Одна маргарита.
25 сентября 2024 г., 00:01
Все началось с «Маргариты».
Ладно, нет, очевидно, это не совсем так.
Все началось за много лет до этого, еще тогда, когда они только начали свой путь от семьи Грант к семье Грант-Нэш. Мэй всю свою жизнь прожила среди спасателей, поэтому не было большим сюрпризом, что Бобби был близок со своей командой и проводил с ними время вне работы, в том числе приглашая их на барбекю и встречи.
Сами люди были даже не такими уж незнакомыми: Хен и ее мама дружили много лет, а Чимни был лучшим другом Хен, так что ни один из них не был необычным гостем.
В конечном счете, хотя с переездом Бобби встреч стало больше, на самом деле не так уж много новых лиц, к которым можно было привыкнуть.
Одним из этих новых лиц был Бак, о котором Мэй лишь смутно слышала в разных разговорах. Это дало ей достаточно информации, чтобы понять, что он был частью внутреннего круга Бобби на станции вместе с Хен и Чимом и новым пожарным по имени Эдди.
Мэй вспомнила, что в первый раз, когда она встретила Бака, она подумала, что он вероятно, самый типичный калифорнийский пожарный из всех существующих. Его рост, мускулатура, идеально уложенные светлые волосы, бледная кожа и сверкающие голубые глаза — все это рисовало определенную картину того, каким будет его характер, и Мэй была уверена, что на этих групповых встречах они будут только обмениваться вежливыми приветствиями, прежде чем она попытается найти свое спасение, если он попытается заговорить с ней о протеиновых коктейлях или своем последнем режиме тренировок в спортзале.
Два осознания пришли быстро друг за другом, которые полностью испортили это первое впечатление.
Первое произошло, когда Гарри попытался украсть форму для брауни, которую отставили остывать, пока все доедали барбекю. Это был первый раз, когда Кристофер пришел к ним домой, и Гарри настоял на том, что Крис «должен как следует попробовать брауни Бобби», что вряд ли могло произойти, если бы взрослые съели блюдо первыми.
Мэй подумала, что он, вероятно, просто хотел произвести впечатление на Криса и Дэнни, но, ну, кто она такая, чтобы останавливать его. Она была почти уверена, что его поймают прежде, чем он успеет скрыться с баснословной наградой.
Как она и ожидала, Гарри вернулся в свободную комнату (отведенную на этих встречах под «детскую зону», поскольку там был свой телевизор, к которому можно было подключить игровые консоли) и сказал, что Бак вошел внутрь как раз в тот момент, когда он пытался улизнуть из кухни.
Чего она не ожидала, так это того, что Мистер Идеальный Пожарный последует за ним в комнату, посмеиваясь над отсутствием утонченности Гарри и неся форму для брауни.
- Даже ложек нет? - ахнул Бак, оглядывая комнату, приложив одну руку к сердцу, - Что это за план, а?
- На прошлой неделе ты сказал, что для десертов не нужны ложки, Бак, - сказал Кристофер, хихикая над драматизмом Бака.
- А, ты меня поймал, приятель, - согласился Бак, сияя в сторону трех мальчиков, выжидательно смотревших на блюдо в его руках, - Полагаю, руки - это вполне подходящая утварь для брауни, - он развернул блюдо и поставил его перед мальчиками.
Мэй рассмеялась, увидев, как все трое нырнули, чтобы вытащить большую горсть тягучего шоколадного лакомства, которое они затем попытались съесть осторожно, не роняя слишком много крошек на пол.
Бак нежно улыбался троице, когда она взглянула на него. Когда он поймал ее взгляд, он сокрушенно пожал плечами.
- Эдди сказал мне, что я пожалею, если скажу Кристоферу, что...
Мэй снова рассмеялась, на этот раз больше от недоверия.
- Я думаю, ты пожалеешь, что вообще отдал им эти брауни.
Несмотря на все усилия не уронить ни кусочка драгоценных брауни, на пол падало множество темных крошек.
Гарри уже решил, что ему нужно еще, и потянулся за добавкой.
По крайней мере, Бак проявил дальновидность, поставив форму на деревянный пол, а не на ковер, на котором они сидели. Если бы Афина не убила их за Грандиозную Кражу Брауни, она бы это сделала, если бы они рассыпали крошки по всему ковру.
- Нет, - любезно сказал Бак с той же ласковой улыбкой, - Я уверен, что вы, ребята, оцените это гораздо больше. Хотя давайте убедимся, что оставим немного для Мэй, ладно?
Он подскочил и снова поднял поднос, держа его в нескольких дюймах над землей, чтобы Крис и Дэнни могли получить добавки. Она проявила немного более цивилизованный подход, когда он протянул его ей, вытащив грубый квадрат брауни из одного из углов, до которого мальчики не добрались, и подложив под него другую руку, чтобы не дать большему количеству крошек оказаться на полу.
- Ладно, я собираюсь собрать свой налог, а затем предлагаю вам всем заняться избавлением от оставшихся улик, - объявил Бак, глядя на полуразрушенный брауни. Его руки были огромными, поэтому, когда он оторвал свой кусок, он почти захватил четверть сковороды.
Гарри попытался затеять возмущенный протест по поводу несправедливости налогов, но Бак отмахнулся от него еще одним хриплым и приглушенным смехом из-за гигантского комка брауни, который он засунул себе в рот.
- Надо убедиться, что вы все не слишком объелись сахара, - съязвил он, подмигивая Мэй на пути к двери, - Не забудь дать Мэй еще!
Этот диалог доказал, что Бак, по-видимому, был скорее добросердечным болваном (который, похоже испытывал приличную любовь к шоколаду), чем стереотипным эгоистичным, одержимым фитнесом завсегдатаем спортзала, как можно было предположить по его внешнему виду.
По иронии судьбы, позже во время той же встречи она подслушала, как он говорил о протеиновых коктейлях. Однако это только укрепило ее восприятие его, потому что это было во время разговора об именах, и он каким-то образом узнал, что изобретатель протеиновых коктейлей сменил свое имя, потому что экстрасенс сказал ему, что ему повезет больше, если в его имени будет больше «р».
