Открытый финал

Конечно же, Гриша никому не говорил о том, что он ведёт личный дневник на своей страничке в "Фейсбуке". Самое личное, в чём он мог признаться только себе, на всеобщее обозрение не выставлял. Да и было бы странно. Эти его чувства… О них знал только он. Теперь, когда тот, от кого он прятал свою любовь столько времени, оказывается совсем не натурал, то может?.. Ничего. Ничего. Всё будет хорошо. Летом нужно справить хороший крест тете Ирине. Земля на могиле осела, оказывается, в этом году родительский день в октябре, а потом до весны на кладбище не ходят, по поверьям. Кирилл не верил в это. Он вообще не верил ни в бога, ни в душу. Знал, что часть своей судьбы можно построить самому, но в жизни не всегда идёт всё по плану. Миша… Ну, трахнул его когда-то… Ну, отец собственный… Кирилл снова сидел на полу. Ему казалось, что чем ниже он сидит, тем легче дышать. Сесть, скукожившись, прижать колени к груди, и вроде не так больно. Отец прислал смс с номером счёта. Открыл на него всё-таки! 300 тысяч. На проценты можно, пусть лежат. У Кирилла ещё от тёткиных припасов осталось. От похорон. Он их не трогал, не хотел. Учёба оплачена, можно вообще ещё и подработку найти. А что, рисует неплохо, иллюстрации может рисовать, кому надо будет. Кирилл, нехотя встал с пола, постояв на месте, как лунатик. Вспомнилось школьное время, Гриша… Как они доставляли удовольствие впервые друг другу, и этот хриплый шёпот его друга. Иногда Кириллу казалось, что Гриша как-то по-особенному на него смотрит, и вовсе не как на друга. *** Жалость, сентиментальность, боль за другого человека… чужая боль… Нет, это всё не про Михаила. Он признавал только свою боль, не чью-то. Половина нормальных чувств умерло с матерью, вторую половину уничтожил отец. Лёша ещё как-то мог вызвать в нём что-то подобное, но не Кирилл. Там другое. Он не хотел больше думать о нём. Михаил и правда испытывал больное наслаждение, когда прогнал юношу из дома. Кириллу было больно, Миша это тоже видел. Его сын его ненавидит, а с другой стороны, мальчишку к нему влечёт. Как на огонь. Оба в дерьме. Михаила уничтожил отец, теперь он сам уничтожил своего сына. Дома пусто. Сквозной ветер в сердце. Больно. Однажды Миша получил ранение на задержании, не всегда ведь в кабинете сидел. Пуля прошла по касательной, мазнув по бедру. Но эта хуже, та боль прошла, а эта только набирает обороты. Больно. В бывшей комнате Кирилла мольберт с картиной. Миша замер, разглядывая причудливый пейзаж на холсте. Свинцовое небо, ветер гнёт верхушки деревьев, видно, что изображена, скорее всего, осень. Лес, чуть размытая дорога, темно. То ли потому что осень, то ли потому что уже вечер. Юноша на картине изображён со спины. Тёмные волосы разметает ветер, спина узкая. Юноша смотрит в небо, запрокинув голову, но лица, понятно, не видно. У человека на картине руки в карманах куртки, он стоит лицом к лесу. Краски в тёмных, серых полутонах. Пишущий эту картину явно в моральном раздрае. Он уничтожил Кирилла. Использовал, выкинул, получается. И хрен бы с ним… но тянет! Как же тянет к нему! Лёшка не заслуживает такой мерзости! Рвать с постоянным любовником тоже больно. Лёша занимал важное место в жизни Михаила. Почти важное…Но не переплюнуть болезнь-безумие, как ни старайся, не выкинуть из головы! *** Михаил вливал в себя очередную порцию водки. Что лучше всего по душе, когда тебе хуёво? Не заграничное бренди, виски или ещё какая-то хуета. Только водка! Надо такси вызвать, и до Лёшки. Не может он не сказать, не имеет право, хоть немного человеком побыть надо, а не уродом, которому насрать на всё. Лёшка спал уже, время около двенадцати ночи, а Миша улыбается, тупо смотря на удивлённо смотрящего на него мужчину. Сейчас не до улыбок будет. — Лёш. Пьян я… Да. Видишь ведь. — Не расслышав, что спросил Алексей, ответил Миша. — Прости, Лёш. Я...