Хорошо, что позвонил

Следующий несколько дней словно были окутаны туманом. Парни, наверное, ни разу не заговорили за все это время. Единственное место, где они виделись - это, понятное дело, школа. Совсем абстрагироваться не получалось, но взаимодействовать они тоже не собирались. Это заметили все одноклассники, начавшие строить догадки, что же могло случиться между самыми лучшими друзьями всего города. Всё-таки не каждые вторые так же близки, как они. Такую дружбу найдешь редко. Но знакомые не сильно торопились с выводами, и хоть уже начали между собой строить догадки о том, что могло произойти, не придавали ситуации слишком большого значения; ну поссорились, с кем не бывает? Явно это не на долго. Парни сами не понимали, как себя вести. В одной стороны, не случилось ничего такого; из-за того, что Кайл не дал на себя положить руку случился конец света? Официально они не поссорились. Но вот то, что они совсем не разговаривают после этого момента, видят, что оппонент не собирается проявлять каких-либо действий к другому, и вообще в контексте того, что для Кайла это было несвойственное поведение, ситуация оставляла желать лучшего. И как вести себя в присутствии другого? Подходить, разговаривать? Нет, это точно нет, ведь "собеседник" первый инициативу не проявляет, значит что-то не то, и в этой ситуации будет неуместно. А если случится так, что они останутся наедине, то что делать? Глупо будет делать вид, что они друг друга не знают и им вообще неинтересно было бы начать беседу. А при зрительном контакте? Возможно, было бы забавно со стороны наблюдать, как парни пытаются с ним разобраться: то слишком задерживая друг на друге взгляд, то наоборот слишком неестественно быстро его переводя. Однако они сами это совсем смешным не находили. Что дальше? Сколько это ещё будет продолжаться? Большая перемена у каждого отличалась особой нелюбовь из-за столовой, а обедали они, как известно, одной компанией. Не прийти было бы глупо, так лишь утрируешь, показывая второму всё к нему отношение, хотя по сути конфликта не было. Но если придёшь, то это будет самый незабываемый и напряжённый момент во всем дне. В первый день они не изменили своим принципам и заняли свои привычные места за столом в кругу своей легендарной четверки. Но ни у Кайла, ни у Стэна аппетита не было. Они сидели друг на против друга и просидели всю перемену не зная, куда деть взгляд, блуждая им по залу, так почти и не притронувшись к порциям. Во второй день все было точно так же, но теперь, когда оба поняли, что больше и секунды не выдержат в подобном напряжении, и поняв, что на своих ошибках пора учиться, а одного раза им точно хватило, стали пытаться разговорить своих приятелей: Кайл - Кенни, Стэн - Картмана. По сравнению со вчерашним днём, на который, кажется, останется триггер на всю жизнь, и который просто хотелось забыть, как страшный сон, этот был куда лучше, но дай им желание - никто из них бы не хотел вообще оказываться в такой ситуации. На третий день голову Кайла с самого утра забили мысли о том, что всё это бред, что почему он не может спокойно кого-то избегать, это его выбор и он не хочет находиться в такой обстановке и себя ей подвергать, что в этой стране у него есть свободное право выбора, и из всех этих мыслей вытекало то, что бы максимально от этого абстрагироваться, а единственный способ себя обезопасить - просто туда не идти. Вариант сесть с другой компанией Кайл сразу отбрасывал; слишком показушно, Стэн бы сразу понял, что это из-за него, а усугублять конфликт ему не хотелось, мало ли, как тот это воспримет. Вопрос о большой перемене, кажется, за последнее время волновал его больше всего. Время предательски быстро торопилось, бешено несясь через первые уроки (на которых Стэн старательно пытался отвлечь себя от того, что постоянно ловит на себе взгляды друга), а Кайла, кажется, скоро начнет подташнивать от этого болезненного ожидания. Он только сутками и думает об этой столовой, весь день морально себя к ней готовя. До злосчастной перемены оставались считанные минуты, а у парня уже начинают слегка трястись руки. И почему это его так беспокоит? Это же его лучший друг. Звонок. Одноклассники вскакивают со своих мест, скорее покидая