Призрачный встречный

Оставшаяся часть недели добавляет Тойе проблем. Он уходит из колледжа после второй пары и всё-таки добирается к кабинету на консультацию по поводу блокаторов. Миловидная женщина-омега, в возрасте около пятидесяти, спокойно и внимательно выслушивает его историю, просит показать использованные препараты и отправляет на соответствующие анализы. Всё проходит так быстро и чётко, что Тодороки готов смеяться со своего преждевременного страха. Смех прекращается, когда картина из таблиц выдаёт ему сбившийся цикл. Госпожа Куруми объясняет ему, что оставить блокаторы в прошлом получится достаточно легко, а вот к предстоящей течке, которую он ждал лишь на начале весны, стоило подготовиться. Он даже не верит поначалу. Честное слово, какая может быть течка, именно в такой-то период его и без того весёлой жизни. Но серые глаза женщины прибивают его к месту и бросают в безысходность. Ничего уже не поменяешь. Отчасти, это, конечно, хорошо. Тойя знает о предстоящем цикле, и он не застал его врасплох. Но вот рекомендации от доктора совсем его не радуют. Не использовать угнетатели. Да конечно. Останется Тойя куковать дома, в открытую мучаясь от боли, пока за стеной двое юных альф сидят. Что, фильтры им в нос всунуть и тоже на блокаторы подсадить? Куда выгнать? Доктор предлагает ему специальную комнату в клинике со всеми удобствами для переноса течки. За отдельную плату, которую Тойе негде взять. — Альфа у вас есть? Вопрос с загвоздкой, учитывая, что знакомство с Таками случилось три месяца и три недели назад. Первый снег за окном выпал, а он уже два раза зов в нем вызвал, подарки принял и снова отстранился. Молодец. И всё же на роль сопровождающего не подходит. Когда доктор выписывает ему гормоны для лёгкого переноса течки, Тойя уже во всем сомневается. Это же он три дня проведёт бесполезным бесформенным телом, дай возможность поест, поспит и всё по-новой. Нет у него таких прелестей жизни, чтобы свободно тратить время в пустую. С блокаторами, оказывается, и жизнь проще — выпил и пошёл, заел обезболивающими от разрезающегося изнутри живота. А здесь на. В квартире до болезненного пусто. Занятия в колледже не закончились, и он в тишине разогревает оставшийся завтрак. Есть не тянет вообще. Не хочется, в общей сложности, ничего. Мысли разрывают голову на две ровные части, каждая из которых нещадно пульсирует в висках. Почва. Ему нужно основание для того, чтобы начать лечение. Когда уже всё закончится — и семейные драмы, и работа сменится отпуском. Юта хотел уехать в горы, устроить себе кемпинг с парой друзей. Возможно, потащит с собой Шото, а если и нет, то с одним ребёнком он уже как-то управится. От совместного вечера Тодороки всё-таки отказывается. Кейго единым чудом улавливает его хорошо припрятанные нотки усталости и никуда не спешит. Просится хотя бы приехать и навестить его, но Тойя отказывается. Госпожа Куруми дала ему вместо блокаторов частичные парализаторы, и он без понятия, как это работает. Что будет вообще, если он встретится перед течкой с альфой, от которого ему мысли разбегаются. Что-то отдалённо неприятное. Запахи Шото и Юты не действуют на нервы первые полтора часа. Затем Тойю откровенно ведёт, чешет под кожей мелкое раздражение. Он остаётся в комнате, заранее попросив подростков его не трогать, и даже не представляет, как должен завтра проводить занятия с детьми. С шумными, местами непослушными, разнообразными за запахом детьми. Хоть бы какое успокоительное эта дама додумалась выписать ему дополнительным рецептом. Посреди ночи зуд становится невозможным. Он сметает с тумбочки всё содержимое, с трудом при свете фонарика находя пластинку успокоительных. Периферичное сознание твердит, кричит на него, что идея плохая, но Тойя его игнорирует. От двух таблеток ведь не будет проку. Он еле как засыпает и с утра возвращается к чёртовым блокаторам. Потому что не вызывают лекарства такого эффекта, хоть ты с детства сиди на таблетках. Юта волнуется за него, еле как уговаривает принять завтрак, от которого Тойю выворачивает. Шото застревает в ванной перед выходом и забывает телефон на столе. Всё тело передергивает, когда звонок заводится трелью и подсвечивает номер отца. Тойя берет трубку и срывается. Наконец-то.

