Мой парень – стример!

Феликс стоял перед зеркалом, задумчиво разглядывая парня напротив. Светлые, недавно обесцвеченные волосы были аккуратно уложены, по вновь обретшему румянец лицу рассыпались золотистые веснушки, а в карих глазах отражалось спокойствие. Последняя пара месяцев безусловно далась ему тяжело, однако постоянно сковывающая всё это время душу боль наконец отступила. Крис был прав: он не забыл о Хёнджине и отношениях с ним, но эти воспоминания практически перестали его тяготить. Лишь в редкие мгновения, когда он оставался наедине с собой, парень скучал по тому хорошему, что между ними было. По тому, как они вместе ужинали, ходили в кино или занимались сексом… Об этом вспоминать было одновременно и приятно, и больно — ведь в тот момент их чувства друг к другу были абсолютно разными. Отбрасывая эти мысли, Феликс придирчиво осматривает себя со всех сторон. Сегодня они с Чаном собирались пойти вместе на концерт его любимой группы, и по этому случаю Ли даже специально купил новую одежду: узкие чёрные джинсы с цепью, спортивная свободная майка и кожанка. Для Феликса такой образ был крайне непривычным. Однако, глядя на то, как ему идёт эта куртка в сочетании с ботфортами на толстой подошве, парень довольно улыбается. Уже собираясь выходить, он вытащил из кармана телефон, чтобы написать Крису, но тут внезапно раздался звонок в дверь. Ли поспешил открыть. Перед ним стояла молодая девушка в форме курьера. — Здравствуйте, Ли Феликс? — Да. — Это Вам, — девушка протянула ему конверт вместе с планшетом для подписи. — Пожалуйста, распишитесь здесь для подтверждения факта получения посылки. — Хорошо. Феликс торопливо поставил свои инициалы и забрал странный конверт. Как только курьер ушла, он внимательно оглядел плотную бумагу со всех сторон: ни имени отправителя, ни обратного адреса. — Странно… Аккуратно вскрыв ножом для бумаги один край, он достал свёрнутое в несколько раз письмо со знакомым почерком. Сердце сразу зашлось в бешеном ритме. Оно не могло быть написано никем другим, кроме него. «Хёнджин!» — мелькнула в голове такая сладкая и в то же время тревожная мысль. «Моему милому Феликсу», — значилось в самом начале. От одной этой строчки душа Ли рассыпалась фейерверком тлеющих комет. Развернув письмо, он увидел вложенное внутрь и красиво оформленное приглашение, напечатанное на дорогой бумаге. [Благотворительная выставка портретной фотографии. Вход по приглашению бесплатный. Часы работы: 10:00 — 22:00]. Пока не понимая, к чему всё это, Феликс перевёл взгляд на бегущие по белому листу строки и принялся читать. «Здравствуй.       Надеюсь, сейчас у тебя всё хорошо. Прости, что я не скажу тебе это лично, но после всего, что между нами было, я больше не уверен в том, захочешь ли ты меня видеть. Мне следовало бы попросить у тебя прощения за всё. У меня так много сожалений, но, увы, прошлое уже не изменить. Знаешь, на самом деле я много думал обо всём этом. Мы с первой нашей встречи начали всё неправильно, и это полностью моя вина. Тогда я был отстранённым, холодным и эгоистичным болваном (не могу утверждать, что сейчас это не так, но я очень хочу на это надеяться). Меня волновали только собственное благополучие и удовольствие. Я просто не замечал тебя, не видел твоих искренних чувств ко мне, считая, что ты всего лишь очередной чокнутый фанат.       