Дыхание созвездий

Удар. Острой болью прострелило левое ребро. Холодная грязная вода попала в рот, я беспомощно вскрикнула. Мокрые шаги заставили сердце съёжится и забиться подальше, в те части тела, которые каким-то образом оставались целыми. Но и ему, сердцу, и мне уже некуда было деться. Мы попались. Сначала оно, потом я. — Ты, наверное, считаешь меня чудовищем… — раздался женский голос. Я не ответила. Прижала к груди колени, не в силах больше подняться на ноги с залитого ливнем асфальта. Вокруг никого не было. Мрачная пустая улица в забытой богом и людьми дыре. Место моей расплаты. Место её возмездия. Я слишком поздно поняла, что это была ловушка. Теперь не могла дышать, не могла сопротивляться. Чувствовала, как под кожей лица текли ручьи, смешивались с моей кровью и, теплея, уносились к дождевому стоку. Мне хотелось провалиться в него, впасть в поток смердящей воды, и чтобы меня вымыло через огромную трубу на морской берег. Потом я бы сбежала, сменила имя, страну и больше никогда не вернулась. — Ребекка. Он тебе не принадлежал. Стало ещё больнее. Наверное, это действительно было так. Жаль, что чтобы это понять я мне пришлось пережить семь невероятно сильных ударов. — Ты — просто ошибка. И он эту ошибку признал. Я приподняла голову. Она виделась мне чёрным призраком со светящимися обезумившими глазами. Девочка из хоррора, сила, о существовании которой я не подозревала. Ничто её больше не сдерживало. Она хотела меня растерзать, стереть из жизней десятков людей, как прогрессирующую опухоль. Затылок стянуло от боли. Меня схватили за волосы и приподняли как тряпичную куклу. Вой, вырвавшийся из глубин гортани, разнёсся по улице и утонул в дожде. В колено впилась острая шпилька. — Как вообще случилось, что такое ничтожество как ты могло заставить его член шевельнуться?! Как он мог целовать твою физиономию, забыв обо мне? Я откинула голову и решила ответить, потеряв на мгновение всякий страх. Если уж я умру, то пусть всё будет честно. — Почему бы… Почему бы тебе не спросить его самой? Она отстранилась. Теперь я нанесла удар. Без дубинки и ножа. Прямо в грудь. Если у меня и были какие-то угрызения совести до этого момента, теперь они распадались как промокшая газетная бумага. Я смотрела в её глаза, видела остатки туши, стекающие по фарфоровым щекам. Она была слишком идеальной, чтобы признать — предсказания ей наврали. Не указали на крохотную искру, полыхнувшую между двумя противоположностями. На то, что как бы человеку не хотелось жить в соответствии со своими стандартами, чувства легко могут сжечь их до состояния пепла. Мне было стыдно быть причиной такого пожара. Я не выбирала эту линию истории! Тем не менее она уже замахнулась. Ещё один удар, и всё закончится провалом в темноту.