* * *

По глазам младших он осознает — они его сдадут. Или Таками, или Шимуре, но точно побегут, как малыши, за советом или помощью. Тойя не в силах их остановить — у него нет даже желания снова кому-то доказывать, что он со всем справится. Не справляется он ни черта, ещё и сломал себе опору, наивно полагая, что может вернуть себе ощущение запаха. Он говорит целых две лекции подряд, в перерывах отвечая на интересующие вопросы студентов. На большой перемене их созывают для обсуждения дня самоуправления. Тенко, сидящий напротив него в кожаной куртке, только недавно приехал и откровенно протестовал против идеи. Тодороки на ум приходили только два студента со старших курсов, кому действительно можно было довериться. Фармацевт Тога лишь на первый взгляд кажется безумной, но мозги у неё сильные. Её друг под стать — фельдшер Джин — скорее походил на человека, делающего свое дело. Знания в теории у него оставались скудны, но на практике он вполне мог спасти кому-то жизнь. К началу третьей пары, которая представляла собой практику по химии, к нему подходит взрослая омега со знакомым волнением в глазах. Едва в силах что-то сказать о слабой подготовке и непонимании материала, она норовит подать ему конверт. От белого листа бумаги в Тойе просыпается поистине настоящая злость. Он сдерживается на единственном благословении небес и отпускает девушку прочь, обещая разжевать тему заново. Всю третью пару Тойя соответственно говорит. Голову сдавливает от копящейся усталости, горло подозрительно саднит, но он попросту не придаёт этому значения. Его скручивает от несчастной примеси лекарств, а натянутые нервы норовят порваться. Что ему чёртово горло. Шимура объявляется на мимолетной пятиминутке и просит зарядку к ноутбуку. То ли ещё не знает ничего, то ли пришёл осмотреть обстановку. Тойя серьёзно задумывается и ловит себя на мысли, что в открытую параноит. Не может его состояние быть настолько ужасным. Не должны же дети действительно так переживать. На перемене между третьей и четвертой он зовёт к себе пару Тоги и Джина. Студенты, к его счастью, только "за" провести занятия вместо него, даже сами план вызвались сделать, им только тему дай. Обсуждения занимают почти всё свободное время. Несколько спокойных минут Тойя тратит на сообщение от Таками. Уверяет, что с ним всё хорошо, не замечая, как печатные буквы плывут в сторону. Отказывается от встречи он уже чисто в своей голове, совершенно уверенный, что сообщение заведомым образом отправится в чат. Прямо посреди занятия его голос и пропадает. Тойя шипит несколько жалких секунд, после чего умолкает окончательно. Удивленные многочисленные глаза делают ему только хуже, будто и вправду не верят. Токоями вызывается принести ему бутылку воды, пока остальные с разрешения уходят домой. Тодороки с трудом делает несколько глотков, наблюдая, как подросток активно печатает что-то в телефоне. Подозрения складываются вместе с последующим звонком. — Таками-сан? Прекрасно. Тойя устало опускает голову на стол, упираясь взглядом в стены тесного кабинета. Его как никогда тянет домой, и невовремя пролившийся дождь портит все планы. — Тодороки-сенсей неважно себя чувствует. И ещё сорвал голос... Да, он много говорил, наверное, все четыре пары. Отдалённо расплавленным мозгом Тойя задумывается, с чего вдруг Токоями знать его расписание. Впрочем, этот вопрос не тревожит его слишком долго. — Нам разрешили уйти домой. Лекция закончилась... Я подожду с ним, пока вы едете... Да. Токоями всё не даёт ему уснуть. Каждый раз встряхивает аккуратно за плечо, когда Тойя закрывает глаза, и просит прощения. Умный