My heart isn't bleeding

      Вечер пятницы, и многие из собравшихся сейчас за длинным прямоугольным столом хотели бы уже отправиться домой или договариваться о походе куда-нибудь выпить соджу, но вместо этого сидят в душном зале для заседаний строительной компании «KJ Group», опустив головы. Вот уже почти два часа генеральный директор Ким Сокджин разносит в пух и прах своих подчиненных. Одно из ведущих направлений терпит убытки уже полгода, а акции стремительно падают. Руководитель каждый раз оправдывается, пытаясь найти все новые и новые отговорки, но у Джина кончается терпение, и вот сейчас на очередное невнятное бормотание, что это не его вина, а недоработка персонала, падение спроса на рынке и тому подобное Ким взрывается, а все находящиеся в помещении и вовсе умолкают, прекращая спорить между собой.       — Какого черта тогда у Вас, Пак, такая высокая должность, если Вы элементарно не можете приструнить своих работников? Мой отец поставил Вас на это место несколько лет назад не за красивые глаза. Но, судя по всему, с возрастом Вы начали терять хватку. У Вас есть идеи, как исправить ситуацию? — Джин окидывает взглядом немолодого мужчину, что сидит поодаль, бледного, трясущимися руками пытающегося ослабить узел галстука и сделать полноценный вдох.       — Я… Мне… — он пробует внятно сформулировать мысль и быстро найти ответ, но мозг туго соображает под строгим взглядом директора.       — Судя по всему нет! Но я его нашел. С понедельника у Вас будет проводиться аудиторская проверка. За два месяца они проанализируют всю деятельность компании. Всех подразделений и отделов. Включая и анализ подготовленности персонала. Они предоставят мне полный отчет и кандидатуру, которая Вас заменит. И, возможно, не только Вас. Вы, Пак, отстранены от должности до окончания аудита. А теперь все свободны, — Джин откидывается в кресле и вздыхает тяжело, его безумно выматывают такие вот заседания.       А еще больше всего раздражают тупые работники, не способные хорошо выполнять свою работу. И как прекрасно, что его дальние родственники владеют аудиторской фирмой, которая способна провести полный анализ всех процессов. И уже через несколько дней здесь будут лучшие специалисты.       Когда руководители отделов и направлений покидают зал, в дверном проеме сталкиваются двое. Вечные соперники: Ким Намджун и Чон Чонгук.       Первый помощник начальника Восточного региона. Высокий и статный мужчина тридцати лет. Он харизматичен, умен и прямолинеен. Владеет некоторыми амбициями и очень хочет продвинуться. Он всегда полагается на свой ум, просчитывает ходы наперед и никогда не делает импульсивных решений. Новость о возможной вакансии, да еще и главной в параллельном подразделении обрадовала его. Ведь это шанс подняться, перестать играть вторые роли. Однако легко не будет.       Чон Чонгук, двадцать пять лет: хитер, агрессивен и красив. Его способ работы — действия. И хотя он способен к анализу, но в большей степени полагается на чутье и напористость. Правая рука руководителя Западного региона, и именно его начальника сегодня отстранили и собираются убрать по результатам аудита. Мужчина не сомневается в том, что Ким тоже будет метить на это место, он не сможет отказаться от шанса забраться еще выше по карьерной лестнице. А гордость и амбиции Чона не позволят Намджуну занять этот пост. Уж точно не вечному сопернику. Он видел, как загорелись глаза того при понимании, что можно продвинуться наконец с насиженного места, без крови, подставы и открытой борьбы. Однако Чонгук угробил под крылом Пака три года не для того, чтобы отдавать первенство Джуну.       Оба смеряют друг друга презрительным взглядом и, не желая уступать, практически одновременно переступают порог зала, благо широкий дверной проем позволяет это. В воздухе повисает напряжение, и даже не зная всей истории, глядя на них со стороны, можно понять, что находиться на одной территории этим двоим чертовски тяжело.       История их противостояния банальна. Намджун терпеть не мог выскочку Чона. То, чего он сам добивался почти семь лет упорным трудом и умом, Чонгуку далось легко и всего за три года. Не сказать, что Джун недооценивал Чона, он не глуп и хватка у него есть, но он часто играет не по правилам, и именно это больше всего бесит.       Чонгук же поначалу даже не обращал на это внимание, но каждый раз, пересекаясь с Намджуном, в нем вспыхивал азарт. Ему хотелось переплюнуть соперника во всем. В скорости поднятия по карьерной лестнице, росту уважения от руководства, да и просто доказать, что он лучше, а Ким относится к нему предвзято.       И вот сейчас появился шанс, который снова заставляет глаза гореть предвкушением предстоящей борьбы.       Оказавшись в просторном холле, им бы стоило разойтись, но Чонгук притормаживает немного, оказываясь за спиной Кима и, фыркнув, бросает идущему к лифту Намджуну:       — Не думай, что я уступлю тебе. Я видел твою реакцию на новость и знаю, о чем ты думаешь.       — Это мы еще посмотрим! — Намджун резко поворачивается и в три шага преодолевает расстояние между ними. Его глаза горят огнем, а руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Вот бы вмазать этому смазливому паршивцу. Но вместо этого он только зло шипит в лицо напротив. — Не думаешь же ты, что я глупее тебя и не смогу добиться этого места. Я отлично знаю работу не только своего подразделения, но и компании в целом, и более опытный, а аудит это только докажет. И вот когда я займу давно полагающееся мне место, я вышвырну тебя отсюда.       — Намджун, знания и упорство еще не гарантия успеха, — Чонгук делает шаг вперед, становясь почти вплотную к мужчине и глядя глаза в глаза. — Иногда достаточно везения. Но раз ты так в себе уверен, давай заключим пари, — на дне темных как ночь зрачков вспыхивает азарт, и хитрая ухмылка расползается на красивом лице. — Давай поспорим, что если через два месяца я не стану руководителем Западного региона, то уволюсь из компании. Но если проиграешь ты, то на следующий день и духу твоего здесь не будет.       Ким молчит, прокручивая в голове все сказанное Чоном. С одной стороны, он уверен в себе и своих силах, а с другой, риск потерять все немного остужает его пыл. Но наглый соперник сейчас стоит, гадко ухмыляясь и наверняка думая, что Намджуну слабо и он отступит, уже мысленно празднует победу. Нет уж. Он перестанет себя уважать, если сдастся и даже не попробует испытать судьбу.       Чонгук видит внутреннюю борьбу, которую Намджун ведет с собой и ухмыляется. Тот не рискнет карьерой и не согласится. Место точно достанется ему. Однако внезапно протянутая рука Джуна его удивляет. Он быстро приходит в себя и тянет свою в ответ, пожимая чужую кисть.       — Идет, — Ким крепче сжимает его ладонь, давая понять, что настроен решительно. — Какие условия достижения цели?       — Никаких. Все средства хороши, — ведет плечами Чон. — Главное — конечный результат.       — Договорились, — мужчина кивает в подтверждение, что согласен и, развернувшись на месте, уходит по направлению к лифту, выстраивая в голове стратегию, с которой он точно победит.       Чонгук сверлит взглядом его спину и ухмыляется. Игра началась.       

      ***

             Черный Land Rover останавливается у здания бизнес-центра в самом сердце Сеула. Водитель покидает салон и спешит открыть двери для своих пассажиров. Из автомобиля показывается пожилой, но все еще привлекательный мужчина лет пятидесяти, одетый в строгий синий костюм, а следом — высокий статный молодой человек с вьющимися каштановыми волосами, пронзительным взглядом и легкой ухмылкой на изящных губах. Их внешнее сходство позволяет понять, что эти двое родственники.       — Тэхен, ты уверен, что справишься один? Сокджин просил полный спектр услуг, — старший говорит, пока они идут ко входу в здание. — Может стоит разделить нагрузку между тобой и Су?       — Отец, при всем уважении к тебе и Хван Су, но я уже не единожды руководил самостоятельно. Мы все сделаем в лучшем виде. Сегодня я подберу специалистов, а в понедельник начнем, — Тэхен пропускает отца первым и сам следует за ним. — Не волнуйся за меня. Мне двадцать восемь, и я уже не мальчишка.       — Хорошо, просто не подведи меня, — мужчина приостанавливается и смотрит на сына таким же пронзительным взглядом темных глаз.       Лифт поднимает их на тридцатый этаж, и оба расходятся по своим кабинетам. Тэхен просит чай и, пока секретарша бросается выполнять распоряжение, предварительно оставив расписание на день на рабочем столе, усаживается в широкое кресло и откидывается на спинку, прикрывая глаза.       Ким Тэхену двадцать восемь лет. Он единственный сын Ким Дохена, основателя и владельца аудиторско-консалтинговой корпорации «K-Audit Corp», его главный помощник и преемник в будущем. Их услугами пользуются практически все компании, находящиеся в Азии, ведь под своим началом они собрали более двух десятков аудиторских и консалтинговых фирм поменьше, и благодаря этому клиентам предоставляется самый широкий спектр услуг: от финансового и инвестиционного до экологического аудита. А с тех пор, как Тэхен вернулся из Англии, где учился в Эксетерском университете, в котором изучал финансовую экономику и менеджмент, осваивают и Европейский рынок. Это была идея младшего Кима, которая в результате стала приносить неплохой доход. Отец сыном гордился и любил его, однако сильно расстраивался из-за того, что он еще не женат, и не переставал ему сватать богатеньких дочек клиентов. Тэхен отмахивался от него и, не желая объяснять в сотый раз причину, просто отмалчивался.       — Мина, созови персонал к десяти в конференц-зал, — дает новые указания, когда девушка приносит ему напиток. — Только из наших отделов, другие компании пока не привлекаем.       — Назревает большая работа, господин Тэхен? — Мина очаровательно улыбается и говорит ровным спокойным голосом. — Я все сделаю.       — Вот и отлично. Можешь идти.       Когда она покидает кабинет, бесшумно прикрывая за собой дверь, Ким переключает свое внимание на вид за панорамным окном. За соседними высотками не видно, но он знает, что там, вдали, есть море. Когда-то он очень любил его, видел в нем бесконечную и безграничную свободу, наслаждался закатами и шумом прибоя. А может, не в море было дело?       Теперь разлюбил. Не был на побережье, уже даже не вспомнит сколько. Хотя почему? Он помнит этот день настолько четко и ярко, словно это произошло вчера. И пусть невидимые глазу шрамы затягиваются, на лице маска, а в душе ледяные пустыни, как в Арктике, но мозг подбрасывает еще и еще картинки из далекого прошлого. От них все так же зудит под ребрами, и сердце все больше идет тонкой паутинкой трещин. Нет. Он никому больше не позволит в него забраться. Не пустит в себя другого человека вместо крови по венам. Не позволит больше топтаться там, где когда-то был сад, а сейчас могила, где все тщательно посыпано солью, чтобы ни зернышка не проросло, а для надежности залито бетоном.       Его считают холодным, бездушным карьеристом, вот только сейчас это уже его не трогает, не задевает. Пусть. Так безопасней, так не будет больно.       Настенные часы показывают без пяти минут десять, и Ким покидает кабинет, направляясь вместе с семенящей по пятам Миной в конференц-зал, где его уже ждут. Он заполнен сотрудниками всех направлений и отделов. Тэхен проходит в центр, где расположен длинный стол и кафедра и, уперевшись бедрами о край стола, ждет, когда все внимание будет приковано к нему.       — Уважаемые коллеги! Нам поступила заявка на проведение полного аудита компании «KJ Group», — громко объявляет он, когда все затихают. — Срок проведения — два месяца. Руководить процессом буду я лично. Поскольку объем работы большой, все вы будете задействованы. А поэтому руководители и ведущие специалисты в понедельник отправятся со мной в офис заказчика, остальные будут обрабатывать информацию удаленно отсюда, — по залу разносятся одобрительные перешептывания, но Тэхен продолжает, не обращая на них внимания. — И хотя я знаю, что все вы высококвалифицированные специалисты в своих сферах, все же напомню, что на кону не только ваша репутация, но и моя как главного аудитора. Выложитесь на все тысячу процентов. А теперь все свободны.       Он остается наблюдать, как работники покидают помещение, и вскоре оно пустеет. Мина, которая все время молчала, стоя за его спиной, теперь подходит ближе и становится по правую руку. Тэхен переводит на нее взгляд и видит одобрительную улыбку.       — Как думаешь, я не пожалею о том, что решил самостоятельно взять этот проект? — он спрашивает, потому что мнение девушки важно для него. Она умная и дальновидная, за это Ким и ценит ее. Они работают вместе уже три года, и Мина никогда не допускала оплошностей, а иногда ее мнение помогало принять правильное решение.       — Господин Тэхен, неважно, что я думаю по этому поводу. Главное, что мы получим в итоге. Вы наконец-то сможете реализоваться самостоятельно, без надзора Хван Су. Он опытный аудитор и хороший наставник, но вам пора выйти из его тени. — девушка говорит мягко, но с уверенностью в собственных словах.       — Ты права. Я должен доказать, что достойный преемник, — согласно кивает Ким в ответ. — А теперь давай разберемся с тем, что у нас осталось из незавершенного и что не сможет ждать два месяца.       Тэхен уверен в себе, своих знаниях и навыках, у него отличная команда, они не подведут. Только все же что-то беспокоит его, но мужчина отмахивается от этого зудящего ощущения, отодвигает его на задворки, не давая расползаться внутри и отвлекать от поставленной цели.       