И она, и ее мама были удивлены случайным примером - Мэй даже погуглила его, и это действительно было правдой - а Хен рассмеялась и сказала им, что Бак любит «хорошее исследование» и часто поднимает малоизвестные мелкие факты, с которыми он сталкивался во время одного из своих глубоких погружений в тему. Иногда это было потому, что он хотел оживить разговор, а иногда просто потому, что он был так воодушевлен своими новыми знаниями, что хотел ими поделиться.
- Золотистый ретривер, вот он кто, - ласково добавила Хен, ухмыляясь Баку, который теперь перешел к спору о влиянии полной луны на их работу, предмет, который заставил Бобби застонать и игриво проворчать что-то вроде «Не снова, ребенок».
Хен была не из тех людей, кто будет терпеть выходки какого-то гипермаскулинного белого парня, поэтому тот факт, что она так открыто любила Бака, только подтверждал изменившееся представление Мэй о том, каким он был.
Что было хорошо, потому что ее вторым осознанием было то, что она будет видеть Бака гораздо чаще, чем изначально предполагала.
Это конкретное осознание формировалось медленнее, потому что на самом деле было не одно событие, которое его вызвало, а скорее серия более мелких моментов. Как в тот раз, когда они планировали пойти за рождественскими покупками с Бобби, а в итоге встретились с ним в кафе недалеко от его квартиры, где он завтракал с Баком.
Или в тот раз, когда Бак получил сотрясение мозга в тот вечер, когда Бобби ужинал с ними, и Бобби весь вечер периодически писал Баку, чтобы проверить его. Однажды, когда Бак не ответил на его сообщение в течение пяти минут, Бобби попытался позвонить ему, но тоже без ответа. К тому времени, как Бак перезвонил ему через несколько минут, Бобби уже держал ключи в руке и был в одном ботинке. Он не ушел, но скрылся на заднем дворе (без ключей, но все еще в одном ботинке), чтобы поговорить с ним. Мэй не слышала, что было сказано, но тревожные морщинки вокруг его глаз, когда он вернулся, говорили о многом, несмотря на рефлекторную улыбку, которую он одарил, когда они спросили, как дела у Бака.
А еще были приколы, которыми Бобби иногда делился о Баке. Бобби рассказывал им истории о своей команде и своих сменах, что было обычным делом, поэтому сначала Мэй предположила, что это одно и то же. Однако ей не потребовалось много времени, чтобы заметить небольшие, едва заметные различия. Некоторые из них было легче заметить, например, тот факт, что Бобби был наставником Бака на кухне, а не только в поле, что, казалось, было чем-то уникальным для их отношений, потому что он никогда не упоминал, что делился рецептами с Хен, Чимни или Эдди.
Но было также определенно что-то еще, что терзало ее затылок, хотя она не могла точно определить, что именно.
Затем она случайно услышала, как ее отец рассказывал одному из своих друзей о последней выходке Гарри, его голос был полон нежного раздражения, и внезапно ей пришло в голову, что Бобби использовал бы точно такой же тон, когда бы говорил об одной из выходок Бака.
И как только этот кусочек головоломки встал на место, последовали и другие: Бобби всегда прощался с Баком либо с «безопасной ездой», либо с указанием спать или есть, как делала с ней ее мама с тех пор, как она получила права и ослабила комендантский час; Бак подкалывал Бобби точно так же, как они с Гарри подкалывали своего отца; энтузиазм, который Бак проявил по поводу предложения Бобби, отражал реакцию Мэй и Гарри, когда мама рассказала им эту новость. Было очевидно, что Бобби поддерживал тесную связь с Баком, но именно в этот момент она наконец поняла, что это была совсем не та связь, которая была у ее мамы с Хен или у Бобби с остальной частью его команды, даже с тем узким кругом, с которым он был особенно близок.
Их связь была больше похожа на ту, что была у нее и Гарри с их будущим отчимом.
Весь этот инцидент с пожарным грузовиком только еще больше укрепил эту точку зрения. Весь этот период времени был немного размыт, между ошеломляющим ужасом от того, что их дом чуть не разбомбили, ужасом от того, что двигатель 118-го на самом деле разбомбили, катастрофической травмой Бака и тем, что мама и Бобби решили, что это идеальное время для тайной женитьбы.
Но последствия были спокойнее и медленнее, что позволило им должным образом прочувствовать изменения в своей жизни.
Например, Бобби переехал в их дом, а это означало, что Мэй и Гарри получили возможность увидеть из первого ряда, как сильно Бобби суетился вокруг Бака после травмы. Они также смогли насладиться многочисленными и разнообразными блюдами, которые Бобби придумал, чтобы попытаться побудить Бака есть больше и отвлечься от того, что оказалось тяжелым и трудным восстановлением, поэтому они, конечно, не жаловались на это. И они обнаружили, что Бак в любом случае был хорошей компанией, хотя Мэй могла сказать, что он часто боролся и испытывал боль. Он довольно часто оказывался у них дома на обед или ужин, особенно после того, как начал свои сеансы физиотерапии, поскольку Бобби сопровождал его на столько приемов, сколько позволял его график, а затем приводил его после.
Мама немного суетилась, обычно угощая Бака чаем и заводя разговоры о чем угодно, кроме его выздоровления; Гарри втягивал Бака в видеоигры с ним; а Мэй использовала его в качестве резонатора для своих заданий. У него был превосходный талант точно знать, какое поощрение ей нужно, даже если у него не было определенных знаний, чтобы помочь.
Мэй всегда нравилось быть старшей, и она никогда бы не подумала, что ей понравится иметь старшего брата или сестру. Но присутствие Бака рядом было комфортным, и Мэй была вполне довольна мыслью, что теперь это их новая норма.
Но потом Баку стало лучше, они организовали грандиозную вечеринку-сюрприз, Бак обрызгал Бобби целым потоком крови, что привело к тому, что у Бака и Бобби случилась какая-то крупная ссора («О, мы пока держимся в стороне от этого», — твердо заявила Афина, когда Мэй попыталась узнать подробности), они якобы помирились, и все якобы вернулось на круги своя…
За исключением того, что Бак перестал приходить так часто. Сначала Мэй подумала, что, возможно, между Бобби и Баком все еще все холодно или сложно — это казалось возможным, учитывая ее ограниченные знания о ссоре и примирении.
