постели с простынями, которые можно комкать. Нет подушек, одеяла и любимых игрушек. Нет гнезда. Чимина потряхивает от этой несправедливости, и он надсадно всхлипывает, не способный совладать с резкими чувствами. Грусть всё равно теряется среди эмоций, когда член проникает особенно точно, выбивая первый оргазм. Ладошка Чимина слабо тянется в пространство между телами, чтобы простимулировать головку, но Юнги успевает раньше. Набрасывается на губы, продолжая толкаться в кончающую задницу, и смыкает пальцы на омежьем члене. Второй оргазм накрывает так быстро и ошеломляюще сладко, что Чимин отлетает. Перед глазами становится темно, и он выпадает из реальности, где альфа судорожно покрывает расслабленное лицо маленькими поцелуями. Прийти в себя не так и сложно, особенно когда разгорячённая кожа остывает и океан становится неожиданно прохладным. — Холодно, — слабо стонет Чимин, утыкаясь в шею Юнги. — Унеси... ох... Только Чимин пытается попросить вынести его на берег, — Юнги уже подхватывает на руки как принцессу и уверенно несёт. Кажется, по дороге он прихватывает мокрые шорты с бельём, не потерявшиеся в океане, и ловко высушивает, вытягивая магией всю влагу из ткани. Чимин не может стоять сам, поэтому опирается на плечо Юнги, позволяя себя одеть. Приподнимает сначала одну ногу, потом вторую, и удовлетворённо выдыхает, оказываясь вновь в одежде. Только... — А футболки? — Вот, — Юнги помогает и с верхом, а потом одевается сам. — Ты идти не сможешь. — Смогу. — Это не вопрос, — альфа легко берёт его на руки и, оглянувшись, находит проём среди зарослей с той тропинкой, по которой они вышли на пляж. — Улиточка не рассчитала силы? — Я тебя сейчас ударю, — Чимин наигранно дуется, а потом, нахмурившись, вспоминает. Помедлив, взвешивая — спросить или не спросить, — он медленно тянет: — Ты... мне показалось, или ты что-то говорил, пока мы трахались? — Да, — Юнги довольно хмыкает. Целует в висок, подкидывает на руках и непринуждённо продолжает, словно это самая обычная вещь в мире: — Я сказал, что люблю тебя. Чимин замирает на секунду, теряется, а потом прячется в сгибе плеча Юнги. И вот что ему отвечать? Губы растекаются в счастливой улыбке, а из горла вырывается довольное мурчание. Сердце бьётся так быстро и часто, что ничего больше вокруг не слышно. Ни сверчков, хотя сейчас им петь ночные песни. Ни шагов Юнги, хотя они идут по усыпанной ветками тропинке. Ему просто... Очень и очень хо-ро-шо. — Мр-р-р-р... — Чимин пытается остановить урчащий звук, чтобы ответить. Безуспешно. Но когда они подходят к их домику, всё же получается промурчать: — Думаю, я тоже люблю тебя~ — Я рад, Чимини, — выдыхает прямо в губы Юнги перед поцелуем. Они задерживаются на улице, чтобы вдоволь насладиться моментом, а потом тихо поднимаются в свою комнату. Как хорошо, что ни одна половица не скрипит.