Однако, если подумать, твоя любовь была самой искренней и настоящей в моей жизни. Твое сердце чувствовало во мне что-то хорошее и тянулось ко мне, несмотря на то, каким мудаком я был. Я поступил с тобой отвратительно и мерзко. Я не могу этого отрицать. То, что я использовал твоё тело, закрывая глаза на собственные зарождающиеся чувства и считая их слабостью, делает мой поступок непростительным и ужасным. Мне безумно жаль, что я позволил себе так говорить о тебе и ударить тебя. Умоляю, Феликс, прости меня. Я настолько сросся со своей болезненной травмой и укоренился в ней, что забыл, что такое эмоции. Забыл, что значит чувствовать.       Вспомнил об этом, лишь находясь на грани — когда испугался, что могу навсегда тебя потерять. Ты всколыхнул во мне что-то чистое, живое и давно забытое. Ты показал мне, что такое забота, любовь, нежность и поддержка. Научил, что проявление эмоций — это не слабость. Что быть влюблённым — это не плохо, и от этого не нужно бежать.       Раньше, я как огня боялся вновь позволить своему сердцу биться ради кого-то. Мне кажется, что в какой-то мере этот страх живёт во мне до сих пор. Однако благодаря тебе и моим сеансам с психологом я понял, что жизнь без чувств не имеет смысла. Да, это риск. В некоторой степени ты становишься уязвимым. Но разве имеет смысл писать на холсте лишь чёрной краской, когда в мире есть столько ярких цветов?       Прости, если чтение моего письма утомило тебя. Я не хотел отнимать у тебя много времени и надеюсь, что если ты не сможешь простить меня, то хотя бы обида больше не будет тяготить твоё светлое сердце. Пусть это письмо станет моей исповедью перед тобой. Я искренне прошу у тебя прощения за всю ту боль, что причинил. Я раскаиваюсь в своих ужасных поступках, и мне никогда не вымолить прощения за твоё разбитое сердце.       Знаю, что я не имею права больше вмешиваться в твою жизнь. Возможно, у тебя уже другая любовь и другие счастливые отношения. В таком случае я очень рад за тебя. Но прошу, если ты ещё хоть что-то ко мне чувствуешь, если хочешь попробовать дать нашим отношениям последний шанс и начать всё сначала, приходи на выставку сегодня в любое время. Я буду тебя ждать.

Хван Хёнджин».

Прочитав длинное письмо взахлёб, Феликс шумно втянул носом воздух. Виски болезненно запульсировали, глаза застлала пелена слёз. Он раз за разом перечитывал отдельные строчки, жадно хватая ртом кислород, которого стало катастрофически мало. Ему вдруг отчаянно захотелось увидеть старшего прямо сейчас, крепко обнять его, прижаться к груди и услышать над своим ухом тихий успокаивающий шёпот. Хотелось вновь ощутить лёгкий аромат его духов, поймать на себе игривый взгляд и почувствовать, как руку сжимает большая тёплая ладонь. Он был уверен — сейчас в нём говорила вовсе не жалость, нет. Это было что-то глубинное и настолько сильное, способное расколоть кости изнутри и срастить их заново, заставляющее мурашки бежать по телу, а сердце биться в темпе сумасшедшего танца. Его мысли прервал тихий сигнал. Схватив смартфон, Феликс лихорадочно вгляделся в экран, будто ожидая увидеть там сообщение от Хёнджина. [Привет, ты готов? Я уже подхожу к твоему дому], — Крис. Разочарование расползлось внутри мерзким отравляющим облаком. «Я же сам его везде заблокировал», — мелькнула в голове справедливая мысль. Так или иначе, он уже пообещал сходить сегодня с Чаном на концерт. К тому же отказывать старшему в последний момент было бы просто невежливо. С трудом взяв себя в руки и поправив причёску, Ли напечатал: [Выхожу].

