На высоте чувств

       — Алё-алё, как слышно? Работает? – Хесус настраивал камеру, стараясь не выглядеть нелепо в кадре. Но подлый ветер раздувал его башню со всех сторон, заставляя щуриться и отмахиваться от летящих в лицо волос.              Ребята наконец всей процессией сплавились на воду и уже плыли на маленькой местной яхте по направлению к острову тусовок. Интернет действительно стал куда скоростнее в “открытом море”, и чем дальше они отъезжали от лесного берега, тем лучше была связь. Это позволило подрубить настроенную аппаратуру и запустить долгожданную трансляцию.              — Загрузилось! – чекнул эфир Дрейк и сообщил радостную весть.              Местная яхта оказалась не столь большой, что можно было бы ожидать от названия, но места для семерых стримеров и капитана корабля хватило с лихвой. Капитан был сотрудником базы, но оказался довольно забавным мужичком, которому не пришлось долго объяснять, что он попал на стрим.              — Итак, ребята, мы плывём на остров, откуда и будем вещать! Вот такой вот ирл будет сегодня, – просвятил чат Хесус и навёл камеру на стоящего за штурвалом мужчину в ярком жилете: – Это вот наш капитан, знакомьтесь.              Капитан чуть обернулся и весело помахал в камеру, продолжая управлять яхтой.              — Сегодня постараемся пить поменьше, конечно, но ничего не обещаем, – подал голос Дрейк.              — Я так понял, там местный бар, ещё и на пляже, поэтому нам надо будет постараться не ужраться, – пошутил Илья.              — Да, вы уж постарайтесь, я пьяных пассажиров не вожу! – в шуточной форме предупредил капитан.              — Да и правильно, я бы таких пьяных пассажиров тоже бы не взял на борт! – поддержал шутку Хесус.              — Ой, да кто бы говорил! – посмеялся Тоха.              — Ну, подлили мне вискаря, чё теперь, всю жизнь вспоминать будете?              — А как же.              — Да, ребят, те, кто в чате задаётся щас вопросом – мы вчера все поголовно в щи уебенились, – развернул на себя камеру Стинт. – Дрейк с Хесусом по лесным горкам прокатились на спинах, ха-ха-ха! Те, кто телегу не чекал у Дреба, посмотрите, он утром в кругляш записал, как окружающий нас ландшафт выглядит.              — Я ещё спецом до толчка спустился и стоял около него, как долбоёб, минут 15, только чтобы этот кругляш прогрузился в канал, там люди мимо проходят смотрят на меня как на конченного просто! – рассказал Дрейк. – Всё ради вас, так что смотрите, подписывайтесь.              — Ко мне, кстати, мужик какой-то стучался потому что я завис в толчке на тик токах, а-ха-ха-хах! – подал голос Дипинс, отрываясь всё от того же занятия, потому что пока интернет был – нужно было восполнять нехватку тик тока в крови.              — Познали тяжесть жизни без связи по полной, – вздохнул всё это время молчавший Вова. Не то он испытывал тяжесть вины за всё происходящее по теме связи и стримов, не то пытался по-прежнему переварить предыдущую ночь.              — Да ладно, главное – будет, что вспомнить! – воскликнул Стинт и попытался ободрить Вову хлопком по плечу, на что лишь получил слабую ухмылку в ответ.              «Вспомнить будет что…» – тягостным грузом осела мысль в голове Братишкина.              — Да, кстати, если вы соберётесь купаться на пляже – я пас. Буду вашим оператором. – заявил Вова. – Ну, некомфортно мне на стриме труханами светить!              Остальные лишь пожали плечами и согласились, принимая позицию товарища.              Путь до острова занял довольно продолжительное время, но ребята всячески поддерживали весёлую атмосферу стрима, то разгоняя истории про какие-то забавные ситуации и делясь впечатлениями об их пребывании в чаще леса, то отвечая на прилетающие донаты, то показывая местные красоты, выглядывая с камерой за борт. Погода сегодня располагала к летнему лёгкому настроению, подогревая воздух жарким ясным солнцем.              