Призрачный встречный

Начало новой недели открывается праздником — профессиональный день мед работника окружает колледж музыкой и нарядными студентами. Тойя проводит взглядом беззаботных омег в платьях и позволяет не брать халаты на занятия. Но конспекты никто не отменял. В очередной перерыв, на этот раз в целых полтора часа, Тойя едва проскакивает через воодушевленную толпу в холле. Возникшая у порога середина осени заставляет посильнее затянуть шарф. Несчастный ветер преследует его до самой двери кафе. Всё-таки дети любят Тенко за его привычку заканчивать пары на добрые десять минут раньше. Эти несчастные десять минут спасают его нервную систему. На этот раз Тодороки вместе с кофе дожидалось новое пирожное с ореховой начинкой. Разговор знакомо начинается с работы, переходит на Изуку и несчастье госпожи Мидории. Тойя слушает внимательно, стараясь не отвлекаться на тревогу внутри. В любой другой раз, Шимура мог отвлечь его от проблемы, одним своим присутствием прибавить сил и уверенности. Сейчас фигура друга отдалённо напоминала Тойе о неудавшемся муже. Лицо его давно смазалось в воспоминаниях, но отдавало тем же спокойствием, та же поза выдавала его уверенность, что всё подчиняется ему. Острая боль клубится в груди, не в силах вспыхнуть полноценным пожаром. Терять Шимуру не хочется. — Я, кажется, встречаюсь с альфой. — Кажется? — тонкая бровь Тенко взлетает вверх скептической дугой. Спустя долгую секунду осознание бьёт его под дых. — С каким это альфой? Алое искусственное море волнуется удивлением и самой долей негодования. Тяжёлое чувство отступает, когда Тойя видит его реакцию — Тенко чуть ли не за предателя его посчитал, стоило скрыть такую историю. Строгий старший альфа. — Таками Кейго, продыху мне не даёт. Мы договорились про встречу, — Тойя пожимает плечами, отталкивая от себя остатки десерта. — Это так странно. И волнительно. Шимура в знакомом жесте складывает руки домиком, как будто Тодороки — явно провинившийся студент на экзамене. — Я поистине удивлён. Мой свободолюбивый друг, и тут свидание. Тойя улыбается, скрывая волнение. Хочет в знакомой манере ответить, что это никакое не свидание. Деловая встреча. Тенко более чем привык к ежедневным рассказам о том, как он стойко обороняется от чужого внимания. Жалеет иногда Таками на полном серьёзе, но остаётся на стороне Тойи. Тодороки надеется на него. На знания Шимуры про второй пол, за которые альфа постоянно кричит на самоуверенных переворачивающих традиции подростков. Он уже попался. Запах мандаринов сопровождает его мысли, напоминает о спокойствии и вызывает искры интереса перед предстоящей встречей. Тойя не хочет верить, что дело только в злополучной фамилии. — Тенко-кун, альфам ведь нравятся... запахи? Шимура кивает в ответ, возвращая на место спокойствие. — Любят что-то... яркое, задорное? По крайней мере, это работает в первое время? — Да. Но это касается более молодых альф. Зрелые ребята рассуждают более конструктивно. Сколько лет твоему избраннику? Тойя долго копошится в голове, так и не находя нужной информации. Он знает, что у Кейго есть сеть ночных клубов, две квартиры в центре города, одну из них он отдал Токоями на время учёбы. Он любит чай больше за кофе, жуткий сладкоежка и пахнет мандаринами. — Он ещё молодой мужчина. И ко всему общему — преступник. Сказочно. — Вы знакомы почти два месяца, и ты конкретной цифры не знаешь? — Я не надеялся на то, что мы действительно зайдем так далеко, — Тодороки незаметно выдыхает. — Он больно терпелив. Тойя может отдалённо считать себя спокойным человеком, но даже такое не в силах понять. Два месяца постоянного отказа довели бы его до белого каления, но Кейго, будто морской таран, всё кружился вокруг, выискивая момента поудачнее. Беда оставалась в том, что ему незачем здесь быть — Тойя не блещет запахом или выдающейся красотой, он груб местами. Ему искренне хочется верить, что какая-то причина этому есть. Но и выяснять правду остаётся важной составляющей жизни. — Что в его терпеливости тебе не по душе? — Не знаю. Мне кажется, он хочет от меня что-то кроме... отношений? И всё же, его самооценка довольно упала за прошедшие годы. Тенко буравит его взглядом ещё долгую минуту, прежде чем смягчить взгляд. Альфа устало прячет лицо в ладонях, как бывало в ответ на глупые претензии омег из колледжа. — Может быть, ты прав, — Шимура возвращает на него взгляд, вытаскивая зубочистку из общего сборища. — Ты у меня омега умный, вблизи виднее. Но ты же понимаешь, что взрослые альфы не смотрят на поодинокие связи. По крайней мере, многие. Они думают о семье: постройка дома, дети, обеспечить всему этому делу достойный быт. Для такого дела не подходят яркие пестрящие омеги, разгуливающие декорациями по улице. Тойя заслушивается на открытую лекцию, пряча дрожь в руках под столом. Тенко вертит зубочистку в руках, но так и не ломает её. Услышав слова о декорациях, отошедшая Юи точно бы бросила в него стакан. — Им нужна зрелая омега. Чтобы и дом был в порядке, и дети воспитанные. Не видел твоего избранного в лицо, но, возможно, он из такого типа людей. В любом случае, природа наделила вас ртом и ушами. Прибей его к стенке и спроси напрямую. — Понял Вас, профессор, большое спасибо за совет. Шимура оставляет кофе в стороне, отвлекаясь на сообщение. Когда он смотрит в телефон с улыбкой, Тойя и себе расслабляет плечи, мысленно наслаждаясь картиной. Умиротворение, царящее над их столиком, ещё никуда не исчезло, а значит утерянная дружба ему не светит.

***

Ожидаемый звонок раздается на телефоне, когда дети терпеливо пишут самостоятельную по несчастной химии. — Тодороки-сан! — знакомый голос тянет гласные, обрывая речь тихим смехом. Кейго звучит довольным подростком, сбежавшим с последней лекции забавы ради. — Кажется, я уже Тойя, — он отходит к окну, заглядывая на мерно оголяющиеся деревья. — Тойя, — предательская дрожь пробивает его сквозь лекарства от звучания собственного имени. Иррационально хорошо, подозрительно легко. — Как насчёт начать нашу неделю свиданий? Я предлагаю ресторан с итальянской кухней. — Кажется, у меня нет права отказаться, — Тойя засматривается на студентов, радуясь полному отсутствию интереса с их стороны. — Да, это правда, — голос Таками выравнивается, сохраняя спокойствие и охрипший тон рано сломанного голоса. — Восемь вечера подойдёт? Я верно заеду за тобой и послушно верну домой. — Хорошо, — волнение проскальзывает в голосе, и Кейго, будто услышав его, тихо усмехается. Мысли переполоханным вихрем реагируют на предстоящий вечер — он пытается вспомнить правила этикета, как вести беседу и управляться с банкетом. — Мне нужно брать что-то с собой? — Исключительно хорошее настроение, — что-то шумит на заднем фоне, прерывая его. — Заеду в семь сорок или около того. — Тогда буду ждать. Тойя отключает звонок, и раскрывшаяся за окном осень перестаёт быть хмурой. — Тодороки-сенсей, — юный голос окликает его с передних рядов. Тойя оборачивается, с улыбкой отмечая уверенный взгляд Токоями с листом в руках. — Могу я сдать работу и уйти пораньше? — Конечно, иди сюда. Токоями вместе с ним проходит к учительскому столу, протягивая работу. Аккуратный каллиграфический почерк занимает каждую клетку, складываясь в формулы. Горящие внимательные глаза сужаются, неровный взволнованный стук ногой отдает эхом через стол. — Всё прекрасно, Токоями-кун. Можешь быть свободен. Подросток с благодарностью кивает, уходя в сторону двери. Тойе кажется, что последние события вызывают в нем галлюцинации, но фигура, ожидающая студента в коридоре, имела ровные стороны белого и красного цвета.

