Последствия моих ошибок

— Ты умираешь?! — внезапно, но больше всех в блеф Зеффа поверил Санджи, который просидел с ним всю ночь. Никакие врачи в палату не заходили и трагических диагнозов не ставили, но страх за старикана лишил Санджи способности рационально мыслить. Ведь это по его вине Зефф оказался в этом городишке, так далеко от Барати и всех, кого любит и знает, с… с ним.       Остальные недоверчиво рассматривали старика в больничной робе. — Ты меня сейчас в моем же решении заставляешь сомневаться, — цыкнул на него Зефф. — Все будет хорошо, Санджи, — аккуратно кивнула Куина, впрочем, в ней Зефф не сомневался. Девчонка тут одна из самых сообразительных. В общем, Зефф считал, что у зеленой башки золотая сестрица, Зефф бы даже доверил ей Баклажана. Но все люди не идеальны, в каждом есть какой-то изъян, и ее изъян был в том, что больше всего на свете она пеклась о брате. И любая забота о Баклажане будет заботой, как бы им с Тупой башкой вместе лучше жилось. Это никогда не будет вопросом свободного выбора Санджи, в чем же его счастье.       Потому Зефф ее поправил: — Будет не хорошо, а как надо. Что, все мартышки в сборе? Ждем актрису? Хотя, впрочем, сами ее воспитывайте, — он обвел взглядом толпу родни Ророноа. Кто-то был в пуховике поверх пижамных штанов, кто-то не успел причесаться после сна или вовсе не спал. Разномастный клубок людей ввалился сюда с первых же дозволенных минут посещения, все они переживали и волновались о Зеффе. Все они… были в принципе хорошими людьми, вот почему Баклажану было так невероятно трудно.       Легко выставлять за шкирку ублюдков из ресторана, легко спасать принцесс от чудовищ. От хороших людей спасаться и спасать не принято, их любви и внимания хочется желать. Вот этот придурок… — Хиери тоже пришла, просто ее задержали на входе… А, вот же она, — мягко пояснил Коширо. В палату влетела румяная от мороза красавица, она увидела молчащую вокруг кровати толпу и оробела, с нее сбился театральный напускной лоск. Она бочком тихонечко прибилась к Коширо и замолкла, тот приобнял ее за плечи. Испугалась, что что-то случилось. — Что же, тогда пересказывать не придется. — Усатый дядька, вы правда помираете? — нетерпеливо уточнил Луффи. — Помру обязательно, рано или поздно все там будем. Дела надо заранее в порядок привести, — буркнул Зефф и посмотрел на Санджи.       Болван аж побледнел от страха просто при упоминании смерти. Он давно не злился на Зеффа, и Зефф прекрасно об этом знал. Потому и звал про себя болваном, что так легко прощает даже такие вещи, что отчебучил Зефф. В башке Баклажана всегда не хватало здорового эгоизма, например, он считал, что люди могут быть добры и хороши, даже если они жестоки и суровы с ним. Будто во всем общемировом уравнении «добрый человек это тот, кто добр к другим» можно не учитывать именно его. Он не значимая переменная. — Ручка-то где? Кто записывать будет? — сурово гаркнул Зефф, распаляя сам себя. Семья еще больше притихла, и верно, пусть только начнут перечить. Руку поднял Педро: — У меня диктофон, я запишу, так вернее.       Зефф хмыкнул этим новомодным штучкам в деле последней воли, но согласился. — Жми давай, — он важно поправил усы и сформулировал свою первую мысль. — Моя первая предсмертная воля касается Капустной башки.       