ребёнок наводит порядок на его столе, собирает вещи и всё пытается удержать в сознании странными разговорами. В какой-то момент он даже начинает рассказывать Тодороки его же лекцию, которую они проходили в начале семестра. Что ж, у студента заслуженный автомат. Постепенно среди дождя пробивались молнии. Тойя с трудом понимает, почему природа вдруг решила перевернуть всё с ног на голову — первый снег не успел оттаять, а тут уже гроза. Сплошной хаос. Открывающаяся дверь тревожит его, скорее, на рефлексах. Тойя хочет поднять голову, и тут же от резкого движения простреливает боль. Он тихо вскрикивает, ощущая, как мягкая хватка в волосах удерживает его, неспеша поднимает на свет. — Кей... — вместо голоса из него исходит жалкий хрип. Альфа смотрит на него с такой смесью эмоций, от которой сжимается сердце — Тойя различает лишь тревогу и переполняющую нежность. Наверное, Кейго на него злится. Очень злится. — Горячий. Моя радость, ты заболел? — Шото сегодня весь не свой ходил, — Токоями подает пальто, которое Таками помогает надеть сквозь боль и дрёму. — С утра что-то произошло, но он не сознался. — Не беда, разберёмся. Забирай его вещи. Тойя чувствует ужасную ломкость и едва сформировавшуюся боль в животе, когда его берут на руки. Он хочет протестовать, хоть ноги вряд-ли удержат его. Он совсем ничего не может. Токоями мелькает перед лицом шустрой тёмной фигурой, октрывающей им дверь. Звон ключей, когда он закрывает аудиторию отдалённо расслабляет и успокаивает. Запах Кейго не проскальзывает даже намёком. Тепло сохраняет воображаемый купол и сжимается крепче, когда мимо проходит посторонний человек. Тойя готов уснуть, сейчас, когда ему никто не мешает. Неожиданная хватка тормозит Таками у самого выхода. Тодороки прошибает боль из сотни острых лезвий, из-за которых он снова вскрикивает. — Неживец, — Кейго рычит на низкой ноте, заглушая собой неясное объяснение Токоями. Грудь его ходит ходуном и трясётся, обрывчистое дыхание похоже на предстоящий прыжок. — Сейчас мы узнаем, кто из нас неживец, — в озлобленном голосе напротив угадывается Тенко, и на этом его сознание окончательно добивается. Тойя их даже не знакомил, честное слово. Если это не комедия, то точно драма, ситуация подходящая. Шимура не отпускает мёртвой хватки, не рычит, но одного его взгляда достаточно, чтобы быть на равных. Тойя хочет поднять руку, привлечь к себе хоть какое-то внимание, чтобы разъяснить ситуацию. Кто-то ловит его в стороне. — Шимура-сенсей, всё не так, как вы подумали! Прошу Вас, не совершайте резких движений, Тодороки-сенсей в плохом состоянии. У него пропал голос и, скорее всего, лихорадка...— юный Токоями между двух напряженных альф кажется ему спасением. Единственный из компании, кто не дрожит, голос его ровно ложится на слух. — Таками-сан, этот человек близкий друг Тодороки. Шимура-сан имеет право волноваться за него, поэтому он и схватился за Вас. — Таками? — Тенко наконец ослабляет хватку, и Кейго умолкает. Без рычания грудь продолжает высоко подниматься, успокаивать его собственное дыхание в определённом ритме. — Вот какой, посмотрите на него. Куда собрался? Я тебя никуда с этим омегой не отпускаю. Вместе поедем. — Не поедем. Тойя должен быть в покое и тишине. Я не знаю, что случилось, но отвечаю за него. Токоями будет с нами, не даст мне ничего сделать. Приедешь следом, как получится. Токоями снова сжимает его ладонь и на этот раз прикрывает глаза. Лишь под непроглядной темнотой Тойя осознает, что всё время всматривался в безликий потолок. Без картины перед глазами он быстро засыпает, укрытый теплом и покачивающимся морем.

