Призрачный встречный

Тойя собирает стопку листов, выравнивая их по вертикали. Студенты этого года радуют его в большинстве случаев проверочных работ по медицинской химии. Предмет даётся им тяжело, но уверенно. Исключения его не радуют, но уже не удивляют. Телефон в стороне беззвучно подсвечивается во время звонка. Вечно уставший голос Тенко звучит с той стороны почти что обречённо. — Мне срочно нужен кофе и компания. Приходи сразу после занятий, я уже жду. — Хорошо. Возьми мне, как обычно. Привычку Шимуры сбрасывать звонки, не прощаясь, никогда ему не понять. Тодороки обращает взгляд на дремлющих студентов с первых рядов. Поднимающаяся после обеда жара пробирается сквозь открытые окна, усыпляя их сильнее родительской колыбели. Лишь компания из нескольких, особо выносливых альф, шумела у стены напротив. Третья пара у них точно биология. — Ребята, подъем,— на его негромкий голос отзывается почти половина аудитории. В детских глазах сплошное разочарование и отчаяние. Сон им прервали на самом интересном моменте. — Отпускаю вас быстрее, только тихим шагом вниз по коридору. Ожившие студенты исчезают за дверью целыми коллониями муравьёв. Хор из прощаний сопровождает их и обрывается за дверью. В опустошенной аудитории и дышать, кажется, легче. И думать тоже. Вместо смешанных феромонных запахов лишь духота уходящего лета. Тодороки заканчивает рабочие часы на сегодняшний день — переносит оценки в личный кожаный журнал, неспеша собирает личные вещи, останавливаясь на середине. Августовское тепло победило и его. Он закрывает окна и покидает аудиторию, запирая дверь на ключ. За вещами он обязательно вернётся после встречи с Тенко. Пустые коридоры отдают эхом его шаги вплоть до парадной двери. Весь спуск с третьего этажа его сопровождает лишь молчаливый подросток-первокурсник. Тойя не помнит его на лекциях, но его имя и лицо точно проскальзывали в первый учебный день. Звонок, оповещающий час перемены, раздается уже на выходе из колледжа. Спустя один волшебный миг его уже сопровождают целые толпы студентов — ближайший продуктовый магазин можно записать в миллионеры. То же самое кафе напротив не может похвастаться таким же успехом. Обстановка не та — более строгая и утонченная, подходит для преподавателей и редких прохожих в сумерках. Скромные колокольцы звенят о стеклянную дверь, привлекая к нему внимание девушки за стойкой. Рыжеволосая Юи машет ему рукой и утыкается обратно в экран ноутбука. Что она здесь делает с законченным дипломом фельдшера, до сих пор неясно. Фигура Шимуры смирно сидит к нему спиной, до боли ровная, высеченная под тяжёлой рукой отца и матери. Тойя подходит к нему почти бесшумно, замечая на столе знакомые две чашки. — Снова студенты?— он хлопает по чужому плечу, занимая место перед лучшим другом. Тенко со своими хроническими кругами под глазами едва поднимает уголок губ в саркастической улыбке. Пробивающийся сквозь блокаторы запах выстоянного коньяка намекает на сильные эмоции альфы. — Они считают, что лимфа выводится почками, Господи... Тодороки усмехается, принимая свою чашку с кофе. Его несчастный преподаватель анатомии и физиологии подпирает лоб скрещенными ладонями и сдавленно выдыхает. Эспрессо горчит на языке, прогоняя навеянный сон. Тенко вздыхает ещё раз, и отсюда начинается бесконечный рассказ о проведённых парах — от звонка до звонка, каждый пункт проверочной работы на практике. Иногда Тойе действительно жалко те группы, у которых преподает Шимура. Но, с другой стороны, под его строгим руководством затем выходят по правде умные дети. Бал засчитан, грех жаловаться. — Короче, выдал я им список тем — пускай отрабатывают свои двойки рефератами. — В общем, как обычно. — Именно,— под конец Тенко успокаивается, и запах коньяка исчезает без следа. Тодороки и дышится легче, а в кофе наконец улавливаются любимые нотки апельсина. — А у тебя что? — Всё так же по-старому. Сейчас уже домой. Светлые брови напротив ползут вверх. Красный рубин в глазах Тенко прикрывает истинный чёрный цвет райдужки, пылает назревающим негодованием. — Так