Санджи с тревогой глянул на стоящего рядом Зоро, а тот сложил руки на груди: — Меня? — Ты тут другого такого же видишь, Кочан? Так вот, не буду рассусоливать. Купи чертов соседний участок и подари сестре, заслужила, как никак, сколько лет тебя, обормота, пасти почище мамочки. — О чем вы! Этот участок для дома Зоро и Санджи! — замахала было руками сестрица, но Зефф цыкнул на нее взглядом, и она угасла. — Ты прыткая такая, сколько детей завести хочешь? — Что? Я не знаю, как такое можно загадывать… — замямлила она. — Загадывать не нужно, а вот думать — обязательно. Ты уже вторым на сносях, а в отцовском доме комнат раз-два и обчелся. Ну отселите вы этих двоих в новый дом, сделаете для мелкой детскую внизу. А второго куда? С младенцем ей спать всегда или вам? А если второй пацан родится, все равно вашей Мейко в одной комнате с пацаном куковать или в гостиную на диван его, как меня? Спасибо, такое только в гостях, а не для дома со счастливым детством. — Я… мы архитекторы, мы бы что-то придумали. — Молчи, девка, с братом говорю, — Зефф вернулся к напряженному Кочану. — Подари участок сестре, пусть построит сразу такой дом, какой мечтала для себя. У нее точно есть такая мечта, она же архитектор. И сразу под сколько хочет детей построит. А вам останется в наследство дом с додзе. Явно же не она, а лучший мечник додзе отцовское унаследует. Только ты скажи, ты уже собрался его наследовать? — Нет, — задумчиво ответил Зоро. — Я собирался еще учиться новым техникам у других сенсеев, ездить по миру на турниры и мастер-классы. — Да и отец у тебя совсем не такая развалина, как я, — кивнул Зефф. — Коширо еще рано уходить с места главного сенсея, он еще воспитает ученика, который сместит тебя с титула. — Я буду стараться, чтобы у моего сына были достойные соперники, — мягко кивнул Коширо. Но Зоро помотал головой. — Но дело не в додзе, отец, это ведь дом для Санджи.       Санджи в это время спрятал взгляд и опустил плечи. Зефф крякнул, ну что за слабак. С этой шумной семейкой, где каждый был травмирован по-своему, с рыдающей в чуланах сестрицей, одержимой страхом перед чужаками актрисой, неожиданно искалеченным травмой покинутости мечником, среди них внезапно не оказалось идеально ровно стоящих людей. Все они попадали бы, как одноногие солдатики, реши Зефф их ставить по одиночке.       Но на то и нужна была им эта семья, она не давала падать, даже если ты чем-то покалечен. Зефф впервые так ярко осознал это именно в эти новогодние выходные, когда уже сам близился к старческому юбилею. Раньше он муштровал себя, не давал себе поблажек и вытравливал слабости и неровности из других, ожидая, что суровая ковка сделает человека тверже и независимей. Заставит стоять даже на одной ноге.       Но когда у тебя есть собственная семья, оказалось, что не всегда нужно ковать себя безжалостно и бессмысленно… Потому что в конечном итоге как ты встретишь того, кто примет тебя полностью таким, какой ты есть, если ты бил и гнул себя с остервенением молотом?       У всех в этой семейке были свои изъяны, которые принимались и обнимались, даже у хитрой трусливой актриски. И Зефф прекрасно видел, какой именно изъян у глупого-глупого Баклажана.       Тот совсем не мог постоять за себя перед людьми, которых любил. Сразу становился мямлей, трусом и цеплял эту вечно извиняющуюся улыбочку. Слишком боялся, что его оставят, стоит ему хоть толику кому-то не угодить.       Зеффу бы назвать его трусом, наорать и вдарить, чтобы перестал быть таким тюфяком… Да вот только тот согласится, не будет отстаивать себя, потому что не захочет его огорчать. Как не хочет огорчать добрую к нему Куину, принявшего «неформатного» супруга сына Коширо, привязанного к семье Зоро. Он любит их так сильно, что его счастье на фоне их счастья не значит ничего.       И за эти несколько дней вот что усвоил Зефф: никто в этой семье не догадывается подхватывать падающего Баклажана, когда он заваливается на бок, как оплавленный солдатик, под грузом своего изъяна. Даже умница Куина хватается и прислоняет его к брату, а не помогает встать ровнее.       