Наложница по неволе

      Девушки вернулись назад без происшествий — никто даже и не подозревал, что только что мимо них прошли жена и наложница султана. Они надеялись, что проберутся в свои комнаты незаметно. Но, как оказалось, их надежды потухли также быстро, как и приход нынешнего правителя, который знал об их побеге. Юноша осмотрел «беглецов» недовольным взглядом, после чего жестом приказал Мейси вернутся в свои покои. Девушка нехотя выполнила его приказ. Проводив её взглядом, тот перевёл взгляд на Шелли, которая продолжала прятаться под плащом с капюшоном. Она лишь опустила взгляд, переживая, что ей не избежать наказания.       Молодой султан взял её за руку и потащил «наложницу» в её покои. Оказавшись в спальне, Кольт с нотками возмущения заговорил:       — Я же тебе запретил покидать топкапи без стражей. Что ты забыла за его пределы? И зачем ты забрала Мейси собой?       — Тебе-то какое дело? — свела брови к переносице Шелли. — Я только десять дней сижу здесь, как заложница.       — Будь ты заложницей, то твоё тело давно бы зажгли. Ты не имеешь права покидать топкапи без сторожей.       — Я тебе что, служанка, чтобы выполнять твои приказы?! — скипелась девушка. — Мне нужно до мамы — она сейчас совсем одна!       — Ты не покинешь дворец без стражей — и точка!       — Я всё равно найду способ и сбегу отсюда!       Султан лишь недовольно вздохнул. Он понимал, что спорить с ней — всё равно что искать иголку в стоге сена. «Наложница» была раздражительной, но в то же время привлекательной. Юноша успокоился и уже с нежной улыбкой сказал:       — У меня для тебя есть подарок, милая.       — Не нужны мне твои подарки! — закричала Шелли.       — Этот тебе понравится.       Он протянул девушке бумажный завёрток с чем-то твёрдым внутри. Девушка всё равно не стала принимать очередной подарок молодого султана, и отвернулась от него.       — Я не уйду, пока ты не возьмёшь, — сказал Кольт, и шире улыбнулся.       «Наложница» только глянула на него, не уверена, правду ли он говорит. Но вскоре сдалась и взял его очередной подарок. Девушка развернула бумажку и в ней оказалась подвеска с голубым камнем, отражая солнечный луч в голубой оттенок. Впервые в жизни Шелли полюбила дорогое украшение от султана, хоть она не имеет возможности выйти из топкапи в одиночку. Этот амулет завораживал любого, кто на него глянет.       — Тебе нравится? — спросил юноша, который всё это время наблюдал за реакцией своей «наложницы».       — Очень, — только и ответила та.       — Одна моя знакомая передала это мне, чтобы я подарил любимой наложнице, — рассказывал он, решивший помочь девушке надеть подвеску ей на шею. — Она говорила, что камень на нём — это глаза моей наложницы, которую я очень сильно люблю. Но так, как ты моя первая за двенадцать месяцев, то знаешь, кого я выбрал.       Когда оба конца верёвки завязались в узел, то Шелли повторно разглядывала это украшение, что уже весит на её шеи. Такой чистый и яркий камешек точно подходил под её глаза, как говорил султан. Она уже собиралась обдумать план побега и показать этот амулет матери, но потом вспомнила, что не может подвергать её опасности, хоть за это не убивают родных. А что вдруг Кольт прикажет казнить её маму за побег? И если девушка не согласится остаться, то её маму соберут и пригрозят убить её. Те искры, которые были на глазах совсем недавно, тут же потухли.       К: Что такое? — обеспокоился юноша, заметив изменения на лице «наложницы».       Ш: У меня есть условие.       К: Какое?       Ш: Я согласна быть твоей наложницей только с клятвой, что раз в месяц я могу видеться со своей мамой. И ещё, — выгнула та указательный палец, — пообещай, что тоже раз в месяц ты передашь ей деньги на еду и на лекарство, если она вдруг заболеет.       Глаза правителя округлились.       К: То есть, твоя мама болеет?       Ш: В тот день, когда ты меня собрал, выздоровела, — отвечает Шелли. — Но пообещай, что с моей мамой всё будет хорошо, и что я могу её увидеть.       К: Я обязан подумать, — туманно ответил молодой султан, и покинул её покои.       А сама девушка лишь провела его взглядом и осталась в спальне совершенно одна…