быстро? Серьёзно? — Мне снова сократили часы. Придётся перерабатывать программу. — Это же не смешно! Они и так тупые, как пробки, а в таких рамках и вовсе ничего не выучат. Говорить Тенко что-то об субординации было бесполезно с самого начала его работы в колледже. Тойя на его тираду пожимает плечами. — Как уже есть. Мне выдали документ, а дальше сам. Альфа приглушенно матерится себе под нос, и на этом разговоры о работе заканчиваются. Тойя тянется за стиком с сахаром, параллельно мирясь с тем, что даже люди из культурных семей всё-таки учатся у детей мату. Никак не наоборот. Недолгая пауза между ними разбавляется тихой музыкой. Взгляд блуждает по знакомому темно-зеленому цвету стен, бесшумному тёмному полу и цепляется за мягкий свет от изогнутых ламп. Юи говорит, что это стиль лофт. С другой стороны окна собирается компания подростков. На белой скамейке всем места не хватает, и компания образовывает круг. Идея владельца сделать около кафе мини-парк с серой каменной тропинкой и склонившейся вишней, пришлась по вкусу членам книжного клуба. К всеобщему удивлению, большинство участников — юные альфы, променявшие спорт на литературу. Сплошные чудеса. — У Изуку на следующей неделе открывается учебный год,— Шимура делает глоток кофе (без сахара, у Тойи долго обливалось кровью сердце), и снова оставляет его в стороне, взамен задумчиво перебирая зубочистку в руках. — Последний? — Да, ещё два семестра, а он уже переживает о выпускном. Видите ли, складки на животе ему не нравятся. — О боже,— улыбки у них выходят синхронными. Пожалуй, ни одной омеге не объяснишь, что живот, едва выпирающий — обязательная часть анатомии. Сам Тойя, в окружении сплошных врачей и светил науки, лично осиливший курс биологии и химии, иногда ловит себя на мысли о складках. Ужасная вещь. — Ты же ему говорил об этом? — Много раз. Но его это не волнует,— несчастная зубочистка ломается в чужих руках, пока лицо Тенко остаётся невозмутимо спокойным. — Приезжает его мать. Снова начнутся слезы и крики... Тойя понимающе кивает на все последующие слова, пока сердце ломается в груди. Изуку, по факту, был отдан его серьёзному другу ещё со своих четырнадцати лет. Договор между отцами, и всё в таком духе. Невозможность самому решить свою подальшую судьбу, остаться под крылом у совершенно незнакомого тебе человека. Ровно восемнадцать лет — и омега, покорно склонив голову, принимает фамилию Шимура. Тодороки затошнило бы в любом другом случае, но Тенко он знает куда раньше за сложеный договор. Шимура омег уважает. Из того сорта людей, которые помнят и о своих правах, и об обязанностях. Он бережен и осторожен, сходится с Изуку понемногу, неспеша. Мальчишке уже шестнадцать, и альфа для него не грозный посторонний мужчина, а хороший знакомый, оберегающий защитник. Правда, на занятиях второй пол он успешно игнорирует. Тойя видел лишь несколько раз, как его друг сопровождал запуганных омег к их родителям или вставлял на место мозги затуманенному гормонами альфе. — Недавно услышал на мне чужой запах. Закатил скандал,— полноценная улыбка разглаживает морщины на лице Тенко.— А как всё выяснилось, сделал вид, что ему всё равно. Упрямый. Тойя улыбается, мирно допивая свой кофе. То, что они оба, за два года тесных взаимоотношений, успели полюбить друг друга, теплит ему душу. Мидория всё ещё юный и строит из себя бунтаря. Неразговорчивый Шимура терпеливо пропускает всё через себя, не в силах оторваться от дикой полевой ромашки. И Тойя искренне рад, что вокруг него именно такая, чистая любовь. — Уже решил, куда пойдёт после школы?