***

Юта наблюдает за его терзаниями у шкафа с круглыми от удивления глазами. Когда Шото позвонил ему и отпросился в город с другом, Тойя окончательно убедился, что рассудок его оставался здравым. Вдоволь наслушавшись комплиментов и побаиваний, он выгоняет молодого альфу из комнаты. Сквозняк от захлопнувшейся двери особо остро ощущается мокрыми волосами. В ближайшие полчаса все его вещи оказываются на кровати. Тойя осматривает содержимое шкафа и мечется между деловыми костюмами белого и красного цветов. Поодинокая мысль возвращалась его к классическим брюкам с чёрной рубашкой. Но взгляд то и дело падает на то единственное. Господи, платье. Спокойно-кремового цвета, с умеренной драпировкой на боку. Тойя надевал его всего один раз — как давно это было. Удивительно звёздная ночь выпускного их университета, после которой он так и не умудрился продать вещь через интернет. Мори-сенсей, принимающий у него последний экзамен, отбивает всякое желание выявлять в себе что-то, связанное со вторым полом. 《Нежные омеги, носившие платья, сидят дома под опекой мужей. А ты — преподаватель. Самостоятельная личность》 Тойя лишь сейчас может понять, как много воды ушло на его промытые мозги. Профессоров Комиссии можно было понять. Они вырвали его из рук управляющего отца, потому что умным был, защищали и соответственно требовали отдачи. Сам кричал о свободе и независимости, сам отказался от брака по расчёту, и ничего кроме учёбы в глаза видеть не должен был. Его самостоятельность и свобода позволяет передавать знания другим, находить среди толпы таких же омег, которые способны взяться за науку и, приведи небеса, продвинуть её вперёд. Но теперь это ему мешает. Бог с ней, с семьёй, но Тойя буквально подсел на блокаторы и угнетатели. Он не омега, но и другим человеком не стал. Чёртовое платье. Измениться что-ли его жизнь, если он единожды вспомнит молодость? Один раз не утащит его с добившегося места. Видеть себя в отражении в платье безумно интересно. И снова волнительно. Тойя долгое время возится с завязкой на левой стороне, подгоняя платье под обновившиеся параметры (да, он немного набрал). Узкий струящийся вниз подол останавливается косой линией ниже колен, обтягивает бедра, вызывая в нем скрытый стыд. Тонкие бретели открывают плечи, и взрослая часть считает, что ему будет холодно. — Юта! Загляни ко мне. Ито входит, несмело приоткрыв дверь, и тут же замирает в проеме двери. Тойя неспеша крутится перед ним, не зная, куда деть руки. — Как тебе? Это... не будет слишком открыто? — Тойя-сан... Вы очаровательны! Вам очень идёт, — молодой альфа улыбается, но заметно нервничает. Новый образ его всё-таки шокировал. — Вы собираетесь на встречу? С... — Ресторан, — Тодороки обрезает, заранее зная нелюбовь к Таками. Юта едва заметно хмурится, но не спорит. — Я иду в ресторан спустя много лет. Имею полное право. Юта сдаётся под его потеплевшим взглядом, снова осматривает и кивает. Альфа коротко обнимает его, и сгущенный запах свежей травы особо чётко накрывает куполом. — Ты сегодня идёшь на подработку? — последняя капсула блокаторов приуменьшает его радость. Тойя серьёзно засматривается на пустую пластинку, ощущая знакомую приглушенную тошноту. — Нет, у меня выходной. Нужно готовится к зачёту. — Разве у тебя сейчас зачёт? — Нет. Но я безумно глупый, так что мне не помешает. — Моя ты умница, — Тойя ерошит чужие волосы, разворачиваясь в другой угол за припрятанной коробкой. — Это туфли?? — шокированный Юта к его счастью уже сидит на кровати, цепляясь взглядом за его движениями. — Босоножки, совсем невысокие. У меня плохие отношения с каблуками. В конце концов, если он уже в платье, образ должен быть завершён. Светлая обувь с тонкими полосами, окольцовывающими ногу, пережила его километровую дорогу домой по асфальту, зарослях