/Месяцем ранее/

На небе светило яркое, уже по-летнему тёплое солнце. Розовые, белые и персиковые лепестки сакуры, точно снежинки, кружили в воздухе, мягко опускаясь на землю. Период цветения вишни был самым любимым для Феликса. Любуясь волшебным и нежным явлением, он неторопливо шёл по улице. Вокруг гуляло множество студентов, туристов и влюблённых парочек. Совсем скоро в университете должна была начаться сессия, но молодых ребят это мало волновало. Всем хотелось насладиться этой сказочной красотой и чарующим ароматом. Вдохнув свежий сладковатый запах, Ли внезапно услышал где-то рядом щелчок камеры. — Сынмин? Младшекурсник с другого факультета и по совместительству друг Чонина держал в руках фотоаппарат, с восторгом глядя на его экран. — Привет, хён! — Ким подбежал к нему, виновато улыбаясь. — Извини, что сфотографировал тебя без спроса, но ты так потрясающе смотришься в кадре! Это просто фантастика! — Не думаю, что… — Я как раз ищу модель для своего фотопроекта, — затараторил Сынмин, боясь упустить старшего. — Не волнуйся, хён, это не займет много времени! Всего лишь попозируешь мне пару раз. Пожалуйста! — он сложил руки в умоляющем жесте, жалобно глядя на Феликса. — С такой моделью, как ты, у меня точно будет высший балл! — Ну не знаю… — растерянно протянул Ли. — Я никогда раньше не был на фотосессиях и не умею позировать. — Ничего страшного! Я тебе всё объясню и подскажу! — заверил его Сынмин. — Так ты согласен, хён? А я взамен угощу тебя выпивкой и, конечно же, отдам копии всех получившихся снимков. — Что ж, наверное, можно попробовать. — Прекрасно! — Ким от радости даже подпрыгнул на месте. — Тогда давай сделаем несколько кадров, пока ещё светло. — Прямо сейчас? Здесь? — Феликс неловко оглянулся по сторонам. — А не слишком много людей? Разве это не будет мешать? — Я знаю практически безлюдное местечко тут неподалеку. Пойдём. Сынмин приобнял своего хёна за плечи и повёл его по вымощенной камнем дорожке на тихую улицу. Он всё болтал о фотографиях и своём проекте, пока в голове Ли крутились странные мысли. Неужели он правда кажется кому-то настолько красивым, что его даже хотят запечатлеть на камеру? Был ли он таким для Хёнджина? Если да, то почему тот никогда ему об этом не говорил? Феликс не думал, что выглядит плохо, но и слишком симпатичным себя тоже не считал. Ему всегда казалось, что он обычный. Однако даже сейчас он помнил, что Чан не раз называл его красивым, а вот Хван не был щедрым на комплименты. — Хён, ты слушаешь? — Сынмин помахал рукой перед его лицом. — Встань полубоком под тем деревом. Да, вот так. От общительности и дружелюбия младшего Феликсу сначала было не по себе, но спустя какое-то время он привык. Ким действительно объяснял ему, что делать, и показывал, как позировать. В какой-то момент Ли даже вошёл во вкус. Любуясь сакурой и подставляя ладони под розовые лепестки, он вовсе не подозревал, что за ним наблюдают. На приличном расстоянии от них на скамейке сидел парень в сером спортивном костюме, кепке и тёмных очках и делал вид, что читает книгу. Глядя на то, как Феликс расслабленно и мило общается с другим человеком, Хван не мог не испытывать боль. Боль, злость на себя и зудящую внутри ревность. Да, он правда пытался убить в себе это отвратительное чувство неуверенности, однако ничего не мог с собой поделать. Лёгкий силуэт младшего подчеркивал его абсолютно неповторимую уникальность, и Хёнджин мог лишь гадать, всегда ли тот был настолько по-неземному прекрасен. «Вот же как получается… Когда ты был рядом, я избегал тебя. Но теперь, когда ты не хочешь меня видеть, я стремлюсь быть рядом…» Хёнджин вздохнул. Вокруг продолжали ходить люди, ездить машины, щебетать птицы, а ему казалось, что весь его мир опустел в одночасье. Был уничтожен. Он уже больше месяца не проводил стримы и не ходил на пары. Ему было просто физически тяжело видеть, как его любимый человек теперь с другим. Хван ни капли не сомневался в том, что Крис и Феликс встречаются. Они постоянно были вместе, иногда держались за руки, и то, как Ли поцеловал Чана тогда у него на глазах… Хёнджин мотнул головой, прогоняя эту картину прочь из головы. Если он его действительно любит, то должен быть рад его счастью. Даже если Ли больше никогда не посмотрит в его сторону. Внезапно в голову пришла неожиданная мысль. Дождавшись, пока Сынмин попрощается с Феликсом и тот уйдёт по своим делам, Хван подошёл к Киму. — Что? Сонбэ, Вы хотите купить у меня все фото, которые я сделал для проекта? — выслушав его, удивлённо спросил младший. — Но зачем Вам это? — У меня для этого есть свои причины, — уклончиво ответил Хёнджин, доставая бумажник. — Часть денег я дам тебе сейчас, часть — после передачи фотографий. Договорились? — Да, конечно! — торопливо воскликнул Сынмин, принимая из его рук купюры. Вот это ему сегодня повезло! И модель потрясающую нашёл, и денег подзаработал. — Спасибо, сонбэ! — Да, и не говори никому об этом, — настойчиво проговорил старший. — Хорошо? — Окей!