Эта теория была опровергнута, когда она вернулась домой с ночевки немного раньше, чем предполагала ее мама и Бобби, и столкнулась с Баком, надевающим обувь в передней прихожей.
Он держал большой контейнер Tupperware, который был заполнен кусочками чего-то, похожего на плоский шоколадный торт.
- Это торт без муки, а не неудавшийся торт, - объяснил Бак, заметив, что Мэй смотрит на него с недоумением.
- Ладно, - медленно произнесла Мэй, все еще не понимая, какие обстоятельства привели к тому, что Бак оказался у них дома в субботу утром с контейнером, полным шоколадного торта без муки.
- У Криса появился новый друг, который не переносит глютен, и он хотел убедиться, что его вклад в их школьную вечеринку будет чем-то, что он тоже сможет съесть, — продолжил Бак.
Он покачивался на одной ноге, а другая была в воздухе, пытаясь как следует надеть ботинок, держа контейнер в руке. Мэй взяла его из его руки, осуждающе закатив глаза на его отказ потратить лишние две секунды, чтобы поставить его на место.
- Теперь я могу приготовить приличный шоколадный торт, но без муки — это выше моих навыков, поэтому я попросил Бобби помочь мне.
- Жаль, что я не была здесь и не попробовала, - прокомментировала Мэй, удивляясь, почему Бобби не упомянул об этом, когда делился планами перед уходом вчера вечером. Может, это была просьба в последнюю минуту сегодня утром? Она могла видеть, как Бак думал, что он все понял, а потом запаниковал, когда рецепт оказался сложнее или что-то пошло не так.
- Не волнуйся, Бобби тоже сделал один, - заверил ее Бак, принимая обратно контейнер, как только надел оба ботинка, - Я купил, типа, втрое больше ингредиентов, когда вчера ходил по магазинам, чтобы у вас тоже был один, даже если что-то пойдет не так.
Хорошо, значит, это не просьба в последнюю минуту.
- Ты уверен, что не хочешь остаться и попробовать его, раз уж тебе придется отдать свой? - спросила Мэй, наблюдая, как Бак вытаскивает ключи из кармана куртки.
Он покачал головой с веселой ухмылкой.
- Нет, я не хочу больше отнимать у твоей семьи время в субботу. Наслаждайся тортом!
Бобби должно быть не слышал, как она разговаривала с Баком, потому что, когда она вошла на кухню, он сказал ей, что для нее есть торт, если она захочет.
- Да, я знаю. Бак сказал мне. Ты не говорил, что он придет, - Она осмотрела торт, стоящий на кухонном столе. Он выглядел восхитительно, но она не была уверена, сможет ли она выдержать еще больше декаданса после огромного количества вредной пищи, которую они съели во время ночевки.
Бобби поднял глаза от своих тарелок, смущенный.
- Ну, мы, вероятно, просто сделали бы это у него в лофте, если бы это противоречило твоим или Гарри планам на день...
Мэй уставилась на него на секунду, размышляя, не заставила ли она или ее брат Бобби подумать, что им не нравится компания Бака или что у них возникли проблемы с его участием в их семейной жизни. Или они заставили Бака так думать? Поэтому он сказал, что не хочет «мешать их семейной субботе»?
- Бак не хотел оставаться дольше? - небрежно спросила Мэй, вытаскивая салфетку и проверяя, какой кусок она хочет. Она собиралась подождать до вечера, чтобы съесть его, но у нее было достаточно опыта общения с Гарри, чтобы она была уверена, что торт все еще будет там, когда она захочет его.
- Сегодня суббота; я уверен, у него есть планы, - сказал Бобби, пожав плечами.
Этот ответ на самом деле ничего не прояснил, но Мэй оставила его на время, отложив инцидент в сторону, чтобы обдумать его позже.
Она не пришла ни к каким конкретным выводам, вместо этого поклявшись уделять больше внимания тому, что происходит с Баком и Бобби. Вскоре она поняла, что они на самом деле все еще проводят столько же времени вместе. Они все еще завтракают, Бобби все еще учит Бака готовить, и, по-видимому, Бак все еще приезжает в дом Грант-Нэш на ужин. Единственное, это всегда было по вечерам или в те дни, когда Мэй и Гарри должны были проводить время с отцом.
Именно это последнее открытие наконец побудило Мэй что-то сказать своей маме.
- Бак думает, что нам с Гарри не нравится его присутствие рядом? Или Бобби беспокоится о включении его в нашу семью? Потому что, типа, то, что они не кровные родственники, не означает, что мы не примем его как нашего сводного брата.
Она старалась не казаться слишком возмущенной, потому что это был серьезный разговор, и Мэй было почти 18, так что она могла подойти к нему совершенно по-взрослому. Но, честно говоря, было трудно не чувствовать себя оскорбленной тем, что Бобби мог подумать, что она не может или не хочет понять и принять его выбранного ребенка в их семью. Афина подняла бровь, отложив ложку, не притронувшись к каше.
- Что заставляет тебя так говорить? - спросила она, слегка прищурив глаза, как когда она пыталась сложить улики, чтобы выяснить, кто оставил пустую пачку печенья в кладовке, вместо того чтобы выбросить ее.
(Это всегда был Гарри, за исключением того, что он перестал делать это после того, как их отец съехал, видимо, наслаждаясь озорством, выставляя Майкла виновником, достаточно, чтобы это пересилило его лень выбрасывать ее.)
- Бак, кажется, приходит только тогда, когда нас нет дома. Или Бобби идет куда-то с ним — на прошлой неделе он сказал, что встречается с Баком на обеде в тот день, когда мы с Гарри оба были дома, и я сказала, что у нас осталось так много еды, что они оба могут поесть здесь. Бобби сказал, что Баку ехать «немного далеко», - Мэй скрестила руки, фыркнув, чтобы выразить свое досадное недоверие к оправданию, - Это двадцать минут! Это, типа, ерунда в Лос-Анджелесе. Я езжу дальше, чтобы выпить фраппе с Синди!
Афина слегка кашлянула, выглядя удивленной.