и бетонным заливам. Просто чудо за последние деньги стипендии. Когда до встречи остаётся полчаса, Шото предупреждает о том, что задержится, а Юта шутит о макияже. Из давно забытой косметики, у Тодороки остаётся невинный блеск для губ. На один раз должно хватить. На один раз. Короткий мягкий гудок прерывает детский смех с улицы и возвращает его в реальность. Юта бросает последний взволнованный взгляд и берётся провести его до автомобиля. Таками ожидает терпеливым восвоянием в классическом костюме, без выделяющейся белой рубашки. Чёрная ткань сливается с пиджаком. Тойя прикипает взглядом к сосредоточенным карим глазам и успевает подумать, что всё же переборщил. Но затем Кейго протягивает к нему руки и выглядит ребёнком, завидевшим чудо. — Ты само великолепие. Тойя позволяет взять себя за руку, некоторые время согреваясь от чужого тепла и скрытого запаха. Маленькая частичка юного Тодороки решила, что холод он переживёт и лёгкой сетчатой накидки будет достаточно. Юта остаётся в стороне и коротко здоровается, отводя взгляд в далёкую темноту. — Прошу, — Кейго открывает ему переднюю дверцу, верно поддерживая за ладонь. Ещё недолгие минуты альфы разговаривают между собой. Тойя не в силах расслышать хотя бы намек сквозь стекло и сгущающееся тепло. Давно забытая галантность со стороны альфы возвращает мысли цепочкой поначалу к семейному дому, а затем и к предстоящей проблеме. Его ожидает серьёзный разговор касательно несчастной сказки. Таками возвращается в машину с прежней беззаботной улыбкой. — Умный мальчишка. Исправился, — двигатель зажигается совсем бесшумно, и автомобиль плавно сдвигается с места. — Он быстро учится.

***

Первой чувства волнует музыка. Живые струнные инструменты разливаются мягкой волной по коже, отбивают эхом от стен. Огромный зал пестрит огнями мерцающих люстр и фонарей у стен. Тойя держится за подставленное плечо, осматривается, стараясь унять волнение. Гневный красный укрывает прямоугольные столы, сопровождает окна партьерами и вписывается в орнамент интерьера. Немногие пары игнорируют их появление — слишком увлеченные друг другом, не отводящие взгляда, горящего огнём. Таками проводит его к уединенному столику у панорамного окна. Мирно застывшие в пейзаже зелёные ели поддерживали небо со звёздами. На жест отодвинутого стула, Тойя реагирует не сразу. — Моя омега так редко выбирается в подобные места? — Кейго улыбается беззаботным солнечным зайчиком среди полутьмы, возвращает ему чувство покоя и привычной атмосферы. Тойя не ведётся. — Со времен университета. — Непорядок, — альфа садится напротив, снова засматривается на него, в открытую любуется. В мысленном ужасе Тойя теряет из головы всё, чему его учил покойный тьютор. Возможно, дело в самом Таками, внимаемому каждому его слову и обрывку. Официант почти что подплывает со стороны незаметной тенью, бесшумно вручая две формы меню. — Дайте нам несколько минут. Юноша послушно кивает, исчезая за углом залы. — Их молчаливость выглядит, как отдельная изюминка места, — Кейго склоняет голову на бок, всё не отводя от него глаз. Вмиг хитрых. — Здесь почти не ведут разговор. Просто... наслаждаются компанией друг друга. Тодороки кивает, наконец осознавая все тонкости намёков. Круглая забота со стороны альфы облегчает ему жизнь. Совместные встречи и до этого момента не были наполнены разговорами по душам. Это был растянутый на долгие минуты кофе, рассказы Тойи о работе, вопросы Кейго об успехах Токоями. Темы, касательно их жизни и семейных драм, не поднимались по инициативе самого Тодороки. — Выбирай, Призрачный встречный. А я могу предложить одно вино... Тойя слушает его, согласно кивает, открывая доступную карту. Отсутствующие ценники напротив предложенных блюд выбивают из колеи на долю секунды. В остальном вечер обещал быть спокойнее.