/Настоящее/

На стадионе ужасно шумно. Фанаты толпятся у сцены. Кто-то кричит, свистит и улюлюкает, кто-то стремится пробиться поближе к ограждению, чтобы сделать селфи с любимыми артистами. Музыка разносится по всему огромному пространству вместе с голосом солиста. Разноцветные блики мечутся среди толпы, пока музыканты в ярком свете софитов перебирают струны гитары, отбивая ритм на барабанах. Мелодия льётся, растворяясь в воздухе, и отзывается в сердце немым восторгом. — Попробуем подойти поближе? — взглянув на младшего, спросил Бан Чан. Его волосы сегодня уложены назад, и, стоит отметить, ему это идёт. Яркий бомбер, рваные джинсы и крутые кроссовки — Крис подготовился к концерту не хуже Ли. Заметив растерянность парня, он протягивает ему руку. — Пойдём. Снова эта тёплая улыбка и искорки в карих глазах. Феликс просто не может не улыбнуться в ответ. Он протягивает ладонь с мыслью, что всецело доверяет старшему и спокойно пойдёт за ним куда угодно. Он знает, что Крис его никогда не подведёт. Знает, что для него он особенный. — Думаешь, у нас получится? — задает он с надеждой вопрос, который очевидно слишком двусмысленный. Однако Чан отвечает без малейшего сомнения: — Конечно. Крис берёт его за руку и увлекает за собой. Сливаясь с толпой, словно с бурным потоком, они подбираются ближе к сцене, и сердце Феликса трепещет от восхищения. Он и подумать не мог, что когда-нибудь попадёт на концерт своей любимой группы и услышит их музыку вживую. Но благодаря Чану его несбыточная мечта осуществилась. — О, мне нравится эта песня, — говорит Ли, качая головой в такт. — Надо же, мне тоже! — они останавливаются ровно напротив сцены. — Как насчет того, чтобы сделать её «нашей песней»? Что-то внутри у младшего ёкает, откликаясь смутным сомнением. Чувство, что он сейчас предаёт Хёнджина, не дает ему покоя, однако спустя минуту он с усилием прогоняет его прочь. То, что происходит между ним и Крисом, выглядит настолько идеально и правильно, что он соглашается. — Да, замечательная идея. Старший мягко сжимает его пальцы в своих. Концерт продолжается, и зрители раскрепощаются всё больше. Все вокруг начинают танцевать. Феликс тоже поддается этой танцевальной лихорадке, подпевая и демонстрируя свое мастерство. Чан рядом смотрит на него с таким восторгом, и Ли, пожалуй, впервые чувствует себя настолько свободным и счастливым. — Ну же, Крис, потанцуй со мной! Бан Чан смущённо улыбается, однако не отказывает младшему. — Если только немного. — Не делай вид, что не умеешь танцевать! — Ли тянет его к себе, беря за руки. — Мы учимся на одном направлении! — Верно, но я не настолько хорош в этом, как ты, — приближаясь, вкрадчиво говорит Крис. — Брось! Феликс смеётся, заставляя его двигаться вместе с ним. Чан легко поддается на его уговоры. Он ловит ритм и сливается с музыкой. Мелодия постепенно меняется, становится более настойчивой и дерзкой, а вместе с ней словно меняется и сам младший. Феликс танцует рядом с Крисом всё более раскованно. Он демонстрирует свою гибкость и пластику в неожиданных поворотах, взмахах руками и движениях бёдрами. Старшего тянет к нему, будто магнитом. Сглатывая слюну, он незаметно приближается и кладёт ладони парню на талию. Ли, танцевавший спиной к нему, откидывает голову назад, встречаясь с тёмным взглядом. Понимая, что с каждой секундой они всё ближе друг к другу, Крис выдыхает: — Феликс, ты само совершенство. Он абсолютно очарован. Руки младшего опускаются на его собственные, и их губы встречаются в медленном