Дыхание созвездий

Отправляясь на работу, отец поцеловал меня в лоб и потрепал волосы. — Желаю успехов, Бекки. Большего я не ожидала. Отец был хорош в продаже аренды старых офисных помещений, а из искусства понимал только Битлз и реалити-шоу девяностых. Поэтому не смог сказать что-то, что отражало бы его интерес к моей учёбе. — Спасибо, папуля. На его лице застыла улыбка с едва уловимым оттенком грусти. Мы обнялись на прощание, я поправила воротник его костюма и поняла, что буду сильно скучать. Отец отстранился и, сбежав по лестнице, направился к своей машине. Я была сонной, на голове полных хаос, на лице явные следы недосыпа. Стоя у края крыльца нашего дома, я потихоньку цедила приторно-сладкий кофе, смотрела, как синий Вольво выезжает с подъездной дорожки и, свернув на главную улицу, удаляется, отражая внезапными вспышками утреннее солнце. Дороти вела себя отстранённо и почти ничего не говорила. Сколько бы она ни старалась, у неё не получалось скрыть восторг по поводу моего отъезда. Я видела, как она, приободрённая и свежая, напевала в кухне, натирая до блеска рабочую поверхность. От лёгкого пританцовывания её пышные бока тряслись под тканью пёстрого синтетического платья. Иногда я пыталась понять, что отец нашёл в ней? В её грубоватой и сухой, как чёрствая лепёшка, натуре. Попытки не прекращались до сих пор. Дороти потрясающе готовила, это я всегда признавала. Но в других вещах была абсолютной невеждой. Круг её подруг — домохозяйки-разведёнки за сорок, которые скандалили при любой возможности со всеми, кто попадался им на пути. Круг интересов — ситкомы, сплетни и еда с большим количеством жира. Ночью мне так и не удалось нормально заснуть. Волнение и чувство тревоги срубали на корню любые попытки отключиться. Мне ужасно хотелось заглянуть в будущее и узнать каким будет этот учебный год. Возьмут ли меня стажёркой в какой-нибудь проект? Том говорил, что третьекурсников берут в телевизионные шоу в качестве практики. Если коллегии преподавателей понравится мой сценарий, возможно за него возьмётся какая-нибудь студия. Или стриминг вроде Нетфликса. Да и с теми же гигантами индустрии можно поработать, если повезёт. А может и вовсе собраться большой компанией, создать своё кино или сериал, выложить его в интернете. Это было бы круто! Больше всего я хотела проникнуть как можно глубже в работу, придумывать истории и видеть в титрах своё имя напротив строчки «Сценарист». Конечно же Джулия опаздывала. Сидя на крыльце с чемоданом, сумкой и рюкзаком, я переживала, как бы мы не явились на собрание позже всех. Да и у меня дел было невпроворот! Зайти в библиотеку, заняться поиском работы, взять список литературы и отдать мистеру Коргану на проверку сценарий, над которым я работала всё лето. Плюс разложить вещи, спланировать первую неделю учёбы, сходить попить кофейку, увидеться с ребятами. Тяжело вздохнув, я поняла, что или мне придётся носиться, как белке в колесе, или перенести часть дел на завтра. Наконец с противоположного конца улицы донёсся скрип автомобильных шин. Я подняла голову и узнала красный Форд Фокус, мчавшийся вдоль тротуара с неадекватной скоростью. На всю громкость играла Никки Минаж. Сосед напротив как раз в этот самый момент вышел выгулять своего пса. Я сконфужено спрятала глаза. Наша улица считалась слишком благополучной для такого стиля езды и такой музыки. Джулия два года назад переехала в другой район и перестала, как бы выразилась Дороти «позорить наш дом своей безбашенностью». — Бекки, прости! Чёрт возьми, отец вчера пьяный в ноль припёрся ко мне в комнату и не давал спать, пока мать его не отпинала в спальню! — бросилась ко мне Джулия, косо припарковавшись рядом с почтовым ящиком. На ней была плиссированная