* * *

— Так лекарства всё-таки были фальшивыми? — Да. Эту компанию уже давно закрыть должны, да всё руки у суда не доходят. Если ещё и с блокаторами помешал, то вообще не знаю, как ходил. — Может, нервы помогли. Смешанный обжигающе-сладкий запах рассеивается в комнате лёгким облаком. Не сдавливает и не душит. Альфы сидят за столом, совсем не замечая его присутствия. Тойя слушает их разговор и мысленно мирится с ничтожным концом — Тенко узнал все тонкости проблемы с отцом, Таками — о несчастных парализаторах. Жжение в горле усиливается каждый раз, когда он сдерживает приплывающие слезы. Слишком низко, слишком грязно. Он осознает всю картину только сейчас, и грозится задушиться. Сколько раз он требовал от других не разыгрывать спектакли и не ходить вокруг да около, и что сам делал, нагло не замечая разницы. Его даже не волнует, что Шимура будет против него, его бьёт одна единственная мысль, что он усомнился в единственном друге. Но прятаться так долго под стеной тоже нельзя было. Он не может говорить, но так хотя бы выслушает остальных. Как должно было быть. — Тойя, ласка моя! — Кейго, кажется, ничем не изменился. Улыбается ему с прежним волнением и радостью, тянет руки, призывая в объятья. Весь мягкий и тихий. — Как ты, радость моя? Тодороки боязливо кивает, замирая на месте. С трудом переводит взгляд на второго альфу и умирает где-то внутри. Тёмные истинные глаза смотрят на него из-под лобья, безликие за мыслями и чувствами. Тенко смотрит и просто выжигает на его месте пепельный след. Когда он встаёт из-за стола, Тойя делает шаг назад, вновь замирая. — Идиот! — чёткий крик проходит по телу дрожью, скапливающейся в ногах. Шимура подходит к нему в несколько шагов, хватая за плечи точно тряпичную куклу. — Не омега, а сплошное безумие! Сильные руки притягивают его поближе, и Тойя забывает дышать. Кольцо объятий обжигает крепким тесно прижатым телом и запахом. Он хватается за Шимуру, с трудом осознавая, что альфа его укачивает — как маленького ребёнка, со стороны в сторону. Руки держат за пояс и гладят спину, в знакомой утешающей манере прижимают голову к крепкому плечу. — Что я, монстр по-твоему какой-то?! Раз альфа, то сразу всё забуду? Как ты много сделал для меня, для Изуку, сколько мы пережили вместе. За эти десять лет всё разом в пыль стерлось?? Да не бывает так! Плевать мне на твоего отца, и на порядки мне тоже плевать! Я тебя от любой беды защищу, во всем тебя поддержу! Ты слышишь меня? Тенко ловит его лицо, поднимая на себя. Горит изнутри и ровно ведет острием строгого тона по нервам. Тойя не замечает сжавшегося сердца, чёрное море напротив бьётся о скалы и ревёт, вот-вот и разорвёт. — Говорить уже не можешь, так хоть слушай. Я на твоей стороне, ты часть моей семьи, недалёкая омега! И сомневаться во мне не смей больше, не то голову откручу и на место поставлю! Тойя бьёт его по плечу и всё норовит выскользнуть из-под пристального взгляда. Слезы ринут одним потоком, облегчая ему душу. Хватка Шимуры ослабевает, и он прячется в чужой груди, норовя спрятаться. Никогда больше. Никогда больше он так не будет! Не засомневается! Недолгое время крепкие руки продолжают его успокаивать. Касания вспыхивают на руках, утирают слезы и приводят в порядок прилипшие волосы. А затем передают в другие надёжные объятья. Тойя не может даже поспорить, когда оказывается на чужих коленях, в окружении мандаринов. Кейго держит его за бедра, не позволяя отодвинуться. Тодороки мельком смотрит на друга — Тенко в знакомой спокойной манере сидит напротив, закинув ногу одну на другую. От неожиданного громовластного тона не осталось и следа — короткий мазок обжигающего на коже. — Скрытая ты наша омега, да? — успокаивающий поцелуй приходится в щеку, окончательно унимая волну жара в груди. — Спасибо хоть, что детям мозгов хватило, выдали тебя с головой. — Где они сейчас? — хотелось бы спросить, но Тойя даже не пытается. Отдалённое жжение в горле напоминало о проблеме. — Детей мы прогнали. Юта на работе, Шото у