- Я просто - все казалось в порядке, когда Бак приходил, пока он восстанавливался после аварии, - объяснила Мэй, отрезвляясь, чтобы показать маме, что она говорит серьезно. - Я думала, мы все ладим и веселимся, а потом вдруг кто-то из них или оба решили, что ребенок Бобби больше не должен быть частью нашей семьи. Мы что-то сделали, чтобы они так подумали?
- Это очень тонкое замечание, Мэй, — сказала Афина, сжав губы, чтобы они не дергались, явно пытаясь подавить смех.
Мэй ждала большего, не позволяя себе поддаться искушению разозлиться, потому что она знала, что не в характере ее матери быть пренебрежительной или снисходительной к чему-то, связанному с семьей, так что за ее весельем должна была быть другая причина.
- Это определенно не имеет никакого отношения ни к кому из нас, - сказала Афина. Она все еще выглядела так, будто хотела рассмеяться, но в ее голосе не было и намека на это, - Это потому, что Бобби и Бак…
Она замолчала, по-видимому, пересматривая свой подход. Мэй наблюдала, как она подбирает нужные слова, совершенно сбитая с толку тем, почему все так сложно.
- Все было по-другому, пока Бак выздоравливал, - задумчиво сказала Афина. Она положила локти на стол, наклонившись, словно собиралась доверить Мэй секрет, - У Бобби был готовый повод, чтобы опереться: один из его пожарных, с которым он довольно близок, был тяжело ранен в инциденте, который он считал своей виной, - она подняла руку, чтобы остановить протест Мэй, добавив: - Поверь мне, я знаю, я пыталась донести это до него много раз, - раздраженное замечание.
- После того, как все это утихло - ну, продолжать в том же духе означало бы, что Бобби придется столкнуться с тем фактом, что он видит в Баке больше сына, чем подопечного, и я не думаю, что он готов сделать это.
Мэй кивнула, обдумывая последствия того, что ей сказала мама. Она знала историю Бобби с его первой семьей, поэтому она могла понять, почему ему будет трудно открыть свое сердце большему количеству детей.
Кроме того, дело в том, что он уже открыл свое сердце большему количеству детей. Он принял роль отчима для нее и Гарри, и любой, у кого есть глаза и половина мозга, мог видеть, что он очень гордится и радуется тому, что является для Бака фигурой отца.
Не имело смысла, почему он не признается в этом, когда он и так уже ведет себя как отец — разве не самым сложным будет акт принятия на себя этой ответственности?
Когда она высказала эту мысль своей маме - в немного более добрых выражениях - Афина наконец позволила себе рассмеяться.
- Никто не говорил, что эти мальчики логичны, детка.
- Но Бак, очевидно, знает, что Бобби относится к нему как к своему ребенку - разве мы не можем сказать Бобби, что вероятно, его чувства ранит то, что он держит нас всех врозь? - задумчиво спросила Мэй. Она все еще искала способ сделать так, чтобы вся их семья снова могла что-то делать вместе.
Афина промычала, все следы ее веселья исчезли впервые с тех пор, как Мэй затронула эту тему.
- Я не знаю насчет «очевидно». Я думаю, что, вероятно, есть часть Бака, которая знает, почему Бобби относится к нему иначе, чем к остальной части команды. Но, зная этого мальчика — это, вероятно, не та часть, в которую Бак часто позволяет себе верить.
Мэй уставилась, сбитая с толку различием, которое провела Афина.
- Мэдди и Бак никогда много не говорили о своей семье, — осторожно объяснила Афина, бросив на Мэй тот предостерегающий взгляд, который, как она знала, означал, что об этом ей не следует говорить открыто, - Но я думаю, тот факт, что их родители так и не появились, когда Мэдди чуть не убили или когда Бак был так сильно ранен, многое говорит о том, какие у них должны быть с ними отношения — и какую травму они должны нести из-за этого.
- Я, э-э, я думала, что их родителей больше нет рядом, - сказала Мэй, ошеломленная этой новой информацией.
- Я тоже сначала так думала, - сказала Афина, на ее лице было застывшее неодобрение, - А потом я услышала, как Бак звонил своим родителям, когда мы остановились отдохнуть по дороге обратно в Лос-Анджелес после всего, что было с бывшим Мэдди. Мне кажется, они сказали, что «это было слишком далеко, учитывая, что ситуация в любом случае уже закончилась».
- Ого, - сказала Мэй, широко раскрыв глаза от шока и сочувствия. Она прекрасно знала, что если бы она когда-либо оказалась в таком положении или даже в положении, которое не было бы столь опасным и драматичным, то ее трое родителей не смогли бы сделать ничего другого, кроме как бросить все и помчаться к ней.
Ей немного больно от того, что у Бака, и Мэдди, если уж на то пошло, не было такой безопасности.
Ну.
У Бака была, потому что Бобби, безусловно, сделал бы это для него, и она была почти уверена, что ее мама тоже.
Но она предполагала, что могла понять, почему эмоционально отчужденные отношения с такими совершенно не поддерживающими родителями могли помешать Баку полностью доверять и склоняться к этому. В сочетании с травмирующей потерей Бобби собственных детей вся ситуация на самом деле была намного сложнее, чем она изначально думала.
- Мы ничем не можем помочь, не так ли? - проворчала Мэй, сгорбившись в кресле в поражении. Было бы проще, если бы она была права и это было бы что-то, что сделали она или Гарри, потому что тогда она хотя бы могла бы возразить с помощью логики, но это было что-то гораздо более сложное, и она, вероятно, нанесла бы больше вреда, чем пользы, если бы попыталась ввязаться в это сейчас.
- Я думаю, что твое принятие места Бака в нашей семье — это именно то, что ты можешь сделать, чтобы помочь, детка, - нежно сказала Афина, протягивая руку, чтобы пригладить волосы Мэй. Она опустила руку, чтобы сжать руку Мэй, добавив: - Продолжай показывать им это, и я уверена, что эти мальчики сами разберутся. В конце концов.
Поэтому Мэй позволила всему продолжаться так, как оно было по большей части. Она постоянно предлагала Бобби встретиться с Баком дома, если узнавала, что они собираются что-то делать вместе, и она также подталкивала Бобби пригласить Бака, если они собирались пойти с семьей в кино или куда-нибудь на природу.