***

Восемь месяцев назад…

Наша дружба с Джулией началась много лет назад, в песочнице рядом с убогой закусочной, где по пятницам собирались жители нашего района. В тот летний вечер, когда океанические ветры притянули к суше пёстрые лиловые облака Джулия надела мне на голову ведёрко и пару раз стукнула лопаткой, весело смеясь и называя колокольчиком. С того дня нас уже было не оторвать друг от друга. Моменты радости и горя мы проходили плечом к плечу, несмотря на то, что являлись буквальными противоположными стихиями. Она — жаркое лето, искры, летящие от раскалённого металла. Я — осеннее утро, растаявшая на стекле крохотная снежинка. Правда подруга уверяла, что я снежинка с характером. Прыжки на скакалке, падение с велосипеда, двойка по математике, испорченный недоброжелателями портфель, прокол хряща на левом ухе, первая сигарета… Всё что проходила Джулия непременно проходило и через меня. Я на её глазах превращалась в книжного червя, становилась то тихоней, то девчонкой способной влезть в драку если требовалось заступиться за себя или друзей. Она обретала жгучую женственность не по годам и вскоре мне стало ясно что моя лучшая подруга не просто красива, а буквально неотразима. Особенно после того, как она отрастила длинные прямые волосы и покрасилась не без моей помощи в тёмно-вишнёвый оттенок. Когда Джулия за день до начала нового семестра Академии Кинематографических Искусств (Киноакадемию) сообщила что влюблена, я совершенно не удивилась. Не удивилась, потому что имена любовных интересов Джулии менялись так часто, что я просто перестала их запоминать. Бессмысленно. На место нынешнего придёт следующий и так до бесконечности. Круговорот мечтаний, фантазий, парней, от которого она каждый раз приходила в горячий восторг. — Но это серьёзно, Бекки! — уверяла она, когда мы в последний день перед началом семестра висели на видеозвонке. Джулия накручивала каштановые пряди на толстую плойку, я в десятый раз проверяла расписание в ежедневнике. Меня разрывало от предвкушения, планов, энтузиазма. Этот год я планировала превратить в свой прорыв, даже подготовила сценарий, который уже сложила в чемодан. Он должен был вывести меня на новый уровень профессионализма, помочь побороться за место в индустрии. После долгих колебаний в прошлом году я наконец решилась отослать его в молодую, но довольно успешную студию, из-под пера которой выходил сериал «Тайная жизнь сов». Уже как два года это шоу в стиле романтического хоррора было в нашем с Джулией топе. — У тебя всё всегда серьёзно, — усмехнулась я. — Ты три месяца мечтала завести детей с парнем из копировальной конторы! А Джефри с режиссёрского факультета? Не его ли ты называла единственным и неповторимым? Ну и конечно всякие там айдолы, певцы и актёры. — Ох, ну простите, что в десять лет я мечтала поцеловаться с Драко Малфоем, — надулась Джулия. Меня умиляло то, как она строила из себя обиженку. На деле свою влюбчивость подруга считала чуть ли не достоинством, эдаким предметом для гордости, сериалом в котором она занимала место главной героини. Большую часть наших разговоров всегда занимали её то разгорающиеся, то затухавшие чувства. — Знаешь, ты могла бы написать обо мне неплохой сценарий, — разжав щипцы плойки, заметила она. На её плечо тут же лёг безупречно гладкий локон. — О твоих мечтаниях про парней? — Ой, нет. Лучше о всяких там романах и приключениях. Я была бы такой из себя дивой, как Мерелин Монро или Марлен Дитрих. Мужчины бы лежали у моих ног, а я бы выбирала самых лучших… — Джулия мечтательно посмотрела куда-то наверх и закусила губу. — А как же твоя «серьёзная любовь»? — я не смогла удержаться от того, чтобы её подразнить. — Бекки! На том конце трубки что-то громыхнуло. — Ты в порядке? — Кружку случайно опрокинула. Благо это термокружка, не разбилась. Джулия поставила её ближе к телефону и продолжила накручивать волосы. Посмотрев в экран, я вдруг поняла, что во взгляде подруги притаился озорной огонёк. Джулия Фрай что-то