— и всё же, стоило возвращать Тенко с небес на землю. У него ещё две пары, и быстрая смена настроения негативно сложится на будущем студентов. — Да, сюда же. Будет маленьким фармацевтом. — Ты его уговорил? — От части. Изуку хочет связать свою жизнь с медициной, а я всего-лишь подтолкнул. Тойя узнает формулировку и мирится с секундной заминкой в груди. Где-то в далёком детстве он слышал ровно тоже самое. Но в его случае, образование нужно было исключительно ради набитой цены. Странно, что у богатых людей принято оставлять омег дома, но при этом требовать от них хоть каких-то дипломов. В этом же случае, он уверен, что Тенко мирно отпустит свою омегу строить карьеру. Пускай даже фармацевта. Взгляд Шимуры снова становится серьёзным. Красные линзы проходятся по его фигуре, останавливаясь на глазах. — А ты сам? Долго ещё один ходить будешь? Самая нелюбимая часть их разговора всё же началась. Каждый раз Тенко переживает так, будто Тойя его родной младший брат, которому срочно нужно устроить достойную пару. — Ты же знаешь, я за этим не гонюсь. Всему свое время. — Я слышал эту фразу всё время, что знаком с тобой. Время должно было наступить уже давно. Но и с чего вдруг, когда ты постоянно сидишь дома? Как будто Шимура хочет его упрекнуть. Тойя лишь фыркает в ответ, совсем невпечатленный его тоном. В конечном итоге, перед ним не отец, от строгого голоса которого ужас леденел в венах. Тенко, будто вспомнив этот факт, оставляет в стороне зубочистку, смягчает взгляд. — Мы думали пойти на ярмарку, может, ты с нами? Изуку нравится твоя компания, развеешься хоть. Точно старший альфа. Тодороки отрицательно качает головой. — Я буду вам только мешать. Меня не интересует. Недовольное рычание неосознанно вырывается из груди Тенко, за что он виновато склоняет голову. Тойя научено делает вид, что его нутро не отозвалось на приказ слушаться. Вязкая слюна застревает в горле, но быстро проходит, стоит Тенко вновь поднять глаза. — Я переживаю о тебе,— с его стороны, почти как признание в любви, от которого тепло клубится в груди. — Я понимаю, Тенко. И благодарен тебе за это. Но ведь всё когда-то станет на свои места. А у тебя уже есть о ком заботиться. Недовольно Шимура соглашается, в один миг допивает кофе, разминая пальцы. Тойя проверяет время, и оставшиеся полчаса перемены Шимура, наверное, проведёт около кабинета Цунагу-сана, выясняя, какой идиот решил устроить ему занятия в пятницу вечером. Они выходят на улицу, пересекаясь с студентами из книжного клуба. Лица у них всех под одно — задумчивые и утружденные. Снова классика. Вопреки ожиданиям, Тенко прощается с ним и идёт к их компании, спрятав руки в карманы. Тодороки пересекает широкий двор колледжа в одновременно забавных и волнующих мыслях. Размышления об отношениях альф и омег Тенко напрямую перенял от своего отца. Старший Шимура, в гостях у которого они были почти каждую неделю во время учёбы, принял Тойю в семью довольно тепло. А заслыхав о долгосрочном одиночестве, предложил лично взяться за поиск достойной пары. Со стороны выглядело до тошнотворного мягко-навязчиво. Тойя такую методику знает, на нем не сработало, и отцу приходилось переходить на угрозы, и те ему не помогли. Тодороки едва удалось объяснить свою точку зрения старшему Шимуре — ссылался на карьеру и финансовую независимость, пришлось даже включить до ужаса романтичную личность, верующую в родственные души. К пребольшому счастью, ему поверили, а Тенко в тот же вечер похлопал его актерским талантам. Просто Котаро-сан нравятся как омеги с амбициями, так и покорные традициям. Чудеса и везение. Скамейки под зеленеющими деревьями, забитые подростками, вызывают в нем притупленую радость. Их беззаботные улыбки, смех, наивность в глазах. Подобную он давным давно видел в младших сиблингах и потерял после поступления в университет под пристальным присмотром Комиссии. Быстро же летит время. Около раздевалки дежурит пара —преподаватель и медсестра. Их приглушенный разговор теряется среди общего шума толпы. Немури Каяма, ведущая у старших курсов терапию, довольно неожиданно хватает его за рукав, не отводя взгляда от собеседника. — Куда без формы? — Прошу прощения, Каяма-сан, сегодня я забыл её дома. Тёмные синие глаза обращаются к нему, округляясь от удивления. Женская рука одергивается от него со звоном браслетов на запястьях. — Тойя-кун! Извини, милый,— медсестра в тени тихо смеётся с их ситуации.