Иногда это срабатывало — и наблюдение за тем, как Бак пытается и полностью терпит неудачу в катании на коньках, стало самым ярким моментом тех ужасных рождественских праздников, когда ее отец обнаружил у себя рак, — но чаще всего Бобби придумывал какое-нибудь оправдание, почему Бак не может присоединиться к ним.
Мэй была уверена, что все это чушь, и что у Бака не будет «более интересных планов, чем вечер фильмов Диснея» в понедельник вечером (в чем она полностью убедилась, когда на следующее утро проверила Instagram и увидела его комментарий под постом Чима о том, что он провел ночь, перестраивая свою кладовую, что было определенно скучнее, чем спорить о лучшей версии «Короля Льва» с ней и Гарри).
Но она сказала, что позволит им разобраться с этим самостоятельно, так что она собиралась сделать это. Она думала, что, возможно, они достигли этого, когда Бобби подстрелили, и Бак начал заходить несколько раз в неделю, утверждая, что хочет держать Бобби в курсе того, что происходит на станции.
Он едва ли потрудился придумать оправдание; даже Гарри понял, что это было потому, что Бак хотел увидеть, как Бобби себя чувствует своими глазами.
Но точно так же, как и в случае с травмой Бака, визиты сошли на нет, когда Бобби стало лучше, и они снова вернулись к статус-кво.
А потом Мэдди уехала из Лос-Анджелеса, и Мэй была уверена, что Бак будет искать поддержки у своей другой семьи, которая была прямо здесь.
Но все, что действительно изменилось, было то, что Бобби начал гораздо больше жаловаться на то, какая ужасная девушка у Бака и как «ребенок недооценивает себя, соглашаясь на отношения с женщиной, которая его не понимает».
Мэй решила, что Бобби, вероятно, слишком опекает его, и она также задавалась вопросом, хорошо ли и по-настоящему ли корабль ушел, чтобы Бак должным образом интегрировался в их семью, если он уже создавал свою собственную семейную ячейку.
Затем Эдди присоединился к ней в диспетчерской, и она спросила его о Тейлор Келли через несколько недель их новой рутины быстрого утреннего разговора. Он выдал ей очень подробную тираду о том, что Бак определенно заслуживает лучшего, чем якобы ужасная Тейлор Келли. Которая превратилась в несколько подробных тирад, как только Эдди решил, что Мэй может быть хорошим доверенным лицом.
- То, что у него сердце, достаточно большое для двоих, не означает, что он должен довольствоваться кем-то совершенно бессердечным, — пожаловался он однажды, неопределенно указывая на картинку с мультяшным сердцем, лежащую на его столе, которую, как она предположила, нарисовал для него Кристофер.
В глубине души Мэй думала, что за яростной неприязнью Эдди к Тейлор должно быть что-то еще, но она знала, что Эдди многое переживает, поэтому держала рот закрытым на эту тему.
Затем был пожар в диспетчерской, который привел к еще одному почти смертельному опыту для Бобби. И очевидно, ее мама достигла предела своих возможностей с ними обоими в тот момент, потому что она вышла, как только Бобби отвезли на МРТ, чтобы вытащить Бака из главной зоны ожидания, чтобы он вместо этого посидел и подождал с ними в палате Бобби.
Бак выглядел таким же напряженным и встревоженным, как и Мэй. Как только он сел на диван, она переместилась на его подлокотник, прижавшись к нему, чтобы почувствовать его тепло. Запах дыма все еще держался на его брюках, что должно было напомнить ей об ужасе оказаться запертой в той маленькой комнате и погребенной под обломками. Но это было странно успокаивающе, напоминая ей вместо этого о защите Бобби и его любви к ней.
Бобби не удивился, когда вернулся и увидел, что Бак ждет их вместе с ними. Он попытался дать Баку ту же успокаивающую банальность, которую он дал Мэй, о том, что «все было не так уж серьезно, и со мной все будет в порядке». Бак воспринял это примерно с таким же изяществом, как и Мэй.
Он даже не сделал поддразнивающего комментария о том, что он никогда не принял бы такого ответа, если бы в такой же ситуации оказался Бак… поэтому Мэй сделала это за него.
Она посчитала это довольно приличной победой, когда на напряженном лице Бака промелькнула легкая улыбка. Шокированное и слегка оскорбленное лицо Бобби было одновременно и бонусом, и немного успокоило ее беспокойство, потому что если он мог так отреагировать, то он не мог быть так уж сильно ранен. В тот раз, казалось, им удалось немного приблизиться к той семейной ячейке, которую Мэй пыталась помочь выковать все эти годы. Бак помог им отвезти Бобби домой из больницы, когда его выписали на следующий день — на этот раз с большим количеством шутливого возмущения по поводу «лицемерия, Бобби», когда их упрямый бонусный папа жаловался, что его не следовало оставлять на ночь — и когда он расстался со своей девушкой несколько недель спустя, он снова начал чаще приходить на ужин, и Бобби, похоже, больше не пытался организовать все по ее расписанию.
Это все еще было не совсем то, что представляла Мэй, но, по крайней мере, это было движение в правильном направлении.
А потом случилась гроза.
Гроза, которая убила Бака.
Буквально, хотя, к счастью, не навсегда.
Мэй никогда не видела Бобби таким разбитым. Она была уверена, что он должен был быть таким, когда ее мама была ранена или когда Гарри был похищен. Но в тех случаях она видела его только тогда, когда они уже знали, что все идет хорошо, и он мог передать им спокойную уверенность, всегда предлагая себя как скалу, на которую они все могли опереться. Она подумала, что ближе всего к тому, чтобы увидеть его настолько разбитым, она вероятно подошла после того, как их двоих вытащили из-под обломков в диспетчерском пожаре, и он еще не был уверен, что она не получила никаких серьезных травм.
Удалось ли ему защитить ее.
По ее мнению, это сравнение говорило о многом.
Каким бы напряженным и ужасающим ни было все это испытание, по крайней мере, оно наконец-то побудило Бобби признать, что он действительно привел в их семью собственного ребенка, когда женился на ее матери.