      ***

             Чонгук оказывается в своей квартире только в десять вечера. Он тщательно проверил все документы, которые готовил за последние полгода, чтобы исключить вероятность ошибок. В его работе все должно быть безупречно. Пак облажался именно потому, что расслабился, несколько потенциальных инвесторов ушли из-под носа прямиком к конкурентам. Их переманили прежде, чем даже удалось с ними встретиться лично. Словно противник знал, какие шаги предпримет их компания. Чон предполагал утечку информации, но начальник отмахивался и не уделял этому должного внимания. Но Чонгук видел закономерность и то, как это в итоге повлияет на судьбу его руководителя. Так и вышло. И даже быстрее, чем тот ожидал. Ким Сокджин все же решительнее и резче в своих решениях чем был его отец. И это чертовски импонирует мужчине. Под началом такого человека приятно работать.       Чон наскоро принимает душ и идет на кухню, чтобы поесть. Ожидаемо, что в холодильнике пусто, ведь о продуктах он забыл. Но на дверце всегда висит несколько меню из доставок, и, набрав номер, он заказывает несколько блюд из китайского ресторанчика, находящегося за два квартала от его дома.       Проходит всего минуты три, когда раздается звонок в дверь. Чонгук сомневается, что это привезли еду, не такие все же они быстрые, а поэтому остается только один вариант, кто пришел в такое позднее время.       — Хоби, ты на часы смотрел? — вымученно говорит он, когда открывает старшему брату. — Я спать собирался.       — Ага, да-да. Ты точно только что пришел с работы. Не ври мне, — Чон Хосок улыбается во все тридцать два и переступает порог. — И точно у тебя пустой холодильник, ведь ты постоянно забываешь, что нужно не только работать, но и есть, — на этих словах он трясет перед носом младшего пакетом.       — Почему ты не с Юнги? Сегодня пятница, вы должны быть дома и смотреть какой-то ужастик в обнимку на диване, а ты возишься со мной, — Чонгук закатывает глаза и, забирая еду из рук Хосока, идет назад на кухню.       — Он уехал по делам в Пусан. Так что я один-одинешенек на все выходные, — поясняет тот, удобно устраиваясь на стуле за небольшим кухонным столом. — Чем не повод выпить бутылочку соджу с тобой?       — А может я не один был. Об этом ты не подумал? — Чонгук возмущается, раскладывая по тарелкам острые куриные крылышки, кимпаб и другие закуски, принесенные братом.       — Брось. Ты ни с кем не встречаешься дольше чем пару недель. И то только потому, что ценишь хороший секс. Сам же говорил, что пока отношения не в приоритете, — смеется Хосок беззлобно, открывая соджу и бутылки с пивом. — Так что я был уверен, что ты один.       Чонгук хмыкает и расставляет тарелки на столе. В дверь снова звонят, и он идет открывать, прихватив бумажник, чтобы расплатиться за доставку. Хорошо, что завтра выходной и можно будет отоспаться.       Когда они устраиваются и выпивают по паре рюмок, заедая это все вкусностями, Хосок рассказывает о своей работе и о смешных моментах с клиентами. Он программист и таких у него поднакопилось. Чон-младший хохочет от души и расслабляется не только от алкоголя, приятным теплом разливающегося по телу, но и домашней атмосферы, царившей сейчас. С братом они достаточно близки. Хосоку двадцать восемь, он очень умный и именно поэтому получил в свое время стипендию на обучение в Сеульском университете. Семья Чон не нуждалась в этом, однако Хоби упрямо не хотел, чтобы родители платили за него. Там он познакомился со своим нынешним партнером — Мин Юнги, который учился на продюсера. Не сказать, что все было гладко, но вот, они вместе уже четыре года, и похоже счастливы.       — А как у тебя обстоят дела? — интересуется Хосок, отправляя в рот очередную порцию курицы. — Все еще соревнуешься с этим твоим Кимом?       — О, все станет гораздо интереснее. В понедельник у нас начинается полный аудит. Старик Пак сильно проебался, и его место освобождается. Возможно, что не только его. И мы с Намджуном претендуем на эту должность. Проигравший уйдет из компании, — делится информацией с братом, а у Хосока от удивления округляются глаза. — Мы заключили пари.       — Ты с ума сошел? И ты готов бросить работу, которая не только дает тебе возможность жить припеваючи, но и приносит удовольствие? — Хосок реально не понимает сейчас своего брата. — Ты забрался так высоко и сейчас рискуешь всем?       — Именно потому и рискую. Если я не буду на вершине, не хочу видеть там Кима. Для этого все средства хороши. Я не уступлю ему, — Чонгук раздражается из-за реакции брата. — Место будет моим и точка.       — Твои амбиции никогда не перестанут меня удивлять. Надеюсь, по итогу, ты не пожалеешь о своем решении, — только и может ответить Хосок, залпом осушая рюмку с соджу.       Они сидят еще какое-то время, болтая о разном и больше не поднимая тему пари и работы Чонгука. Изрядно напившись, Хосок чуть не засыпает на ходу и решает остаться на ночь у брата. Младший выдает ему чистое полотенце, и пока тот в душе, стелет на диване, квартира у него хоть и просторная, но спальня всего одна.       Уже опустив хмельную голову на подушку, Чонгук всего на долю секунды задумывается над словами брата, но тут же отметает глупые мысли. Он уверен в себе и своих силах. Главное — победа. А за ценой он не постоит.       

      ***

      В понедельник утром к зданию «KJ Group» подъезжают шесть микроавтобусов и черный Астон Мартин. Это привлекает внимание персонала, который идет на работу: и мужчины, и женщины небольшими группками собираются у центрального входа.       Тэхен уверенно ступает на мощеную гранитную плитку тротуара и сразу же перетягивает на себя все внимание, и вызывая перешептывания у публики. Этот мужчина действительно красив и знает об этом. Сегодня он в черных классических брюках, идеально на нем сидящих, такого же цвета рубашке, воротник которой расстегнут на две пуговицы и открывает постороннему взгляду вид на острые ключицы, и пальто. Образ дополняется солнцезащитными очками и небрежно уложенными волосами. Он словно сошел с глянцевой обложки, и отстраненное, даже холодное выражение лица создает еще больший эффект.       Он дает распоряжение тридцати сотрудникам, вышедшим из микроавтобусов, двигаться за ним и сам направляется к стеклянным раздвижным дверям, ведущим в холл.       Охрана предупреждена, ему выдают временный пропуск и сообщают, что Ким Сокджин уже ожидает его у себя в кабинете. Он не ждет, пока с остальными разберутся, знает, что их потом проведут в конференц-зал, где и представят персоналу компании. Эта процедура всегда одинакова и ничего в ней не меняется.       На нужном этаже, едва двери лифта распахиваются, оповещая о прибытии Кима, его встречает секретарь Сокджина и, предложив следовать за ним, проводит в кабинет генерального директора.       В просторном и светлом помещении уютно. Легкие бежевые оттенки не давят на глаза и создают комфортные условия для работы. Два кожаных диванчика, разделенные журнальным столиком, гармонично вписываются в обстановку, а дальше на небольшом расстоянии прямо у панорамного окна широкий рабочий стол, за которым восседает хозяин кабинета.       Подняв голову от бумаг, Джин моментально улыбается своей самой лучезарной улыбкой и поднимается, чтобы поприветствовать гостя. Он протягивает руку для рукопожатия, и Тэхен с радостью отвечает на этот жест.       — Приветствую, хен! Как поживаешь? — Тэхен и правда рад видеть Джина, у них всегда были хорошие отношения.       — Все бы было неплохо, если бы работники меня не расстраивали. Видишь ли, Тэхен, у нас возникли внезапные трудности на одном из направлений, и без должного аудита и консалтинга мы не видим всей картины. Мне нужен полный анализ деятельности, чтобы разработать дальнейшую стратегию, перспективы роста и в каком направлении развиваться более выгодно. Ну и, конечно же, оптимизировать персонал. Главная ваша задача, кроме всего прочего, найти мне того, кто будет в состоянии эффективно руководить Западным регионом, — поясняет Ким, когда они удобно располагаются на диване, а секретарь приносит кофе для Джина и чай для Тэхена.       — У тебя есть кто-то на примете? — отпивая ароматный напиток, уточняет Тэ. Задачу он понял и ничего необычного в ней нет. Учитывая, что Джин не просто так к ним обратился, он уже какое-то время изучал работу своих сотрудников и обрисовал себе общее представление о их способностях.       — Есть парочка соображений, но хочу и твое мнение на этот счет, — хитро улыбается Джин, и Тэхен в очередной раз зависает. Когда-то он был по-детски влюблен в своего хена. Их семьи находились в родстве и достаточно часто общались на совместных семейных ужинах и встречах. Сейчас Ким-младший не испытывает тех же романтических чувств, но все еще относится к старшему с огромным уважением и трепетом. — Мне важно твое мнение на этот счет.       — Я понял, предоставлю лучшую из кандидатур. Дашь профайлы? Или догадаться должен буду сам? — допивает последний глоток почти остывшего чая Тэхен.       — Сам. Проанализируй всех. Я уверен, ты поймешь, — Джин поднимается с дивана и идет к своему рабочему столу. — Вот вводные данные по подразделениям. Остальное доверяю тебе и твоим людям. У вас полный карт-бланш. Есть доступ к закрытым данным и вообще все, что потребуется. А сейчас пойдем знакомиться с теми, кого ты изведешь за эти два месяца.       В помещении конференц-зала по меньшей мере около сотни человек, все руководители и заместители из отделов. Они переговариваются и строят предположения, как все будет проходить и чем закончится, но все умолкают в тот момент, когда двое мужчин останавливаются в центре. Внимание сразу же переключается на них, и в помещении повисает тишина. Тэхен сканирует присутствующих внимательным взглядом. Мысленно делит зал на зоны, чтобы легче было работать. Его сотрудники поделены на шесть команд, в которых собраны специалисты из каждой отрасли: финансы, PR, персонал, промышленный, инвестиционный. В целом полный спектр услуг, плюсом консалтинг. Вся информация будет стекаться к нему, а затем он сделает заключительный отчет и предоставит его заказчику.       — Уважаемые дамы и господа! С сегодняшнего дня у нас проходит масштабная проверка. Ваша задача дать работникам «K-Audit Corp» все, что бы они не запросили. Руководитель Ким Тэхен расскажет вам дальнейшую схему работы и введет в курс дела, — Сокджин отступает в сторону, давая Киму возможность высказаться       Тот проходится взглядом по залу еще раз, убеждаясь, что все внимание приковано к нему. Подмечает несколько недовольных ответных от людей постарше и заинтересованных и откровенно скучающих от людей помоложе. Глазами плавно скользит от ряда к ряду, пока не задерживается на двоих. В пятом ряду от трибуны по разные концы сидят мужчины, они смотрят с предвкушением, периодически переглядываются, а затем возвращают взор к Киму. Под их взглядами Тэхену неуютно, но он берет себя в руки и начинает:       — Приветствую! Для начала скажу, что мы постараемся минимально влиять на процессы в компании. Вас разделят на шесть групп, к каждой будут прикреплены специалисты. Мы составили список документации, которую хотим получить. С каждой группой будет работать специалист по персоналу и менеджер по консалтингу. Через тридцать дней мы предоставим промежуточный отчет. Через шестьдесят дней ваши ряды поредеют, а мы дадим руководству полную картину о вашей деятельности и направления, в котором в дальнейшем будет двигаться компания. Если есть вопросы — задавайте. В процессе проверки вы также можете передавать через моего секретаря, которая будет здесь завтра, или через мистера Кима свои вопросы относительно проверки, — Тэхен говорит четко, размеренно, его бархатный голос льется в тишине зала, и каждый, кто его слышит, невольно впитывает в себя каждое слово.       Сотни глаз направлены на него, но внезапно появляется такое чувство, что его прожигают взглядом словно раздевают и препарируют. Так себя мужчина никогда еще не чувствовал, не было с ним такого. Был страх, был трепет, презрение или даже раболепство по отношению к нему. Но словно голым перед аудиторией он еще никогда себя не ощущал.       Ким вновь проходится по присутствующим, вглядываясь в глаза каждого, желая найти источник беспокойства и резко участившегося пульса. Находит. Один из мужчин, сидящих в пятом ряду. Брюнет с короткой модной стрижкой, широкими плечами в светлом костюме и белой футболке. Его слегка загорелая кожа контрастирует с тканью одежды, выгодно подчеркивая внешность. Он расслаблен и смотрит так пристально, что от этого даже не по себе. Тэ на секунду задерживается на нем, но тут же отводит глаза, так в открытую его еще ни на одной проверке не разглядывали. Но смущаться перед публикой ему не пристало. А потому, он дает распоряжения своей команде, также находящейся в зале, занять условные квадраты и познакомиться со своими подопечными на ближайшие два месяца, а сам отправляется с Джином в отведенный ему кабинет. Остальной команде предоставили огромный зал со всем необходимым для работы.       Тэхен до сих пор не может отделаться от тех ощущений, которые в нем вызвал незнакомец в зале. Сокджин переспрашивает, все ли нормально, и на утвердительный кивок обещает, что поможет со всем, пусть только младший скажет, и удаляется, оставляя его одного.       Ким растерянно осматривает свое временное пристанище. Видно, что помещение не жилое. Нет характерных черт присущих месту, где есть хозяин. Так даже проще. Он не любит вторгаться на чужую территорию. Это место безлико, бездушно, стерильно, и ничто не помешает ему в работе, не будет отвлекать.