Поддержав очередной разговор парой фраз, Вова не выдержал и ушел с главной палубы на безлюдную часть яхты, доставая парилку. Он мог бы сделать пару тяг и там, за столиком в общей компании, но сейчас ему хотелось побыть с тяжёлыми раздумьями наедине, не ловя на себе чужие взгляды. Наверное от этих мыслей он может избавиться, вновь выпив пару тройку чего покрепче и затянувшись посильнее. А может это только усугубит ситуацию… Выдохнув освежающий здравый смысл, сладковатый дым, который тут же снесло попутным ветром, Вова свесил руки на перила и устремил взгляд вдаль.               «Меня определенно пиздец как корёжит со вчерашней пьянки, но старый – мой давний друг, каких только поискать… Не знаю. Не могу понять, что я должен чувствовать по этому поводу, явно же ненормальная хуйня какая-то! Но почему я вчера испытал всё это?.. Да хуйня! Я был пьяный, на трезвую я бы вряд ли допустил такое. Не хочется терять такого чела, как Лёха, пусть пидор, пусть конченный, да.. Он же, сука, даже не помнит о том, что сделал вчера. Иначе по глазам было бы видно, что совесть угрызает. Хотя, кто его знает! Может он так и задумывал, хуеглот херов!»               Вова стоял так, облокотившись о перила и смотря в пустоту от количества суетливых мыслей в голове, пока не развеял этот шум очередной затяжкой. Хотелось курить и курить, запивая всё пивом, но до ушей доносились громкие голоса ребят, поэтому Вова вздохнул и решил вернуться на стрим. «Может, стоит просто поговорить с ним в подходящий момент?»              — Ты где проебался? – Хесус тут же встретил шефа вопросом.              — На перекур уходил, а что? – бросил Вова и присел рядом с держащим камеру Стинтом.              — Мы уже почти приехали! – сообщил Стинт, направляя камеру вперёд на спину капитана.              — Кстати, удивительно, что нас на такой довольно людной базе никто не узнал! – подал голос Дреба.              — У них интернета здесь нет, откуда бы они узнали! – отпустил шутку Стинт.              — Да здесь просто нет нашей целевой, целевая таких мест – скуфы, – сказал Дипинс, разъёбываясь в кипящий чайник с каждой фразы.              — Нет, ну вообще админ узнал меня, сказал мне типа: “О, я тебя где-то видел, ты этот, стример что ли?” – отозвался Братишкин. – А так да, нам повезло, что целевой нет, можно отдохнуть нормально.              — Пришлось пожертвовать цивилизацией, только чтобы люди из чата не засталкерили! Хорошо вам там дома сидится с доступным вай-фаем, душем и туалетом? – обратился Стинт к чату, угрожающе приблизившись к объективу камеры.              — Они уже заебли ныть об этом! – воскликнул Илья, намекая на Дипинса и Дрейка. – Да, хуево получилось, но даже так можно же заебато время провести вместо нытья!              Денис и Ваня возмутились за наезд, а остальная часть ребят лишь покивали головами в знак согласия.              — Да, Илья, верные слова! А теперь давайте в честь этого выпьем первый стакан! – торжественно объявил Стинт, настроил камеру телефона так, чтобы она охватила их небольшой столик и самих ребят, и самостоятельно разлил всем по стаканчику пива.              — Сразу бы с этого начал! – воскликнул Илья, чокаясь со всеми пластиковым стаканчиком.              — Господа-товарищи, остановка на острове тусовок через пять минут! – объявил капитан, обернувшись на пирующих стримеров.              — Спасибо, капитан! Вам налить? – поинтересовался Макс, всё ещё держа в руках полторашку.              — Благодарю за предложение, но я откажусь, мне ещё обратно рулить! – вежливо отказался мужичок, душевно посмеявшись.              — Крутой мужик, скажите, – поставив закрытую бутылку на стол, обратился в камеру Стинт.              