задумала. — Знаешь… — начала она, играясь с уже закрученной прядью. — Я вот хотела тебе рассказать, кто он. Но это настолько невероятно, что я просто хочу, чтобы ты завтра увидела его сама. Стандартная уловка Джулии. Она почему-то думала, что если представить мне жертву своей жадной до любви натуры вживую, я выдам более бурную реакцию. Но увы и ах. За столько лет общения я смогла выработать иммунитет. Кем бы он ни был, всё, что я могла продемонстрировать — это снисходительный кивок. Ну и конечно посочувствовать несчастному. Ибо если Джулия желала себе что-то присвоить, остановить её не мог даже господь Бог. Вместе с Суперменом и Бетмэном. Во главе со всадниками Апокалипсиса. Некоторых своих жертв она-таки умудрялась завоевать. Пару ночей и всё сходило на нет. Она насыщалась, как хищница, и исчезала. А парни или продолжали дальше себе жить, или страдали по её огоньку. Джулию не волновали последствия скоротечных романов. Как только Купидон снова выбирал её сердце своей мишенью, вся её жизнь зажигалась новыми красками и обретала истинный смысл. И вот, опять кто-то новый. Безымянный принц на призрачном скакуне. — Ты уже выбрала в чём пойдёшь на вечеринку по случаю начала учебного года? — Джулия вырвала меня из размышлений и наконец закончила с укладкой. Я покачала головой. — Ты же знаешь, моё отношение к этому мероприятию. Буду сиять в джинсах и толстовке. — Фу-у-у! — Джулия скривилась, затем вывалила язык. — Я не хочу тащить в комнату общежития ненужные тряпки. — добавила я. — Как же тот топ с открытой спинкой, который я тебе дарила? Возьми хотя бы его! — Не люблю носить одежду без лифчика. — Ох, да закажи уже себе накладки для сосков! — вспылила Джулия. — Раз переживаешь что будут горошинки. Я так расхохоталась, что подавилась собственной слюной. Пока я пыталась успокоить спазмы в горле с помощью глотка воды, Джулия не унималась: — С твоим размером груди носить толстовки — это просто грех! — Каюсь, — отойдя от приступа, пошутила я. Джулия поджала губки, затем насупилась, нанесла на них блеск-плампер и добавила серьёзным тоном: — Мне обидно, что ты не носишь мои подарки. Господи, всё же не зря Джулия поступила на актёрский факультет. Она интуитивно чувствовала, как произнести фразу таким образом, чтобы человек испытал нужные ей эмоции. Я вздохнула. Иногда моя лучшая подруга казалась мне ребёнком. Может поэтому я принимала её дурачества как норму? — Ладно, прости, я подумаю. Джулия тут же просияла и улыбнулась во все идеально белые зубы. Профессия требовала безупречной внешности, именно поэтому её мать подарила ей на прошлый день рождения виниры. Чудеса стоматологии выровняли нижний ряд, и избавили от щербинки. Теперь подруга была похожа на девушку из рекламы зубной пасты. Она стала ещё прекраснее чем была. — Это уже третий курс… — задумалась я. — С ума сойти… Кажется только недавно наши имена оказались в списках, помнишь? Я помнила. Джулия уговорила меня поступить в Киноакадемию, когда я показала ей наброски своих идей. Джулия привезла меня, дрожащую от волнения, на презентацию вступительного проекта. Джулия вытирала мне слёзы, когда комиссия назвала мою работу «странной в своём роде». Но мы обе с детства любили мир кино. Пока Джулия представляла себя Сарой Джессикой Паркер в «Сексе в большом городе» или Эмилией Кларк в «Игре Престолов», я пыталась угадать как конструировались эти истории. Так мы и вошли в мир кино в восемнадцать лет. В один университет, в одну комнату в общаге, а потом входили в одни и те же аудитории или библиотеку. — Я всё помню, Джулс, — проронила я, испытывая тёплый трепет. — И это только начало, подруга! Скоро наши имена будут в титрах, на афишах! Ты уже придумала куда потратишь свой первый миллион? — Найму тебе психолога. Это ненормально влюбляться по сто раз за год. Джулия загоготала в голос. Закашлялась и смахнула слезинку с краешка глаза. — Знаешь, завтра для тебя всё изменится. Ты увидишь его и поверишь, что на этот раз я не чокнулась. — Да что в нём такого