      

      ***

      В зале душно от скопления людей, они словно муравьи сползаются сюда, рассаживаясь по местам. Чонгук садится поодаль, так, чтобы не в первом ряду, но и не в самом дальнем. Он занимает крайнее место, а затем замечает, что Ким Намджун, выбирает такую же позицию, только в противоположном конце.       Все время, пока Сокджин говорит, Чон и Ким сверлят взглядом друг друга и сканируют мужчину возле директора.       Оказывается, это он будет давать заключение по проведенному аудиту, и Чонгук продумывает, как бы показать себя с выгодной стороны и переплюнуть Намджуна. Пронзительный взгляд темных глаз Чона тщательно проходится по стройной фигуре Тэхена, следит за жестикуляцией и тем, как он периодически запускает длинные пальцы в пряди каштановых волос, откидывая их назад. Этот мужчина эстетичен и красив. И однозначно знает свою работу, а значит и его нужно впечатлить профессионализмом и упорством.       Но у Чона закрадывается сомнение в тот момент, когда Тэхен заканчивает свою речь и всех присутствующих разбивают по группам. Тогда их взгляды пересекаются, и Чона обдает холодом и высокомерием. В чужих глазах никаких эмоций, жизни ноль целых ноль десятых, смотрят вроде и на него, а по факту видят пустое место.       Да уж. Будет не легко. Но ничего, он что-нибудь придумает. Не в первый раз сталкиваться с трудностями.       Когда все покидают зал, чтобы заняться работой, Чонгука окликают, и он выныривает из своих мыслей.       — Чон, как думаешь, каков процент твоего успеха? — Намджун встает прямо перед ним и складывает руки на крепкой груди, плотно обтянутой тканью рубашки. — Решать ведь все равно будет один человек — Ким Сокджин. Аудиторы всего лишь дадут рекомендации.       — Свои проценты я посчитаю сам. Это не твоя забота. Лучше бы тебе свои не упустить. На моем участке все идеально, а вот в твоем думаю есть упущения, — еле сдерживается, чтобы не взорваться Чонгук.       — Вот и посмотрим, — не находит, что ответить Намджун и, резко развернувшись, уходит прочь.       Чонгук весь остаток дня проводит в работе, буквально не вылезая из вороха документов. Его поставили исполняющим обязаности вместо Пака, и теперь приходится разгребать все за него. Только из головы никак не выходит этот Ким Тэхен. Красивый, умный, знает свое дело. Такие импонируют Чонгуку. Интересный экземпляр.

      

***

      Добравшись до дома, Чонгук наспех готовит ужин и уже собирается садиться за стол, как в дверь звонят. У мужчины не возникает никаких сомнений в том, что это брат, поэтому он идет открывать. На пороге действительно оказывается Хосок.       — Ты планируешь тусоваться у меня, пока не вернется Юнги? — Чон отступает, пропуская старшего в квартиру. — Напомни, когда это случится?       — Ну чего ты? Он снова задерживается, даже не знаю на сколько. Да и вообще, тебе не скучно и мне компания есть. Знаешь же, как я не люблю оставаться один, — парирует тот.       — Ой, поверь, в ближайшие два месяца мне точно будет не скучно. Сегодня только начался аудит, а они уже во всю роют, видимо их главный очень дотошный, — горько усмехается       Чонгук, возвращаясь на кухню и доставая приборы для брата. — Пришли сегодня толпой, человек тридцать и он, такой строгий весь из себя, прямо не рядовой аудитор, а владелец компании, и Сокджин с ним любезничал, словно старый знакомый.       — Даже так? Интересно, — сразу же принимаясь за острый токпокки. — Наверное и правда какая-то шишка.       — Да какая там шишка. Хотя не отрицаю — красивый, из тех, на кого мастурбируют по вечерам одинокие дамочки, — отмахивается Чон на замечание брата. — Но корпорация, проводящая аудит, и правда солидная. Может слышал «K-Audit Corp». Хотя вряд ли. Ты же не по этой части.       — Стоп, что? Серьезно? — Хосок даже перестает жевать. — Это же одна из ведущих консалтинговых фирм на рынке. И поверь, я не просто слышал о ней, но и проходил там практику на первом курсе. Они тогда взяли лучших студентов с трех потоков по разным направлениям, и мы две недели там тусовались, — он деловито тыкает палочками в сторону Чонгука. — Сын владельца, Тэхен, тогда еще учился на факультете менеджмента и уговорил отца устроить практику.       Чонгук замирает, так и не донеся кусок токпокки до рта. Да нет, не может быть, таких совпадений не бывает.       — Тэхен, говоришь. А его фамилия случайно не Ким? — как бы невзначай уточняет он у брата.       — Да, а что? — подтверждает догадки старший Чон. — Ким Тэхен, а буква «К» в названии корпорации взята из фамилии семьи. Мы общались немного, были в одной компании.       — А почему ты говоришь, что тогда ЕЩЕ учился? — пытается вытянуть из брата побольше информации Чонгук.       — Ну, он внезапно бросил университет на третьем курсе, — отвечает Хосок, но внезапно до него доходит, почему младший так упорно расспрашивает о его университетском знакомом. — Погоди-ка. Неужели руководитель аудиторов Ким Тэхен? Правда?       — Похоже на то. А что за скандал? Он с виду такой чопорный, такой холодный, правильный весь. Не могу поверить, что его можно втянуть в авантюру, — убирая со стола остатки еды и грязную посуду, продолжает интересоваться Чонгук.       — А зачем тебе это? — с подозрением косится на него старший. — Понравился?       — Не говори глупостей, Хо, — фыркает в ответ младший. — Я просто хочу знать, с кем имею дело.       Хосок смотрит с сомнением, но ответ принимает и не спорит. Вместо этого он переводит тему, уговаривая брата поехать в клуб и развлечься. Они давно не отдыхали, и плевать, что понедельник, все равно можно немного выпить и повеселиться от души. И честно-честно, они совсем не долго, побудут пару часиков и по домам.       Чонгук упирается немного для приличия, но понимает, что и сам не против похода куда-то. Скоро ему предстоит тяжелая борьба за кресло и победу в споре с Намджуном, а поэтому буквально через пару минут старательных уговоров он соглашается с предложением Хосока и идет собираться.

      ***

      Клуб «Эгоист», довольно известный в гейских кругах, распахивает свои двери перед двумя мужчинами ровно в десять. Внутри достаточно шумно и многолюдно, и Хосок с Чонгуком протискиваются сквозь толпу к бару. Громкая музыка бьет по барабанным перепонкам, посетители и официанты снуют туда-сюда, а парочки двигаются под биты диджея.       Найдя свободные места возле длинной, на всю стену, барной стойки, они заказывают виски и, отсалютовав друг другу, делают пару глотков. Алкоголь расслабляет, снимает напряжение, и Чонгук уже ощущает легкость в теле, подумывая о том, что можно пойти и потанцевать немного, а возможно познакомиться с каким-нибудь парнем и приятно провести остаток вечера. Он зовет брата с собой, но тот отказывается, ссылаясь на недопитый напиток и машет ему тыльной стороной ладони, подгоняя Чона идти веселиться.       Чонгук на танцполе, словно рыба в воде, его движения красивы и гармоничны, да и сам он выглядит потрясающе. В черных узких джинсах и белой футболке, плотно обтягивающей рельефный торс. Не зря же он в зале впахивает. Волосы небрежно уложены, а в ушах и нижней губе сверкают серебристым переливом колечки в проколах. Он сразу же привлекает к себе внимание нескольких также танцующих в одиночестве парней, и ему уже вовсю улыбаются и строят глазки.       Внезапно его не сильно толкают в спину, и Чон резко поворачивается, намереваясь выяснить, какого черта происходит, но тут же замирает, ведь парень, что налетел на него, даже не повернул голову, а просто делает шаг в сторону стоящего перед ним Ким Тэхена. Тот в свою очередь выставляет руку вперед, намереваясь остановить надвигающуюся на себя угрозу, но у него плохо получается — тот шире в плечах и массивнее. Чон же думает лишь секунду и, схватив незнакомца за плечо, отталкивает в сторону, закрывая собой Кима.       — Эй, парень, валил бы ты отсюда, — громко, чтобы перекричать музыку, выговаривает Чонгук. — Хочешь помахать руками — иди в спортзал, там есть груши для этого.       Тот собирается что-то сказать в ответ, но его уже не слушают, ведь Чон берет шокированного Тэ за запястье, уводя с танцпола. Оказавшись в стороне от танцующих людей, он выпускает руку Кима и поворачивается к нему лицом.       — Спасибо Вам, — Тэхен выглядит несколько смущенным. — Некоторые люди не способны адекватно воспринимать отказ.       Чонгук окидывает его взглядом. Сейчас Ким выглядит не так как в офисе, на нем нет строгого брендового костюма и выглядит не так пафосно и холодно. Простая белая рубашка расстегнута на две верхних пуговицы, открывает вид на острые ключицы, рукава закатаны до локтя, темно-синие брюки и черные лоферы. Буйные кудри не уложены в идеальную прическу, а небрежно растрепаны, придавая образу некую небрежность. Мужчина внезапно вглядывается в Чона пристальней, щурит карие глаза и, склонив голову набок, усмехается уголком пухлых губ.       — Постойте! Вы же из компании «KJ Group». Той, где мы начали аудит сегодня, — Ким смотрит тщательнее. Он совсем не пьян, выпил один шот и то только для того, чтобы расслабиться немного, снять напряжение последних дней. А тут этот хмырь. Тэхен оттолкнул его, когда он начал руки распускать, не обращая внимания на протесты.       — Ну, да. Я там работаю. Заместитель руководителя Западного региона, но сейчас временно исполняю его обязанности. Чон Чонгук, — ему приятно, что его запомнили. — А Вы тот, от кого зависит наше будущее? Ким Тэхен, если я не ошибаюсь.       — Да, похоже на то. Спасибо еще раз. Думаю, мне пора, — Ким сам тянет руку, и когда Чонгук ее пожимает, он снова дарит ему легкую улыбку краешком губ.       Мужчина проходит мимо Чона, и тот лишь на миг задерживает на нем взгляд, а потом идет по направлению к бару, довольный этой встречей. Хосок уже немного под шафе и мило щебечет с девушкой-барменом. Когда младший подходит, он переключает внимание на него и тянет улыбку еще шире.       — О! Гуки! Ты вернулся! — старший хлопает его по плечу. — Где пропадал?       — Встретил Ким Тэхена. И едва не подрался из-за него, — Чон опускается на высокий стул. — Странно было его встретить в таком месте.       — Тэ здесь? — Хосок стал вертеть головой по сторонам. — Так давно его не видел.       — Тебя вовсе не удивляет, что он был в гей-клубе? — вскидывая брови, интересуется Чонгук.       — А чему удивляться? Он самый красивый гей, после Юнги, конечно, которого я встречал, — хихикает старший, прикрываясь ладошкой.       — Серьезно? Вот значит, как, — улыбается Чон внезапно возникшей идее.       У ледяного принца тоже могут быть секреты, как оказалось. Игра будет интересной!