И раз уж Зеффа втянули во всю эту котовасию, то он включается в чертов цирк. Он будет тем, кто примет эту глупую чудную слабость Баклажана, не как изъян, а как его неотъемную часть. И если в данный момент эта часть мешает ему отладить наконец свою жизнь, Зеффу хватит жесткости стать тем, кто выровняет его жизнь. Баклажану не обязательно бороться с добрыми Ророноа, Зефф наподдает им сам. — Да, ну? Ты когда брешешь, у тебя нос растет, — сказал поэтому Зефф и сурово посмотрел на Зеленую башку. Тот, оказывается, будучи совсем пацаном, тайно сбежал вдвоем с Баклажаном в другой город подальше от Винсмоуков, чтобы его спасти. И совершил ради него немало геройств, даже одолел Михоука, что вызывало некоторое уважение в глазах Зеффа. Но все рыцарь Куста никак не завершит спасение, идиот накачанный. — Разве его дом не должен быть только его? Абсолютно его? — О чем ты, старик? Мы с Зоро семья, и конечно… — А ну цыц! — рявкнул на Баклажана Зефф, и тот заморгал от неожиданности. Зефф сто лет на него так не цыцкал, потому что это была интонация для поваров, для Барати, для тех, кого он считает своими неразумными разгильдяями. А Санджи думал, что его давно вычеркнули из этого списка. — В общем, Зеленая башка, участок купи, чтобы те уроды не выкупили, и сестре подари. Не обеднеешь. А Баклажану купи квартиру, только на его имя, не на вас двоих. Себя вообще не вписывай, усек? Ты ведь не желаешь, чтобы с тобой были только лишь потому, что ему некуда идти, да? И если ты дал обещания, так держи их честно. Усек?       Зоро сжал зубы, но выдержал взгляд Зеффа. Неужели он забыл, каким изначально было его детское страстное обещание? Дом только для Завитушки превратился в семейное гнездо Ророноа. В итоге он напряженно кивнул. — Я понял.       Все растеряно глядели то на Зеффа, то на Зоро, а Нами фыркнула и отошла к окну, чтобы смотреть на утренний снег. Она грызла ногти. Санджи не смел перечить Зеффу, пусть и не желал принимать столь дорогого подарка. — Можешь небольшую, на большую сам заработает, если захочет. Но свой дом у него должен быть. Не место, где он гостит, а куда он может звать гостей, — Зефф заметил, как немного стушевалась Куина, а Коширо смотрит на него с искренним любопытством и уважением. — У нас с Зоро есть жилье в Гранд-Лайн… — Я понял, — перебил своего мужа Ророноа, и теперь Санджи удивленно смотрел на почему-то пристыженного Зоро. Тому нечего было стыдиться или стесняться, так чего он? Санджи с волнением сжал его руку, но Зоро лишь еще горше мотнул головой. — Я все понял, старик.       Ты взрослеешь. И юношеские обещание тускнеют, истираются, меняются. Но ведь именно они так поразили когда-то Завитушку в самое сердце, почему Зоро позволил себе забыть? — Не буду говорить, что поверю. Я лучше проверю, Зеленая башка. Пришлешь фото документов. Это был первый пункт. Теперь второй, он касается упрямого Баклажана. — Я? — с чего-то Санджи правда не ожидал, что Зефф будет говорить о нем. Это его искренне удивило, он даже растерялся. — На Курайгане небось хотел наконец подучиться по профилю, в кулинарный колледж поступить? Вы же туда года на два хотели ехать? — На два года?! — ахнула у окна Нами, и тут же заткнула себе рот рукой. Зефф удовлетворенно кивнул, не пришлось на нее прикрикивать. Девка не глупая и боевая, да еще и несчастная, судя по тому, что Зефф ей баловать не даст. Баклажан не шибко умеет отстаивать себя перед теми, кто искренне добр к нему, так что Зефф просто и тут постоит вместо него. — Да, пока Зоро будет тренироваться, я думал… — покраснел Санджи от того, что Старик так легко прочел его нехитрые планы. — Возьми курсы управления рестораном и персоналом. Готовке много не учись, кухня на Курайгане полное дерьмо! Я был там еще с флотом, мы все за неделю отпуска по два раза несварение словили. А менеджмент мне пригодится, я тут понял, что вообще в отпусках не бываю. Надо же будет скидывать на месяц-другой Барати на кого-то, если захочу увидеть под старость всех старых хрычей сослуживцев. Так что бери курсы по управлению рестораном, — Зефф посмотрел Санджи в распахнутые от удивления глаза.       