Кроме капитана никто больше не отказался от стаканчика жидкого золота, несмотря на бывшее утреннее похмелье и замес, который некоторые вчера учудили под градусом. Всем хотелось побыстрее окунуться в негу расслабления и веселья, не оставлять же зрителей без контента.              — Парни, развлекайтесь сколько хотите, на яхте можете вещи какие надо оставить, но нам нужно вернуться край до заката солнца, чтобы по темноте не плыть! – оповестил всех капитан, и удалился в своей каюте.              — Да мы часика на три-четыре, потому что я на вечер баню забронировал, поэтому не беспокойтесь, до темна не задержимся! – сообщил Вова, расходясь с капитаном.              Наконец сойдя на сушу, ребята начали шествие по дощечной дорожке сразу до местного бара, оформленного под гавайскую хижину. Здание бара было похоже на большую веранду с барной стойкой на улице и танцполом под крышей, а совсем рядом, в паре метров, был уже пляж с шезлонгами и здоровой надувной горкой, ведущей прямиком в море. Рядом с припаркованной яхтой находились катамараны, катеры и “бананы” на прокат.              — Ну чё, кто пойдёт с горы спускаться? – вбросил Макс, как только увидел злосчастную горку.              — А чё все на меня пялить начали? Я только пиву выпил! Давайте, кто самый дрыщ идите, меня могут и не пустить. – отозвался Антон.              — А чё я!? – возмутился Дрейк, уловив на себе взгляд Тохи.              — Да похуй кто, главное это сделать до того как сильно нажрёмся! – сказал Илья, пихнув Дребе в плечо.              — Не, в пизду, я туда пойду только как раз если ужрусь! – заявил Дрейк, в ответную ударив Илье по плечу.              — Давайте постараемся сильно не ужираться, нам ещё обратно столько же плыть, сколько сюда! Да и в баню потом. – предложил Вова. Хотя он понимал, что вряд ли даже он сам послушается своего совета.              В целом на этом острове было немало отдыхающих людей, но всё также без детей, сплошные взрослые дяди и тёти. И только один мужчина узнал знаменитостей твича, и то только Хесуса и Братишкина.              — Я вас один раз видел где-т, ну молодцы,так держать ребята! – сфотографировавшись с ними двумя, пожимал обоим руки мужчина средних лет, стоя возле барной стойки со стаканом чего-то алкогольного.              — Я надеюсь, это единственный “фанат” на весь остров, ха-ха, – отойдя от мужчины в сторону пляжа, произнёс Хесус.              — Вот это я понимаю, целевая аудитория! – как-то неловко отшутился Вова.              — Кароче, ребята, мы решили, что первым с горы полетит Ваня! Единогласно. – воскликнул Стинт и направил камеру в сторону горки.              — Да вы чё, на приколе? Пусть хотя бы Илья скатится сначала! – пытался отнекиваться Дипинс.              — Чё, зассал, а? Иван! – подкалывал Дрейк.              — А сам как орал, возмущался, когда тебя в качестве кандидата выдвинули? – в ответку стал наезжать Дипинс.              — Не, ребят, давайте оба, у меня линзы, – отмахнулся Илья.              — А у меня очки! – продолжал возмущаться Дрейк.              — Да мы их посторожим, давай, вперёд! – продолжал подначивать Ваня.              — Да хуй с вами, снимайте главное! – махнул рукой Дребе и стал снимать с себя все аксессуары, оставшись в своей льняной белой рубашке. – Кроме очков отнесите на яхту.              — Ты так пойдёшь? – поинтересовался Илья, прежде чем развернулся в сторону яхты.              — А как ещё? Это купальные шорты и рубашка, не приёбывайся и пиздуй! – отозвался Дребе, передавая мелочёвку тому в руки.              Мазеллов пожал плечами и понёс вещи Дена на яхту, пока остальные стали подгонять того поближе к горке. Все так ломались с неё съехать, потому что она мало того, что была надувной, отчего казалась ненадёжной, так ещё и была немаленькой высоты – чтобы на нее залезть нужно было ползти пару тройку метров по деревянной лестнице.       