Она не была уверена, признался ли он в этом и Баку. Она была уверена, что было несколько серьезных шагов вперед в том, насколько свободно они действовали в своих отношениях; Бобби даже приводил ее с собой в лофт несколько раз после того, как Бака выписали. В один особенно памятный день Бак и Мэй объединились против Бобби в истинно братском стиле, чтобы победить его во время конкурентной игры в «Монополию».
И была еще одна вещь, в которой она была уверена после этого инцидента: она больше не будет ждать, пока они возьмут себя в руки. Все это испытание было ценным напоминанием о том, что вы никогда не знаете, как долго вы проведете время с семьей, и Мэй больше не будет притворяться, что Бак не принадлежит к семье Грант-Нэш.
Она взяла на себя ответственность, пока Бобби сидел на страже у больничной койки Бака, и она была более чем готова сделать это снова.
Поэтому, когда Бак вернулся на работу и стало казаться, что они снова вернутся к прежнему положению вещей, несмотря на небольшие улучшения, именно это она и сделала. Что и привело к...
- Маргарита.
- Э-э, привет, Мэй, - сказал Бак, сбитый с толку ее внезапным приветствием, когда он поднял трубку.
- Я слышала, что ты делаешь отличную маргариту, - сухо объяснила Мэй, как будто это должно было дать Баку достаточно контекста.
- Мне уже говорили это раньше, — согласился Бак, все еще сбитый с толку. Его голос затих, как будто он говорил вдали от динамика телефона, - Подожди, Крис, дай мне закончить с Мэй, прежде чем мы пойдем в следующий магазин. Давай посидим здесь секунду, хорошо?
- Где вы, ребята? - с любопытством спросила Мэй, на мгновение отвлекшись от своей миссии по маргарите.
- Э-э, в торговом центре. Крису нужен подарок на день рождения друга, который в эту субботу.
- Это значит, что ты занят в эту субботу? — проверила Мэй, откинувшись на спинку стула за столом, слегка прищурив глаза, размышляя о том, что это значит для ее планов.
- Я сказал Эдди, что заберу его, но освобожусь примерно до девяти… - она услышала голос Кристофера на заднем плане, вероятно, протестующего против времени, так как Бак казался удивленным, когда вернулся к ней с поправкой, что он имел в виду десять.
- Это идеально, - сказала Мэй, довольная.
- Хорошо - и какое отношение это имеет к моим навыкам приготовления коктейлей? — спросил Бак, снова сбитый с толку.
- Мне исполняется 21 год, у нас встреча…
- Подожди, я думал, это на следующей неделе, - встревоженно перебил Бак.
- Это большая вечеринка для всех, тут просто маленькое мероприятие, которое мы просто устраиваем, - нетерпеливо сказала Мэй, - И я решила, что хочу, чтобы «Маргарита» стала одним из моих первых напитков как полностью законной 21-летней девушки.
- Ты работала в диспетчерской два года, и никто никогда не покупал тебе выпивку? - с сомнением спросил Бак, его ухмылка была слышна.
- По словам моих родителей, нет, — чопорно сказала Мэй, заставив Бака рассмеяться.
- Хорошо, конечно, — легко сказал он, - Тогда я принесу ингредиенты для приготовления «Маргариты». Есть предпочтения по виду?
- Можешь сделать их розовыми?
- Да, легко.
- Спасибо, Бак. Увидимся в субботу, приходи в три, - Мэй повесила трубку, ухмыляясь и чувствуя себя очень довольной собой.
Ее план немного сорвался, когда Бак спросил, во сколько Эдди думает приехать в субботу, по-видимому, предположив, что под «меньшим собранием» она имела в виду большую семью из 118 команды, и Эдди в легкой панике написал ей сообщение, спрашивая, не забыл ли он дату ее вечеринки. К счастью, он посчитал милым и забавным, что она организовала включение Бака в свое семейное торжество, и пообещал подыграть и привлечь Хен и Чима, с условием, что она отправит ему фотографию Бака, когда он поймет, что из их группы намеренно был только он.
(Хен позвонила Афине отдельно, когда она узнала об этом, умоляя ее сфотографировать Бобби, когда он поймет, что организовала его падчерица.
- Эта девчонка такая же упрямая, как и ты, - сказала Хен, хихикая.
Афина не могла решить, должна ли она чувствовать себя более гордой или просто забавляться, услышав о манипуляциях Мэй, но этот комментарий определенно склонил чашу весов в сторону гордости.)
***
Вокруг дома Бобби и Афины было припарковано... не так много машин, как ожидал Бак, особенно учитывая, что он опаздывал после того, как зашел в три разных магазина, чтобы попытаться найти идеальную ароматизированную розовую гималайскую соль для заказанной Мэй розовой маргариты. Он не был удивлен, что не увидел пикап Эдди, так как он толком не ответил Баку, когда тот спросил, во сколько он приедет, и Бак предположил, что Эдди остался, чтобы немного поболтать с другими родителями, отвозящими детей на вечеринку друга Кристофера. Для Чимни и Мэдди тоже не было чем-то необычным опоздать, так как теперь, когда Джи-Юн стала достаточно взрослой, чтобы выражать громкие мнения о том, что она будет носить, а что нет, у них возникли проблемы со своевременным уходом (к сожалению, она похоже испытывала особую неприязнь к носкам. Однако она также ненавидела ощущение обуви на босых ногах. Никому не удалось убедить ее в неотъемлемом противоречии между этими двумя позициями). С другой стороны, Хен и Карен обычно всегда приезжали вовремя, поэтому их темный внедорожник должен был быть припаркован рядом с простым белым седаном, который, как он предполагал, принадлежал Майклу и Дэвиду, поскольку он знал, что они должны были прилететь сегодня, а на машине была наклеена наклейка с названием компании по прокату, работающей в аэропорту. Возможно, Мэй попросила его приехать немного пораньше, чтобы он мог подготовить свою станцию для смешивания «Маргариты» без отвлекающих факторов? Или, может быть, она не хотела, чтобы он был заперт в приготовлении коктейлей всю ночь, и установила время, чтобы она могла попробовать это до того, как вечеринка начнется как следует? Это было очень мило с ее стороны, если это