особенного? — выпалила я, не выдержав. — Он греческий бог? Или падший ангел? О нет, я знаю. Он не похож на горячего красавчика в отличии от всех, кто был у тебя до этого? Вот это меня бы точно удивило. — Ещё как похож! — возразила Джулия. — Бекки, у тебя сорвёт башню от восторга, я тебе гарантирую! — Если бы мне давали сотню долларов каждый раз, когда ты обещаешь мне такие вещи, я бы оплатила учёбу из своего кармана и осталось бы на машину и аренду квартиры. Джулия загадочно ухмыльнулась, её серые глаза приобрели какой-то зловещий оттенок. Она застыла, глядя в камеру, словно ведьма специализирующаяся на смертельных проклятиях. — Ладно, — попыталась я сменить тему. — Мне нет дела до каких-то там новеньких, которых перевели из другого университета. Хочу скорее погрузиться в учёбу и… — И свалить от мачехи, — закончила Джулия за меня. Мы обе притихли. Разговоры о родителях знатно портили настроение и мне и Джулии. К сожалению наши семьи нельзя было назвать не то что счастливыми, но даже нормальными. Мне был двадцать один год, я жила в доме отца и была вынуждена терпеть хамский и склочный характер Дороти — его жены. Всё лето эта дамочка изводила меня своими колупаниями. То я не так полила её любимые петунии, то переборщила с бешамель в лазанье, то забыла купить ей в аптеке чай для похудения. Атмосфера в доме напоминала комнату, наполненную угарным газом — достаточно было одной спички, чтобы раздался взрыв. Я видела, как это влияет на отца и старалась избегать столкновений с Дороти. Чего нельзя было сказать о ней. Раз в пару дней её одолевал приступ родительской заботы. Это означало что она будет ходить по пятам и критиковать меня за всё, включая умение дышать. Я не отвечала той же монетой. Во многом потому, что за учёбу платил отец. Одно неверное движение и Дороти могла оборвать волосок, на котором держалось моё будущее. — Не волнуйся, Бекки. Завтра я заберу тебя из этого чёртового логова. Будем ехать на скорости сто миль в час вдоль побережья и слушать старый рок! — Ты ненавидишь старый рок. — Да, но ради атмосферы могу притвориться что люблю. Или ради тебя. — Какие жертвы! — Всё ради лучшего сценариста, который когда-либо рождался на этой планете. Мы тепло попрощались. Когда закончился разговор, в комнате вдруг стало неуютно и тихо. Лампа горела не в полную силу, отбрасывая свет на мой чемодан, лежавший на смятом пледе. Я уже успела сложить туда большую часть вещей. В спортивную сумку планировала положить косметику и разные умывалки, плюс запас прокладок. Джулия бы закинула ещё пачку презервативов. Но я даже не задумалась об этом. Мой цветочек никогда мужчин не видел, и пока что я не планировала их ему показывать или… не дай бог, знакомить поближе. Ждала ли я кого-то особенного? Да не то чтобы. Просто не пыталась избавиться от этого, как от ненужного предмета. Когда будет время, тогда и побеспокоюсь о резинках. С этой мыслью я заглянула в шкаф, чтобы убедиться, что все пижамы, джинсы и футболки с толстовками отправятся со мной в кампус. Так странно было видеть пустующие полки. Неужели я правда завтра уезжаю? Что если смогу больше не возвращаться в этот дом без острой нужды? Почему-то мне показалось, что именно так и будет. Что мои вещи больше никогда не коснуться этих полок, торцы которых покрыты затёртыми стикерами. В детстве я была уверена, что одежде нравится, если место её хранения украшено. Теперь стикеры отдавали запустением. Потрёпанный призрак детства, к которому я никогда не вернусь. Убедившись, что ноутбук хорошо упакован, я вспомнила о том самом топе с открытым вырезом на спине, который мне на рождество дарила Джулия. Если так подумать, он занял бы не больше пространства, чем пижамная майка. Я нырнула в выдвижной ящик, где хранила вещи, которые редко носила, и выудила оттуда топ, несколько раз повертела его в руках, ощущая мягкость чёрной тянущейся ткани. Сделав вдох, бросила его в чемодан и, погасив свет, легла спать. Впереди меня ждала учёба, Джулия и знакомство с её новой любовью.