— В стороне мне показалось, что ты первокурсник. — Всё хорошо, я сочту это за комплимент. Тодороки убегает к парадной лестнице, улавливая общий смех женщин за спиной. И где она потеряла свои очки? Пустота, открывающаяся в коридорах со второго этажа, поражает, и Тойя замедляет шаг. За панормаными окнами открывалась толпа отдыхающих студентов и оживленной улицы. Картина, приятная глазу, каждый раз вызывала в нем восторг давно утраченых дней. Заворачивая в сторону, Тойя переводит взгляд от окна и сразу натыкается на преграду. Живое препятствие лишает равновесия и сразу ловит за плечи, уберегая от падения. Отголоски запаха бьют под нос, так и не формируя картины. Единственное, что Тодороки понимает — попал на альфу, и сразу же отстраняется. — Прошу прощения, не уследил за дорогой,— мягкий тон заставляет поднять глаза от чёрной рубашки чуть выше. Спокойные янтарные райдужки привлекают внимание дольше позволимого, и Тойя делает шаг назад, чтобы охватить незнакомца целиком. Средний рост, подтянутое тело, крепкие плечи. Молодое лицо обрямляли непослушные светлые волосы, аккуратно сделанная щетина. Густые брови подлетают вверх в удивлении и тут же возвращаются на место. Чужой взгляд скользит едва выше его глаз, и Тодороки вспоминает о несчастной белой копне собственных волос. — Всё в порядке. С каждым бывает,— он хочет уйти, но планам не суждено было сбыться. — Вы не могли бы мне помочь?— в голосе незнакомца, сквозь дружелюбие проскальзывает приторность, от которой колышется внутренний маятник. Просто так его день не закончится. — Я ищу Тодороки Тойю. Вы можете сказать, где его найти? Надежда по истине умирает последней. Тойя незаметно выдыхает. — Тойя Тодороки — это я. Весь в Вашем распоряжении. Светлые карие глаза слегка сужаются, окидывая лестничный пролёт взглядом. — Это не совсем подходящее место для нашего разговора. — Конечно, пройдемте. Он проходит мимо альфы на третий этаж. Незнакомец следует бесшумным хвостом, и даже вечно звучащие стены в этот раз безапеляционно молчали. Тойя останавливается в конце коридора, некоторое время возится со связкой ключей, впуская за собой внутрь. С закрытыми окнами кабинет всё также неимоверно душный, картина расплывается под лучами, голова грозится закружиться. Тодороки садится за стол, жестом указывая на противоположный. — Я Вас внимательно слушаю. Добрая улыбка напротив держится хорошо, и лишь зоркий натренированный глаз мог бы различить в ней фальш. — У меня вопрос касательно одного студента... — Имя,— Тодороки мирится с ситуацией почти сразу, надеется быстро закончить маскарад, оставаясь серьёзным. За несколько лет работы преподавателем он уже наслышался таких предложений: ребёнок не успевает, не даётся ему, не хочет тратить лишнее время. — Токоями Фумикаге. — Ваше имя,— Тойя повышает голос на едва заметную ноту, и губы напротив возвращаются в прямую линию. Так-то лучше. — Таками Кейго. — Таками-сан, я искренне рад, что Вы переживаете за успехи юного Токоями. Но помочь Вам вряд-ли чем-то смогу. — Разве? Тодороки-сан, я уверен, что Ваш предмет безумно важен,— от этой маленькой чистой лжи у него каждый раз замирает сердце,— но не всем он даётся с первого раза, и даже не со второго... — Я понимаю,— Тойя отрезает резче, чем стоило, и складывает пальцы в замок.— Это довольно распространёная проблема. Из-за того, что многие школы упускают часть программы, дети не имеют понятия об основах предмета. Это не моя вина. — Но раз Вы знаете все тонкости этой проблемы, мы могли бы разобраться с ней и облегчить Фумикаге жизнь. — А Вы для Токоями кем приходитесь, позвольте узнать? Таками повторяет его движение ладоней, опуская на них подбородок. Больно вальяжно, уверенность так и льётся переливающимся на солнце янтарнем. Тойя, не отвлекаясь, тянется к своему блокноту, выискивая нужную фамилию. — Он мой племянник. — Племянник,— Тодороки останавливает лист на середине блокнота, изучая оценки Фумикаге. Беда полная. Обращает серьёзный взгляд обратно на альфу. — И что вы от меня хотите? — Чтобы Вы помогли мальчишке хорошо закрыть предмет, без его лишней нервотрепки. При всем уважении к Вашему предмету, Тодороки-сан, но вряд-ли будущему фельдшеру пригодятся умения выравнивать формулы. Таками