С Божьего попущения

И Миша пошёл. Пересел со стула на диван, нервно сжав колени и сложив ни них руки ладонями вниз, словно нервничающая перед своим первым разом девица. Да, рядом с этим мужчиной он почему-то нервничал. И нервничал бы, наверное, ещё больше, если бы знал, что и в постели Костя невольно будет сравнивать его с Валерой. Костя, видя происходящее, лишь фыркнул: - Да расслабься ты, не на экзамене и не на кастинге. И футболку снимай. Помочь? - Постараюсь сам справиться… - пробормотал Миша, и, действительно, снять с себя футболку у него получилось. Костя окинул взглядом почти совершено не дышащего Михаила, с вдруг спросил Володю: - Не хочешь присоединиться? Тот качнул головой: - Обязательно, но позже. Когда ты уже штаны с него снимешь… Играйся, тебе же интересно… Миша бросил короткий взгляд в сторону гитариста. Почему-то в его участии в предстоящем жарком безумии он ни на секунду не сомневался. Удивительно, что согласен делить партнёра с кем-то ещё, особенно - с другим мужчиной, но что поделаешь, мир всё ещё способен нас удивлять. Костя коротко кивнул, и развернулся к Мише, практически нависая над ним, обе руки запуская в распущенные волосы: - Ну, давай поиграем, раз твой босс не против. - А мое мнение тебя, значит, уже не интересует? - фраза прозвучала максимально пошло, с придыханием. Тот переход на “ты” после первого (но явно не последнего) поцелуя дался Мише на удивление легко. Костя ухмыльнулся, выдохнул в полуоткрытые губы: - Если бы ты этого не хотел, мой дорогой, тебя сейчас не было бы ни в этом номере, ни на этом диване. Следующий поцелуй, глубокий, властный, дополненный умелыми прикосновениями изящных рук рок-звезды, вырвал у Миши невольный стон. Кинчев ободряюще кивнул: - Давай, не сдерживайся, звукоизоляция тут вроде бы приличная. Мише в данный момент на звукоизоляцию или её отсутствие было абсолютно наплевать. Он всем собой впитывал новые, невиданные раньше, ощущения: чужие губы и руки на его теле творили чудеса, то и дело вызывая сладкие стоны. Он оказался очень чувствителен к тем ласкам, что Костины руки дарили его спине, а потом губы, прервав поцелуй, стали двигаться вниз - оставили метку на горле и ключице, язык обвёл кругом один сосок, второй, и ещё некоторое время Кинчев по очереди сжимал затвердевшие горошины сосков губами, мягко, но так, что снова вызвал у Миши несколько невольных стонов. В штанах стало уже совсем тесно, и когда рука Константина легла на изрядно выпирающий бугорок, Миша двинул бёдрами вперёд, давая понять, что вовсе даже не против ласк и прикосновений там, что жаждет продолжения. Костя ответил понимающим взглядом: - Всё будет, не торопись… - Пожалуйста… - прошептал Миша, и снова толкнулся пахом в ладонь, ласкающую его сквозь ткань. Тот ещё несколько раз погладил, сжимая, а потом потянулся к пряжке ремня на джинсах Миши: - Надо же, как быстро ты завёлся… Миша смотрел на неторопливого будущего (или уже, всё-таки, настоящего) любовника с нескрываемым укором, и тот жар, что дарили его прикосновения, спровоцировал Мишу на дерзость: - Кость, мне что, на живот перевернуться и булки перед тобой раздвинуть? Ты хорошо заводишь, вот я и завёлся… Костя, уже расстегнувший ремень с широкой, причудливой пряжкой, и теперь воевавший с пуговицей на джинсах, хмыкнув, выразительно облизывая тонкие губы: - Не отказался бы от такого приглашения, но всему своё время… Его рука скользнула в расстёгнутую ширинку, под белье, уверенно касаясь налитого кровью органа. Несколько искусных движений вырвали у Миши очередной стон, и Константин, видимо, довольный произведённым эффектом, властно приказал: - Ну-ка, привстань. Миша безропотно повиноваться, позволив стащить с себя джинсы вместе с бельём, и упал обратно на диван, повинуясь лёгкому толчку в грудь. Костя снова выразительно провёл языком по губам: - Ну держись, фанат! И фанат держался. За диван. Впиваясь в него пальцами изо всех сил, пока язык и губы Кости делали с его членом что-то невообразимое, каждым движением ставя его на грань удовольствия, но не торопясь дать ускользнуть за грань. Миша до крови искусал губы во время этой сладкой пытки, пока Костя то вбирал его в себя на всю длину, то щекотал языком, играя с яичками свободной рукой. На удивление, он не стал одновременно ласкать его сзади, добавляя сладости действию, видимо, решил не смешивать ощущения, а почувствовать Мише было что, настолько, что тут не стонать, тут орать протяжно и томно впору, срывая голос, но так подставлять их всех было, конечно, нельзя. Наконец, размеренные движения изящной руки, скользящей вверх и вниз по его члену, стали ускоряться, а своим умелым ртом Кинчев делал что-то такое, что Михаил не выдержал, вскрикнул, толкаясь в чужой рот, и запрокинул голову вверх, чувствуя, как Костина ладонь помогает ему излиться, видно, что этот мужчина точно знал, что его партнеру сейчас нужно.