***

Чимин просыпается раньше Юнги. С минуту смотрит на приоткрытый рот, на нос-кнопочку, широко улыбается, вспоминая вчерашнее, а потом тихо, максимально стараясь не разбудить альфу, выныривает из постели. Хватает первую попавшуюся футболку и проверяет спящих хамелеонов. Ночью они не брали их с собой, чтобы не отвлекаться, да и просто… какой смысл тревожить фамильяров, если единственная причина вылазки — желание уединиться от всех. Ёна и Ю спят, свернувшись в один хвостатый клубочек. Их хвостики мило переплетаются, а голова самочки лежит на сгибе шеи самца. Спят прямо как порой они с Юнги. Заворковав, Чимин отходит от тумбочки с террариумом, убеждается, что альфа всё так же сопит, и выскальзывает в коридор. Юнги так много для него делает. Постоянно! Носит на руках, предугадывает любые прихоти, принимает ноющее настроение, порой даже слишком ноющее. Чимин хочет… это ведь должно быть мило — принести завтрак в постель, да? Он соберёт пару бутербродов, сделает кофе, поставит всё это на невысоком столике, а потом крайне очаровательно разбудит мягкими поцелуями. Или не будет будить, а просто дождётся пробуждения. Кофе-то в такую жару лучше холодный. Чимин перебирает варианты в голове, спускаясь на первый этаж. Он слышит шум, чувствует горьковатый запах кофе и жареного бекона, а потом видит друзей, суетящихся на кухне-гостиной. Намджун нарезает дыню. Чонгук и Хосок о чём-то спорят — не слышно из-за работающей кофемашины, а Джин, царственно восседающий на стуле, замечает Чимина. — А, вот и первый полуночник! — Джин ставит чашку с театральным звоном. Его глаза блестят с неподдельным интересом и ехидством, а ушки активно двигаются. — Почему полуночник? — любопытно спрашивает Юта, выходя из ванной комнаты. — И почему первый? Мы все так-то не слишком рано ушли спать. — Между прочим, мы, скромные смертные, разошлись спать в одиннадцать часов… — Джин драматично делает паузу. — Но некоторые личности улизнули из дома и вернулись только в два ночи! Чимин чувствует, как жар мгновенно заливает лицо и шею. Усики на лбу предательски подрагивают, тоже краснея, а в голове всплывает совсем не море, которое они шли смотреть. Горячие поцелуи и нежное: «Я люблю тебя». Но он берёт себя в руки и, стараясь сохранить невозмутимость, отвечает: — О, и скажи на милость, откуда ты так точно знаешь время? Сам-то спал или тренировался в глотании… ножей? Джин ошеломлённо замирает, открыв рот от неожиданности. Чимин самодовольно хмыкает, продолжая заливаться краской пуще прежнего, и подходит к кофемашине. — Я заберу для нас с Юнги кофе? — Один — один, Пак Чимин, отношения тебе явно идут на пользу, — хихикает отмирающий Джин. — Язвительность передалась половым путём? — Если бы хоть что-то передавалось половым путём, то ты прямо сейчас упал бы с этого стула, — бросает Чимин, переключаясь на создание бутербродов. Он собирается как раз наложить на хлеб нарезанную колбасу, как слышит оглушающий грохот и стремительно оборачивается. — Джин! Ты в порядке? — Айщ… Джин потирает ушибленный копчик и злобно оборачивается на хмыкнувшего Чонгука: — Я знаю, что это ты. — Докажи, — с вызовом, дёргая волчьими ушками, кидает Чонгук. — Пока что ты доказал, что половым путём что-то да передаётся. Джин застывает, а потом начинает хохотать, не поднимаясь с пола. Чимин тоже посмеивается, и постепенно к ним присоединяются остальные. Утренняя атмосфера напитывается безмятежной лёгкостью. Чимин доделывает бесхитростный завтрак, ставит тарелки и чашки на поднос, а потом возвращается в спальню, надеясь, что Юнги не проснулся из-за этого шума. Проснулся. — Что-то случилось? — сонно зевая, опираясь на один локоть и приподнимаясь, спрашивает Юнги. Он такой мягкий и плюшевый, что хочется всё бросить и затискать альфу. Зацеловать. А потом не выпускать из постели. — Чимини? — Джин упал со стула, чем подтвердил, что неуклюжесть передаётся половым путём, — стараясь сохранить максимально серьёзное лицо, отвечает Чимин. Ставит поднос на столик и подкатывает его к кровати. — А вообще, принёс нам завтрак. — Иди сюда, — Юнги тянет Чимина на себя, вынуждая упасть в крепкие объятья. — Что ещё передаётся половым путём? Мм? — Язвительность, вредный характер и… хм-м… больше не придумал. — Больше