так, но Бак уже предполагал, что сегодня вечером он приготовит много «Маргариты» для всех приглашенных, и был соответствующим образом подготовлен. Хотя наличие времени, выделенного на то, чтобы все как следует организовать, все равно облегчило бы ему жизнь в дальнейшем, поэтому он не собирался жаловаться, даже если ему было неловко из-за того, что он прервал, как он знал, долгожданную встречу Грант-Нэш. - Как сильно ты собираешься напоить мою дочь, Бакару? - Афина стояла в дверях, недоверчиво разглядывая сумку, которую Бак поставил на землю, чтобы постучать. - Я полностью за ответственное употребление алкоголя, Афина. Я прошел курс и все такое, - заявил Бак, одарив ее очаровательной улыбкой. Он внутренне поморщился от громкого лязга бутылок текилы и трипл-сека, когда он снова поднял сумку. Афина с сомнением промычала, и честно говоря, учитывая, что она познакомилась с ним, когда он был еще на пике своей не очень ответственной жизни, ее недоверие, вероятно, было довольно справедливым. - И я подумал, что кто-то еще захочет попробовать «Маргариту» после того, как Мэй восторженно расскажет, какие они восхитительные, - добавил Бак, следуя за Афиной вниз по лестнице, как только она закрыла дверь, покачав головой на ее молчаливое предложение взять одну из его сумок. - О, определенно не я, - решительно заявила Афина, привлекая внимание небольшой группы, собравшейся за обеденным столом, - Я не пью текилу. Никогда. ` - Такое ощущение, что за этим стоит какая-то история, - заинтригованно сказал Бак, ставя свои сумки на стол. Бобби выглядел удивленным; это должна была быть хорошая история, если он даже не знал истоков отвращения Афины к текиле. (Он был занят приветствием Гарри, Майкла и Дэвида, поэтому не обратил внимания, как Афина ухмыльнулась, сделав быстрый снимок Бобби, наблюдающего, как Бак и Гарри обмениваются приветственными жестами, его рот слегка приоткрылся, а брови нахмурились так, что казалось, будто он пытается выполнить чрезвычайно сложный расчет. Бобби заметил, и его выражение лица сменилось замешательством, а затем смиренным раздражением, когда он быстро понял наиболее вероятную причину, по которой его жена делала фотографию.) - Я должен признать, что я тоже не большой поклонник всего, что связано с текилой, - сказал Майкл, хлопая Бака по спине после того, как обнял его, - И да, за этим стоит история, но я подожду, пока Гарри не исполнится 21 год. Гарри застонал в знак протеста, явно готовясь уговорить Майкла рассказать историю сейчас. Мэй прервала его, прежде чем он успел набраться сил. - Это просто означает, что для меня есть еще кое-что. - Я знаю, что Мэдди и Чим любят хорошую маргариту, - сказал Бак, пытаясь выудить больше информации о том, когда должны были приехать другие люди. - Ну, тогда тебе придется оставить остатки, чтобы они могли попробовать их на следующей неделе, - небрежно произнесла Афина, протягивая ему один бокал для маргариты. - Э-э… - Если ты тоже не хочешь один? - спросила Афина с легкой озорной улыбкой, указывая на стеклянный шкафчик, в котором стояли остальные бокалы. (Бак был так занят, пытаясь перезагрузить свой закоротивший мозг, что не заметил, как Мэй послала своей маме раздраженный взгляд за то, что она слишком рано выдала сюрприз. Она даже не успела достать телефон! Ей придется придумать что-то хорошее, чтобы загладить вину перед Эдди за то, что она не сделала ту фотографию…) - Э-э, нет, нет, мне нужно будет сесть за руль позже. Бак принял стакан, который протягивала Афина, гадая, что же происходит. Мэй хотела, чтобы он просто сделал коктейль и ушел? Это было нормально, хотя теперь он чувствовал себя виноватым за количество припасов, которые он принес, так как знал, что Афина обычно старалась не держать спиртное в доме ради Бобби. Может, он мог бы намекнуть Мэй, чтобы она забрала их домой? Это могло бы стать частью его подарка на день рождения для нее... - Папа и Дэвид не останутся здесь, так что ты можешь спать в свободной комнате, — объявил Гарри. Он запрыгнул на стул и сел на колени, с любопытством наблюдая, как Бак начал доставать разные мелочи и детали, необходимые ему для приготовления идеальной маргариты, достойной «первого» напитка Мэй. - Мы решили, что хотим побыть наедине, - Майкл рассмеялся, взъерошив волосы Гарри, отвечая на незаданный вопрос Бака. - Скорее, мама хочет, чтобы Гарри был только у нее после столь долгого времени, - проворковала Афина, обнимая его сзади. Гарри на мгновение наклонился в объятия, но также проворчал что-то неразборчивое, что заставило Афину рассмеяться и поцеловать его в макушку, прежде чем отстраниться. - Только потому, что она забыла, какой он раздражающий, - усмехнулась Мэй, ухмыляясь, когда Гарри бросил в нее клубнику. Она перегнулась через угол стола, чтобы подтолкнуть Бака в руку, - Младшие братья, я права? - Ну, как младший брат, я чувствую, что не могу говорить об этом, — сказал Бак, смеясь, - Вам, наверное, стоит спросить Мэдди. Хотя их разница в возрасте и то, как их родители практически освободили себя от эмоциональных обязанностей по воспитанию детей, означало, что их отношения с братьями и сестрами были совсем другими, поэтому ответ Мэдди, вероятно, не совсем совпадал с ответом Мэй. Невпечатленный взгляд Мэй заставил его почувствовать, что их разница в росте полностью исчезла. Изогнутая бровь была такой точной копией того, как Афина выражала свое неодобрение, что Баку пришлось сопротивляться инстинктивному желанию молить о пощаде. Он даже не мог остановить свой мозг от перебирания оправданий, хотя и не был уверен, против чего именно она возражает. - Что, только потому, что ты младший брат, означает, что ты не можешь говорить о том, чтобы быть старшим братом? - спросила Мэй, наклонив голову, как будто она была готова опровергнуть любой вызов, который мог бы предложить Бак, чтобы оспорить ее утверждение. - Да, ты определенно можешь сказать Мэй, что