Токоями. Нечего им здесь сидеть, пока взрослые разговаривают, — Кейго поднимает руку, накрывая его лоб. — Вот уже и жар упал. И не дрожишь. — У кого ты обследовался? Что за гений, на кого так удачно пал выбор? Тойя думает взять телефон, но соскользнуть с чужих колен не позволяют безапеляционно. Он наблюдает, как Тенко достает его собственную вещь, лёгким движением передавая через стол. Копался в его телефоне. И, в общем, имел право. — Умные все такие стали, историю поиска подчищивать. За Изуку такое вижу — прибить на месте хочется! Тойя берет телефон в руки, игнорируя недовольство. Кейго поднимает руку в сторону Тенко. — Оставь, Шимура-сан. Чистая история поиска самое безобидное, что могло бы быть. Он больше так не будет, правда? Тойя коротко бьёт его по плечу, выражая протест. Находит страницу нужного кабинета и отдает обратно Шимуре. Альфа недолгое время осматривает предположенную информацию и едва заметно удивляется. — Я бы и не сказал, что плохо. С виду культурный умный специалист. — Наверное, наша омега думала ровно также. Тенко заметно скалится на долю секунды. — Подержи коней. Это ещё не твоя омега. Теперь была очередь Тойи поднимать между ними руку. — В любом случае, пока ты спал, мы успели дать тебе какие-никакие лекарства. Но на этом твоё использование блокаторов окончательно заканчивается. Угнетатели сам подберу, другие. До завтра только потерпи, хорошо? Тодороки согласно кивает. Усталость ведёт его в сторону, и он спокойно склоняется к чужому плечу, прикрывая глаза. На некоторое время разговоры прерываются, где-то на улице с громким скрежетом открылась парадная дверь. Впервые за долгое время Тойя слышит звук собственного телефона. Давно выбранная трель рингтона тихо оповещает о звонке, заставляя поднять взгляд. Шимура невозмутимо первый проверяет номер контакта, после чего передаёт ему. — И давно Изуку звонит тебе, стоит мне куда-то уехать? — в его голосе ни намёка на сердитость. Знакомая нотка сарказма, под которую Тойя сбрасывает звонок. Пускай считает это солидарностью омег и катится отсюда. Если бы голос оставался при нем, Тойя с радостью бы рассказал Тенко, сколько раз он реально прикрывал его фигуру в "нерабочие" вечера. История звонков его поражает — Изуку звонил около шести раз и лишь один из них был принят. — Спасибо, — короткое слово срывается с губ, ожидаемо сиплое, тихое. Раздражающей боли не следует, и Тодороки может считать это маленькой победой. — Одним спасибо не отделаешься, — Тенко окончательно успокаивается и переводит взгляд в окно. Поздний вечер не зря волновал Изуку. Тойя отправляет ему короткую череду сообщений: да, голос пропал, да, Шимура у него, скоро будет уходить, да у него всё хорошо. Изуку отвечает почти что сразу, и даже Кейго тянется поближе, чтобы почитать. — Ух-ты, — альфа расплывается в довольной улыбке, возвращаясь к Шимуре. — Твоя омега ждёт тебя на романтический ужин, Тенко-сан. Тойя снова бьёт его по плечу, на что Кейго немного утихает. Где он там не увидел фразу: "Только Тенко не говорите", — неизвестно. Шимура весь разом меняется — от былого спокойствия ни следа, а запах сгущается в отдельное взволнованное облако. Тодороки думает про себя: это кто из них говорил про инстинкты. Таками усмехается. — Это же такая прекрасная возможность! И омеге приятно, и ты отвлечешься от дел. Тем более, что Тойе пора отдыхать от гостей. На миг потерянный взгляд Тенко возвращается к прежней строгости. — Блокаторы, — угрожающий тон сметает всё настроение под чистую. Кейго едва сильнее сжимает его в руках, не теряя лица. — Тенко-сан, я в полной мере себя контролирую. — Слышал я, как ты себя контролировал, уже два раза, — намекая на зов, Тенко опирается спиной на стену. Точно не выявляет желания уйти. — У меня в куртке. Пошёл. Таками мнется минуту, прежде чем в проигрыше вздохнуть. Аккуратно оставляет Тойю на месте, медленно следуя в коридор. Тодороки требуется ещё одна минута, чтобы окончательно расслабится в компании один на один. — О том, что у тебя