Под улюлюканье ребят Дрейк таки взобрался на эту гору и с победным кличем, больше смахивающим на крик ужаса, понёсся со всей дури вниз на спине, сложив руки на груди. Скрывшись в воде под оркестр брызг, он тут же стал выбираться, расплескивая воду лишь больше.              — С меня чуть труханы нахуй не улетели! И душа вместе с ними! – восклицал весь вымокший Дрейк, приближаясь к толпе ребят на песчанном берегу и параллельно отряхиваясь от капелек воды. – Кто следующий?              — Давай, Ваня! Ты же уже и разделся, я смотрю, – Стинт направил камеру на Дипинса, что нехотя развернулся к горке.               Постепенно и остальные ребята, кроме Братишкина, разделись для “пляжного эпизода”.              — Вовчик, может ты хотя бы в волейбол с нами поиграешь? – предложил Дипинс.              — Ну, это можно, – согласился Братишкин.              Ребятам пришлось взять в прокат и волейбольный мяч, но это было мелочью в сравнении с тем, какое веселье это привнесло в их тусовку. Вова наконец хоть на мгновение отпустил груз своих размышлений, влившись в подвижную игру.               Стинт, Илья и Дрейк играли против Братишкина, Хесуса и Дипинса, в то время как Тоха, этакий судья, держал камеру и следил за стримом и игрой ребят. Веселье окончилось ничьей, потому что, постоянно отвлекаясь на донаты, Тоха сбился со счёта, а сами игроки волейбола были слишком увлечены процессом.              — Ну, я всё равно считаю, что мы выиграли, у вас слишком много пропусков мяча было! – заявил Хесус, поправляя башню.              — А по-моему это всё ауты были, – парировал Стинт.              — Да похуй, ничья так ничья, – махнул рукой Вова, наконец натянув улыбку.              — Вы хоть поняли до какого счёта мы играли? – посмеялся Илья. Остальные лишь пожали плечами и поржали в ответ.              — Тем веселее, – отозвался Дипинс, нагоняя компанию ребят, которые уже двинулись в сторону бара.              В зоне бара уже скопилось немало людей, и ненавязчиво наваливала клубная музыка. Группа стримеров заняла столик на пляже под зонтом.              — Так, давайте по стаканчику чего хотите и на банан, либо просто покупаться, – предложил Макс.              — Погнали! – потёр руки Илья, и ребята по очереди стали подходить к барной стойке, заказывать напитки.              — Я, наверное, сегодня что-то полегче выпью, а то опять забуду вообще, что происходило. – сказал Хесус, почесав затылок.              «Всё-таки не помнит, сучёныш.» – тут же навострил уши Вова, уже получив свой стаканчик “чего покрепче”. Сегодня его очередь в усрань нажираться.              — О-о-о! – протянул Стинт. – Ты не помнишь, как вчера хорошенько так кубарем скатился к берегу?              — Ну, это забыть сложно, – посмеялся Хесус. – Че дальше было – уже хер знает.              — Эх, ты, пенсия! – отшутился Братишкин, сделав первый глоток.              Ничего, совсем скоро начнёт отпускать, главное не терять настрой.              Когда наконец все из компании получили свой стакан с алкоголем и расселись за столом, продолжился общий галдёж и ответы на прилетающие донаты. Внезапно Вову почему-то стали раздражать сообщения, которые шутили на тему Хестишкиных, поэтому он неожиданно для всех остро среагировал. Ребята, конечно, поддержали шефа, но были удивлены такой резкости. Возможно, пара тройка градусов ударило в голову, и Братишкин просто не смог контролировать резкие высказывания в сторону маленьких шипперов. Его всё ещё грузила та ночь. Он извинился за остроту своих выражений и встал из-за стола, чтобы пойти за добавкой. Больше. Нужно больше помутнения в рассудке, чтобы не думать, а просто отрываться со всеми.              — Чё-т шеф сегодня без настроения, заметили? – задал вопрос Стинт, как только Вова отошёл к бару.              — И чё вы на меня все вылупились? – возмутился Хес, потягивая содержимое своего стаканчика.              — Ну, ты с ним в одной комнате спал, может мешал выспаться, – предположил Илья.              — Да он же не помнит ничё, – начал дефать Дипинс.              — Будем честны, многие, кто перепил, плохо помнят вчерашнее, – подал голос Дреба, вновь налегая на алкоголь.              — Ты главное в этот раз не перепей! – усмехнулся Тоха, подстебнув Дрейка, за что получил толчок в плечо.              — Ну, возможно, он просто всё ещё грузится от ситуации с базой, – предположил окончательно Стинт.              — Скорее всего, – кивнул Мазеллов, потягивая из своего стакана и закусывая какими-то орешками за оверпрайс из местного бара. – Ничё, щас накатим ещё по порции и сразу развеселимся.              Вова вернулся с новой порцией алкогольного напитка “давайте покрепче, а то не берёт” всё такой же мрачный, как туча. Ребята за столом напряженно замолчали, но их молчание быстро было прервано новым донатом, и Вова смог без излишнего внимания к своей мрачной персоне затянуться электронкой и вместе с дымом опрокинуть в себя четверть стаканчика.       Алкогольно-никотиновая эйфория наступила не сразу, но ударила по сознанию значительно. Вова подключился наконец-таки к общему веселью, издавая смешки и периодически вкидывая нелепые фразы. Его настроение и поведение наконец стали лёгкими и беззаботными.              После недолгих посиделок за столом и опустошения стаканчиков до дна стримеры поднялись на ноги, немного потанцевали под качовую музыку, долбящую из колонок бара, и направились к аренде банана. Камеру доверили в руки Братишкину, что после “чего покрепче” ходил по косой траектории и то и дело сотрясал картинку в объективе, благо стабилизация айфона хоть немного спасала положение, чтобы зрителей стрима в край не укачивало.              — Бля, Тоха, подержи камеру, плиз! – Вова вдруг схватил впереди идущего Антона за голое загоревшее под солнцем плечо.              Без лишних слов подвыпивший Антон перенял айфон из чужих рук и последовал за процессией ребят до моря. Вова же чуть притормозил и потянул идущего рядом Хесуса за собой, крепко вцепившись в его руку. Лёша обернулся в его сторону и окинул недоумевающим взглядом. Видимо эйфорийная дымка немного рассеялась, и Вова снова заметно помрачнел.              — Давай отойдём. Нам нужно кое-что обсудить, – спокойно попросил Братишкин, не поднимая глаз на Алексея, который несмотря на своё непонимание пошёл вслед за Вовой, что резко решил отделиться от группы ребят в противоположную сторону.              — Ребят, мы вернёмся скоро, у Вовы что-то стряслось! – крикнул вслед уходящим стримерам Хес и, увидев, что ребята его услышали, уверенно пошёл следом за Вовой.              — Надеюсь, он не понижал градус, – пожал плечами Илья.              — Нет, ну, между ними двумя точно что-то стряслось, не только у одного Вовы, – задумчиво проговорил Стинт, восхищая ребят своей проницательностью.              Больше эта тема между группой стримеров не поднималась, потому что их поглотило веселье и драйв от поездки на банане и попыток удержать запакованный в защитный пакетик телефон со стримом в руке, не перевернувшись в воду.              — Куда, блять, ты меня тащишь? – в недоумении спросил Хесус, наконец прерывая немое напряжение между собой и Вовой.              Братишкин всё ещё удерживал того за запястье, не желая отвечать на вопрос, пока они не отошли на достаточное расстояние от скопления людей, чтобы оказаться в побережной тишине, сопровождающейся лишь шумом прибоя . Всё это время они плелись вдоль воды под палящим полуденным солнцем, приближаясь к живописной груде крупных камней в прохладной тени деревьев.       Вова остановился в тени, отпустил руку Хесуса и продолжил пялиться в песок, изредка пошатываясь от опьянения.              — Ты помнишь, как мы смотрели на звёзды? – отрешённо спросил Вова, избегая зрительного контакта.              — Чё? – для Хесуса этот вопрос прозвучал максимально странно.              — Забей. – съежился Вова и сунул руки в карманы шорт. Взгляда он так и не поднял.              — Ты про моё рассуждение о космосе? – решил продолжить разговор Хесус и с выдохом приземлился на прохладную каменную поверхность прямо напротив Братишкина. Он всё ещё отчаянно пытался вглядеться в глаза Вовы, чтобы понять наконец, почему он так себя ведёт. Вова отворачивался как мог, не давая Лёше ни одной возможности разглядеть в них то, что так упорно хотел скрыть. Смешанные чувства комом тошноты встали где-то посреди пищевода.              — Ты помнишь? – отрывисто заговорил Вова.              — Я помню. И что с того? – пожал плечами Хес, но почувствовал резкий укол, когда вдруг в него вонзился взгляд Братишкина.              Вова неуверенной походкой чуть ли не вплотную приблизился к сидящему Хесусу. От Братишкина изрядно пахло спиртным, что он так отчаянно вливал в себя последний час. Хесу стало не по себе от такой внезапной близости, но ещё больше он охуел от того, что Вова склонился прямо над его ухом и произнёс не своим тоном:              — И это тоже?              Дальше Лёша совсем обомлел: шеф, не давая и шанса отступить, обхватил его лицо обеими руками и вовлёк в неловкий, но напористый поцелуй с привкусом ядрёного коктейля из бара. Хесус не смог ни сопротивляться, ни отвечать – его окатило шоковой лавиной, щёки стали ощутимо гореть от прилившей к голове крови и запоздалого опьянения, а дыхание спёрло от землетрясения в грудной клетке. Сердце пропустило тяжелый удар, руки сами потянулись за добавкой, обнимая чужую шею, не желая отпускать так скоро все эти головокружительные ощущения. Хесус неосознанно стал отвечать, податливо раскрывая губы, позволяя чужому горячему языку скользнуть внутрь, сплестись с его и отдать горечь крепкого алкоголя. С закрытыми глазами перестало существовать абсолютно всё, кроме этого совершенно неправильного, но такого искреннего поцелуя. Сейчас были только переполняющие тело мурашки и взрыв миллиона красок в голове. Неужели всё происходит наяву?              Не ожидая такого скорого и активного ответа, Вова ослабил хватку и плавно опустил руки на плечи Хеса. Он не мог дать себе отчёта, что творит и что чувствует, но его это невероятно распалило. Помимо повышенного градуса голову припекло июльским солнцем, отчего каша в сознании сгустилась, превратившись в непонятную смесь из горечи, обиды и чего-то удивительно приятного.       Пальцы старого с шеи поползли к внезапно ставшему чувствительным затылку, сгребая волосы, отчего шеф громко выдохнул в поцелуй, опаляя лицо Хесуса. Тот начинал перенимать инициативу на себя, желанно чередуя своими губами по чужим, умудряясь периодически облизывать их сквозь пляску языков.       Первым отступил Вова, замедляясь и пытаясь отстраниться, надавливая на плечи Хесуса. Кажется, в порыве страсти он забыл, как дышать. Хес в крайний раз углубил поцелуй и быстро покинул чужой рот, выпуская затылок из плена своих рук.       В процессе восстановления дыхания Лёша с надеждой заглянул в стеклянные витрины чужих глаз и разглядел неясное смешение шока, который он сам испытал минутой ранее, и страстной жажды. Пьянющий в хлам видимо перестал понимать реальность происходящего.              — Это я запомню. – проговорил Хесус, положив руку на сердце. Его всё ещё шокировало произошедшее, но это чувство полностью перекрывалось удовлетворением и приятным, разливающим потоки крови по всему телу сердцебиением.              — Там было ещё кое-что. – сказал Вова, пошатнувшись, а потом припав к сидящему поближе. Его рука огладила оголённую грудь Хесуса и, недолго поиграв с соском, стремительно поползла ниже к купальным шортам. Этот взгляд не предвещал ничего хорошего.              