и не надо, — Юнги обхватывает Чимина за шею и тянет на себя для долгого, утреннего поцелуя. Нежного, не пытающегося стать чем-то большим. Они лениво целуются, то углубляя касания, то едва перебирая губами, а насытившись — переходят к завтраку. — Что будем делать сегодня? — Погуляем по городку? Всё равно до двух часов все наши практиканты заняты, так что можно осмотреться, — Чимин усаживается на кровати по-турецки, привыкая к тому, что они не в гнезде. Странно видеть вокруг обычные стены, а не рельефную пещеру. — Можно набрать сувениров домой, чтобы потом не покупать всё в последний момент. Ты же после практики… — Наверное, останусь в общежитии, — тянет Юнги, попивая кофе. — Хотя надо заехать домой, но это лучше с мамой. Ты к родителям насколько? Решили уже? — Где-то до начала августа. Числа, может, до пятого-десятого, — Чимин задумчиво жуёт губу, совершенно не желая расставаться с альфой на такой длинный срок. Но они долго обсуждали это с папой и мамой, и пришли к самому нейтральному компромиссу. Практика закончится двенадцатого июля, потом три-четыре дня на сборы и вот — он будет дома. Хотя его дом уже Юнги. — Эй, не расстраивайся, — альфа моментально подаётся вперёд и утешающе чмокает в центр губ. — Числа двадцать пятого я постараюсь тоже приехать домой, мы всё ещё соседи, помнишь? — Да. — А потом вместе вернёмся в общежитие, — продолжает утешать Юнги. — Я же могу задержаться и подольше, тогда и ты с родителями проведёшь больше времени — все в плюсе. Чимин прикусывает кончик языка, чтобы не ляпнуть: «А ты согласишься сказать им, что мы встречаемся?» Это уже можно будет решить на месте. Сейчас самое главное — что тяжёлый, давящий груз неопределённости из-за расставания спадает с плеч. В конечном итоге это не так уж и страшно — не видеться пару недель. Переписки и звонки же никто не отменял, верно? — Ты прав, да, — Чимин выдыхает. — А насчёт дня… Давай спустимся к порту и осмотримся, а потом решим, куда идти дальше? Они так и делают: гуляют до половины второго, покупая милые сувенирчики, и возвращаются в арендованный дом, чтобы дождаться остальных. Тэхён к этому времени только просыпается — он, оказывается, всю ночь мучился бессонницей и смог уснуть только под утро. Не жалуется, просто рассказывает, что для него это обычное дело при резкой смене обстановки. Когда подтягиваются практиканты, они идут обедать в первую же попавшуюся кафешку, а потом обсуждают, что вообще можно делать на острове. Тут есть экскурсии, интересные мастер-классы по лепке, возможность вскарабкаться на гору и наоборот — нырнуть в грот. Чимин хочет попробовать всё и как можно больше. Он чувствует себя на самом настоящем отдыхе, чуть-чуть напоминающем медовый месяц. Будь они с Юнги только вдвоём, то, пожалуй, не вылезали бы из постели без крайней необходимости. А друзья тянут изучать новое. Из-за всех этих развлечений первая неделя пролетает чертовски быстро. Чимин понимает, что прошла уже треть запланированного времени, только когда сидит у костра и жарит зефир на палочке. Они выбрали один из самых отдалённых участков на пляже, где скалы образуют естественную, защищающую от ветра нишу. Джин поддерживает ровное и спокойное горение костра, а Чонгук с Тэхёном наперегонки нанизывают зефирки. Чимин сидит на сложенном пляжном полотенце, прислонившись спиной к боку Юнги. Они все равномерно рассредоточились вокруг самодельного костра и болтают обо всём на свете, бездумно перескакивая с темы на тему. Джин, задыхаясь от хохота, рассказывает, как Намджун решил собрать ему в подарок полевые цветы и упал не меньше трёх раз, прежде чем добрался до самого красивого куста. Чонгук делится, что пару ночей проведёт с местными волками, вливаясь в их стаю. Хосок, определённый в местную кристаллическую шахту, с восторгом показывает слайма, который переваривает все найденные породы. У Юты и Тэхёна спокойнее всех: один тихо-мирно закрывает практику, а второй исследует остров, делая тонны фотографий. Чимин потирается затылком о плечо Юнги, тепло улыбаясь — он слушает весёлый смех друзей и чувствует себя максимально уютно. Усики то и дело покачиваются, считывая общее настроение, но оно неизменно радостное. Ёна и Ю, решившие исследовать территорию, лениво карабкаются по