красная юбка, футболка с японскими иероглифами и туфли на высоченном толстом каблуке. Пробираясь через газон к крыльцу она едва не свернула себе лодыжки. — Не бери в голову, я тоже плохо спала. Оставим вещи в машине и сразу пойдём на собрание. В отличии от меня, у Джулии сумок было гораздо больше, мои пришлось ставить на заднее сидение, так как багажник был забит почти до самой крыши. — Дороти не станет тебя провожать? — поинтересовалась Джулия, когда мы наконец сели. Она поправила зеркало заднего вида и убедилась, что на губах именно столько блеска, сколько нужно. Её волосы всё ещё держали вчерашнюю укладку. Э-э-х, мне бы столько сил, чтобы заняться своей внешностью. Может и парень появился бы… — Провожать? — я засмеялась. — Да она фейерверк запустит, как только мы смоемся отсюда. — Оу? Правда? Что же, не будем ей мешать. Погнали, подруга! В мир кино и творчества! — В мир кино и творчества! Машина сорвалась с места, и мы наконец отправились в путь. Джулия не стала включать старый рок. Когда мы выехали на автостраду, пролегающую вдоль побережья в машине заиграла Адель — компромисс между её и моими музыкальными предпочтениями. В салон через открытые окна задувал морской ветер. По правую сторону от нас до самого горизонта простирался лазурный океан. По левую могучие скалы, кое-где покрытые тёмно-зелёной растительностью. Момент свободы, момент предвкушения. Я сорвала резинку с волос и подставила лицо беспорядочному ветру. Адель пела высоко и полётно. Мне хотелось стать её голосом, чтобы звучать так же мощно и открыто, а не чувствовать себя мельче песчинки. — Почему ты так вырядилась? — спросила я, когда до университета оставался час езды. — Не слишком ли неудобный прикид для первого дня? Нам же ещё нужно дотащить вещи до комнаты. Джулия заулыбалась, будто знала о сегодняшнем дне гораздо больше меня. — Даже если я поломаю на этих каблуках кости, это будет стоить всех мучений. И тут до меня дошло. Я совсем забыла о новой влюблённости своей подруги, пока собиралась на учёбу. Джулия нуждалась в том, чтобы бедолага, кем бы он ни был, в первый же день потерял голову от её стройных коленок в чёрных полупрозрачных колготках. — Так ты мне скажешь кто он? Она прикусила губу, обнажив верхний ряд зубов. — Нет. Ты должна, это видеть Бекки. Обещаю, тебе снесёт башню. Я закатила глаза и поудобнее устроилась в пассажирском кресле. Солнце спряталось за облаками и я решила, что пока мы ещё в пути можно хоть немного вздремнуть.

***

— Джулия, скорей!!! Оказалось, что пока я спала, Джулия заехала в какую-то придорожную забегаловку и разболталась с официантом. Её беспечность и сырные палочки с чизбургером стоили нам дополнительных двадцати минут. Когда мы выскочили из машины на парковке у центрального корпуса, я, не разбирая дороги, побежала ко входу. Людей в дворе перед зданием практически не было. Конечно, все сейчас были в актовом зале и слушали вступительную речь ректора Фицджеральда. Я перепрыгнула через кусты и притормозила у фонтана из серого мрамора. Спугнула стайку птиц. — Джулия! Ответом мне послужил невнятный возглас. Джулия падала уже в третий раз. Чёрт бы побрал её туфли! Я подбежала к ней, взвалила на своё плечо и бегом дотащила до входа. Там она сама додумалась скинуть обувь. Мы проскочили мимо охранника, мельком показав пропуска, и завернули за угол. Я видела заветную двойную красную дверь в актовый зал, крепко держа Джулию за средний и указательный пальцы. Чем ближе мы становились, тем отчётливее я слышала голос ректора, начавшего собрание с перечисления прошлых заслуг Киноакадемии. Резко толкнув дверь, мы влетели внутрь, как раз, когда он говорил об участии выпускницы актёрского факультета в сериале «Белые вороны». Весь