***

      Два следующих дня Чонгук посвятил разработке плана победы над Ким Намджуном. Он был до безумия прост, и главной его составляющей частью должен стать не кто иной, как Тэхен.       Ведь влюбленные люди не объективны, они видят в предмете своего желания идеальную картинку, возвышают его, возносят на пьедестал и всячески поддерживают.       Ну а он, Чон Чонгук, молодой красивый мужчина, умеющий преподнести себя с лучшей стороны, готов подарить эту любовь такому привлекательному во всех смыслах человеку как Ким. Пусть она и будет иллюзией, но зато принесет много пользы. Как минимум, кресло руководителя будет занимать он, а не ненавистный соперник.       Для этого надо подобраться поближе к объекту. Выяснить, что он любит, оказать знаки внимания, проникнуть в ближний круг. Не просто на расстояние вытянутой руки, а под кожу забраться, найти лазейку и до самого сердца добраться, пустить корни, не оставить шанса ускользнуть. А там уже дело за малым — подтолкнуть к «правильному» решению.       — Дживон, узнай мне побольше о главном аудиторе, Ким Тэхене. Хочу знать, чем он дышит, — дает он распоряжение секретарю, а сам уходит разбирать очередную кипу бумаг.       Он доволен собой и находится в приподнятом настроении, улыбается и шутит, и кажется, что он слишком расслаблен сейчас, но нет. Например, во время обеда в кафетерии компании Чонгук узнал, что Ким не пьет кофе, а только чай определенной марки. Об этом он в очереди на раздаче будто невзначай расспросил секретаршу Тэхена, которая как раз заказывала доставку нужного в специализированном чайном магазине. А о том, что по утрам он не доезжает до самого офиса на автомобиле, а выходит возле парка и идет через него пешком ему стало известно от болтливого аудитора, когда Ким немного задержался и Чон спросил у того, почему их главного еще нет. Да и Дживон подкинул информации, как и просил Чонгук.       Таким образом, он сложил у себя в голове представление об объекте его будущих «романтических» поползновений и наконец принял решение действовать. Можно же еще использовать и тот случай в «Эгоисте», он тоже сыграет на руку.       С первого дня они пересекались по рабочим вопросам. Чонгук вел себя как ни в чем не бывало и даже словом не обмолвился о произошедшем в клубе. Он мило улыбался, разговаривал по деловому и только о компании. Тэхен также не переходил на более неформальное общение, вел себя строго и дотошно. Они словно заключили негласный договор забыть о том вечере.       Вот только каждый из них держал его в памяти с точностью до секунды.       Тэхен в тот вечер возвратился домой со смешанными чувствами. В «Эгоист» он пришел просто развлечься, потанцевать и выпить. Не то чтобы он был против познакомиться с кем-то и приятно провести время, ведь ханжой и девственником он не был, однако именно в тот день такой цели у него не стояло. Ему почему-то не давал покоя взгляд из конференц-зала, прожигающий, сканирующий от кончиков волос до пят. Он не может себе объяснить, почему, ведь Ким сотни раз выступал на публику и никогда не цеплялся за конкретного человека. Но в этот раз все произошло совершенно иначе.       Ким думает об этом, вертя в руках стакан с виски и сделав из него едва ли глоток. Пить не особо хочется, и он уже планирует уехать домой, но диджей включает его любимый трек, и Тэхен идет на танцпол. Потанцует под одну песню и свалит отсыпаться.       Огромный бугай подходит внезапно, бесцеремонно прижимает его к себе за талию одной рукой и, даже не соизволив сказать хоть слово, второй пытается облапать за задницу.       — Убери от меня свои лапы! — он пытается вырваться из крепкой хватки. — Я в компании не нуждаюсь.       — Чего ты, давай повеселимся. Я хорошенько трахну тебя, — еле складывая слова в предложения, напирает на него незнакомец.       Киму противно от запаха алкоголя этого придурка, прикосновений, да и в целом его поведения, поэтому он с силой отталкивает не твердо стоящее на ногах тело, и тот спиной впечатывается в мужчину, танцующего позади. А когда он оборачивается, то Тэхен готов провалиться сквозь землю, ведь напротив него сейчас стоит тот самый человек из компании, мысли о котором не отпускают его.       Еще большее удивление мужчина испытывает, когда его буквально закрывают широкой спиной, а затем уводят прочь от назойливого пьяного наглеца. Он послушно следует за спасителем, и когда тот останавливается, пристально изучая его взглядом темных глаз, не находит ничего лучше, как оправдывать себя.       Мысли не отпускают его даже тогда, когда он, лежа в постели, пытается уснуть. Этот Чонгук не обязан был помогать ему. Но сделал это. На запястье все еще фантомно чувствуется прикосновение чужой теплой руки, и Тэхен списывает это на то, что к нему давно никто так не касался. Временные любовники делились страстью, похотью, прикасались нетерпеливо, собственно, как и он в ответ, но теплом с ним не делились, аккуратностью не отличались.       «Господи! О чем ты думаешь, Тэ», — обрывает он сам себя. Нельзя. Непозволительно даже допускать мысли о том, что эти прикосновения могут привести к чему-то. Больше никогда он не доверится другому, ведь после болит невыносимо. Он дает себе обещание, что забудет все завтра же утром. Вот только забыть не выходит.       А Чонгук, как назло, везде. Поскольку его непосредственного начальника отстранили, все обязанности легли на плечи мужчины. Он связующая составляющая между командой и персоналом компании. Они пересекаются каждый день, на утренних совещаниях, в коридорах, да банально при посещении курилки. Этот Чон мельтешит перед глазами постоянно, и Ким замечает за собой, что постоянный контакт не раздражает, не приносит дискомфорт, не злит.       Чонгук постепенно становится неотъемлемой частью ежедневной рутины Тэ. Они даже перешли на неформальное обращение друг к другу. Каждый раз, когда они пересекаются на встречах, он приносит его любимый чай. Сперва Тэхен с подозрением относится к этому.       — Почему ты носишь мне его? — в один из дней скептически глядя на стаканчик с молочным оолонгом, вскидывает брови он. — Зачем ты это делаешь?       — Я сам очень его люблю. Редко пью кофе, он горький, — Чон пожимает плечами, ставя напиток на стол. — Этот сорт обладает особенным ароматом и вкусом. Я подумал, что тебе понравится. Но если ты любишь кофе, буду носить его.       — Нет. Этот сорт мне нравится. А кофе не люблю, он и правда горчит, — говорит Ким, принимая из его рук стаканчик, и отпивает приятную жидкость, улыбаясь уголком рта, едва заметно.

      ***

      Спустя несколько дней Тэхен идет по парку. Утренняя традиция, которой он не изменяет годами, настраивает на нужный лад и дает возможность упорядочить мысли. Но сегодня неожиданно впереди он замечает знакомую макушку. Чонгук идет медленно, в больших наушниках и явно наслаждается прогулкой ранним утром в полупустом парке. Ким не догоняет, идет немного поодаль, наблюдая за мужчиной. В один из моментов он видит, как Чон делает несколько движений, словно Майкл Джексон, и разворачивается к нему лицом, имитируя лунную походку. Всего через пару шагов их глаза встречаются и оба на секунду замирают, а затем разражаются диким смехом.       — Из тебя вышел бы отличный танцор, но ты почему-то предпочел строительный бизнес, — Тэхен все еще похихикивает, когда они продолжают путь уже вместе.       — Мы с братом занимались танцами в детстве, — просто отвечает на это Чон. — Только ими не заработаешь на приличную жизнь. И хотя наша семья ни в чем не нуждалась, мы не хотели жить за родительский счет.       — Тебе нравится то, чем ты занимаешься сейчас? — интересуется Ким. Ему определенно становится, любопытно, да и собеседник из Чонгука неплохой.       — Да, — твердо отвечает ему мужчина. — Я люблю свою работу.              Они продолжают общаться и после. Во время рабочего дня Чон словно невзначай узнает мелкие детали о привычках, но уже от самого Кима, его любимых местах и блюдах, сам попутно давая такую же информацию о себе, показывая, что его можно читать словно открытую книгу.       Так в одну из утренних прогулок Чонгук решает вспомнить о ситуации в клубе. Вроде их общение уже вышло на достаточно близкий уровень и он чувствует, что самое время подбираться еще ближе.       — Тэхен, позволь спросить, — начинает он, как будто между делом. — Ты был в «Эгоисте» один?       — Да, а почему ты интересуешься? — переводит на него взгляд Ким. Его удивляет такой вопрос, ведь прошло уже больше месяца.       — Просто у такого как ты, думаю, есть близкий человек рядом, а получается, что в тот вечер некому было защитить тебя, — пожимает плечами Чонгук. — Я бы не позволил тебе идти туда одному. Охранял бы как цербер, — Тэхен улыбается на его слова и думает, что тот и правда так бы и сделал.       — Все просто. Рядом со мной никого. Но это к лучшему, ведь потом, когда близкий тебе человек предает, становится больно. Иногда настолько, что жить уже не хочется.       Чонгуку не по себе от его слов. Получается, что и он тот, о ком говорит Тэхен. Он тоже предаст и причинит боль. Хотя, если Ким ничего не узнает, то можно и продолжить общение. Ведь за это время Чон стал слишком часто думать о нем. О том, каково это держать изящную ладонь в своей, насколько мягкие эти пухлые губы и как приятно наверное их целовать. Его мысли по какой-то причине всегда сводятся к этому, уходя от главной цели. Еще и Намджун затихарился, не показывается, работает за троих, шерстит у себя в отделах, показывая небывалую активность.       — Вот бы сейчас на море. Ты любишь бывать на побережье? — пытается сгладить неловкое молчание Чон. — Я очень люблю.       — Нет. Я любил когда-то. Но потом… — грустнеет Тэхен, словно возвращаясь в тот день, когда на берегу человек, который клялся ему в любви, растоптал его, разбил сердце и заставил собирать самого себя по кусочку. — Скажем так. С морем связаны очень плохие воспоминания.       Больше об этом они не говорят, но Чонгуку не дает покоя этот разговор. Он уже понял, что в жизни Кима произошло что-то, что заставило его отстраниться от людей, закрыться и вести себя так холодно с окружающими. Но если копнуть поглубже, то мужчина не такой. Он теплый и комфортный, а все остальное игра и маска, надеваемая в попытке защититься.       Тэхену импонирует легкость и непринужденность в общении с Чонгуком. Он обаятельный и очень внимательный к деталям. Находя у себя в кабинете мелкие знаки внимания в виде коробки с конфетами (ведь в одном разговоре он упомянул, что любит швейцарский шоколад) или разноцветных бумажных журавлей (Ким когда-то сказал, что восхищается этими птицами), сам не замечает, как начинает не просто симпатизировать Чону, а в груди от воспоминаний о нем становится тепло и зарождается давно забытое чувство.       Все подарки оставлены в верхнем ящике стола, и втайне даже от Мины, без подписи и записок, но он точно знает, что это делает один конкретный человек.       — Похоже, у Вас в последнее время улучшилось настроение, господин Тэхен, — в один из дней комментирует очередную его теплую улыбку Мина.       — Брось. Я всегда такой, — отмахивается от девушки Ким. — Ты принесла те файлы, которые я просил?       — Конечно. Вот. Два главных претендента на кресло руководителя, — она кладет на стол перед начальником две папки. — Первый — Ким Намджун. Прекрасный кандидат. Наши специалисты проверили все по его направлению работы. И результаты практически идеальны. Есть мелкие упущения, но специалисты по консалтингу уже дали им свои заключения, поэтому думаю, все будет исправлено, — докладывает Мина, пока Тэхен вычитывает личное дело Намджуна, изучает характеристики, показатели роста и психологический портрет.       Этот Ким очень любопытный экземпляр. Начав работать в компании в двадцать три к тридцати годам стал заместителем руководителя Восточного региона и успешно самостоятельно заключил около тридцати договоров. При чем, некоторые из них были с достаточно сложными клиентами.       — Второй — Чон Чонгук. Временно исполняющий обязанности руководителя Западного региона. Любопытно, что ему удалось подняться на этот пост с самого низа всего за три года. У него в работе также не было значительных оплошностей. Замечания о мелких недочетах оформлены и направлены для устранения. Они с Кимом соперники всегда и во всем. Но Чон, как по мне, больше подходит на эту должность, он проворнее и хватка у него отменная. Плюс в том, что после того, как он стал у руля, показатели выросли едва ли не на треть.       Слыша о Чонгуке, Тэхен невольно дергает уголком губ, но сдерживает глупую улыбку, которая снова просится наружу, и вспоминает об утреннем разговоре в парке, когда они по уже сложившейся за время общения традиции шли на работу.       — А ты больше любишь собак или кошек, Тэхен? — делая глоток чая из стаканчика, который сегодня принес Ким, задает вопрос Чонгук.       — Я вообще животных люблю. Но наверное больше собак. Кошки они же сами по себе. Захотели — ластятся к тебе, а нет настроения и держатся на расстоянии, — задумывается он. — У меня была когда-то мечта — щенок. Собаки верные и преданные. Они любят тебя не за то, кто ты по статусу и сколько у тебя денег, не за то, какую выгоду с тебя можно поиметь, а просто так, потому что ты это ты, — Тэхен говорит, глядя перед собой, и не замечает, как в чужих глазах на секунду мелькает что-то неясное, какая-то тень грусти или еще чего-то, но тут же исчезает бесследно, словно и не было ничего.       — А почему не завел, если хотел? — допытывается Чон. — У тебя же есть возможность.       — Да, есть. Только желание пропало, — грустнеет Тэхен. — Понимаешь, я не хочу терять. Это больно и страшно и оставляет глубокие раны, — Чонгук на это просто кивает, переводя разговор на другую тему и не пытается докопаться до сути. А спустя сорок минут Тэ находит в ящике брелок для ключей в виде плюшевого песика.

      ***

      Чон не совсем понимает, почему Ким так говорит, но не расспрашивает. Не время, не настолько ему еще доверяют, чтобы быть до конца открытым. Он планомерно записывает все на подкорке, запоминает каждое слово, действие, взгляд. Решение купить брелок правда было спонтанным, ничем не продиктованным. Просто в тот момент в шоколадного цвета зрачках он увидел столько тоски, что ему просто необходимо было сделать хоть что-то.       Время поджимает, промежуточный отчет уже был предоставлен и до окончания двухмесячного срока времени совсем не остается, а значит нужно перейти к более активным действиям. Поэтому он решается на шаг, который либо принесет успех, либо разрушит все и он проиграет.       Вечером того же дня он не отправляется сразу домой, а поджидает Кима возле входа в здание. Когда тот выходит, направляясь к своему автомобилю, Чон окликает его и приближается, оставаясь на расстоянии вытянутой руки.       — Чонгук? Почему ты еще не ушел? — удивляется Ким. Он сильно задержался, собирая в кучу результаты для Сокджина. Свое решение он уже принял и передаст его вместе с отчетами. — Я думал, уже никого в здании не осталось.       — Я ждал тебя. Хотел спросить… Точнее пригласить, — Чон немного мнется, не зная точного исхода своей задумки. — Не хочешь поужинать вместе?       Молчание затягивается, и Чонгук теперь нервничает еще больше, но старается не подавать виду. Тэхен пристально смотрит на него. В этот момент у него внутри война. Разум воюет с сердцем, доказывая, что оно слепо и глухо, что потом может быть больно. Так, что уже тело, в котором они живут, не поднимется больше. Сердце закрывает уши ладонями, вторит: «бэ-бэ-бэ» и «что ты понимаешь, глупый! он не похож на других!», и разум понимает, что проиграл. И скорее всего, уже в первую их встречу.       — Я согласен, — Ким улыбается в ответ Чонгуку, и у того облегчение на лице, а затем снова улыбка эта кроличья. У Тэхена она странную волну поднимает внутри. Он борется с ней, как одинокий моряк на картине Айвазовского, но кажется, эта шлюпка шторм не переживет.       — Правда? Тогда я пришлю тебе время и место завтра, — Чонгук сияет, словно гирлянда на Рождество. — Это будет лучший ресторан европейской кухни в Сеуле!       — Лучший не выйдет, — усмехается Ким, а видя мигом нахмуренный взгляд напротив, объясняет. — Там запись на столы на восемь месяцев вперед. Давай просто итальянский. Мне нравится ризотто.       — Я помню, а еще цукотто с малиной и мятой, — говорит Чонгук, улыбаясь тепло, а у Тэхена снова учащается сердцебиение. Он запомнил все, до мельчайших деталей. — Думаю, что что-то придумаю.       Ким кивает и отворачивается, садясь в машину. Отъезжая, в зеркало заднего вида он наблюдает, как Чон все еще провожает его взглядом. Нет! Так не бывает! Ким Тэхен, приди в себя! Это всего лишь ужин, и пусть он с чертовски обаятельным мужчиной, который до чертиков нравится, терять голову нельзя. К Чонгуку тянет безумно, он словно магнит, его хочется касаться, быть рядом, слушать. Но он еще и работа. Его Тэ должен препарировать, разглядывать под микроскопом и положить его тело, то есть вердикт на стол Джину. Хена он подвести не может.       Чонгук ждет, пока автомобиль Кима уедет, и с довольной улыбкой идет к своему. Эксперимент удался. Теперь дело за малым. Найти ресторан, который соответствует требованиям Кима. И если с главными блюдами не проблема, то любимый десерт мужчины готовят не везде. Ну ничего. Результат стоит стараний.       Он шерстит меню ресторанов пол вечера, но ни в одном нет этого чертового цукотто. Чонгук почти уверен, что ужин после всего анонса будет провальным. Он сползает по спинке кровати на подушки и со стоном отбрасывает планшет и какое-то время лежит, прикрыв глаза, трет пальцами виски и думает, как выбраться из этой патовой ситуации.       И его озаряет!       Он гуглит снова и снова и находит подходящий вариант. Пишет сообщение и ждет подтверждения. Когда ответ с бронью приходит, Чонгук, довольно ухмыляясь, ложится спать. Тэхен не забудет это свидание никогда.