кабинет. Один Кайл не торопится. На душе дотошно плохо. Вот бывает такое настроение, что что-то делать не хочется. Вот просто не хочется. Это было оно. Это было единственное время, которые нужно было проводить со Стэном. Парень неспеша встаёт и медленно блуждает по школе, приближаясь к злополучным дверям столовой. Теплое одеяло приятно грело тело. Неизвестно из-за чего, но именно сейчас Стэну вдруг стало физически холодно; в Южном парке новичку придется приспосабливаться к погоде, однако коренные жители тоже не супер-люди, что бы не чувствовать перепад температур напрочь, особенно сейчас, когда начинает холодать. От нечего делать, обнимая себя ледяными руками, парень подумал, что идея повтыкать в стену, ничего не делая, выглядит не очень-то и плохо. Упрашивать себя не пришлось, и Стэн сразу повернулся в сторону лестницы на второй этаж. И знаете, нежиться в своей постели по среди дня оказалось ещё более приятным, чем он мог себе представить. Потеряв счёт времени, выкинув все заботы из головы, он просто валялся, прикрыв глаза, а иногда, наоборот, разглядывая стены и потолок, то думая о цветовой гамме собственной комнаты, то о сегодняшнем дне, то просто о том, что было приятно. Нагружаться не хотелось. И тут, анализируя свои дела за последние несколько дней, в голове мельком пролетел образ кудрявого рыжего, до боли знакомого парня. И то, как Стэн постоянно ловил его взгляды на себе. И от этого образа стало как-то не по себе. От всей этой неразберихи, которая была абсолютно нежелательной, Стэн был явно не в восторге. Тот даже не пришёл сегодня в столовую, и было понятно из-за кого. Кайл его лучший друг, на которого он, сейчас казалось, в жизни своей и злиться не может (хоть он и понимал, что ещё как может, но только ненадолго). Вспоминая о нем, накрывало неизведанной печалью: он хотел общения как раньше. И хоть Стэн понимал, что ещё чуть-чуть – и всё это пройдет (не станут же они рушить дружбу, длящуюся почти столько же, сколько их жизнь, из-за того, что один из них не дал положить на себя руку), но за это время он очень успел по другу соскучиться. Так или иначе, что бы в жизни у них не произошло, очень редко происходило такое, что парни долго не разговаривали. Их отношения были идеальным примером интимно-личностного общения, и они разговаривали по причине и без: отправляя друг другу бессмысленные смски, просто вдруг поинтересовавшись как дела, или же без причины приходить в рандомное время друг к другу домой, чтобы узнать как прошел день у другого. Стэну сейчас этого явно не хватало. Перевернувшись на живот, забив руки под подушку, он начал вспоминать, как в последний раз они собирались у кого-то дома и играли в видео игры, как шли после школы домой, закидывая друг друга снегом, как бездумно бродили по школе на переменах, и как Стэн был с ним счастлив. Последнее, чего хотелось – это делать этому человеку больно. Особенно тем, что являлось ложью. Так и хотелось взять его за плечи и с болью всё объяснить, рассказать, как Кайл тому важен. Может в этом парне и не было ничего такого, но за столько лет он стал ближе кого угодно. Да и сам по себе он был уникальным. И просто замечательным другом. Нет, в Кайле явно было что-то особенное. Как же Стэну с ним всё-таки повезло. Потихоньку потоп мыслей начал останавливаться, оставляя после себя лишь пустоту и неясную надежду. Так или иначе, Марш понимал, что скоро все закончится, но скорее бы. Через какое-то время он словил себя на мысли, что думает уже буквально не о чем, то рассматривая стены, то потолок в полной тишине. Но это его устраивало. Моментами он даже пытался заснуть, но надолго закрыть глаза не получалось. В дверь постучали. Марш сразу вздрогнул от нежданного звука; один черт знает, сколько времени в мертвой тишине он провел в запертой комнате, привыкнув к отсутствию звука. Это резко привело его в себя после втыкания в одну точки, потеряв счёт времени. Сначала Стэн не ответил, ожидая, когда член семьи произнесет то, зачем сюда пришел, и парень по голосу может определить гостя. Но в ответ ему последовала такая же тишина. Тогда брови сами собой свелись к переносице, обдумывая, как начать беседу, но, да бы парень не напрягался, его опередил запоздавший вопрос: — Стэнли, можно? Первая мысль о том, что у самого себя, оказывается, обнаружены галлюцинации. Это, мать его, голос Кайла. Самый на то настоящий. Кого кого, но не лучшего друга он ожидал внезапно увидеть в коридоре своего дома ни в чем не бывало посредине вечера. Что он тут делает вообще?! — а, да, конечно, — растерявшись проронил тот. Дверь распахнулась и на её месте уже стояла столь знакомая фигура, с зелёной шапкой на голове. Кайл наверное её не снимет, пусть будет жарко хоть как в духовке. А перед Кайлом фигура Стэна. Вид у него растерянный. Он скидывает с себя одеяло, приводя себя в порядок, начиная поправлять вслепую свои растрёпанные волосы. Когда с него спадает одеяло, парень видит, что тот в джинсах. Это даже забавно. Видно, что Стэна его приход застал врасплох, он чуть ли не вскочил с кровати, явно не готовый к принятию гостей. Его покой явно нарушили. — привет, — начал разговор Кайл, поймав себя на мысли, что они удивлённо пялятся друг на друга уже несколько секунд. Хотя на то свои причины. — привет. Чувак. И они снова смотрят друг на друга, не зная, с чего начать. — меня твоя мама впустила, — снова начал Кайл. Они снова потупились глазами как Стэн опомнился: — садись, — он похлопал по свободному месту на кровати, сидя на ней. Кайл послушно направился к нему, устроившись плечом к плечу к другу. Но взгляд на Марша он направлять не спешил, смотря перед собой. — прикинь, я наверное несколько часов провалялся в кровати. Я даже не спал, — начал Стэн с небольшой усмешкой, боковым зрением наблюдая за реакцией собеседника, которой он был полностью удовлетворен, когда заметил, что уголки губ Брофловски невольно поднялись наверх. Как же ему этого не хватало. Кайл лишь фыркнул, улыбнувшись самому себе. — мы сейчас впервые разговариваем за последние несколько дней, — заметил он, так же слегка улыбаясь. — я скучал. На Марша уставилась пара изумрудных сияющих глаз, сопровождающиеся нежной улыбкой. Стэн не смог устоять этому дуэту и уголки его губ тоже сами потянулись вверх, не спрашивая разрешения. Как вдруг он почувствовал, как что-то касается его руки. Моментально переместив взгляд туда, парень смотрел, как ладонь его друга накрывает его собственную. Обратно переводит взгляд на друга. Его всё ещё пилят взглядом, не отрываясь. Стэн снова смотрит на их соприкасающиеся руки. Мурашки. То, как парень забегал глазами, не осталось незамеченным Брофловски. — извини, — начал Кайл, усмехнувшись, медленно убирая ладонь. — всё в порядке... Просто этот «перерыв»... — ты прав. «господи, Стэн, ты идиот. И что он подумает? Он же не тупой...» — я пришёл о нем и проговорить, — снова начал Кайл. — я так и подумал. — эмм.. в общем... Мне жаль, — пытался найти тот подходящие слова, — мне... Стэн, это... Прости. — это я виноват. Я снова тебя подвёл. — да, ты прав, — охотно замотал головой Брофловски, — но я не должен был вести себя как козел. Понимаешь, я...то, что было в туалете – я не хотел. То есть, это не то, из-за чего мы должны были поссориться, я просто злился, — его голос еле заметно задрожал к последней фразе, но Кайл, кажется, этого и не скрывал. — Кайл... Брофловски почувствовал чужую ладонь на плече. — хм, — фыркнул он, — теперь я уже не скидываю. — давай постараемся никогда так больше не делать. Это было ужасно, — предложил он, слегка поглаживая кожу, скрытую за тканью. — давай. Комнату снова наполнила тишина. Никто не знал, что теперь: они просто помирились или им стоит это обсудить? Только лишь Стэн и далее гладил чужое плечо, еле переходя на спину. — Стэн, понимаешь, я был расстроен, — наконец нашелся что сказать Кайл, — просто... В пятницу ты сказал мне, что между вами всё кончено, а в понедельник ты встречаешь меня новостью о том, что вы снова сошлись. Понимаешь... Да, я не скрываю, это и так ясно – я вообще не рад тому, что вы встречаетесь. Мне не нравится, то, что у тебя кто-то настолько близко, как я, когда этот человек совершенно мне не симпатизирует. Венди нормальная, но ты постоянно уходишь в эти отношения с головой, у тебя меньше времени на друзей, а я искренне, наверное, ревную, потому что она – тот человек, в котором я ничего особенного не вижу – может быть тебе ближе меня. Я не против того, что бы ты с кем-то