Хес вздрогнул и перехватил чужую руку, останавливая накал безумия.              — Вова, ты не должен.              — Не должен? Тогда ты тоже не должен был вытворять всё это, чтобы мне не пришлось утопать в сомнениях и закапывать самого себя! – выпалил Вова, опершись коленом в камень, чтобы удержать равновесие.              Его глаза прожигали насквозь всё недоумение на лице Хесуса.              — Прости, я правда не помню, что я натворил вчера под градусом. Мне жаль. – вздохнул Лёша, отведя взгляд в сторону, так и не выпустив руки Братишкина из своей хватки.              — Извиняешься, а сам и рад стараться пососаться со мной! – пререкался шеф, не оставляя попыток высвободить свои руки.              — Я просто не ожидал этого. Но, ты пойми, вчера на берегу я был искренен, у меня реально есть к тебе чувства! – внезапно выдал Хесус и чуть осёкся, начиная жалеть о сказанном.              — Ну, поздравляю! В своих чувствах ты разобрался. Но не будь эгоистом, позволь и мне понять, что я чувствую! – Вова снова дёрнул руки из цепкой хватки, пребывая далеко не в трезвом уме.              — Я не хочу, чтобы ты делал это таким образом. – продолжил парировать Хесус и противостоять несносным рукам, что уже с силой выпутались и настойчиво поползли вниз.              — У тебя стояк. Дай я разберусь, заодно и с чувствами, и с тобой, блядский твой рот! – воскликнул Братишкин, когда ладони упёрлись в выпирающую часть шорт.              Хесус шумно выдохнул в такт морскому прибою, что был всего в паре метров от груды камней, на которых развязалась какая-то нетрезвая пидорская драма. Сердце отбивало бит далёкой клубной музыки с бара, в ушах шумела кровь. Было сложно соображать в таком смешении опьянения и припечённой макушки, особенно, когда Вова делает столь безрассудные вещи, по сути играясь на чувствах Лёши. Похоже, он решил расплатиться той же монетой. «Что ж я там такого натворил, блять.» – всё никак не мог понять Хес, но все его рассуждения и чувства сжались в ком мурашек и мелкой дрожи, когда разгоряченные ладони Братишкина обхватили его член. Так нечестно. Он одновременно и не хотел этого и страстно жаждал. Опьянение от возбуждения и лишних градусов в голове опередило здравый смысл, и накал страстей стал только набирать высоту.              Оказавшись между ног Алексея, Вова стал вытворять что-то невообразимое: он уверенно удерживал член за основание рукой, притянув ближе к своему лицу, и, начиная с головки, вбирал его в рот. Он жмурил глаза, не то давясь, не то случайно касаясь зубами чувствительной плоти, но тем не менее выказывал такую уверенность, будто не находился в пьяном дурмане.              Хес даже не знал, куда ему приспособить руки – держать обезумевшего Вову или удерживать себя на несчастном камне. Тело пробивало током, смешиваясь с мягкими волнами удовлетворения от ощущения влажного языка, сбивчиво пляшущего вокруг ствола. Неловкие, иногда слишком резкие движения, растекающаяся слюна, задавленные выдохи, так и пышущая неопытность лишь сильнее возбуждали. Хесус почувствовал сладостный трепет в низу живота от мысли о том, что он условно-добровольно стал первым подобным опытом у Вовы. Удерживаясь одной рукой за неровный край камня, Хесус мягко положил вторую на то и дело покачивающуюся голову Вовы. Особенно приятным оказалось нежно поглаживать так полюбившиеся волосы, когда в области паха происходило такое безумие. Вцепляться в них и пытаться заправить процессом Хесус не осмеливался – остатки разума отгораживали его от этой идеи, иначе Вова так точно задохнулся бы.              