***

      Мужчина едва может дождаться вечера. Нет стопроцентной гарантии, что Тэхену понравится его идея и не будет ли это слишком для первого раза, но опять же рискует. Оказавшись дома, Чон собирается на встречу и после душа идет к шкафу выбирать в чем пойдет. Выбор падает на классику, презентабельно, но не строго. Черные, сидящие по фигуре брюки, рубашка цвета бургунди, серьги в ушах мягко поблескивают серебристым светом, а колечко в нижней губе привлекает внимание. Чонгук укладывает волосы стайлером, создавая эффект небрежности. Все готово, чтобы произвести впечатление.       С утра он скинул Тэхену адрес ресторанчика в одном из районов Сеула. Там предоставляют одну необычную услугу, и Чон сразу же за нее ухватился. Осталось дождаться главного гостя.       Тэхен выходит из такси возле ресторана ровно в восемь. Он тоже готовился. Кремовые брюки и светлая блуза выгодно подчеркивают медовую кожу, легкий макияж выделяет глаза, серебристые браслеты на запястьях тихо позвякивают при каждом движении. Каштановые локоны идеально дополняют образ.       Он нервничает, не знает, чего ожидать, но верит, что ему понравится. В нем до сих пор кричит разум и красным мигает «не влезай — убьет», но отчего-то Ким на это забивает. Слишком долго один и всегда в ожидании подвоха со стороны других. Он так давно не чувствовал простого человеческого тепла, что, словно бабочка, летит на свет. Знает, что возможно сгорит. Вот только крылья живут отдельно от разума. Пламя будет гореть ярче, когда он будет в нем.       У входа его встречает хостес и проводит к уютному столику у панорамного окна, выходящего на внутренний дворик. Вечером лужайка освещена гирляндами и фонариками, а в центре расположен небольшой фонтанчик.       Чонгук уже ждет его, и когда Ким подходит, он поднимается и с восхищением окидывает взглядом.       — Ты потрясающе выглядишь, — Чон не скрывает эмоций, говорит чистую правду. Тэхен и правда такой красивый, что глаз не оторвать. — Я рад, что ты согласился.       — Не мог отказать обаятельному мужчине. И кроме того, я люблю вкусно поесть, — улыбается Ким и садится на отодвинутый для него стул.       Чон устраивается напротив и берет меню, а к ним сразу же подходит официант, готовый принять заказ. Оба останавливают свой выбор на оссобуко с ризотто, красном сухом вине и переходят в раздел десертов.       — Я пожалуй десерт не буду, — просматривая список, резюмирует Тэхен и отдает папку официанту.       — Мы решим это позже, — Чонгук улыбается в ответ мягко, пристально глядя в его глаза.       Они вкусно едят, оссобуко был превосходным, мясо просто таяло на языке, ризотто приготовлено в идеальной консистенции, а выбранное вино выгодно подчеркивало вкус блюд. Болтать вот так в непринужденной обстановке, наслаждаясь вечером, а не скоро перебрасываясь фразами по пути на работу было приятно, вызывало ощущение покоя и расслабленности. Тэхен давно не проводил вечера вот так. И компания была не последним фактором. Чон все больше нравился ему, да что там, он похоже влюбился по уши. Мужчина был красив, прекрасно мог поддержать разговор практически на любые темы, а еще очень внимателен. Такого человека хотелось бы видеть рядом с собой. Но уверенности во взаимности его зарождающихся чувств нет, а поэтому, пока все не зашло слишком далеко, он закончит работу, покинет компанию и, распрощавшись с Чоном, уползет зализывать душевные раны в свою нору.       — Так что ты скажешь по поводу десерта? — задает вопрос Чонгук, хитро глядя на Кима, когда они заканчивают ужин. — Осталось для него еще местечко?       — Местечко-то осталось, но здесь не готовят цукотто, — в ответ Тэхен разводит руки в стороны. — Придется обойтись без него. Другие я не люблю.              — Придется взять все в свои руки, — широко улыбается Чонгук и поднимается со своего места, протягивая ему руку, приглашая встать. — Пойдем.       Ким ничего не понимает, смотрит с сомнением, но вкладывает свою изящную ладонь в чужую и, поднявшись, следует, увлекаемый Чоном, в направлении выхода из зала. Только дверь эта ведет не на улицу, а на просторную кухню ресторана.       Они оказываются в большом светлом помещении, центральную часть которого занимают плиты, а вдоль стен размещены рабочие поверхности, шкафы с посудой и другие необходимые в поварском деле вещи.       — Добро пожаловать, господа, вот ваши фартуки, — приветливо улыбается повар-итальянец, говоря по-корейски с некоторым акцентом. — Сегодня под моим чутким руководством вы приготовите лучший флорентийский десерт.       Тэхен шокировано распахивает глаза, смотря то на повара, то на Чона. Он не может поверить, что сейчас происходит это. Что на их первом… Чем? Дружеском ужине? Свидании? Да и не важно, наверное, Чонгук устроит такое.       — Прости, Тэ. Я не нашел в Сеуле ресторана, который бы готовил твое любимое лакомство и в котором был свободный столик на сегодня. Поэтому придумал это. Но если ты против, мы можем все отменить, — немного тушуется Чонгук и уже сомневается в том, что идея хороша. Но ярко вспыхнувшие карие глаза напротив вмиг развеивают его сомнения.       — Нет, что ты! Это же великолепно! Я очень хочу научиться! — тянет губы в широкой квадратной улыбке Ким и, взяв из рук шефа два фартука, цепляет один на шею Чону, а второй накидывает на свою. — Командуйте, шеф!       Наверное все, что происходит дальше, выглядит как в дораме какой-то. Но ни одного из них это не беспокоит. Мужчины, по рецепту, озвученному поваром, смешивают муку, какао, взбивают яйца в пену и добавляют все в большую чашу, готовя тесто для будущего торта. Им весело по-настоящему давно так не было. На шутки и замечания Тэхена Чон смеется искренне, улыбается широко, чем заставляет задерживать на себе взгляд, а сердце замирать от обилия чувств и ощущений. Чонгук тоже любуется исподтишка красивым мужчиной рядом с собой. Кажется, он конкретно попал, ведь оторвать взгляд от Тэхена невозможно.       Когда тесто отправляется в духовку, а шеф ресторана уходит в кладовую, где находится большой холодильник для овощей и фруктов, они остаются одни. Ким чешет нос и чихает, вызывая у Чонгука тихий смешок. Он рядом, на расстоянии вытянутой руки и сокращает его, делая шаг и становясь почти в плотную. Теперь они так близко, что едва не касаются телами, взгляды глаза в глаза, дыхание друг друга почти что ощущается на коже. Так интимно и так неожиданно, что Тэхен застывает на месте, не решаясь двинуться. Чонгук тянет руку и пальцами стирает муку с самого его кончика носа.       — У тебя здесь родинка спряталась, тигренок, — шепчет Чон, а сам на пухлые розовые губы засматривается. Тэхен под таким взглядом смущается, и щеки покрывает румянец, хорошо, что все можно списать на жар в кухне, и сглатывает внезапно скопившуюся во рту слюну. — Так гораздо лучше.       — С…спасибо, — словно очнувшись, спешно отступает назад Ким, ибо слишком волнительный для него был момент. Такого с ним раньше не было, чтобы другой человек так на него влиял буквально сразу, спустя несколько недель знакомства. Он всегда держал себя в рамках. А теперь… он не знает… он просто не способен собрать все эмоции и чувства и разобраться в них, они волнами накрывают, заставляя трещинами идти каменную оболочку, в которую он давно спрятал свое сердце.       Чонгука так и тянет снова оказаться нос к носу и все же попробовать эти манящие губы на вкус, прижать к себе ближе и коснуться бархатистой кожи, но возвращение повара на кухню с лотком малины, листьями мяты и рикоттой для начинки заставляет их вынырнуть из своих мыслей.       — Эй, ребята! Вы следили за основой? — он чувствует едва уловимый запах подгоревшего теста.       Оба горе-кулинара бросаются к духовке и, едва не обжегшись о противень, вытаскивают слегка темнее по цвету, чем полагается по технологии, коржи.       — Ну, не критично. Теперь дело за малым, готовим начинку, — резюмирует шеф и командует запускать миксер.       Спустя еще полчаса десерт полностью собран и готов к отправке в холодильник где он должен пробыть еще шесть часов.       — Я соберу его для Вас. Завтра утром чудесный торт уже будет готов, — повар пакует посуду с готовым блюдом и передает ее Киму.       Они, поблагодарив шефа, покидают ресторан. Чонгук провожает Тэхена к такси, любезно вызванном хостес, надеясь, что не оплошал сегодня.       — Я завтра принесу тебе кусочек, — обещает Тэ, но внутри уже нарастает то, что, как он чувствует, не даст ему сегодня спать. Оно слишком живое: бьется, пульсирует, рвется наружу.       — Буду ждать этот шедевр. Надеюсь, выживем оба. Сладких снов, — смеется легко Чон, склоняясь над дверцей автомобиля. Ему не хочется отпускать мужчину одного, хочется удержать его рядом с собой. И вроде бы пора вспомнить, что цель была изначально иная и все эти чувства ему не особо нужны сейчас и он собирался просто использовать Тэхена в своих целях. Но, видно, судьба решила внести коррективы.       — Значит, ты и купишь в аптеке все необходимые лекарства! Спокойной ночи, — серьезно говорит Ким и сам тянется к дверце, чтобы закрыть. Нужно срочно сбегать отсюда.       Такси с Кимом отъезжает, а Чонгук идет к второй машине, ожидающей также у входа и назвав адрес откидывается на спинку сиденья, прикрывая глаза. Он чувствует себя паршиво. Ким привязывается к нему, что еще надо для достижения желаемого. Но скребут кошки на душе и он не понимает откуда появилось это чувство. Он готов был ради победы на все, а вместо этого сам похоже вляпался. Чонгука рвет изнутри от противоречий, но внезапно его осеняет одна мысль и практически уже у своего дома он внезапно меняет маршрут. Таксист не очень доволен, но лишние воны к счету быстро меняют гнев на милость и они едут в Каннам, по адресу который для него раздобыл его секретарь.       