встречался, просто Венди... Вы хреновая пара... Вы ссоритесь и сходитесь ещё с начальной школы, а я постоянно слежу за этими отношениями, которые выглядят как детская игра. Так я ещё и постоянно вижу после вашего разрыва тебя пьяным, — печально добавил он, — я ненавижу, когда ты много пьешь. В мире столько девушек, а ты не рассматриваешь ни одного варианта, кроме неё. Большинство людей столько отношений перепробовало, а ты с одного и того же пытаешься каждый раз что-то заварить. Ну не получается у вас быть вместе, чего же вы просто не разойдётесь? В мире других девушек что-ли нет? Это, конечно, неплохо, что ты такой однолюб, но ваши отношения – реально перебор. Я не говорю , что нужно после каждой неудачи разбегаться и искать нового партнёра, но вы пробуете всё сначала ещё с восьми лет! Нужно уметь тоже находить какую-то середину... Но это и не самое главное. Самое основное, что меня беспокоит – это то, что ты мне не рассказал. Просто мы вроде лучшие друзья, вы же не за выходные внезапно сошлись. Между вами явно что-то было ещё до этого – в тот день, когда вы опоздали на урок, например... Я не знаю. Пойми, сам факт того, что ты соврав мне о том, что вы всё обговорили и остались друзьями, когда через несколько дней ты, как ни в чем не бывало, сообщаешь, что вы снова вместе, будто ничего в этом такого нет... То, что ты не можешь со мной таким поделиться... Ты говорил, что рассказал бы... И мне было правда обидно. Нет, ты не обязан делиться со мной таким, если не хочешь. То, что так сошлись обстоятельства, и так получилось, что мы росли вместе и стали очень близки не обязывает тебя мне всё рассказывать, я это пойму и мне не будет это неприятно. Просто ты обещал, что рассказал бы мне... А потом я узнаю, что нет... Но опять же, ты не обязан, и это абсолютно нормально, я могу для этого вообще не подходить и это меня не обижает. Просто ты дал ложную надежду, а по итогу наврал... Если бы ты сразу, сказал, что не хочешь делиться, я бы понял. А так, у меня такое чувство, что ты просто мне не доверяешь... И чем дальше Кайл вещал, тем больнее становилось Стэну. Хотелось всё ему рассказать, что всё это неправда, что их отношения – полная ложь, что Кайл – тот человек, которому он свою жизнь доверить готов, не то, что информацию о наличие отношений. Но с чего начать? Да и что тот подумает? «я хотел заставить тебя ревновать, потому что я педик, влюбившийся в своего лучшего друга. Как видишь, у меня отлично получилось сделать тебе больно, не так ли? Этого я и добивался». Пока он слушал этот монолог, уже сто раз успел пожалеть о своем плане. Не так он должен был сработать. Если бы только можно было абсолютно от всего того, что он натворил, отказаться... Так не хотелось причинять Кайлу боль. Это зашло слишком далеко. И как Стэн когда-нибудь сможет об этом рассказать другу? Он так не хочет от него потенциально скрывать что-то в будущем, а чем дальше заходит эта история, тем больше информации ему придётся просто вырезать из сознания, когда они будут в будущем вспоминать прошлое. Сначала это было безобидно, но теперь, после слов Кайла, такое чувство, что у этого всего огромный масштаб. Нет, он не сможет столько запутанного скрывать в будущем от Кайла, нарочно опуская все моменты, произошедшие за последние несколько дней – уж слишком их дружба близка и доверительна, лишаться этого уж точно не хотелось. Хотя, теперь Стэн довел это до того, что Кайл вообще сомневается хоть в каком-нибудь доверии между ними. — Кай, — лишь прошептал Стэн. Долгий выдох, — прости меня. Пожалуйста. Правда прости. Мне очень жаль. Кайл, я могу тебе доверить всё, что угодно, правда. И у нас с Венди вообще всё не так, как ты представляешь... — но всё же ты не можешь мне об этом рассказать, да? — посмотрел на него тот. А Стэн не знал, что ответить. Хотелось во всём сознаться. Но как? Раньше он представлял, что всё выдуманное – правда, чтобы было легче вжиться в роль и представлять, что говорить. Но больше не хотелось притворяться. — ну Кай... Дело со всем не в этом... — он резко повернулся к нему, сев на свои колени, — Кайл, прекрати думать, что я не могу тебе что-либо доверить или рассказать, — «Стэн, ну ты же и в правду не можешь ему кое-что рассказать, а