Баклажан был не дурак, далеко не дурак, и сказанное Зеффом было таким вот уродливым приглашением, просьбой, извинением, почти что мольбой, потому что Зефф сам был одноногим солдатиком, и его изъян был в его стальной жесткости, из-за которой он, наверное, так и не смог обзавестись семьей. И понял это только под закат жизни. — Я… — заартачился Санджи, Зефф старался не выдать, как на самом деле холодеет у него все внутри от ожидания ответа. Что он хотел сказать еще до Нового года, когда просто заявился в Олл Блю к Баклажану? Что он мог тогда сказать, не зная ничего, что на самом деле творилось все это время в жизни Санджи? Да он уже и не помнил тех слов. Что-то еще более жесткое, еще более грубое, у него не было-то в запасе других слов с этими вашими сантиментами. — Но ведь Патти и Карне, — выдал наконец Баклажан.       «Не позволят гомику работать с ними». Санджи не произнес это окончание вслух, чтобы не ранить семью, но и он, и Зефф знали, что имелось в виду. — Обормоты, — крякнул Зефф. — У меня будет два года, чтобы провести с ними воспитательную работу. Тем более придурки сами ноют себе по углам уже как полгода. Они не то чтобы имеют свое мнение, просто повторяли за мной, как детишки без понимания смысла.       Зефф старался не отводить честного взгляда, принимая всю вину на себя. Это он тиранил кухню, это он выдрессировал так тех мягкотелых обормотов притворяться жесткими. Таких же одиноких и не способных построить близких отношений, от чего страдающих. Они будут рады снова готовить с Баклажаном, снова спорить о рецептах на иностранных, не понятных языках. — Два года?! Разве ты не умираешь, старикан?! — оживился Луффи. Все посмотрели на него с легкой иронией, чистосердечный паренек пока что был единственный, кто не понял, что тут творится. — А ты, я смотрю, дождаться не можешь. — А я в завещании есть?! — проигрнорировал его Луффи и нетерпеливо подпрыгнул. — А то, — фыркнул Зефф, но смотрел на Санджи, ожидая ответа. — Управление, да? — пробормотал тот. — Я узнавал только про кулинарные школы, надо будет уточнить, есть ли у них такие курсы.       И тяжкий, сдавливающий сердце груз медленно покинул сердце Зеффа. Это был как серый снег, что грузно сползает со склона крыши с весенней оттепелью. Не быстро, а туго и надсадно, но так облегчающе.       Ему стоит поговорить с Баклажаном глубже, правильней, когда тот вернется с Курайганы. Но нет никакой гарантии, что через два года Зефф все же найдет слова. Скорее всего, так и не найдет, даже когда завещает ему лет через пять ресторан — не найдет. Но тогда, Зефф позволял себе только надеяться, уже Баклажан будет тем, кто простит ему его личный, мешающий держаться прямо изъян, как делают в настоящих семьях. — Ах да, — прокашлялся он, когда понял, что он молчит, а все остальные в палате не смеют прерывать тишины. Даже Мейко сосредоточенно занята тем, что сосет палец, пока мама отвлеклась. — Кактусоголовый, квартира должна быть в пешей доступности от Барати. Плевать мне, где ты там собрался останавливаться на побывку, когда будешь мотаться по своим чемпионатам. Но квартира Баклажана должна быть в пешей доступности от Барати, не думаешь же ты, что он положит свою жизнь, чтобы прислуживать тебе в каждой поездке, забив на свои мечты? — Я не… — Зоро дернулся было вперед, но быстро осознал и склонил голову. — Да, я понял. — Ого, — прошептала Хиери, она как-то по-новому посмотрела на Санджи, как и вся семья. Ророноа хотели, чтобы Санджи был счастлив рядом с Зоро, почему-то никогда не решая вопрос как «просто счастлив, даже если без Зоро».       