***

      Тэхен выходит из машины и войдя в холл элитной высотки поднимается на свой этаж. Коробка из рук перекочевывает в холодильник, а Ким идет в душ, становясь под почти что кипяток. Его одолевают противоречивые чувства. Так, как ведет себя с ним Чонгук, в последние несколько лет не вел никто. Он опирается лбом о холодный кафель и сам не замечает, как все скрываемое внутри и контролируемое годами вырывается наружу, слезами стекает по щекам, смешиваясь с водой, и исчезает в стоке бесследно.       Тэхен выходит, когда кожа приобретает оттенок омара после варки. Больно покалывает и местами жжет, однако таким способом он заглушает всегда эмоции, которые, если отпустить, своей силой снесут его с ног. Уже проверено, пройдено и усвоено.       Он идет на кухню за водой и, открыв холодильник, натыкается на коробку с тортом. Смотрит на нее секунд двадцать, не мигая, а затем достает и, взяв ложку из ящика стола, садится прямо на пол, пристраивая холодную металлическую посудину на сложенных в позе лотоса ногах. Десерту нужно отстояться, чтобы получился тот самый вкус и консистенция. Но Тэхену сейчас плевать. Он ложкой разрезает мягкий бисквит и рикотту с малиной, еще не до конца застывшей, и отправляет в рот. Вкусно, почти такой же, как он ел во Флоренции. Ложка раз за разом набирает новую порцию, но сладость постепенно пропадает. Вместо нее горько-сладкий привкус оседает на языке. Крупные капли скатываются по щекам, попадая на губы, горчат и заставляют некрасиво шмыгать носом. Он снова плачет, снова дает слабину. Что же с ним происходит и главный вопрос, почему? Кто всему виной он и так знает.       В емкости остается две трети лакомства, когда в дверь звонят. Ким не ждет никого. У него не бывает посетителей, кроме родных, но сейчас поздно, и это точно не они. Он думает, послышалось, но в дверь звонят снова и снова, и Тэхен собирает себя в кучу, и, проклиная настойчивого гостя, идет открывать. Ему откровенно пофиг, как он выглядит сейчас. Сил уже нет держать маску. За дверью стоит Чон Чонгук.       Чонгук смотрит на разбитого мужчину перед собой: глаза красные от слез, в уголке рта остался кусочек крема и взгляд, словно у побитого щенка. И что-то внутри рушится, ухает вниз с высоты Эмпайр стейт Билдинг, разрывается, словно сердце летящего вниз человека еще до соприкосновения с землей.       Он не спрашивает позволения, не ждет приглашения, просто делает шаг через порог и сгребает в медвежьи объятия хрупкое тело. Ногой закрывает дверь, ведь хозяину не до этого, и тянет его к единственному источнику света, на кухню.       Тэхен не ожидал увидеть Чона. Он шмыгает носом, цепляясь за его одежду и, словно не хозяин в доме, слепо следует за Чонгуком. На кухне ему становится немного не по себе от того, какой он беспорядок учинил, но гость удивляет его. Он, выдвинув пару ящичков, наугад находит ложку, а открыв холодильник, початую бутылку вина, и, потянув застывшего Кима за руку, заставляет опуститься на пол, перемещая лакомство между ними.       — Вкусно? — делает глоток красного сухого прямо из горлышка Чон. — Ему стоять еще пять часов.       — Угу, вкусно, — Тэхен тянет руку, забирая бутылку и повторяя за ним. — Я не устоял. Давно не ел.       — А плакал от радости, что наконец попробовал? — Чонгук ложкой зачерпывает еще не застывший крем с кусочком бисквита и отправляет в рот. — Ммм… и правда, потрясающе!       Тэхен замирает, он все еще шмыгает носом, но глаз не отводит от мужчины, сейчас сидящего на полу его кухни и поглощающего десерт, который недавно они сами приготовили. И он не в порядке. Соврет, что сейчас адекватен и способен на правильно принятые решения. Именно поэтому Тэ делает еще глоток вина для храбрости и, подавшись вперед, впивается в губы Чона поцелуем.       Чонгук никак не ожидает подобного и сначала просто распахивает глаза, когда чужие губы приникают к его собственным. А затем ему срывает тормоза. Он отвечает, углубляя поцелуй, проникает в податливый рот, смешивает сливочно-малиновый вкус с отменным бургундским и дуреет от этой комбинации. Как можно иначе, когда стройное тело льнет и ластится, когда между ними разряды тока и огонь.       Поцелуи осторожные, но от этого не менее страстные. В привкус сладости на языке подмешивается соленость слез, и Чон отстраняется.       — Тэ, почему ты плачешь? Я сделал что-то не так? — шепчет, носом проводя по линии скул и пальцами стирая влажные дорожки, он не желает видеть слезы в этих глазах, они должны сиять от другого.       — Нет! Нет, просто это слишком. Все в тебе слишком. Так не бывает, так не чувствуют и так не поступают. Не со мной, — Ким говорит едва слышно. Звук тихий, но в нем надрыв, грань. Шаг влево или вправо и разорвет.       — Позволь мне, и я покажу, насколько можно быть для тебя. Каким должно быть с тобой, — Чонгук цепляет пальцами его подбородок, заставляя взглянуть себе в глаза. — Ты достоин всего в этом мире. Любви и нежности в первую очередь. Только отпусти себя. Дай мне сегодня власть и перестань себя постоянно держать в рамках.       И Тэхен сдается, отметает на задний план все сигнальные огни, красным орущие, что нельзя, недопустимо, не бывает так. Чонгук тянет его на себя, усаживая на свои бедра, оглаживает бока, сжимает пальцами тонкую талию, ладонями проходится по спине, пробирается под футболку, обжигая чужую кожу своей горячей. Тэхен льнет к нему, ближе тянется, сам под поцелуи подставляется, позволяя покрывать ими все открытые участки тела, от нежности и осторожности действий его кроет. Он в спине прогибается, когда Чон опускается осторожными касаниями губ к шее и ключицам, выдает тихие охи и тает от прикосновения чужих рук к себе.       — Пойдем, — едва дыша, выговаривает Ким, когда они отстраняются друг от друга, чтобы глотнуть воздуха.       Он сам поднимается с чужих бедер и тянет Чонгука за собой, уводя по длинному темному коридору в спальню.       — Не передумаешь? — едва оказавшись в комнате, спрашивает тот. Вместо ответа Тэхен прижимается к нему, обвивая шею руками, и снова целует глубоко и голодно.       Чонгук опускает руки на подтянутые бедра, скрытые тканью пижамных штанов, гладит округлые ягодицы, чувствует чужое возбуждение и свое собственное, узлом скручивающее все внутренности. Тэхен пробирается под его рубашку, короткими ноготками проходится по коже, оставляя едва заметные следы на боках и накачанной груди, задевает затвердевшие бусины сосков и спускается поцелуями на шею, прикусывая слегка кожу, усиливая такими манипуляциями не только чужое, но и свое возбуждение.       Его рука пробирается к ремню, расстегивая его и следом молнию на брюках. Когда длинные изящные пальцы касаются истекающей предэякулятом головки колом стоящего члена, Чонгук тихо стонет, но перехватывает чужую руку, отстраняя от себя.       — Ты забыл? Сегодня я веду, а ты ведомый, — шепчет он, а Ким затуманенным взглядом смотрит на него, облизывает пересохшие губы и этим действием срывает все замки и затворы.              Чон уже не хочет сдерживаться. Он подхватывает мужчину под бедра, заставляя обхватить себя ногами и идет вместе с ним к большой кровати, укладывая Тэхена на нее. Он нависает сверху между разведенных ног и упираясь одной рукой в матрас, а второй оглаживая стройное тело, подцепляя домашнюю футболку и проходясь ладонью по медовой бархатной коже, впалому животу и выше, задирает мягкую ткань, любуется тем, как его манипуляции действуют на мужчину под ним. Ногтем задевает затвердевший сосок и, слыша шумный выдох, приникает к нему губами, вбирает в рот и посасывает, вырывая тихий стон, когда слегка прикусывает зубами, а затем сразу зализывает и переходит ко второму. Поднимается поцелуями к шее, вбирая тонкую кожу, под которой бьется жилка, снова лижет языком и повторяет. Не оставляет ни одного участка без внимания. Рукой пробираясь под резинку штанов и белья, обхватывает вставший член, большим пальцем проходясь по головке и размазывая по ней выступившую каплю смазки.       Тэхен плавится как пластилин от этих действий и прикосновений, каждого оставленного на нем поцелуя, от влажного горячего языка, которым Чонгук ласкает его. Он сам тянется, заставляет немного отстраниться и дрожащими от возбуждения руками расстегивает пуговицы на рубашке Чона. Одежда сейчас лишь раздражает, хочется быть ближе, чтобы ни миллиметра между двумя телами не осталось. Но его руки перехватывают, целуют поочередно запястья, не позволяя продолжать, и заводят за голову, прижимая к кровати. Чонгук справляется с оставшимися пуговицами, скидывает рубашку куда-то на пол, туда же отправляя футболку Кима, а следом и его штаны с бельем.       Чон любуется обнаженным мужчиной перед собой. Длинные стройные ноги, тонкая талия, тело, словно высечено лучшим скульптором, прекрасное лицо с россыпью родинок. Одна из них особенно привлекательна, и Чонгук, не сдерживая порыва, наклоняется, целуя кончик носа. Ким Тэхен безумно красив, он произведение искусства, им любоваться только издалека, ждать позволения хотя бы рядом встать. Но сейчас он сам жаждет чужих прикосновений, ждет, нетерпеливо ерзая, и Чон больше не медлит, снимая остатки одежды с себя, и приникает к желанным губам уже не нежно, а вкладывая всю страсть и желание.       Он поцелуями-укусами прокладывает себе дорожку, будто рисуя карту. Спускается по груди к животу, языком очерчивая пупок, и затем ниже к паху, захватывает головку члена, губами посасывая. Слышит стон удовольствия сверху и продолжает, понимая, что все делает правильно. Он дразнит языком уретру и вбирает в рот все больше возбужденной плоти, а затем отстраняется, выпуская член с характерным звуком, и повторяет снова. Мучает и дразнит, заставляет Кима в нетерпении самому двигаться бедрами навстречу ему. Но его тело фиксируют, прижимая руками к постели.       — Нет! Потерпи, тигренок, — строго останавливает его Чон. — Ты ведь должен быть сегодня послушным? Не будешь спешить?       — Да, — с придыханием отвечает Ким, теряясь немного от такого Чонгука, но от этого только сильнее распаляясь. Его ведет от властного тона, и сопротивляться желания никакого нет.       — Вот и умница, — рокочет Чон, склоняясь над ним и захватывая мочку уха, губами посасывая и прихватывая легонько зубами. — Где у тебя смазка?       — Там, в тумбочке, — махнув куда-то в сторону, Тэхен следит взглядом за обнаженным мужчиной и ловит себя на мысли, что его тело идеально.       Чонгук находит в ящике тюбик и презервативы и возвращается к кровати, пристраиваясь на коленях между разведенных ног Кима на ней. Он снова склоняется, проходясь языком по всей длине члена Тэхена, спускается к мошонке, посасывая поджавшиеся яички и ниже от промежности спускается дальше, горячим языком кружа вокруг входа, лаская.       Тэхен глаза от удовольствия закатывает, когда в его анус проникает язык, а губы вбирают в себя нежную кожу вокруг. Он сильнее разводит ноги, давая больше доступа.       — Развернись и стань на колени, — отстраняясь, командует Чон и довольно ухмыляется, когда Тэхен тут же выполняет, становясь в коленно-локтевую позу, прогибаясь в спине и широко расставляя ноги.       — Мне нравится. Ты такой послушный, — Чон разводит руками мягкие половинки и снова припадает губами к входу, а языком раздвигает упругие стенки, вылизывая.       У Тэхена дрожь по всему телу, член болезненно ноет, хочется получить разрядку, ведь возбуждение уже за гранью. Он тянется к нему, но его руку перехватывают, и он скулит, послушно возвращая ее на место. Ему ничего не остается как только податься вперед, самому насаживаясь на буквально трахающий его язык.       Когда Чон отстраняется, то Ким лбом упирается в подушку и издает разочарованный стон, который сменяется на тихий всхлип, ведь Чонгук, выдавив смазку себе на ладонь и немного согрев, оглаживает пальцами промежность, распределяя на ней все еще прохладную жидкость, и осторожно проникает одним пальцем внутрь. Когда первый палец двигается свободно, Чонгук добавляет второй, растягивая тугие стенки, а затем и третий.       Тэхену хорошо, крышесносно, так, как давно и ни с кем не было. Он сам насаживается на растягивающие его пальцы, но это все кажется не тем, он хочет больше, глубже, хочет Чонгука в себе.       Чон снова отстраняется, вынимая пальцы, раскатывает по своему перевозбужденному члену презерватив, снова выдавливая смазку, и распределяет по всей длине, наблюдает, как пульсируют, сокращаясь, мышцы разработанного им только что ануса. Собственное желание кроет, но он помнит о том, что все же нужно быть осторожным и не сорваться сразу. Тэхен скулит и просит уже трахнуть его, просит дать ему кончить, ведь уже нет сил терпеть, а Чонгук приставляет головку к входу и, проталкивая понемногу внутрь, рукой перехватывает его под грудью, не давая отстраниться и толкаясь глубже, шепчет на ухо всякие нежности, целует взмокшую шею, покусывает выпирающий позвонок и языком собирает выступившую влагу между лопаток.       Несмотря на растяжку, в Тэхене узко, горячо, и Чон едва сам сдерживается, чтобы не кончить раньше времени, когда замирает, войдя на половину, давая привыкнуть и не желая причинять боль.       Кима распирает от перевозбуждения, от ощущения чужого члена в себе. Он испытывает дискомфорт, но постепенно привыкает и расслабляется, а желание все сильнее нарастает в нем.              — Двигайся прошу, — шепчет он, сам подаваясь бедрами назад.       Чонгук больше не сдерживается, впивается в его бедра пальцами, входит по основание и начинает постепенно наращивать темп, выбивая из него вздохи, переходящие в сначала тихие, а затем уже в несдержанные стоны, все громче разносящиеся по комнате. Он смотрит, как его член входит в горячее нутро и как Ким сильнее прогибается в спине, сам двигается навстречу его бедрам. Он берется за плечо Тэхена и тянет слегка назад, заставляя еще сильнее прогнуться в позвоночнике, фиксируя и заставляя замереть, прекратив движение ему навстречу, а второй рукой приподнимает его за бедро, увеличивая доступ и меняя угол проникновения.              Когда он попадает по простате, Ким громко вскрикивает и дрожит всем телом. Тогда Чонгук отпускает его, и прижимает грудью к постели, а сам перехватывает чужой член у основания, не давая кончить раньше времени, получая в ответ жалобный скулеж. Он вбивается в податливое тело то резкими толчками, то снова сбавляя темп, изводя и заставляя распадаться на атомы каждый раз, точно достигая комочка нервов внутри.       — Хочешь знать, насколько я глубоко? — спрашивает он, наклоняясь к таким манящим губам с поцелуем, когда снова замедляется, а после и вовсе выходя из Тэхена и разворачивая на спину. — Смотри.       Чон берет тонкую ладонь и кладет на его живот, одновременно входя на всю длину и надавливая на руку Кима, давая почувствовать, как его член двигается внутри. От этих манипуляций Тэхен еще больше распаляется и подается навстречу Чонгуку. А тот за щиколотку поднимает его ногу и, оставляя короткие поцелуи на внутренней стороне бедра, икре и выпирающей косточке, закидывает ногу мужчины себе на плечо, начиная вбиваться в податливое тело с бешеной скоростью, доводя до исступления, все ближе подводя к такому желанному оргазму.       Тэхен мечется по кровати, его накрывает волнами удовольствия, он словно тонет, а затем всплывает снова, хватает ртом воздух и вновь и вновь видит перед глазами звезды и фейерверки. Он давно сорвал голос и теперь только скулит и хрипит при каждом попадании головки члена по простате. Его гнет дугой, и уже невозможно хоть как-то контролировать свое тело. На особенно глубоких толчках он руками хватается за простынь, едва ли не рвет тонкую ткань, а когда Чонгук, касается его члена, надрачивая, то и вовсе не в силах больше сдержаться.       — Гук, я не могу больше… Ах… Я не выдержу… — сипит практически на грани слышимости. — Позволь мне…       — Давай, сделай это для меня! Хочу видеть, какой ты красивый, когда кончаешь от члена внутри тебя. Моего члена, — выйдя и снова входя в растраханный анус одним резким толчком, разрешает Чон, продолжая надрачивать чужой член.       Тэхен больше не сдерживается, кончает с хриплым стоном, изливаясь себе на живот и пачкая спермой чужую руку. Его бьет мелкая дрожь, и он сильнее сжимает Чонгука внутри себя, дополнительно стимулируя. Сделав еще несколько резких толчков, Чонгук следует за ним, с глухим рыком также кончает и выходит из обмякшего парня. Он снимает презерватив и выбрасывает его в мусорную корзину возле кровати, а затем ложится рядом с все еще пытающимся отдышатся Кимом, притягивая его ближе и целуя уже нежно и мягко.       — Ты умничка, Тэ. Так хорошо постарался, мой послушный, тигренок, — шепчет на ухо засыпающего мужчины Чонгук. — А теперь отдыхай.       — В следующий раз я тебя трахну, — бормочет Ким и сворачивается в объятьях клубочком, проваливаясь в сон.       «А будет ли этот следующий раз?» — задает сам себе вопрос Чонгук, убирая прилипшие к его лбу прядки, и очень надеется, что да.       Через некоторое время он выскальзывает из постели, прикрывает обнаженное тело на ней одеялом, замечая, что следы на нежной коже набирают цвета, и завтра уже во всю распустятся фиолетово-красными бутонами. Несколько особо заметных на шее придется маскировать скорее всего, и ему приятно осознавать, что это результат его действий, что он оставил на Киме свои метки.       Чон одевается и, стараясь не шуметь, покидает спальню, а затем и квартиру Тэхена. Свежий ночной воздух отрезвляет, приводит в чувство, дает мыслям выстроиться в правильном порядке. Пока он ждет машину такси, которую вызвал, сразу же оказавшись за дверью спальни, размышляет над сегодняшним вечером. Кажется, что все его планы рушатся, ну или же сменили направление. Если первоначальной целью было только кресло, которое обеспечит ему новый виток карьеры, то теперь Чонгук хочет еще и одного чертовски горячего аудитора. От первого он не откажется ни при каких обстоятельствах, не позволит Намджуну превзойти его. Второе же будет приятным бонусом к победе.