зал захохотал в голос, видимо мы к этому термину тоже подходили. Джулия поникла, переминаясь на босых ногах. Ей не нравилось, когда кто-то насмехался над ней, уж тем более если она была наряжена. Я же гордо вздёрнула нос, будто чужие смешки — это пыль. Раньше я этим навыком слабо владела. Но когда проучишься бок о бок с актёрами, страдающими через одного синдромом самодовольного нарцисса, рискуешь пережить медленную и мучительную смерть своей адекватной самооценки. На первом курсе я была слишком уязвима. Расстраивалась от каждого косого взгляда или шепотка за спиной. Со временем научилась пропускать мимо ушей помня о своей главной цели. — Дамы, присаживайтесь. Мы как раз именно вас и ждали, — снисходительно произнёс ректор, и мы, извинившись за опоздание, отправились искать свободные места. — Бекки! — я услышала голос Тома. Он, Алекса и Тэйлор сидели на пятом ряду и держали для нас два места. Плюхнувшись в кресло, я обняла Тома, потом дала пять Алексе и помахала Тэйлору. Джулия поздоровалась только с Томом, Тэйлор и Алекса удостоились вежливого кивка. — Уж от кого, а от тебя я не ожидал опоздания! — прошептал Том мне на ухо. Он изменил причёску. В прошлом семестре неотъемлемой частью его образа был русый хвостик. Теперь виски обриты, а хвостик стал в два раза короче. — Это не то чтобы моя вина, — ответила я, и Том кивнул, посмотрев на Джулию. Она обула туфли и заметно ушла в себя. В среде моих друзей подруга становилась отрешённой, они не давали ей почувствовать свою значимость. Сценаристы — это что-то возле касты ботаников. Чтобы писать хорошие истории нужно держать в голове много вещей, разбираться в литературе и истории, уметь пользоваться трендами. Пестрота и крикливость — даже камера не всегда любит эти качества, что уж говорить о людях, чья сила в гибкости интеллекта и умении складывать слова в удачные цепляющие реплики. — Я прочитал седьмую сцену, которую ты мне скидывала, — сказал Том и полез в телефон. На экране его айфона высветилась страница из моего, пока ещё безымянного, сценария. — Слабовато? — с опаской спросила я. Том в глазах многих студентов имел большой авторитет, вся его семья была связана с индустрией кино, и он всегда знал, что посоветовать. — Угу, — он кивнул, погладив подбородок указательным пальцем. — Если ты планировала тут эмоциональный пик, нужно сделать лаконичнее, типа как в «Дороге перемен», но с меньшим накалом. Понимаешь? Я кивнула. — Они сойдутся у тебя в конце? — Да, хотя думала, что может быть… — Не думай, — перебил Том. — Если сделаешь воссоединение фейерверком и фанфарами, у зрителей будут судороги от эмоций. — Правда? — Правда, Бекки. Пришли остальное, хочу просмотреть. Я довольно улыбнулась и откинулась к спинке. Выдохнула и, поёрзав в кресле поняла, что в рту неприятная липкая сухость. Кажется, в маленьком кармашке было что-то мятное… Мистер Фицджеральд прервал свою речь, пока я копошилась в рюкзаке в поисках заветного мятного леденца. — Кэмерон! — слетело с его губ прямо в микрофон и разнеслось эхом по залу. Я прекратила какие-либо движения, будто меня ударили сковородкой. Это имя слишком часто всплывало в наших разговорах с Джулией последние три с половиной года, она писала его на страницах блокнота, без конца выслеживала его носителя в социальных сетях, пересылала мне с ним короткие десятисекундные ролики, смонтированные фанатами. Нарезки его очарования под разными соусами. Наш любимый сериал «Тайная жизнь сов» содержал это имя в самой верхней строчке титров. Но не может же этого быть, правда? Внезапно плечо прострелило резкой болью. Джулия изо всех сил дёрнула меня за руку и заставила поднять глаза. Дыхание замерло, по телу растеклось стеклянное напряжение. Одно