Мне хорошо с тобой было. Я ведь тебе по ушам не ездил о любви какой-то. — Миш?.. Алексей прислонился к косяку в прихожей, сплетая руки на груди, видно не понимает, волнуется. — Ты не представляешь, что я за тварь! — Миша! — Да дай мне сказать! — Прерывает все попытки вставить слово Михаил. — Пока ехал к тебе, протрезвел… Я, Лёш сына своего трахал, зная, кто он мне. Наступившая тишина разом оглушила обоих. Миша смотрел, как меняется лицо Алексея. Непонимание, удивление, боль… Опять эта проклятая боль Лёшины руки повисли плетьми, будто сил уже не хватило держаться. Мише показалось, что лицо любовника приобрело сероватый цвет. — Ты сейчас пошутил так? — голос Алексея дрожал. — Я что, идиот? — хмыкнул Миша, давая себе лёгкую пощёчину, чтобы окончательно придти в себя от хмеля. — Ты…правда? — всё ещё не веря, жалобно переспросил Лёша, он смотрел на Мишу, умоляя глазами сказать, что это неправда, что он соврал просто. Это ведь дико, это дико, немыслимо. — Я ничего не могу с собой поделать.. Миша присел на тумбочку с обувью. — Я хотел, хотел с тобой… не могу, Лёш! Миша не смотрел на опустившего лицо Алексея. — Прости меня, прости, Лёш! Я хотел, чтобы ты!.. Но я тварь, трахнувший своего сына, а ты чистый, не такой! — Как же ты так?.. — Лёша в шоке уставился на Михаила, глаза покраснели. — Как же?.. — Ты мой единственный свет в жизни.. Миша помотал головой, вдавливая в виски кулаки. Не подумал бы никогда, что будет такое говорить кому бы то ни было. — Но если Кирилл скажет убить кого-то, убью, Лёш. Скажет сдохнуть, подохну… но вместе с ним. Тянет меня к нему. Сука… тянет… не могу без тварёныша. — И он… тоже?.. Добровольно с тобой?.. — Не совсем. Почти. Снова это тяжёлое молчание. Снова… — Как же ты мог так, Миш? Сколько безысходности в голосе!.. — Прости… — У нас ведь могло быть всё хорошо! —потерянно прошептал Лёша. Михаил понимал, как раздирает его бывшего любовника там, внутри. — Я бы сам этого хотел. Мог бы не говорить тебе, но не могу. Я не люблю его. Я подыхаю, блядь, без него! — Ты понимаешь, что ты натворил? Он не понимает, а ты? Вот теперь мягкость и растерянность ушла из голоса Лёши. Взгляд стал твёрдым, решительным, чужим. — Ты разбил всё. Ты думаешь, я не знаю, что ты и других трахал на стороне? Миша не поднимал голову, обхватив её руками. Да плевать ему тогда было, знает Лёша или нет!..Хотя шифровался, конечно. — Но закрывал глаза. Я ж понимаю, какая любовь там! Ты не такой. Но всё равно надежда была, что со временем ты успокоишься. Но сын! Блядь! Сын! Миша!.. Миша не оправдывался. А что скажешь? Лучше бы Лёшка избил его! Он ведь точно такой же комплекции, как и Миша. Лучше бы!.. — Уходи. Забудь этот адрес. Я…тебя любил. Правда. Ты… — Ты найдёшь хорошего человека… — глухо произнёс Михаил. — Не сомневайся, найду. А ты...вы, наверное, оба друг друга достойны! Прощай. Обратно Михаил уходил, протрезвев окончательно. Лёшу он потерял. Надо было смириться. Надо было напиться. *** Кирилл привыкал жить один. Иногда Гриша оставался ночевать, и тогда Кириллу становилось значительно легче. Гриша как островок надежды, что всё ещё будет хорошо. Время уже второй час ночи, завтра суббота, не надо никуда идти. У Кирилла бессонница, тянуло что-то нарисовать. Зевнув, он потянулся, стоя у окна. Может, приготовить мольберт? Старый дребезжащий звонок огласил квартиру заунывным звуком. Кир вздрогнул, надо бы убрать это дребезжащее великолепие, пугает только! Но кто это ночью? Гришка бы позвонил, да и чего он во втором часу ночи придёт?.. — Кир!.. Открывай!.. — Донёсся до Кирилла голос отца. Что?.. Он здесь? Зачем? Ночью. Он точно выпил!..Нет, Кирилл не будет открывать! Он не будет… — Кирилл! — Взревел нетрезвый голос. Блядь! А ведь соседи ментов вызовут! Ну и пусть вызывают! Но тогда этот ещё сильнее обозлится! Кирилл быстро прошёл в прихожую, прижавшись к двери. — Уходи! Я не хочу тебя слышать! — Впусти! Я поговорю и уйду! — Соседи ментов вызовут! И правильно сделают! Кирилл предпринял последнюю попытку отвадить мужчину. — Вызовут? — захохотал Михаил. — Ты серьёзно сейчас? Открой, блядь, эту ебучую дверь! Я её сломаю в щепки, а потом твоя очередь! Голос срывался от бешеной злости. Кирилл дрожащей рукой машинально открыл дверь. Михаил, с силой втолкнув Кирилла внутрь, ударом ладони захлопнул дверь. Кир в испуге смотрел на подходящего к нему мужчину. Лицо преобразилось в звериную морду. Казалось, Михаил был готов вцепиться в горло юноше. — Мелкая сволочь! — Михаил оскалился. — Из-за тебя я расстался с хорошим человеком! Ты! Ты разрушил всё! Восемнадцать лет назад моя жизнь пошла под откос из-за тебя! Ты не должен был рождаться! Потом ты, сука, появился снова в моей жизни, разрушая её на корню! Кирилл плакал, всхлипывая всё громче, прижимая руки к груди. — Пере…перестань… — Из-за тебя!.. Михаил хлёстким ударом по щеке свалил юношу на пол. — Сейчас тебе будет больно! — злорадно пообещал Михаил, с удовольствием смотря на затихшего в ужасе у его ног парня. — Сейчас… Он поднял ногу для пинка.