***

Постепенно, за становлением ночи, разговор перетекает более свободно. Таками поначалу, будто вскользь, упоминает, что у него есть образование IT-специальности. Они обсуждают тихие — и лишь местами бурные — студенческие годы, преподавателей и курьёзы, связанные с зачетами. У них обоих имеет место сдача предмета не на трезвую голову. У Тойи на первом курсе из-за совета более старших знакомых; у Кейго после грандиозного праздника дня рождения друга. В какой-то особенно необъяснимый момент они вместе умолкают. Тойя мирится с жаром от вина, ловит себя на откровенном разглядывании золотых кудрей, хищного разреза глаз. Кейго улыбается его резкому смущению, куда незаметнее обводя изгибы платья. Платья, конечно. — Станцуем? Тойя соглашается, прислушиваясь к окружающей музыке. Неспешный темп скрипки поднимал за собой их пару и ещё один столик с другого конца. Объятья Кейго надёжные и крепкие. Он ведёт в танце бережно, но настойчиво. Мир кружится в смазанном каскаде, соединении вспышек и темных пятен. Тойя долго ждёт момента, когда оступится и упадёт. Давно забытые движения в такт музыки ведут его за альфой по чистым чудесам. Под взглядом золотых глаз он больше думает о самом происходящем моменте — о его лёгкости и радостном стуке сердца. Фатальная дрожь пробивает его в конце, и картина мира резво переворачивается. Перед глазами становится белый потолок, морозное ощущение полёта заставляет вцепиться в чужие плечи. И всё же, он не падает. Таками смотрит сверху вниз с уверенной улыбкой, склоняется непозволительно близко. Стойкий сладкий запах цитрусов пробивается в лёгкие, даря облегчение и спокойствие. Крепкие руки уверенно держат его на весу, опаляя сквозь ткань. Танцевальное падение на высокой ноте скрипки проходит для них идеально. — С твоего позволения, я отойду, — Тойя крепко становится на ноги, делая один шаг назад. Кейго заметно усиливает хватку на жалкую секунду, прежде чем выпустить его из объятий. — Конечно. Холодная вода из-под крана приводит мысли в порядок. Тойя резко вспоминает, почему не является любителем алкоголя, учитывая поплывший взгляд и сбившиеся блокаторы. Ясность возвращается к голове спустя несколько тихих минут, долго сражаясь с жаром, клубящимся в груди. Кейго ему нравится. Безумно нравится его галантность, его голос, его упорство и вся окружающая забота. Тойя краснеет от одной мысли неожиданной близости в танце, ощущает себя наивным подростком, убежавшим из дома по глупости. Голова всё ещё протестует. Он встретил Таками среди сборища преступников, защищая младшего недалекого брата. Узнал про замечательные семейные отношения с окружающими обеднелыми районами. И всё ещё не верит. Отражение в зеркале смотрит тихими голубыми глазами, такими же, как у половины человек на Земле. Побелевший в раннем возрасте волос ложился в беспорядочном хаосе, отливал его бледность. Он белый безликий холст. Дверь в уборную тихо открывается, отвлекая его от раздумий. Тодороки снова берётся мыть руки, встречаясь в зеркале взглядом с подошедшим омегой. Утонченный, яркий, окружённый запахом спелой вишни, повторяет его движения. — Ваш альфа заскучал, — наставнический тон вызывает в нем маленькую искру раздражения, которую Тойя душит глубоким вдохом. Парень в стороне моложе его самого, но ведёт себя так, будто проживает уже вторую жизнь. — Нельзя позволять им скучать. Альфу развлекать нужно. — Учту, спасибо,— Тойя обрывает несколько бумажных полотенец, собирает лишнюю влагу с рук и уходит. Запах дикой вишни начал в открытую его злить. Кейго остаётся за столом, скучающим взглядом изучая картину за окном. Когда Тодороки садится напротив, он весь подбирается, возвращает на место улыбку. — Всё хорошо? — Почти. Тойя даёт себе ещё одну минуту. Собирает последние силы, не отводя взгляда от фигуры напротив. — Таками-сан, я благодарен тебе за этот вечер. Всё было... поистине замечательно. — Но? — Но у меня есть серьёзный разговор к