я потрясающий младший брат, - добавил Гарри, скорчив ей рожу. Мэй сломала свою суровую маску, чтобы скорчить ему рожу, дав Баку мгновение передышки, что было хорошо, потому что его мозгу нужно было снова перезагрузиться. Бобби бросил взгляд на Бака, когда тот поставил тарелку с мини-тарталетками рядом с другими канапе на стол. Он, казалось, понял, что Баку нужно несколько дополнительных секунд, и предложил свою поддержку, чтобы мягко перевести разговор на что-то более простое. - Это выглядит как невероятно сложный напиток. Бобби положил руку на бедра, осматривая все принадлежности, теперь разложенные перед Баком. - Это выглядит сложнее, чем некоторые из моих операций, - пошутил Дэвид. Он взял два ситечка из набора для коктейлей, который поставил Бак, осматривая их так, словно это был один из его хирургических инструментов. Мэй снова сделала раздраженное лицо, вдохновленное Афиной. К счастью, на этот раз оно было направлено на Бобби, а не на него. Так было легче с этим справиться. - Что, мне не разрешается просить старшего брата сделать мне выпивку на мой день рождения? (Бак мог подумать, что Бобби справляется с этим гораздо лучше, чем он, но на самом деле его собственный мозг тоже нуждался в перезагрузке от паники, которую вызвал резкий вопрос Мэй.) - Кажется, это действительно ужасно много работы для одного коктейля, - согласилась Афина. Ее тон был искренним, хотя она почему-то ухмылялась в свой бокал с вином, - Ты уверен, что не хочешь сделать себе один, Бакару? Ты более чем желанный гость в той свободной комнате. - Бобби сказал, что приготовит черничные блинчики на завтрак, - с энтузиазмом добавил Гарри, - А я работаю над тем, чтобы заставить его приготовить макароны с сыром на ужин! - Это звучит потрясающе, но мне нужно забрать Кристофера с его вечеринки сегодня вечером, так что я определенно не могу, - извиняющимся тоном сказал Бак. Он искренне сожалел, потому что идея проснуться от блинов Бобби, а затем, возможно, помочь ему испечь макароны с сыром, пока Афина и Гарри будут кружить рядом, когда они распакуют вещи Гарри, была довольно удивительной фантазией, которой он бы с удовольствием посвятил себя. - Кристофер? - резко спросил Бобби, повернувшись к нему лицом, испуганным и обеспокоенным, - С Эдди все в порядке? - Конечно, - ответил Бак, озадаченный тем, что заставило Бобби сделать такой вывод, - Эдди высадил его; я предложил забрать. - Эдди не чувствует себя комфортно за рулем ночью...? - прощупал Бобби, сжав губы от беспокойства. Был короткий период, сразу после его срыва, когда Эдди избегал вождения ночью, так как он беспокоился, что его что-то может спровоцировать, поэтому Бак предположил, что он мог понять, откуда взялось беспокойство Бобби. - Нет, ничего подобного. Просто мне показалось, что ему не было смысла ехать, когда я в любом случае планировал заночевать у Эдди. Бобби не выглядел менее обеспокоенным, поэтому Бак расширил свое объяснение. - Я обещал Крису, что мы сможем запланировать наш следующий визит в зоопарк завтра. Сейчас они предлагают фотографии коал, плюс есть несколько новых детенышей гиббонов, так что нам нужно пойти на некоторые жертвы и скорректировать наш обычный график. Бобби открыл рот, вероятно, чтобы спросить больше подробностей, потому что теперь он выглядел озадаченным. Однако Гарри вскочил первым, широко раскрыв глаза от удивления. - Там можно сделать фото с коалой? - Там можно сделать фото с коалой на руках, если хочешь. Бак вытащил свой телефон и передал его Гарри, как только нашел скриншот, который он отправил Эдди, где объяснялся опыт и показывался пример фотографии. Он наклонил его так, чтобы Бобби тоже мог видеть телефон, задаваясь вопросом, что возможно Бобби не знал, что в зоопарке Лос-Анджелеса есть австралийские животные, и поэтому он был сбит с толку? - Это так круто, - горячо сказал Гарри. Он резко повернулся к родителям, - Можно я тоже пойду? - Звучит так, будто это может быть весело, — сказал Майкл, жестом показывая Гарри, чтобы тот передал ему телефон, чтобы тот мог лучше рассмотреть, - Вы, ребята, не против составить мне компанию, Бак? - Э-э, да, конечно. - Это может быть мальчишник! - воскликнул Гарри, восторженно улыбаясь, - Вы, ребята, я, папа, Дэвид и Бобби. - О, я понимаю, что это, — проворчала Мэй, выглядя слишком довольной, чтобы за этим скрывалось какое-либо тепло. - Вместо этого мы пойдем и развлечемся; это гораздо больше соответствует моему представлению о хорошем времени, - сказала ей Афина. - Звучит так, будто у нас есть план, - сказал Майкл, протягивая Баку его телефон. Бак кивнул, озадаченный тем, как быстро это произошло. Он с нетерпением ждал возвращения домой - к Эдди - чтобы поделиться всем этим странным опытом и высказать свои мысли. Надеялся, что Эдди сделает то, что у него получается лучше всего: поможет все это оценить и сделает немного менее шокирующим. (- Ты слишком легко их отпускаешь, - пожаловалась Мэй маме позже, когда последовала за ней на кухню, где Афина наливала ей вина. Остальная часть вечеринки теперь была снаружи, где Майкл и Бобби разжигали барбекю, а Гарри бросил вызов Дэвиду и Баку на игру в дженгу, - Мы были так близки к тому, чтобы заставить их признать, что Бак — Грант-Нэш. - Я знаю, что ты хочешь сделать скоростной забег, детка, но ты не можешь подгонять их слишком быстро, - посоветовала Афина, - Поверь мне, это отличное начало. Мы их туда доведем. Она замолчала, на мгновение оглядев Мэй. Чувствуя себя немного неловко, Мэй сделала еще один глоток своей наполовину допитой маргариты — Бак действительно знал, как смешать превосходную версию коктейля, и она не жалела о том, что выпила его в качестве своего первого «официального» напитка, даже не говоря уже о дополнительной цели, которой он послужил. - Я горжусь тобой, Мэй, - сказала она наконец, обняв ее за плечи и сжимая, - Ты выросла именно в такого человека, каким я надеялась.)