тянется в карман за конвертом, от которого Тойю знакомо тошнит. — Даже не думайте,— на его строгий тон рука замирает на середине стола. Таками склоняет голову, смотря на него, как на непонимающего мир ребёнка. — Мы ведь говорим не только о мальчишке. Вам тоже в лучшую сторону. Представляется, так скажем, финансовая помощь и целые нервы. — Меня Ваши деньги не интересуют,— Тойя отбивает от себя чужую руку, на что лицо напротив складывается в недоумении. — Мне вполне хватает своих кровно заработанных. А если хотите куда-то потратиться, то лучше найдите ребёнку репетитора. Он тянется в сторону за ручкой, делая заметки около фамилии Токоями. Затем, кое-что вспомнив, вырывает с конца чистый лист. Таками наблюдает за ним с неприкрытым интересом. — Пока что всё, что я могу сделать — не сосредотачиваться на успехах Фумикаге, иначе оценивать его практические работы, пока ребёнок не разберётся с основами. А ещё...— быстрым размашистым почерком он записывает номер и подписывает снизу. На протянутую эдакую визитку альфа реагирует не сразу, вчитывается, сводя брови на переносице. — Мой коллега даёт частные уроки, помимо химии может помочь также с математикой и информатикой. — Серьёзно?— Таками поднимает на него глаза, зажимая лист между пальцами.— Вместо того, чтобы сэкономить Ваше время и силы... — Я помог Вам, чем мог,— ни единая капля его сознания не ноет от стыда. В любой другой момент Тойя готов убить себя за пререкания и перебивание собеседника. Но именно так стоило делать с людьми в таких ситуациях — обрывать ложное объяснение на корню. Тойя поднимается с места, и Таками, воспитанный по тем же меркам, что и Шимура, встаёт следом, пряча поданный номер в карман. На редкое удивление, ни недовольства, ни ярости на его лице нет. Лишь прежняя мягкая улыбка, ещё более широкая, наконец искренняя. — Я понял. Спасибо, что потратили на меня время, Тодороки-сан. Мальчишка обязательно подтянется в химии. — Всего хорошего. Когда дверь за альфой закрывается, Тодороки выдыхает с облегчением. Это, пожалуй, самый простой и быстрый вариант договорённости, касательно чей-то учёбы. Таками, в отличие от других людей, оставался с ним любезным, но до безобразия уветливым. Но зато, кажется, осознал его слова. Прислушался. Тойе почти лестно. Шимура отправляет ему последнее сообщение перед началом третьей пары. "Упаси Господи, чтобы мои дети были такими же идиотами" Тойя улыбается этому максимализму и решительно печатает в ответ:

"Зависит только от тебя"

"Не убей их там"

Звонок на занятия отвлекает от раздумий. Тодороки наконец собирает свои вещи и собранные работы, переходя в соседнюю комнату. Личный маленький кабинет передался ему от предыдущего преподавателя. Скорее схожая на коморку комната радовала мягким пастельным тоном стен и бесшумным полом. Два, заполненных до краев шкафа размещались напротив один другого, окружая рабочий стол. Единственное окно за сидением на колёсиках он тоже закрывает. Свежий воздух обрывается на корню, подгоняя собираться домой. Тойя прячет работы в нижний ящик стола, наводит относительный порядок и выскакивает на улицу, играясь с ключами. Каяма-сан прощается с ним на крыльце колледжа. Дорога к дому идёт пешком почти полчаса во время которых солнце благодатно прячется за облаками. Ещё один звонок на телефон отвлекает его от выбора продуктов на ужин. — Тодороки-сан, не заняты? — Юта-кун, у тебя же сейчас занятия,— он улыбается, узнавая вкрадчивый шепот скрывающегося ученика. На фоне более храбро шумели студенты-одногруппники. — Да, у меня математика. Но Цунагу-сан ещё не пришёл, так что я взялся позвонить. — Ох, ребёнок. Хочешь что-то под фильм? Я в магазине. Юта задумывается над этим вопросом, как будто он будет в обязательном порядке на экзамене. — Рыбные колбаски. — Хорошо, ещё что-то? — Вроде нет,— посторонний шум прерывает фразу в конце. Тойя улавливает отрывки, складывающиеся в "Он идёт!", и утихающий гул вокруг Юты.— Я ещё позвоню. До вечера, Тодороки-сан. — Пока-пока. Звонок обрывается, и Тойя уходит в соседний отдел за чёртовой рыбой.