***

      На часах половина второго ночи, машина увозит его домой, а все мысли Чона сосредоточены на мужчине, которого он оставил в спальне на двадцать шестом этаже элитного жилого комплекса.       На шум в коридоре из гостинной показывается Хосок. Значит, его парень снова укатил по работе.       — Где был? — зевая, спрашивает Чон-старший, складывая руки на груди и подпирая дверной косяк.       — Почему ты не живешь у себя? — вопросом на вопрос отвечает Чонгук. Он устал и ему просто нужно побыстрее лечь. — Такое впечатление, что мне все еще пятнадцать и я живу с родителями.       — Я волнуюсь. С тобой хрень какая-то творится. Я же чувствую, вижу. Ты можешь со мной поговорить, ты же знаешь? — не обращая внимание на агрессию в голосе младшего, продолжает допытываться Хосок.       — Да может я просто устал, хочу уже, наконец, отдохнуть хотя бы несколько дней. Об этом ты не подумал? — взрывается Чонгук, переходя на жесткий и грубый тон. — Я просто уже хочу это чертово кресло, хочу приблизиться к тому, с кем готов связать свою жизнь, стать хотя бы если не наравне с ним, то за его спиной. Потому что до уровня Тэхена не дорасти. Можно только греться в его лучах, — выпаливает и только после соображая, что сказал лишнее.       — При чем здесь Тэхен? — хмурится Хосок и подходит ближе, хватая брата за плечи. — Что у тебя с ним?       — Не знаю! Доволен? — вырывается из крепкой хватки Чон и уходит на кухню, оставляя старшего недоумевать.       Хосок шумно выдыхает и следует за ним. Ему точно нужны объяснения, ведь смутные подозрения только усугубляют все, и мужчине отчаянно хочется ошибаться в догадках.       Чонгук сидит на стуле за столом, отпивая из бутылки пива. Он словно и не видит вошедшего Хо, уставившись взглядом в одну точку.       — Гуки, расскажи мне. Поделись. Что случилось? У тебя отношения с Тэхеном? — старший присаживается рядом на стул и ждет, возымеют ли его слова какое-то действие.       — Никаких отношений нет. Есть цель, — пожимает плечами, наконец очнувшись, младший. — Сейчас единственное, что имеет значение это пост руководителя региона. А после я объяснюсь с Кимом и все решу. У меня неделя до срока назначения и я должен переубедить его, что лучше меня не найти, — делая глоток из горлышка, продолжает свой монолог Чонгук.       — Ты бред говоришь сейчас? При чем здесь Тэ и пост главы? Что ты ему объяснишь? — Хосок пытается сложить поток слов брата в что-то цельное, понятное. Но не выходит. — Я чего-то не понимаю?       — Ты ничего не понимаешь, братишка. Абсолютно ни-че-го. Ким Тэхен и есть мой путь на вершину. Именно он должен стать пропуском туда. Намджун проиграет, а я хоть и буду мразью, но победителей ведь не судят, правда?       Хосок слушает его и с каждым сказанным словом понимание и догадки осеняет его. Не может быть! Только не его Гуки. Он не способен на такое! Или способен?       — Что ты так смотришь? Да, я именно такой! Я целенаправленно соблазнял Кима, играл его чувствами, подбирался ближе, специально изучая его, чтобы в нужный момент он больше не мог быть объективным, а только думал о том, что делает все для своего «любимого» человека. И что? Что в этом такого? Люди каждый день используют друг друга в своих целях, никому нет дела до других. Тем более, что спор не ограничил меня в методах. Есть одно досадное обстоятельство, я сам похоже начал что-то чувствовать к нему, но и с этим разберемся, — Чонгук смотрит прямо в глаза брата, в которых стоит ужас от всего, что он слышит.       Резкий удар в челюсть заставляет его вместе со стулом опрокинуться на пол. Чонгук трясет головой и касается тыльной стороной ладони разбитой губы, морщась от жжения в ране. Хосок возвышается теперь над полулежащем перед ним братом. Он зол настолько, что только огромным усилием заставляет себя не сесть сверху и навалять этому мелкому придурку еще больше.       — Что ты творишь? — младший Чон не понимает такого поведения, он Хоби никогда таким не видел.       — Это ты что творишь? Люди для тебя игрушка? Ты хотя бы понимаешь последствия своих действий? Ты хочешь окончательно сломать ему жизнь? — выплевывает в родное лицо Хосок.       — Ты говоришь, что изучил его? Да ты ни черта о Тэ не знаешь. Даже близко не понимаешь, к чему приведет игра, которую ты затеял. А что, если он узнает, что все это было хитроумным планом, что у тебя нет никаких чувств к нему? В прошлый раз это едва не убило его. А ты похоже добьешь.       — Я… О чем ты? — не понимая смысла сказанного, Чонгук щурит глаза, утирая сочащуюся кровь, переспрашивает.       — Да о том, что университет тогда он бросил не просто так, а из-за одного ублюдка, который убедил его, что любит, обхаживал полгода, получил место в аспирантуре благодаря связям семьи Ким, а затем мало того, что бросил его, сказав, что такой ущербный, как он ни на что не годен кроме как быть использованным и средством для достижения целей другими, и только его статус наследника и важен. А в добавок залил на какой-то сайт для извращенцев его анкету, и Тэ еще пол года донимали всякие козлы звонками, видео дрочки и фотками с членами. Он удалился отовсюду, завел новые аккаунты, но его находили снова и снова, — Хосок переводит дыхание, и воспоминания о тех месяцах в их общей компании заставляют слезы наворачиваться на глаза, они не были слишком близки, но он помнит, в кого тогда превратился жизнерадостный некогда парень. И это было ужасно. — При этом, ему нужно было учиться, молчать при родителях обо всем, ведь у матери больное сердце, а отец никак не хотел принимать его ориентацию. А потом он просто не выдержал. Забрал документы и пропал, мы пытались поговорить, найти его, но все, что сообщила нам мать, это то, что он уехал в Европу. И теперь ты заявляешь, что поступаешь с ним так же как та мразь? Просто используя как способ достижения цели? Как кусок мяса? ОН ЖИВОЙ ЧЕЛОВЕК! Не игрушка, его не починить, если сломаешь!       Чонгука накрывает волной осознания, это бьет похлеще чем пощечина. Господи, так вот почему Ким всегда был отстранен, вот почему так долго не подпускал к себе, относился ко всем в равной степени холодно. Он не верил ему. И не ошибся. Чонгук не заслуживает доверия, он действительно самая последняя тварь. Методично приманивал жертву, убеждал в своей искренности, заставлял постепенно открываться.       — Знаешь, Гук, так даже палачи не поступают. Они приговоренным не обещают, что больно не будет, не протирают ржавый от крови топор спиртом, прежде чем голову отсечь, не выдирают с корнем все, что еще живо внутри. Я не знаю, честно, в какой момент ты стал таким, как из моего доброго, милого и отзывчивого брата выросло ЭТО, — окидывает его разочарованным взглядом Хосок и, развернувшись, уходит в гостиную, а забрав вещи, громко хлопает дверью, оставляя Чонгука одного со всей полученной только что информацией. Младший так и сидит на полу, не в силах подняться. Как же он проебался.       Еле добравшись до ванной, Чон умывается, дезинфицирует ранку на разбитой губе и, вернувшись в спальню, заваливается на кровать, так и не раздевшись.

      ***

      Утро встречает Тэхена отсутствием рядом Чонгука, болью в пояснице и синяками по всему телу, напоминающими о том, что эта ночь не сон и все действительно произошло. Он смотрит в свое отражение в зеркале и пытается понять, когда же этот мужчина подобрался к нему так близко, когда успел занять место в сердце так бесцеремонно, что его наглости любой позавидует.       Неясное предчувствие чего-то терзает Тэхена, не дает покоя, зудит в мозгу назойливой мухой. Он не может разобраться в себе, в своих чувствах. В голове впервые за много лет словно ваты напихали, пусто. И он оставляет сейчас попытки докопаться до сути.       Наспех убрав остатки вчерашнего вечера на кухне, он глотает горький кофе, потому что чай не отрезвит так голову. И спускается вниз, где его уже ожидает водитель. Заняв место на заднем сиденье автомобиля компании, Тэхен просматривает ленту новостей, когда получает сообщение от незнакомого номера. Один клик на воспроизведение, и мир рушится. Две минуты нарезок видео, а в люксовом автомобиле заканчивается чья-то жизнь. Нет больше звуков, запахов, ничего вокруг. Только черная дыра, в которую засасывает галактики. Тэхена тошнит, он прижимает ладонь к губам и пытается сдержаться. Водитель в зеркало видит его состояние и спрашивает, нужно ли остановиться, а получив утвердительный кивок, ищет место для парковки.       Ким вылетает из автомобиля, как только он останавливается, подбегает к ближайшей урне и склоняется над ней. Его рвет утренним кофе, а когда и так пустой желудок уже способен выдавать только желчь, Тэхен просто опускается на грязный асфальт рядом. Пешеходы косятся на мужчину в дорогом костюме, сидящего на тротуаре, но никто не подходит. Им всего лишь любопытно, но неважно, что сейчас происходит с ним. Напился наверное, вот и буянит.       Мужчина чувствует, как его поднимают на ноги и уводят назад в машину, бережно усаживая на заднее сиденье и подавая бутылку с водой. Водитель занимает свое место и ждет, пока Тэхен немного придет в себя. Когда он берет себя в руки, встряхивает головой и осипшим голосом, но твердо командует:       — Сегодня мы едем в наш офис, Дрю. Пора возвращаться к себе.       Он пишет Мине, чтобы сегодня девушка собрала все документы по аудиту и завтра привезла их к нему в офис. На ее вопрос, что случилось отвечает просто, что готовится предоставить Джину отчет раньше положенного срока и закончить с этим.       Чонгук приезжает в компанию и сразу отправляется в кабинет Кима. Там никого нет, а поэтому он расспрашивает персонал на этаже, видел ли его сегодня кто-то. Но в ответ получает только отрицательные взмахи головой. Мина, которая все это время не отходила от Тэхена, тоже не появляется, и Чону ничего не остается как только отправиться в свой кабинет.       Его едва не перекашивает, когда он, войдя в помещение застает там Намджуна. Тот по-хозяйски разместился в кресле за столом, закинув ногу на ногу и попивая кофе из чашки. Чонгук готов прямо сейчас вцепиться в его глотку, но вместо этого становится прямо у кресла и шипит змеей:       — Не рановато ли? Место еще не твое, а ты уже так удобно в нем устроился?       — О, дорогой мой Гуки! Осталось всего ничего. И поверь, я не спешу. Я просто объективно оцениваю реальность. В отличие от тебя. Ты думал, от меня ускользнет факт того, что ты ошиваешься вокруг Ким Тэхена? Какой же ты низкий. Не умом, талантами или хваткой решил действовать, а охмурить главного, — с издевкой говорит Намджун, повернувшись лицом к Чону и гаденько ухмыляясь. — Но думаю, он все же разглядел в тебе гнильцу, и вскоре ты покинешь стены этой компании. А нет, так я тебе жизни не дам.       — Вот скажи, я ведь тебе ничего не сделал. Я просто быстрее учусь, способен на нестандартные решения, проворнее. Почему ты так меня ненавидишь? — переплетает руки на груди Чонгук. Его бесит этот человек, но еще больше раздражает то, что он недооценивает его как специалиста в своей области. Эту войну начал не он, но он ее закончит. — И почему ты думаешь, что я буду обсуждать с тобой Тэхена?       — Да меня выводят люди вроде тебя. Которые думают, что смогут прыгнуть выше головы. Я работал столько лет не для того, чтобы уступить место, по праву принадлежащее мне тому, кто в бизнесе без году неделя, — Ким поднимается из кресла и подходит вплотную к Чону, да только тот не отступает, стоит на месте и ухмыляется в ответ. — Тебе не место здесь! Думаю, скоро ты не будешь настолько наглым. Ведь Тэхен тебя уничтожит, особенно после того, что ты сделал. Можешь уже собирать вещи.       — Что ты… О чем ты? — Чонгук не понимает, цепляется за фразы, пытается выудить главный посыл. — Какого черта, Джун!       — Ты сам сказал. Никаких правил. Вот и наш симпатичный аудитор получил сегодня с утра кое-какую информацию о тебе. Теперь расхлебывай, — разводя руками в стороны, жмет плечами в ответ Ким и, обходя шокированного мужчину, салютует ему ладонью. — И да, твой секретарь варит отвратительный кофе.       Чон переваривает полученную информацию, понимает, что ему срочно нужно найти Тэхена и все прояснить. Но его сегодня нет здесь, а значит нужно либо звонить, либо ехать в его компанию. Сначала Чонгук выбирает первое. Черт, за все это время он даже телефон его не записал. Какой же он тупица! Чон вылетает из кабинета, натыкаясь на своего секретаря.       — Дживон, найди мне номер Ким Тэхена. Немедленно! — командует он, а сам спускается на этаж, где размещен общий зал для аудиторов.       В помещении шумно и многолюдно. Работники пакуют документы в ящики и уже готовые уносят прочь из зала. Мина стоит в центре, руководя процессом. К ней то и дело подходят новые люди, и она, как заправский регулировщик, направляет их в нужную сторону.       — Где он? — без прелюдий начинает Чонгук, едва приблизившись к девушке.       — Не могу знать. Он сегодня не появлялся, — чеканит та. — Не сюда, Джим, Это в отдел планирования, — бросает она одному из сотрудников, даже не глядя на Чона.       — Ты врешь. Точно знаешь, — у мужчины кончается терпение, и он просто хватает ее за плечи, разворачивая лицом к себе и глядя сверху вниз. — Где Тэхен?       — Я не знаю. Правда. Он с утра поменял расписание и сказал сворачивать лавочку. Отчет будет завтра вечером. В нашем офисе он появился в девять утра и после уехал, — устало выдыхает она. Ей пришлось в ускоренном темпе организовать все, и Мина тоже растеряна и злится. Ким не привык менять планы, а значит произошло что-то очень серьезное. — Просто не мешай мне работать.       Чонгук отпускает ее, понимая, что большего не добиться.       Когда он выходит из зала, на телефон приходит сообщение от его секретаря с номером телефона. Руки дрожат и пальцы немеют. Всего десять цифр, а такое впечатление, что он на эшафот идет. Страшно.       Гудки. Снова и снова.       «Аппарат абонента выключен или находится вне действия сети».       Механический голос выносит приговор.       Чонгук обреченно опирается о стену и сползает по ней на пол. Его не хотят слушать. Осознание того, что же он натворил, бьет обухом по голове. Сам во всем виноват. Своими собственными руками уничтожил, как оказывается, самое важное, что только что приобрел в своей жизни. И теперь все меркнет на фоне этого.       Он поднимается к себе в кабинет и, отмахнувшись от Дживона, закрывается там. Как? Как он мог? Как так легкомысленно все потерял? Не понял, что главное не на верхних этажах офисного центра, а там, на двадцать шестом жилого комплекса в районе Каннам, спало укрытое одеялом.       Решение внезапно приходит в голову. Он берет лист бумаги, наскоро пишет на нем несколько строк и, оставив его на столе, покидает кабинет.