тебе. Кейго держит улыбку на лице, но заметно напрягает плечи. Тодороки осматривает зал, радуясь отдаленному размещению столиков. Альфа склоняется к столу, подперев голову руками на локтях. — Я весь в твоём распоряжении, Тойя-кун. — Это касается нашей семьи. То есть, оказывается, что у многих людей наточен зуб на семью Тодороки, да? Кейго окончательно теряет натянутую беззаботность. В открытую хмурится, кратко кивая. — Из-за этого мой маленький брат едва не попал в беду. С этим я уже смирился. Но теперь... — ускорившееся сердце отдает в ушах, прерывает дыхание, и говорить выходит трудно, — получается, я тоже Тодороки. — И что же это означает? Ты думаешь, что тоже можешь быть в опасности? — альфа выравнивается на месте, протягивая к нему руки. — Ни о чем не переживай! Я ведь обещал тебе, что со всем разберусь. — Нет, дело не в этом, — Тойя не позволяет себя коснуться, складывая руки нам груди. Потерянный вид Таками чем-то его успокаивал. — Я не боюсь людей, которым чем-то не угоден. За эти годы меня ничего не тревожило и никто не пытался меня достать. Помимо тебя. — Меня? — Я долго не мог понять, почему ты решил крутиться вокруг меня. Долго терпел мои выходки, не уставал приходить. Все эти подарки и внимание... Он останавливается, когда золотавый взгляд стремительно темнеет. Таками не отвечает и не думает отводить глаз. Тойя сдерживает дрожь от нахлынувшего на него запаха. Скрывающаяся за кислой ноткой злость вызывает в нем головную боль. Сбивает с мысли. Тойя ежится от фантомного мороза, заканчивая речь. — Я не хочу, чтобы этот маскарад продолжался. Если тебе что-то от меня нужно, то, будь добр, скажи прямо. Над их столом воцаряется тишина. Особо острая боль разрезает Тойе висок, вынуждая отвернуться от фигуры напротив. Омега, потревоживший его в уборной, сталкивается с ним глазами, со странным помыслом подмигивая. Да уж, развеселил он своего альфу, да так, что запах норовит удушить его на месте. Тойя надеется лишь поскорее вернуться домой, хоть бы и пешком на встречу холодной трезвой ночи. Тянущее чувство в груди замирает где-то в желудке, добавляя неприятности ситуации. Телефон на краю стола беззвучно светится, отвлекая его разгоряченный мозг. Шото пишет, что уже вернулся домой и в доказательство отправляет фото спящего на конспектах Юту. Тойя слабо улыбается, возвращая свое внимание на альфу напротив. Кейго обращает взгляд в потолок, как будто совершенно позабыв о вопросе. Воздух вокруг постепенно разряжается. Кислые нотки исчезают, сладкий сироп цитрусов отступает, позволяя сделать первый глубокий вдох. Кейго возвращает к нему взгляд. Тот самый альфа, который в первый раз пришёл к нему в колледж. Смотрит на него со спокойной серьёзностью, сложив руки в замок. — Я могу понять, почему ты так подумал. Это звучит логично, все события так идеально совпали. Но я хочу, чтобы ты знал — нет никакого скрытого смысла. Короткое облегчение развязывает внутри него узел, но Тойя мигом подбирается. — Я познакомился с тобой в колледже и сразу попался. Это звучит ужасно, но ты действительно не такой омега, как другие. Строгий, утонченный преподаватель, знающий свои принципы и порядок. Ты понравился мне, как человек. Тойя склоняется к нему, чувствуя, как заведенное сердце постепенно успокаивалось. Кейго говорит, не отводя глаз, чётким ровным голосом, которым говорил с Ютой на улице, которым объяснял Шото устрой мира на уединенной кухне. — А потом мы встретились в клубе. Тогда я посмотрел на тебя, как на омегу. Всё ещё стойкого, ответственного. Я подумал, что не дело, когда омега просыпается посреди ночи и переживает за недалекого ребёнка. И твоя минута слабости, — Таками впервые за тяжёлый разговор улыбается, на что Тойя снова замирает. — Одна единственная минута, за которой я тебя запомнил окончательно. Кейго снова тянет к нему руки, и на этот раз удачно ловит ладонь, согревая мягким касанием. — Нет ничего плохого в том, что ты сильный и