поцелуе. Чан заключает Ли в кольцо ладоней, по-собственнически прижимая к себе. В этом действии прослеживается страсть. Феликс оборачивается к нему, на миг отстраняясь. — Ты правда так думаешь? — шёпотом спрашивает он. Его длинные ресницы подрагивают в разноцветном свете прожекторов. Шум вокруг стихает. Больше нет никакой толпы, ни громыхающей музыки, ни свиста фанатов. Только они вдвоём посреди огромного стадиона. Только их бьющиеся в сумасшедшем темпе сердца. — Конечно. Крис мягко проводит рукой по его щеке и вновь целует. На этот раз горячо, жадно и глубоко. Феликс стонет, цепляясь пальцами за его плечи. Он готов целиком раствориться в этом чувстве и отдать всего себя, но что-то удерживает его, не давая сделать последний шаг. Это что-то очень важное для него, однако он всё никак не может вспомнить, что именно. Продолжая обнимать его, старший ощущает эту неуловимую перемену и мягко отодвигается. — Всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает он. — Не знаю, просто… да, да, всё в порядке, — Феликс кивает и отводит взгляд в сторону. Крис же толкует его поведение по-своему. Он думает, что Ли смущён из-за того, что вокруг слишком много народу и поэтому не может позволить себе расслабиться. — Как ты смотришь на то, чтобы вместе сбежать отсюда прямо сейчас? — предлагает Чан. Почувствовав внезапное облегчение, Феликс неожиданно соглашается. — Давай. Они не без труда выбираются из толпы фанатов и стремительно покидают стадион. К этому времени на город уже опускаются сумерки. Воздух становится прохладным. Любуясь рассыпавшимися по небу первыми звёздами, Ли чувствует, как Чан осторожно берёт его за руку. — Может, поедем ко мне? Можем посмотреть фильм или заняться чем-нибудь ещё… И снова вопрос звучит двояко. Феликс нервно облизывает губы. В голове всплывает текст приглашения на выставку, и он неосознанно смотрит на часы. [ 21:02 ] Прогоняя неясно откуда взявшуюся грусть прочь, младший кивает. Как бы Хёнджин ни изменился, ему больше не стоит думать о нём. То, что между ними было, уже в прошлом. Пора дать шанс настоящему, ведь жизнь не стоит на месте. Да, раньше их связывали безумно сильные чувства друг к другу, но разве они не принесли им обоим лишь боль? Разве там осталось ещё что-то, что Феликс хотел бы вернуть? Последний вопрос так и повисает в воздухе, потому что Бан Чан осторожно касается его плеча. Ли вздрагивает от неожиданности, глядя непонимающе и удивлённо. — Мы приехали, — говорит Крис и открывает дверь такси. Феликс следует за ним, входя в уже совершенно знакомую квартиру. Небольшая, но очень уютная, она ассоциируется у него только с хорошими воспоминаниями. Здесь они часами смотрели кино, играли в настолки и просто болтали, поедая рамён. Здесь он заново научился улыбаться. Заново начал ценить свою жизнь. — Ты сегодня какой-то задумчивый. Точно всё хорошо? — он притягивает Феликса к себе, игриво улыбаясь. — Или ты хотел остаться там подольше? — Нет, на самом деле я не могу долго находиться в таких шумных местах. Ли выдыхает, изо всех сил пытаясь расслабиться. Он прекрасно понимает, к чему всё идёт. Они уже не дети. У каждого есть свои желания и потребности. Более того, он сам согласился на это и знает, что Крис не сделает ничего против его воли. Так почему сейчас в нём бушует этот ураган сомнений? Взгляд вновь падает на часы. [ 21:20 ] — Тогда я рад, что мы сможем побыть наедине. Старший мягко, но настойчиво увлекает его в комнату. Обнимая Феликса, он увлечённо целует его, проникая языком в приоткрытый