***

      Тэхен лежит на кровати в собственной квартире, укутавшись в пуховое одеяло. Ему снова холодно. Он сильно мерзнет. Проведя всего пару часов на работе и дав распоряжения персоналу, Ким, ссылаясь на плохое самочувствие, уезжает домой.       Он снова и снова смотрит видео с офисных камер и медленно умирает.       «Пари… нет никаких правил».       «Узнай мне побольше о главном аудиторе. Хочу знать чем он дышит».       «Сделай мне кофе. Так достал этот чай. Сил уже нет. Как только его пьют».       «Дживон, найди сайт с оригами. А лучше сам сделай. Журавля».       «Как можно есть столько шоколада. Ну да ладно, цель оправдывает средства».       Опять. Все как и тогда. Он вновь поверил, что его можно любить не за что-то, а просто так. Ким держит в руках брелок со смешной собакой и плачет. Горько, навзрыд. Сейчас у него в груди дыра. Там, где однажды оставили разбитое сердце, которое он собрал, склеил по частям, залепил пластырями — теперь ничего. Могилу разрыли, бетонные плиты разметали, и вот гроб вскрыт, а душа лежит распятая, кровоточит, предсмертные хрипы издает.       Слез уже нет. Он выплакал их за несколько часов, а сейчас просто кутается плотнее в теплую ткань, но холод не снаружи проникает, он внутри, все коркой льда покрыто. Сколько раз ему нужно вот так умирать, чтобы усвоить урок. Сколько еще он сможет подниматься? Кажется, что вот этот — последний. Судьба столько раз давала под дых, что сломанные ребра проткнули не только легкие, но и сердце. Висит сейчас словно на вертеле, крутится, рубиновыми каплями по миллиграмму жизнь выпускает. Нет, он точно дурак. Вилы лежат, а он раз за разом на них наступает. Больно. Но похоже, ничему не учит.       Трель телефона отвлекает. Он смотрит на номер и высветившуюся аватарку и, отключив аппарат, снова заходится всхлипами. Чонгук. Ему нельзя отвечать. Иначе сорвется, начнет спрашивать, за что так с ним. А новой лжи слышать не хочется. Уж лучше так. Он отдаст все документы Джину и не появится в жизни этого человека больше никогда. Пусть сидит на своем троне. А Тэхену трон не нужен. Он хочет простого тепла. Не наигранного, не поддельного, а такого, которое только для него.       Он настолько вымотан, что проваливается в беспокойную дрему. И когда раздается настойчивый звонок в дверь, Ким не сразу понимает, что это в реальности. Он не знает, сколько проходит времени, день сейчас или ночь и кому вообще понадобилось ломиться к нему домой. Может, это тот противный сосед с верхнего этажа, что постоянно заливает? Тогда пусть уже утопит его. Всем будет проще, а в первую очередь Тэхену.       Трель не прекращается, к ней добавляется стук в дверь. Это жутко бесит, до чертиков, и Ким собирается с силами, поднимает себя с постели и как есть в одеяле топает ко входу, поворачивает ключ в замке и замирает, словно у него де-жавю.       На пороге стоит Чон Чонгук.       Он примчался сюда только потому, что не знал, куда еще идти. Чон не был уверен, что ему откроют. Да и вообще в том, что он дома. Но попытка не пытка, правда ведь.       — Зачем ты здесь? — вымученно произносит Тэ. Ему невыносимо сейчас его видеть. Слезы сами наворачиваются на глаза, а ком в горле не дает нормально вздохнуть. Он старается дышать, но выходит плохо. — Неужели не наигрался? Так можешь не переживать. Ты и без секса со мной был фаворитом.       — Тэ… Я… Я проебался! — все репетируемые слова вылетают из головы, и Чонгук не знает, как объяснить.       — Оооо, нет! Проебался я. Я повел себя непрофессионально и глупо. А ты молодец! Такой продуманный план и невероятное исполнение. А теперь иди, обустраивайся в новом кабинете, — голос срывается, но Тэхен заставляет себя говорить, если не сделает это, то просто разревется прямо на пороге.       Чонгук видит перед собой оболочку. Это не тот тигренок, который ярко улыбался своей квадратной улыбкой, хохотал над его шутками, сладко стонал под ним, отдаваясь страсти. Сейчас перед ним тень, которая только внешне напоминает того Тэ. И виной всему он.       — Дай мне все объяснить. На самом деле все не так, как выглядит, — Чонгук делает шаг в квартиру, а Тэхен отступает, сохраняя расстояние.       Ким с минуту молчит, и Чон уже надеется, что ему дадут высказаться, но внезапно пространство разрезает смех. Он заливистый, громкий, но истеричный, соседствует с паническим. Тэ перегибается пополам, пытаясь одновременно перестать смеяться и вдохнуть. Чонгук делает шаг к нему, желая помочь, но его останавливает вытянутая вперед ладонь.       — Ты серьезно сейчас? Будешь отрицать факт спора? Так на, смотри, — Ким находит в телефоне присланное видео и тыкает под нос Чону.       С каждым кадром на младшего накатывает отчаянье. Так вот о чем говорил Намджун. Вот как он поступил. Не пожалел не только его, но и абсолютно непричастного человека. Хотя чем он сам лучше.       — Что теперь скажешь? Что монтаж? Тебя подставили? А, нет. Ты уже сказал. Это не то, что я думаю, да, точно. Уходи. Просто развернись сейчас и дай мне вздохнуть. Прошу, — истеричные нотки сменяются на отчаянные, умоляющие.       — Я не хотел так. Я не знал, что полюблю тебя, — пытается оправдать себя Чонгук, но, видя в глазах напротив агонию, умолкает.       — Полюбишь? Ты думаешь, что я поверю в этот бред? Ты методично, хладнокровно и целенаправленно проникал в мое сердце, вскрывал во мне все светлое и теплое, заставлял поверить, что Я важен, что только с тобой Я могу быть собой. Ты ЗНАЛ о том, что мне сделали больно. Не мог не знать, ведь тщательно собирал информацию, наверняка даже в какой-то специальной тетрадке записывал обо мне все. Уверен, выделял важное маркером с ублюдочным розовым цветом, чтобы маячило сразу, как только ее откроешь, — Чонгук теряется, ведь Тэхен делает шаг вперед, приближаясь на расстояние вытянутой руки. — Знаешь, что самое паршивое? Что я верил. Но ты в этом не виноват. Это моя вина. Я просто такой дурак, что поверил, будто я действительно кому-то важен и нужен. Словно я имею право жить нормально в мире, где я достоин любви, — он говорит, срываясь на крик, слезы катятся из глаз сплошным потоком, но мужчина не способен больше себя контролировать и впервые срывается не в одиночку, а на кого-то. — А знаешь, что хуже всего. То, что ты собирал меня по частям. Раненого, покалеченного, не верящего ни во что светлое, ты, Чон Чонгук, собрал, склеил, замазал трещины глиной, полюбовался одно мгновение, а после безжалостно снова разбил. Так что не стоит со мной о любви. Просто оставь меня. Дай мне зализать раны и выползти в мир снова. Уходи.       — НЕТ! — Чонгук делает шаг вперед, ловит лихорадочно жестикулирующие руки Кима и тянет отбивающегося мужчину на себя. — Нет. Я не уйду.       — Что… Просто оставь меня! Место уже твое! Тем более Джин давно к тебе приглядывался, и я просто подтвердил его выбор, — Ким отчаянно сопротивляется, но каждое прикосновение обжигает, вспенивает кровь, заставляет кожу пузырится.       — Я не уйду. Хотя бы потому, что мне некуда больше. Мое заявление об увольнении лежит на рабочем столе, и завтра секретарь передаст его Сокджину. Я правда наломал дров и так сильно облажался, что мне век теперь прощение у тебя на коленях вымаливать. Но послушай меня. Я был эгоистом, не видел ничего кроме цели. Но тогда я не знал тебя. Да, я люблю кофе. Но теперь полюбил чай. Я никогда не ел сладостей, ну в детстве да, но позже никогда. Но тот торт на кухне на полу был самым вкусным в моей жизни. Ты смеешься — и солнца не нужно, ведь твоя улыбка сияет ярче всех солнц в этой Вселенной. Когда ты ешь, ты всегда так увлекаешься, что крошки и соус остаются на губах, и у меня всегда появляется желание слизать их. А когда ты над чем-то глубоко задумываешься, то грызешь колпачок ручки и загибаешь страницу, когда прекращаешь чтение на каком-то моменте. И я понял, что полюбил не того чопорного аудитора, а мужчину из парка, который знает по именам всех собак района, но не заводит свою собственную, — Чонгук выпаливает все. Ведь возможности может уже и не быть. — А еще… Бояться потерять это значит никогда не иметь. Поэтому…       Чон снова открывает входную дверь и заносит шокированному его словами Тэ голубую переноску.       — Что это? — хмурится Ким, принимая контейнер.       — Это твой первый шаг не бояться. Он из приюта. Ему три месяца и у него до сих пор нет имени.       Тэхен достает крохотное тельце из пластиковой коробки и опускается на колени прямо на пол. Слезы ручьем катятся из глаз, а взрослый, казалось бы, мужчина не может их контролировать.       — Он такой крошечный. Как я с таким? Такой сладкий, он словно улыбается мне. Я не могу, Гук. Это такая ответственность, — протестует, но сам от щенка оторваться не может. А тот ластится, лижет нос Киму, покусывает пальцы.       — Начнем заново? Теперь он наша совместная зона ответственности, — чешет за ушком щенка Чонгук. — Как назовем?       — Ени. Ентан, — улыбается своей квадратной улыбкой Ким.       — Добро пожаловать домой, малыш Ентан, — глядя не на собаку, а на сияющие глаза Тэхена, шепчет Чонгук.       И верит, что дом нашел не только маленький песик, но и двое взрослых, которые просто заблудились в пути.