движение, и я рассыплюсь на миллион осколков! Я не слышала, что мне там шептала Джулия, голоса и изумлённые охи слились в одно эхо, звучащее за толстой стеной. У тех самых красных дверей, возле которых мы с Джулией стояли пару минут назад, стоял… — Друзья, у нас в этом году необычайно ценное пополнение. К нам на третий курс поступил сам Кэмерон Харпер! — А-а-а! — завизжала подруга от восторга, сдавив моё плечо тисками до тупой боли. По залу прокатились аплодисменты, восторги, возможно даже драматические женские обмороки. Вот так один человек может заставить толпу забыть о том, как дышать. Просто войти. Нет… Сойти с Олимпа, где существуют богатые, молодые, успешные и… Желанные… Разумеется, каждая девчонка знала носителя этих каштановых волос, одетого в футболку поверх водолазки и в чёрные штаны, на которых поблёскивала цепочка. Он стоял, приветственно махая рукой, будто пришёл на встречу с фанатами, а не на студенческое собрание, опоздавших на которое мистер Фицджеральд мог выборочно отчитать. Даже на расстоянии я знала какого цвета его глаза. Это знали вообще все, кто не живёт в бункере без средств связи. Лимон и лайм. Оливковая мякоть. Спелое яблоко. Золото и зелень, слившиеся в единый невероятно особенный оттенок. Одна из многих черт, послужившая тиражированию его модельных снимков четыре года назад. — Простите, что опоздал, — его голос вживую был куда объёмнее и глубже. Наверное, так разговаривают оперные певцы. Их тембры сконструированы особым образом. Люди должны хотеть их слушать. — Ничего, мистер Харпер. Ваше положение, так сказать, эксклюзивное. Честно говоря, я вообще не думал, что вы появитесь. Но рад, что смог представить вас нашим студентом. Присаживайтесь. Все затаили дыхание, ожидая, куда звёздный студент посадит свой звёздный зад. Было стыдно признаться самой себе, но я тоже застыла. Просто не могла поверить, что это происходит. Конечно, среди нас многие были уже известны, но не так как Кэмерон Харпер. Он был исключением, как снизошедшее до смертных божество. Кэмерон двинулся вдоль рядов, вежливо кивая на приветствия. На его лице сияла обаятельная улыбка. — Привет, Кэмерон! — бросила Джулия, когда он поравнялся с нашим рядом. Он снова удостоил в ответ кивком и, пробежав наверх, переступая ступеньки, плюхнулся с Джаредом Камински, предварительно поздоровавшись с ним так, будто это его близкий друг. Джаред был одним из членов так называемой «Высшей лиги» нашего университета. Именно он организовывал многочисленные закрытые вечеринки и собирал вокруг себя толпу из обожателей, соответствующих его глупым стандартам. — Это он, Бекки. Я не сразу среагировала на голос Джулии. Дёрнув за воротник, она заставила меня посмотреть ей прямо в глаза. — Что? Наверное, я выглядела так, будто только что отошла от наркоза. В голове путалось слишком много мыслей. — Я решила. Я люблю Кэмерона Харпера. Джулия улыбалась, жадно приоткрыв рот. Она ждала моей реакции, лучше, конечно же шока смешанного с изумлением. Я молчала, чувствуя как тишина между нами переходит границу между «задумалась» и «всё серьёзнее, чем кажется». Улыбка медленно сползала с её лица. Медленно и с неохотой. В конце концов я заставила себя притвориться именно такой, какой Джулия хотела меня видеть — сгорающей от нетерпения и фанатского приступа эйфории. Фальшивые восторги сработали. Получив необходимое, Джулия посмотрела наверх и мечтательно выдохнула. Я утонула взглядом в беспорядке своего рюкзака. Грудь пронзило колкое неприятное чувство. До конца собрания с моих губ не слетело ни одного слова, и под приглушённые монологи Джулии я вспомнила о том, что наша звезда уже как год крепко накрепко связана брачными узами с блогершой и бывшей моделью Роузи Беннет.