рот. Цепляя пальцами его майку, Чан проводит ладонью по оголенной коже спины, отчего та покрывается мурашками. Ли резко выдыхает, чувствуя, как горячие губы опускаются на его шею. Движения Криса нежные и страстные, но младший не может отделаться от ощущения неправильности. Вдруг крепкие руки поднимают его над полом и спустя секунду мягко опускают на диван. Бан Чан нависает сверху, самозабвенно лаская Феликса. Ладони задирают ткань, а язык начинает дразнить соски. Ли непроизвольно зажмуривается, сжимая зубы. К горлу подкатывает противный ком. — Эй, Ликс, ты такой напряжённый, расслабься, — шепчет ему на ухо Крис, но парень не может с собой ничего поделать. Дышать становится чертовски тяжело, а в руках появляется неприятная дрожь. — Что такое, малыш? — останавливаясь, с тревогой спрашивает старший. Это становится для Феликса последней каплей. То, как его ласково называл когда-то Хёнджин, будто катализатор, по щелчку пальцев запускает необратимую реакцию. Парень вскакивает, убирая от себя чужие руки и неловко поправляя одежду. — Прости, Крис, я так не могу! — Я сделал что-то не так? Если тебе нужно ещё время, просто скажи. — Нет… нет, дело не в этом. Часы тем временем показывали: [ 21:33 ] — Тогда в чём? — Чан с минуту непонимающе смотрит на младшего, а потом его лицо мрачнеет. — Это из-за него, да? Боже, — он безрадостно усмехается, — ты всё ещё его любишь! Я должен был догадаться. — Крис, я не… — Не надо, — старший поджимает губы. Его глаза устремлены в пол, а под кожей ходят желваки. — Я не хочу твоих оправданий. — Позволь мне объяснить! — Здесь не о чем говорить, — перебивает его Чан. — После всего, что между нами произошло, я надеялся… я думал… — его голос предательски дрожит, — что между нами может быть нечто большее, чем дружба. Я был уверен, что ты тоже что-то чувствуешь ко мне. Но ошибся. — Крис, это не так, — Феликс протянул руку, желая коснуться его плеча, но старший отодвинулся. — Не подумай, я не манипулировал твоими эмоциями и уж точно не хотел причинять тебе боль. Меня тоже влекло к тебе. Это правда. — Тогда почему он, а не я? — Чан поднял голову, и Ли увидел в его глазах столько разочарования и боли, сколько когда-то пережил сам. — Сегодня мне пришло от него письмо, — честно признался парень. — В нём он просил прощения и рассказал о некоторых важных вещах, о которых я не знал раньше. Наша последняя с ним встреча… я видел, что он действительно меняется. Меняется, потому что хочет стать лучше ради меня, ради нас... ради самого себя, — Феликс с сожалением посмотрел на старшего. — Прости меня, Крис, но сердце не обманешь. — Ясно. Между ними повисла тяжёлая свинцовая тишина. Поникнув, Ли спросил: — Это всё, что ты скажешь? — А что ещё ты хочешь услышать? — Чан покачал головой. — Сейчас, благодаря тебе, я чувствую себя просто ужасно. Всё, что я делал, чтобы вытащить тебя из депрессии, чтобы помочь тебе вновь начать жить и улыбаться, было напрасным. Так или иначе, ты снова вернёшься к нему, даже если он опять заставит тебя страдать. Что ж, ты волен делать всё, что захочешь. Это твой выбор. — Прошу, не говори так, — слыша в словах старшего злость и горечь, Феликс нервно кусал губы. — Пожалуйста, скажи, что мы хотя бы можем остаться друзьями. Кристофер глубоко вдохнул, едва сдержав разрывающие его изнутри эмоции. — Феликс, ты издеваешься надо мной?! — младший молча отступил назад, его губы непослушно задрожали. Взглянув на него, Бан Чан печально вздохнул и устало прикрыл глаза. — Ответ на твой вопрос — нет. А теперь, пожалуйста, уходи. Мне надо побыть одному. — Ладно… Младший развернулся и бегом бросился прочь. Его всего колотило от сожаления, стыда и неясного страха. Мысли путались, а паника и отчаяние без устали гнали его вперёд. Прочь оттуда, где было создано столько хороших воспоминаний и где всё кончилось столь трагично. Прочь от человека, который стал ему по-настоящему близким и которому он нанёс глубокую рану. «Разве теперь я могу вернуться?» — пронёсся в голове Феликса судорожный вопрос. «Разве я заслуживаю быть счастливым, в то время как сделал другого несчастным?» — сердце бешено билось где-то под рёбрами, угрожая выскочить из груди. «Что, если всё это из-за меня? Если это я причиняю боль всем вокруг?» Задыхаясь и чувствуя, как от быстрого бега в ногах сводит мышцы, Ли наконец остановился. Он и не заметил, как пробежал несколько кварталов. Вспомнив о том, что галерея работает только до десяти часов, он проверил время. [ 21:50 ] У него оставалось всего десять минут. «Чёрт, я не успею!» Феликс быстро набрал едва слушающимися пальцами номер диспетчерской. Через две минуты к нему подъехала жёлтая машина. — Пожалуйста, поезжайте скорее! — крикнул он водителю такси, на ходу захлопывая дверь. — Я должен… должен хотя бы сейчас поступить правильно, — шёпотом добавил он. Через несколько минут автомобиль остановился у входа в галерею. Едва не забыв расплатиться, Ли пробежал мимо последних посетителей, покидающих здание. Оставалась одна минута. В некоторых помещениях и залах уже выключили свет, а Феликс нёсся вперед на чистом жгучем адреналине, слыша лишь оглушающие удары собственного сердца. — Юноша, вы куда? — окликнула его работница. — Выставка уже закрывается! — Простите, я быстро, — запыхавшись, извинился парень, сложив руки в умоляющем жесте. — Нет, так не пойдёт. Юноша! Вы меня слышите?! Покиньте галерею немедленно, иначе я вызову полицию! Проигнорировав её угрозу, Феликс взлетел по стеклянной лестнице на второй этаж. Во всех залах и коридорах было пусто. Он даже не смотрел на висящие на стенах полотна. Его взгляд искал только одного человека. Однако, очевидно, Хёнджина здесь не было. «Я пришёл слишком поздно». Что-то внутри рухнуло вниз, ломая рёбра и обжигая неприятным холодом. Ли устало привалился к стене, с равнодушием слыша неразборчивые ругательства работницы и топот охранников. Где-то далеко на площади часы пробили двадцать два ноль-ноль. Он опоздал. Был ли смысл бояться чего-то теперь? Уже нет. Но болезненные вопросы всё равно продолжали биться в его голове, не давая покоя. Неужели он настолько запутался в своих чувствах, что сначала принял дружескую симпатию к Чану за влюблённость, а после из-за этого упустил свою любовь? Неужели он не мог быть с Крисом помягче? И почему его продолжает так тянуть к Хвану? Внезапно в темном углу зала что-то пошевелилось. Феликс сначала не придал этому значения, однако, когда сидевший там человек выпрямился и посмотрел на часы, сердце парня дрогнуло. Хван Хёнджин в чёрном пальто и костюме тоскливо вздохнул, направившись к выходу. Он не видел младшего. Но теперь Феликс видел его. Потухшая внутри искра вспыхнула с новой силой, зажигая оставшиеся на дне души капли надежды. Едва увернувшись от рук собиравшихся схватить его охранников, Ли бросился к старшему. Не рассчитав силы, он пролетел по инерции несколько шагов вперёд и врезался ему в грудь. — Феликс? — Хёнджин шокировано посмотрел на него, словно увидев впервые. На его лице отразилось удивление, неверие и тихая