течка я тоже сам должен узнавать? — Тенко упрекает его самую малость, после чего сразу успокаивается. — Черт с ним, хоть по таблице понятно стало. Ещё раз повторяю — никаких блокаторов и вообще не смей приближаться к лекарствам такого рода. Я было думал, тебя уже в больницу везти нужно было! — Прости, Тенко-кун. Больше не повториться. — И не болтай лишний раз, — альфа коротко обнимает его, разгоняя остатки сомнений. Остаётся рядом, говоря почти шёпотом. — Таками можешь доверять. Он альфа с принципами и хорошо справляется с инстинктами. Но лишняя профилактика ему не помешает. — Твои слова, как мед на душу! — Кейго возвращается, бросая в Шимуру злополучную куртку. На некоторое время застревает у раковины с водой. — Эгоцентричный падальщик. Таками обиженно цокает, возвращаясь за стол. Показательно выпивает две капсулы, возвращая полупустую пластинку. — Откуда у тебя вообще блокаторы с собой? — Я преподаю у пубертатных подростков. Блокаторы — самая нужная в этом деле вещь. Кейго понимающе кивает и тут же указывает альфе на дверь. Тойя представить себе не может, как они до этого сидели тут вдвоём и даже ничего не разбили. — Хорошего романтического вечера, Тенко-сан. Шимура останавливает Тойю от попытки подняться, напоследок сжимает плечо. — Договорюсь, чтобы у тебя был выходной. Может, дня на два. — Спасибо ещё раз. Тенко исчезает из дома, едва слышно закрыв за собой дверь. Тойя ещё некоторое время бессмысленно вертит в руках телефон — шум со стороны Кейго отвлекает его от пустоты. — Я тут принялся хозяйничать у тебя, — постепенно закипающий чайник заглушает остальные движения. — Всё хорошо, — мягкие объятья накрывают его сзади. Тойя поднимает взгляд, чувствуя, как запах мандаринов постепенно рассеивается, оставляя за собой чистый воздух. — Мой омега хочет спать? Он отрицательно качает головой, пригревается к чужим рукам. Голова постепенно тяжелела, но прояснялась и возвращала былую активность. — В принципе, логично, — Кейго едва склоняется к нему поближе. — Всего шесть вечера, ты отоспался... Можем включить фильм. — Звучит очень хорошо. — Тогда ты выбираешь, а я подготовлю что-то сладкое. Подходящий фильм находится почти сразу, но отказывается работать. Тойя тратит ещё время, чтобы найти второй сайт и включить загрузку на ноутбук. Удвоенный шум на кухне чем-то его забавлял и успокаивал. Пока зелёная полоска неумолимо ползла вперёд, он успевает проверить телефон. Юта отпросился от него подольше, на что кто-то из пары ответил согласием. Шото спрашивает о его здоровье и просит прощения за то, что всё рассказал. Наивный ребёнок. Кейго заходит в комнату, поддерживая две кружки и вазу конфет, профессионально игнорируя присутствие в доме подноса. — Сказались будни официанта, — он улыбается на удивленный взгляд и лёгким движением оставляет всё на тумбочке. Стягивает с себя пиджак с едва заметным усилием. — Ох, Шимура-сан сплошной изверг. Мне жаль его маленькую омегу. Тойя его понимает и самую каплю жалеет. Тянет к себе на кровать, больно расслабленный и свободный. Без блокаторов при нём остались жар и усталость, но в остальном он чувствовал себя куда лучше альфы. Нет, он серьёзно его жалеет. Кейго позволяет затащить себя под плед, обнимает в ответ, утыкаясь носом в белую макушку. Был бы у Тойи хотя бы намек на запах, возможно, ему было бы легче. — Призрачный, — шепот проходит дрожью по телу, Тойя сильнее обнимает его, незаметно проводя ладонью по напряжённой спине. — Ласковый какой. — Тенко говорил, что это... — Я знаю. Я буду осторожен, — Кейго укладывается поудобнее, утаскивая Тойю на себя. Какой бы течка ни была, и когда бы не наступила, он его не обидит. Тойя едва дотягивается, чтобы включить фильм с начала и принимает из чужих рук чай. На этот раз Таками целиком проникается сюжетом, изредка шумно вздыхает от работы лекарств. Время от времени Тодороки проводит свободной ладонью по чужому плечу, успокаивает дрожь. Сон приходит к ним почти одновременно, в крепком сплетении рук и мягком гнезде.