это звучит как утешение. Ну я же не могу так легко признаться...» — Кайл, всё вообще не так, – он взял друга за плечи, поворачивая на себя, — я просто ошибся, ясно? Я не думал, что ты всё так воспримешь. Ты самый близкий мне человек на земле, смеёшься что-ли? — у Марша самого уже случайно проскользнула нервная усмешка на этих словах, — Кайл, ты не представляешь насколько ты важный мне человек. Ты – тот, кому я могу доверить всё, что угодно, понимаешь? Извини меня, я должен был подумать, как это выглядит с твоей стороны. Просто в тот раз я не придал этому значение, забыв о том, что тебе возможно неприятно видеть меня ещё с кем-то. Но Кайл, если ты захочешь, я тебе всё, что угодно расскажу. Просто я не думал, что это так важно для тебя. Кай, ты нереально важен мне, я без тебя уже просто не представляю свою жизнь. Я очень по тебе скучал эти дни. Без всех этих разговор, этих взглядов, твоего голоса... Мне так жаль. Я тебя люблю, Кай, — и он провел по его лицу, поправляя упавшую прядь. Только сейчас он осознал, что его друг пришёл к нему, как обычно, в шапке, но его волосы выбивались из неё. Брофловски всегда их прятал за ушанкой, а прийти в таком небрежном виде, как сейчас, он мог позволить явно только к близкому человеку, что в душе польстило Маршу. — я тебя тоже люблю, Стэн, — ответил Кайл, обвив своей ладонью кисть друга. Они просто сидели смотря друг другу в глаза, пока через какое-то время Стэн не переместился к парню на колени, заключив того в объятиях. — если бы я не вел себя как придурок, мы бы сразу поговорили вместо всего этого, — заметил Кайл, прижимая тело лучшего друга ближе к себе. — Кайл, мы оба виноваты. Да и ты не можешь держать всегда эмоции в себе, когда я снова и снова поступаю как дерьмо. Я буду стараться, чтобы этого больше не повторилось, — и он обвил его руками сильнее, — я правда не думал, что тебе настолько важно рассказал я или нет. Я думал, тебе скорее все равно что у нас с Венди, ну по крайней мере, гораздо сильнее, чем оказалось. У тебя есть и другие друзья и все такое... Мне, если честно, даже приятно, что ты меня ревнуешь, — потише добавил он, — но я не думал, что тебе так важно что я рассказал. Я не хотел тебе делать больно, — по крайней мере, не на столько, — я перед тобой виноват. — Стэн, — он прервал объятия, отстранившись, чтобы посмотреть собеседнику в глаза, — ты мой самый самый лучший друг, мне важно то, что ты мне рассказываешь, мне важен ты. Какие у меня друзья, которые с тобой в одном ряду стоят? Все кроме тебя на втором месте, и об этом весь Саус Парк знает! — Токен... — Господи, Стэнли, ты такой идиот... Я сейчас это серьезно слышу? Ты мне буквально говоришь: «я посчитал, что тебя не так сильно интересует моя жизнь, потому что у тебя есть ещё один друг, который, возможно, интересует тебя больше ». Или я что-то не понимаю? — ну вы с ним постоянно вместе... — а вы с Венди... И они тупо смотрели друг на друга виноватыми глазами, понимая суть происходящего. — Стэн, мне тебя никто не заменит. Давай все те, с кем мы общаемся вне нашей компании, не будут заставлять нас чувствовать так, будто друг для друга мы теряем ценность. — завтра мы опять пойдем в школу и я снова буду смотреть как вам в месте хорошо, а всё, что мне останется делать – это вспоминать твои слова об этом и уверять себя, что всё в порядке. — чувак, когда ты отказываешься идти со мной гулять, потому что у тебя свидание с Венди, я чувствую то же самое. Давай так, — начал Брофловски, поместив руки на талии друга, — в школе мы проводим очень мало времени вместе. Давай уделять его друг другу? — да, — с нескрываемым облегчением согласился Марш, обвив шею парня. Стэн посмотрел за спину друга, поняв, что они на кровати, ему в голову ударила одна идея. Он наконец слез с того, и, одурманенный приливом желанной нежности, лёг на свою же кровать. — иди сюда, — скомандовал он ничего не понимающему другу. Марш лёг на один край, оставив место для друга, которое тот послушно занял. Ох лица оказались на одной подушке, разглядывая друг друга до того момента, пока Кайл неожиданно не прильнул к груди друга, заключая в объятия. По телу Стэна пробежалась мурашки; он так и планировал – полежать в обнимку, но таких инициативных