независимый. Это замечательно. Но ведь не во вред самому себе. Я хочу оберегать тебя, окружить заботой. Потому что никого больше не вижу рядом с собой. Потому что ты единственный, ради кого я стараюсь. Тойя неясно кивает, заслушиваясь тихим тембром голоса. Кейго может говорить, сколько угодно, а его мозг может сколько угодно считать это ложью. Только Тодороки уже всё равно — он хочет дальше утопать в окружающей его нежности, верить, что действительно имеет вес в чей-то жизни. Глаза напротив ему улыбаются, пока голос уверенно доказывает, что все его волнения — сплошные глупости. — ... И только от Шото я узнал, что ты тот самый Тодороки. Много ведь семей с такой фамилией, я бы и не подумал, что ты именно из этой. — Извини, Кейго... — Тойя улыбается, стараясь отобрать ладонь, но её крепче сжимают. Альфа склоняется над столом, оставляя на коже обжигающий поцелуй и только так отпускает. Прежняя улыбка разглаживает в полумраке лицо. — Всё нормально. Я рад, что мы поговорили об этом. Ещё вина? — Нет, — Тойя прислушивается к окружающему запаху и запоздало осознает. — Алкоголь плохо работает с блокаторами. Таками замирает на долю секунды, догадываясь о проблеме. — Тебе сейчас не дурно? Мы можем выйти на свежий воздух... — Не стоит. Честно говоря, я бы уже ехал домой. И Кейго поспешно с ним соглашается.

***

Тойя не уверен, стоит ли сейчас целоваться. За свои неполные двадцать пять лет он не много знает о подобных ситуациях. Сейчас он мог ошибиться, подпитанный вином и чужим феромонным запахом. Автомобиль аккуратно останавливается во дворе, не прерывая тихого двигателя. Тойя стягивает с плеч пиджак, машинально складывая его у себя на коленях. — Между нами больше нет недосказанных вопросов? — Кейго звучит из-под воды добрым, совершенно трезвым зверем. Тойя косится на его улыбку, обрямленную выраженным клыками и снова краснеет. — Нет, всё в порядке, Таками-сан, — возможно, сплошные формальности спасут его, покажут чёткие ориентиры. Но затем чужие пальцы ловят его за подбородок, без лишних усилий оборачивая лицом к лицу с проблемой. Глаза в глаза, опасно близко. — Кажется, уже Кейго. Момент до сомкнутых губ запоминается болезненно четко: щекочущее чувство в лёгких, несформировавшаяся догадка, бьющаяся о череп. Короткий выдох с усмешкой, проходящий мазком по коже, и только после всего — поцелуй. Кейго не спешит, но и права отстраниться не даёт. Сминает губы, царапая клыками тонкую кожу. Дышит от чего-то шумно, почти с трудом. Тойя отвечает, едва поспевая за обрушившимся вихрем, зарывается пальцами в светлые волосы, боясь снова упасть. Сладкий цитрус оседает в лёгких, отнимает воздух, заставляя задыхаться. Импульс пробивает тело, когда горячая ладонь переходит с лица на шею, спускает бретель, обводя круг плеча, исследует вырез декольте. Паническая мысль бьёт переполох, призывает бежать. А затем всё разом исчезает. Кейго отстраняется, возвращая на место полоску ткани. Глаза в темноте сливаются с окружающими тенями. — Я очень рад, — голос у Таками дрожит. Он оставляет последний смазанный след на его щеке и возвращается на место водителя. Тойя ловит загривком фантомные иглы, оповещающие о беде. Всматривается в широкие до неприличия зрачки напротив, высоко вздымающуюся грудь и поспешно отдает альфе пиджак. — До следующей встречи, Тойя-кун. — До встречи. Выскакивает из машины он, пожалуй, резче, чем стоило. Тело немного ведёт, но в общей сложности ноги его держат. Кейго не уезжает, пока Тодороки поднимается к своей квартире. Не включая свет, он пробирается к своей комнате — пара альф мирно ютилась на диване, не просыпаясь от его шагов. Тойя заваливается спать, не имея даже сил переодеться. Фантомное тепло от чужих губ и рук сохраняется на теле, запах окружает вместе с платьем, скользящим по коже. Только после крепкого полноценного отдыха и бодрящего кофе до него доходит весь ужас последних совместных секунд. Таками хотел оставить на нем метку.