ближайшим тёплым камням, сливаясь с их текстурой. — Так, — решительно говорит Джин, отсмеявшись. Он понижает голос до зловещего шёпота. — Вечер будет неполным без страшилок. Кто хочет первым? — Я! — Чонгук моментом отрывается от зефирок, из-за чего проигрывает гонку под радостный смех Тэхёна. — Знаю отличную историю. Чонгук не расстраивается из-за проигрыша, сразу же переключаясь на новую роль. Он использует магию, чтобы всколыхнуть огонь и легко поднять песок для большей атмосферы. Понижает голос до драматичного шёпота, заставляя прислушиваться к рассказу: — Говорят, однажды в этой пещере один, совсем ещё юный, волчонок нашёл банку. Обычную такую, жестяную банку — ржавую по краям, с чем-то звенящим внутри. Он потряс её раз, второй, и понял, что это «что-то» может быть ценным. Чимин невольно напрягается, чувствуя, как холодный ветерок специально лижет голые лодыжки. Выпрямившись, он меняет положение, подныривая под крепкую руку Юнги. Так… надёжнее. — «Но как открыть банку?» — думал мальчик. Края поржавели настолько, что не поддавались слабым пальцам, поэтому он решил взять камень, — Чонгук зловеще делает паузу, а потом где-то за спинами каркает ворона, и одновременно с ней — он продолжает: — «Не открывай!» — прозвучало откуда-то сверху. Мальчик не увидел, кто же дал ему такой глупый совет, и ударил по банке ещё раз. Карканье повторяется, вторя ровному голосу Чонгука: — «Не открывай!» — во второй раз мальчику удалось найти говорящую — это была статная, чёрная как мгла ворона, — сбоку раздаётся шелест птичьих крыльев, и Чимин уже готов возненавидеть Чонгука и его страсть к театральщине. — Птица сказала в третий раз: «Не открывай». Но стал бы мальчик слушать птицу? О, нет, но он разозлился. «Будет мне ещё тут всякие птицы указывать, что делать», — злобно думал совсем ещё невинный волчонок и, потакая внутреннему желанию, швырнул банку в ворону. Прямо за спиной, в нише пещеры, Чимин слышит удар жестянки о пол. — Банка попала в ворону и, словно только этого ждала, — открылась. Выпустила из себя затаившуюся внутри тень, — под влиянием резкого порыва ветра огонь колеблется, опускается к земле и практически затухает, погружая их в непроглядную тьму. — Тень та была непростая. Тень-смерть — так её называли. Она забрала ворону, поглотила её, и именно это резкое исчезновение птицы напугало мальчика. «Меня тоже», — судорожно думает Чимин, буквально вжимаясь в Юнги. Он чувствует поглаживание, мягкий поцелуй в макушку, но это совсем не утешает. — Мальчик бежал, не оглядываясь, но тени не было до него дела. Она ушла по делам, обошла город, спряталась между листвой деревьев и появилась только после того, как мальчик вернулся домой, — они на пляже, и тут не может быть деревьев, но Чимин отчётливо слышит их шелест. — Мальчик вошёл в дом, проверил каждую комнату, каждый угол, но не нашёл никого. Тень-смерть забрала всех и ждала его, самого последнего, того, кто её разбудил. Она соскользнула с дерева, протекла по земле и появилась перед мальчиком, когда он вышел из дома. Словно всего, что было до этого, мало — именно в этот момент Чонгук гасит огонь, погружая их во тьму. — Чон Чонгук! — взвизгивает Джин, взмахом руки восстанавливая костёр. — Ладно ветер, ладно звуки, но тушить костёр! — Да не заводись, — Чонгук довольно скалится, расслабленно откидываясь назад на руки. — Классно же вышло. Джин задыхается от возмущения, но возразить ничего не может. Суть страшилок — напугать, и вот это Чонгуку удалось на все сто процентов. Чимин будет сегодня спать при включённом свете однозначно. — К-кажется, страшилки — это не для нас, — нервно икнув, выдавливает Хосок. — Может, кто знает сказку? Чимин через силу смеётся, и его смех подхватывают другие, расслабляясь. Они довольно быстро переключаются на обсуждение чего угодно, кроме страшных историй. Делятся планами на оставшиеся две недели, предлагая, куда ещё можно сходить, рассуждают о еде, которую пока не пробовали… Чимина постепенно отпускает. Юнги рядом, страшных теней-смертей не существует, а с остальным можно справиться. Он жадно вдыхает насыщенный феромон альфы, впервые за всё время чувствуя в нём нотки собственного запаха. Кокос и агава идеально сплетаются, делая эту ночь воистину особенной.