Куина встревожено посмотрела на мужа, но тот лишь улыбнулся ей. Твой брат будет в порядке. Потому что если Санджи в порядке, то и Зоро в порядке, не всегда все должно быть наоборот. — А теперь касаемо тебя, шебутной болван. — Ура, про меня! — почему-то Луффи сразу понял, что речь о нем. — Что? Откуда в завещании Луффи?! — возмутились по-детски громко Санджи и Чоппер. — Я не только про него, но и про тебя, — тут же поймал его взглядом Зефф, и Чоппер испуганно спрятался за Коширо. Там уже немножечко пряталась Хиери, так что бедолагам было тесновато. — Ты, и ты, а еще тот с длинным носом парень или кого вы там еще знаете. Берите Рыжую и давайте в путешествие, пусть все ее сталкеры передохнут без нее немного. — Эй! — возмутилась было удивленная Нами, но Зефф ее перебил: — Билеты ей оплатит Ророноа. — Какого хрена я должен Рыжей… — За тобой должок, совсем за другие билеты, болван. С инфляцией. Ты правда задолжал этой «рыжей», — безапелляционно прервал его Зефф. Потому что какой бы коварной лисой ни была эта Нами, когда-то она оторвала частичку своего и без того одинокого сердца, чтобы баклажан спасся. Ророноа конечно не может ничего сделать, чтобы сделать плутовку счастливой, но ее стоит выдернуть хотя бы на время из этого городка и одержимости «не теми» Винсмоуками. Пусть Баклажан и все остальные думают, что она крутила с его братьями исключительно из мести за юношеские унижения, но Зефф понимал, что детских обид в жизни может быть немало. Но не все они носят такие похожие лица и завитые брови, как самая сильная первая любовь. Девчонку тоже нужно спасать, хотя она огрызается и показывает зубы.       Неожиданно, но этот пункт завещания вызвал в Ророноа даже больше борьбы, чем отказ от строительства «дома для Завитушки». Он поиграл желваками, но в очередной раз покорился воле Зеффа. — Хорошо. Я понял.       Зефф довольно крякнул, Зеленая башка был вовсе и не пропащий. Упертый, не слишком проницательный, что касается чужих переживаний, но взявший, как умел, еще в семнадцать лет ответственность за перепуганного самой жизнью такого же незрелого пацана. Зефф помнил того зашуганного и готового огрызаться парнишку у мусорки Барати, которому просто из жалости дал шанс. Если бы Ророноа не рискнул «украсть» Баклажана, они с Зеффом никогда бы не повстречались. Внутри Ророноа был стержень, который порой не замечали самые близкие, слишком его опекая. Но Зеффу издалека он был прекрасно виден. Он одобрительно усмехнулся. — Эй, Ророноа, если через два года ты все еще будешь удерживать титул лучшего, заглядывай к нам в Барати, — Санджи тут дернулся, но Зефф сделал вид, что не заметил, а спокойно продолжил: — Патти и Карне обоссутся от восторга. Они все еще смотрят твои матчи, когда думают, что я не вижу. Похвастаюсь перед клиентами, что знаю самого лучшего мечника. Угощу лучшими сашими и суши. Вкуснее, чем в Вано. И уж лучше, чем Баклажан тебе скармливает. — Эй! Мои суши безупречны, старикан! Ты просто не пробовал настоя… — Ну так приди и приготовь, чем языком молотить! Уж постарайся, чтобы я приличные суши попробовал перед тем, как упокоиться. — Да когда вы помирать собрались, у меня даты путаются, — прыснула все же в руку Куина. — А что, думаешь, успеешь ли на мои украденные документы кредит оформить, пока не помер? — приподнял бровь Зефф, Коширо ахнул: «Куина! Ты взяла его документы?!». Но Куина лишь открыто засмеялась. — Да нет, думала вот бронировать ли на вас заранее билеты на следующий новый год, чтобы гостить у нас? Или залог впустую потрачу?       Зефф покрутил ус, разглядывая девчонку. Он не привязал Баклажана за ногу к ее братцу, как та мечтала, как просила его помочь в пыльной лунной кладовке. Но Куина не злилась, эта ревевшая в чулане девчонка хотела счастья не только для Зоро. Она искренне готова принять счастье Баклажана даже таким. Куина быстрее остальных поняла, что для искренней любви Баклажан должен быть свободным, и улыбалась, признавая правоту Зеффа. Славная девчонка, ради нее, пожалуй, можно и еще разок съездить. — А ты не жадничай, чай не последние. Заодно проверю, как вы все исполнили мою последнюю волю. Бронируй.