действий от парня не ожидал. Преодолев всю неловкость и трепет, оставленный давшими о себе знать бабочками в животе, Марш аккуратно тоже охватил того рукой, а второй – нежно зарылся в его волосы, чувствуя дыхание друга. Брофловски лишь понежился, как кот, от ткань одежды первого, замотал головой на приятные ощущения. Вид у него был непринуждённый, глаза закрыты, будто ничего не смущает и он каждый вечер засыпает в объятиях приятеля. У Стэна же – более настороженный. Ему потребовалось немного времени, чтобы более уверенно себя чувствовать и смело трогать чужие волосы, но, смотря на спокойствие Кайла, и сам начал расслабляться. За окном давным давно темно. Жители города уже готовятся ко сну. Большинство сейчас занято своей рутинной подготовкой к ночному отдыху. Парни сами не заметили, как легко и быстро они заснули. В подобном тесном контакте друг друга оказалось ещё комфортнее, чем они думали. Первым глаза открыл Кайл. Поймав себя на мысли, что во время сна он точно ворочается, – сейчас его нежно обнимали со спины, – он опомнился, взглянув в окно. «Темно». Завтра в школу, он ушёл вечером к другу и до самой ночи (как Кайл пытался прикинуть время) не вернулся. Родители наверняка уже звонили. Парень неспеша, стараясь не обратить на себя внимания мирно спящего друга, стал аккуратно выбираться из его хватки. Сначала это получалось хорошо, но потом сердце чуть удар не пропустило, когда Стэн зашевелился; парень так спокойно спал, не хотелось ему мешать. Марш сонно приоткрыл глаза. Перед ним, на полу, сидел его друг, облокотившись локтями на матрас. — я и не знал, что ты так мило спишь, — улыбнулся Брофловски, — привет, — на этом он потянулся к лицу парня, поправляя его чёлку. — Кайл... — Марш потянулся в постели, приходя в себя, — ты куда? — тихо и так же сонно спросил он. — Стэнли, мне пора домой, — шепчет в ответ, до сих пор нежно гуляя по чужим волосам, иногда дотрагиваясь до ладони, проводя по ней большим пальцем. — Кааай, — обиженно потянул тот, — останься со мной, — инфантильно сведя брови к переносице и чуть ли не надувая губы. Сначала это заставило Брофловски посмеяться в душе. Было видно, что Марш ещё хотел спать и вряд-ли сейчас полностью отошёл ото сна, понимая, что делает. Кайл не мог представить, что бы его друг вёл себя так в трезвом состоянии, по среди дня. Это показалось ему забавным. Редко увидишь такого Марша: сонный, весь растрёпанный, по-детски дующегося, и при том такого милого. Этот невинный образ, составляющийся обстоятельствами. Будто он сейчас снова пьян, но не в хлам, как это бывает обычно, а совсем слегка; так, что похмелья не будет, а разум слегка затуманен, получая удовольствие. И от осознания, что Стэн на самом деле не пил – на душе становилось спокойно. Но потом Кайла его предложение заставило задуматься. — Стэн, меня дома наверное ждут... — поговаривал себе под нос тот оправдания, но было видно, что теперь он тщательно что-то обдумывает. — позвони родителям – скажи, что останешься у меня, — упрашивал тот. Кайл его недооценил: не так уж он и не понимает происходящего. — Стэн, у меня уроки... — закатил тот глаза. — сейчас часов одиннадцать наверное, ты ляжешь спать, когда придёшь домой, — Брофловски только сейчас заметил, что парень вцепился своими руками в его, не отпуская. Кайл немного посидел молча, смотря в стороны и о чем-то размышляя, и, кажется, взвесив окончательно все за и против, начал вставать: — подожди меня немного, — прошептал он, поднимаясь на ноги. Стэн не стал его останавливать, лишь прищурил глаза от нехоти расставаться. Спать хотелось очень сильно, всё расплывалось. Парень закрыл глаза, укладываясь на подушку, уже мирясь, что оставшаяся ночь пройдёт в одиночестве. Он лишь услышал, как закрывается дверь. За считанные минуты он уже был в полусне: ещё в сознании, что практически в отключке – то состояние, при котором теряешь связь с реальностью, хотя вроде ещё в ней. Единственное, что помнит Марш перед тем, как вырубиться полностью – это то, как за ручку двери снова потянули, подошли к кровати, и аккуратно на неё легли, стараясь не помешать, обнимая, прижимаясь ближе, Грея теплом своего тела. — я остаюсь, Стэн, — прошептали ему перед сном, нежно обхватывая руками.