Хес рвано вздохнул и сквозь стиснутые зубы пропустил тихий стон, когда почувствовал, как крепко Вова сжал рукой его член, продолжая втягивать ртом всю верхнюю часть. Чужая слюна начинала смешиваться с выступающим предэякулятом. Сердце стало стучать где-то в ушах, а горячо ублажаемый детородный орган Хесуса всё больше подрагивал. Тело наполняло что-то невероятно тёплое и такое желаемое. Наверное, всё-таки задохнётся не Вова, а он. Это безумие, но блядски приятное безумие. Лёша не смел больше подглядывать за процессом, вскинув голову к небу, впитывая каждый миг.              Апогеем всего действа стали выдыхаемые постанывания Вовы, прямо в член Хеса, который уже готовился в любой момент кончить. Краем глаза Хес заметил, как Братишкин в пьяном угаре ублажал и своё достоинство, свободной рукой проскользнув в шорты.        Он самоудовлетворяет себя, пока делает минет и никому иному, как Хесусу.              Ёбаное безумие.              Это стало крайней точкой кипения. Откуда-то с поясницы резко накатила приятная волна прямо в член, собирая из точечной пульсации нечто цельное. Воспользовавшись возможностью ухватиться за волосы Вовы, Хесус одним рывком оттянул его лицо подальше от своего эякулировавшего напряженного члена и, сопровождая разрядку глубоким выдохом со стоном удовлетворения, наконец поддался оргазму, окатившего кипятком по всему телу.              Вова увернулся от выстрела спермой и согнулся, оседая на песке, чтобы довести до оргазма и себя рукой. Его член тоже прилично пульсировал в потной ладони, но всё никак не доходил до разрядки. С уст срывалось неопределенное пыхтение, но оно резко, сквозь вздох удивления, перетекло в приглушенные стоны, когда вдруг чужие длинные руки обняли Вову со спины и приползли к одиночному пикету, приспуская шорты для удобства. Хесус уткнулся горячим дыханием в чужую шею и с особым трепетом сжимал разгорячённый член Вовы, быстрыми движениями попадая в ритм предоргазменной пульсации. Ему ничего не осталось, кроме как позволить рукам Хесуса творить это безумие, поэтому свои руки он сложил поверх, пытаясь хоть как-то удержаться в пространстве. Братишкин выгнул спину под сторонними махинациями и всё громче выдыхал стоны, совсем не контролируя своё тело, захваченное в плен мурашками и жаром. Только сейчас он полностью ощутил бешеный стук сердца о ребра, сотрясающий грудь. Голова опустела, тело приятно дёрнуло и Вова наконец кончил, как-то остервенело выдохнув финальный стон.       Он снова кончил от чужих рук. Сейчас ничего не поддавалось рефлексии, поэтому Вова, вообще не задумываясь, отдался приятной неге, наполняющей его тело и голову, окончательно осев на песке.              Остатки страсти и безумия подтолкнули Хесуса присесть к Вове и вовлечь его в неглубокий, но нежный поцелуй. Вова уже не сопротивлялся ничему, играя в поддавки. Хес в этом внезапном порыве гулял руками под чужой футболкой, ощупывая каждый изгиб, на что Вова лишь вздыхал прямо в процессе чередования с его губами. Руки Братишкина покоились на плечах Хесуса до самого окончания поцелуя.              Подняться с песка Вове помог Хесус, чуть-чуть протрезвев после всех этих безумств. Шеф отряхнул шорты от песка, натянул их повыше и наконец устойчиво упёрся ступнями в берег.              — Ты как? – как-то неловко спросил Лёша и чуть опешил, только что заметив багряный румянец на лице Братишкина.              Тот лишь отвёл взгляд и нахохлился, сунув руки в карманы. Он всё ещё был до чёртиков пьян и плавно покачивался в воздухе.              — Никак, – отрезал Вова, но потом всё же пробубнил вдобавок: – Это ты педик, не я.              — Как скажешь, – усмехнулся Хесус, понимая, что в Вове скорее всего сейчас борется опьянение и кусочки сознания, кричащие о том, что он не педик, чтобы ему нравилось взаимодействие с другим педиком – Хесусом. Но эту тему тому предстоит рефлексировать уже в более здравом уме, сейчас нужно было просто лежать и похмеляться. – Пойдём обратно, нас народ потерял уже.              

***