радость. — Я не думал, что ты правда придёшь. — С трудом успел, — улыбнувшись, выдохнул Ли. К этому моменту к ним подоспели трое крепких мужчин, вооружённых дубинками и электрошокерами. — Господин! Этот человек ворвался в галерею после закрытия! Позвольте нам арестовать его и передать полиции! — Не нужно, он со мной, — Хван сделал им знак рукой. — Вы можете идти. Те с недоумением переглянулись и пожали плечами. — Да, господин. Как только они скрылись из виду, Хёнджин шагнул навстречу Феликсу и заключил его в крепкие объятия. Младший прижался к нему, чувствуя такой родной и любимый запах. Хван молча гладил его по волосам, закрыв глаза и позволив парню уткнуться в свою шею. Это ощущение близости в беззвучной полутьме коридоров было самым идеальным на свете. Казалось, что они замерли на целую вечность, но в то же время прошло лишь мгновение. Теперь Феликс чувствовал — он наконец-то дома. В своём родном мире, рядом с человеком, которого выбрало его сердце и которому он готов подарить ещё один шанс. — Так… расскажешь, почему они называли тебя господином? — слегка отстранившись, но не отпуская Хёнджина, спросил Ли. — Потому что это я организовал эту выставку. — Что?? Хван загадочно улыбнулся. — Давай я тебе кое-что покажу, — попросив Феликса повернуться к нему спиной, старший закрыл его глаза рукой. — Не подглядывай, — с напускной серьёзностью произнёс он. — Так, теперь иди вперёд. Да, так, отлично. Стой, — Хёнджин наклонился к уху Ли, пуская по его коже мурашки. — Прежде, чем ты увидишь, я хочу, чтобы ты знал: я всегда видел тебя таким. И даже намного прекраснее. Убрав руку, Хван отступил назад. Вокруг вспыхнул ослепляющий свет. Сощурившись, Феликс не сразу понял, что изображено на полотне. Однако, когда его глаза привыкли к яркому освещению, у парня просто отвисла челюсть. С огромного полотна в небо мечтательно смотрел парень с длинными светлыми волосами и золотой россыпью веснушек в окружении танцующих лепестков цветущей вишни. Ошарашенно взглянув на соседний экспонат, Феликс вновь увидел себя, но уже с другого ракурса. — С ума сойти! — изумленно оглядываясь вокруг, воскликнул он. — Хёнджин, здесь же сотни полотен! Только не говори, что на всех изображён я… — Хорошо, не скажу, — Хван пожал плечами и скромно улыбнулся. — Но как? Где ты достал эти снимки? — Выкупил у Сынмина. Да, я сделал это без твоего ведома, прости за это. Но я надеялся, что такой сюрприз тебе понравится. Я ошибся? Увидев в его глазах искреннее волнение и беспокойство, Феликс покачал головой. Хёнджин, что стоял перед ним теперь, явно не был прежним эгоистичным, надменным и похотливым парнем, которому от него было нужно только одно. В его глазах светилась искренняя забота, а на лице было написано отчаянно сдерживаемое сильное чувство. — Тогда позволь мне задать тебе ещё один вопрос, — Хван сцепил руки в замок за спиной. В эту секунду он нервничал, как никогда прежде. — Скажи, ты согласен… хмфм! Вставший на носочки Феликс импульсивно поцеловал его, заставив замолчать. — Согласен, — выдохнул он. Хёнджин тотчас прижал его к себе, очарованно глядя в счастливые карие глаза. — Уверен? — улыбаясь, спросил старший. — Больше, чем когда-либо. На этот раз Хван поцеловал Феликса сам. С особой нежностью, бережно и трепетно. Феликс обнял его за шею, запутавшись пальцами в волнистых чёрных волосах. Их губы сталкивались, рождая тихие вздохи и улыбки, а они растворялись друг в друге всё сильнее, потому что знали: в этот раз они сделают всё, чтобы сберечь свою любовь.