Хозяин ледяной горы

      Сан уже давно потерял счет времени.       Казалось, он жил в мире духов целую вечность. Возможно что так оно и было. Он вышел в сенцы, обдумывая слова Уёна-улаана. Что-то похожее происходило на его веку лишь однажды: душа пыталась получить больше сил, но все увенчалось самоубийством. Она была наказана предками, которые отправили её нести грех. Однако никто не знал, что на самом деле произошло тогда, кроме Сана.       Уён был ни в чем не виноват. Он мог прожить свою долгую жизнь, как ему и полагалось. Сан мог увидеть в глазах каждой души, которая приходила к нему, отведенный ей срок. Только хозяин мира духов мог решить чего достоин каждый человек, приходящий к нему. Заслужил ли он спокойной жизни и его душа уйдет к предкам, или обречен на муки вечные в небытие. И впервые Сан-аар не знал, что ему делать. Давно позабытые чувства пробуждали в нём человеческое нутро.       Он должен нести свой долг, не колебаясь.       Сан слишком долго размышлял о том, что ему делать, пока из транса не вывел громкий орлиный клёкот. На широкое плечо сел темно-бурый беркут, вцепившись в него сильными когтями. Мужчина повернул голову навстречу грозной птице, погладив мягкую, но плотную шерстку.       — Как поохотился, Сонхва?       Орел был единственным его другом в мире духов. Сан слегка улыбнулся, услышав в ответ тихое рокотание птицы, благодаря которой он не чувствовал себя уж совсем одиноким в этом тихом мире. Сонхва, хоть и был вольным беркутом, который любил свободу и никому не подчинялся, однако всегда проявлял заботу о хозяине мира духов и даже защищал его.       Однажды Сан нашел его подстреленным, взял к себе, и выходил. Мужчина сразу понял, что орел был невероятно умным, ведь он даже не сопротивлялся повязкам с лечебными травами, и всегда смотрел на Сана уж слишком человеческим взглядом. Отпустив беркута на волю, он не думал, что через пару дней крылатый вернется с зайцем в пасти, и бросит ему на ступеньки мертвое животное. Позже Сан понял, что так орел поблагодарил за свое спасение.       — Что мне делать, друг мой? — тихо задал волнующий вопрос Сан. Он был в замешательстве.       Послышался скрип открывающейся двери. Уён переступил с ноги на ногу, высунув лишь голову.       — Ты уже решил, что будешь делать со мной?       После того, как юноша все вспомнил, Сан сказал, что ему нужно обдумать, и решить куда же отправить Уёна. В небытие ему было делать нечего. Его душа не заслужила вечные скитания без возможности успокоиться. Но и в мире предков его никто не ждал. Уён-улаан случайно забредшая душа. Таких не любят. Они нарушают привычное спокойствие и мир духов. Даже его давняя подруга — смерть — не знала о жертве Уёна.       А Сан должен решить, иначе Уён исчезнет. Растворится, словно его никогда и не было, ведь никто не будет чтить память парня. Для любой души худшее, что с ней может произойти — это полное забвение. Сан не стал рассказывать Уёну об этом, не желая пугать и без того тревожную душу.       — Ещё нет, но я хочу найти твое тело, — сказал Сан, посмотрев на Уёна.       — Моё тело? — переспросил Уён, закашлявшись. Последнее, что он хотел видеть это свое тело. Он не знал, что с ним, и не хотел знать, если быть честным. Возможность увидеть себя мертвым — пугала его.       — Где твой отец совершил ритуал? — спросил мужчина, шагнув к Уёну. Сан скорее требовал ответ, нежели спрашивал. Было сразу понятно, что он настроен серьезно.       — В святилище, — прошептал Уён, опустив взгляд, — но я не помню дороги. Все было как в тумане.       Сан знал это место очень хорошо. Он бывал там не раз, еще при жизни, и запомнил его навсегда.       — Собирайся, — скомандовал Сан, заходя в дом, — скоро выдвигаемся.       — Ты знаешь куда идти? — спросил Уён с толикой недоверия, он прищурил взгляд, посмотрев пристально на Сана. Мужчина выглядел слишком уверенным.       — Да, — кротко ответил Сан, — знаю.       Уён хотел было спросить откуда мужчина все знает, но быстро закрыл рот, когда на него озлобился орел, сидящий на плече хозяина мира духов.       Они шли долго. Сан будто специально вел его по самым запутанным тропинкам, чтобы Уён устал ещё больше. Ноги ныли, а голова раскалывалась сильнее с каждым шагом. В лицо постоянно лезли надоедливые мошки. Уён устал отмахиваться от них, и через какое-то время бросил это занятие, поняв, что нет смысла их отпугивать.       — Нам ещё долго? — спросил Уён. Он чувствовал себя плохо, и уже никуда не хотел идти.       — Перестань реветь, — резко отрезал все возмущения Сан, — скоро придем.       — Ты мне уже пять раз говорил, что мы «скоро придем», — паясничал Уён. Когда он уставал, то становился просто невыносимым.       Сан резко остановился, а следом в его спину врезался дух.       — Ой, — воскликнул Уён. Мужчина повернулся, осмотрев Уёна. Юноша был весь потрепан, со штанин свисали колючки, а сам он выглядел уставшим. Сан вздохнул. На Уёна не было смысла злиться и ругаться.       — Запрыгивай, Уён-улаан, — Сан чуть присел перед Уёном, давая возможность залезть на широкую спину.       Уён оказался легче, чем Сан думал. Мужчина резво подхватил его за бедра, почувствовав, как парень обвил руки вокруг шеи. Им оставалось идти всего ничего, Сан в этот раз сказал правду.       — Почему ты помогаешь мне? — внезапно спросил Уён, прошептав Сану на ухо.       — Не знаю, — коротко ответил хозяин мира духов. Парень задавал вопросов больше, чем Сан говорил за последние лет сто.       — Ты такой неразговорчивый, — пробубнил Уён в темный меховой капюшон, — не хочешь говорить со мной, так и скажи.       — Я всегда таким был, — произнес Сан, — дело не в тебе, Уён.       Уён хмыкнул и промолчал. Походу, обиделся, подумалось Сану. Через несколько минут они вышли к лесу. Казалось, тут все осталось точно таким же, как и в воспоминаниях Сана, запрятанных где-то далеко на задворках сознания.       — Пришли, — сказал Сан, пока Уён слезал с него, — все произошло здесь?       Уён осмотрелся.       Вокруг резного постамента возвышались столбы с разноцветными лентами, а за святилищем в ряд встали каменные столбы, с начерченными именами рожденных на них. Уён подошел ближе и коснулся камня, пытаясь найти свое имя. Но его нигде не было. Словно его никогда не существовало.       — Он попытался стереть твое существование и забрать все года жизни, что были отведены твоей душе и телу, — объяснил мужчина, заметив недоумение на лице Уёна, — но ты все ещё здесь, потому что кто-то не может забыть тебя.       Уён чувствовал пустоту. Всепоглощающую и очень болезненную, как будто кто-то впервые открыл ему горькую правду от которой он долго бежал и прятался. Отец никогда не любил его и даже не пытался, используя Уёна лишь в своих собственных эгоистичных целях. Заставлял тяжело работать и нести навязанный долг с самого детства, который был не по силам молодому юноше. Пока другие дети играли и развлекались на солнце, Уён все время был занят «взрослыми» делами. Раньше он так сильно гордился этим и считал себя лучше всех, но реальность оказалась жестока. Он слишком рано повзрослел, не успев побыть ребенком.       Это уничтожило его.       Сан-аар видел, как мысли в голове юноши проносятся со скоростью света, но ничего не мог сделать. Уён должен был осознать всё сам, как Сан в свое время. Юноша напоминал Сану самого себя когда-то, и наверное поэтому мужчина хотел помочь ему. Он не хотел, чтобы ещё одна душа подверглась таким же пыткам.       — Я всегда хотел стать как он, — прошептал Уён, — видел в нем пример, уважал его, а он так поступил со мной.       — Ты хочешь отомстить ему? — спросил Сан. Он уже видел в молодой душе разгорающееся пламя мести.       — Я хочу чтобы он понес свое наказание, — всхлипнул Уён, прислонившись лбом к холодному камню, — понял, каково это когда тебя убивает собственный сын.       Сан промолчал. Он подошел ближе к святилищу, не переступая за круг. Дальше ему было нельзя. Природа все еще злилась на него и не давала ступить на её владения. То, что он пришел к святилищу так близко уже было неправильно. Предки четко дали понять, что если он ослушается, то его будет ждать небытие.       Природа, по которой он так сильно скучал, была одновременно так близко и так далеко. Он давно не чувствовал её жизни внутри себя, а лишь холодное каменное величие гор.       — Хозяин мира духов, — Уён позвал мужчину, — помоги мне.       Юноша вытер слезы с розоватых щек. Он впервые был так полон решимости. Сан вскинул голову к небу, обдумывая его слова. Хозяин мира духов — это проводник, который направляет души на уготованный им путь. И если душа Уёна требовала мести, то Сан должен сделать всё, чтобы это свершилось.       Сан протянул руку Уёну.       — Это мой долг, — произнес мужчина, — помогать всем, кто попросит у меня помощи.       Юноша обхватил ладонь мужчины, почувствовав насколько груба была его кожа, а затем потянул на себя, обнимая. Он будто чувствовал, что только хозяин мира духов мог защитить его. Сан ошеломленно посмотрел вниз на Уёна, почувствовав, как перехватило дыхание. Он аккуратно приобнял парня, и его давно застывшее ледяное сердце дало трещину.

* * *

      Когда они вернулись обратно в хижину уже потемнело. Сан отправил Уёна внутрь, а сам сел на ступени лестницы, обдумывая произошедшее.       — Ты кажешься удрученным, Сан, — за спиной раздался грубый голос, — что случилось?       — Давно ты не появлялся в своем человеческом облике, Сонхва, — Сан обернулся, улыбнувшись. Беркут недовольно цокнул, подходя ближе к мужчине. Сан знал, что Сонхва сразу всё поймет.       — Мне больше нравится летать, чем ходить, — проворчал Сонхва, — ты же видел, что мальчишка исчезает?       — Да, — Сан заметил, как кончики пальцев Уёна постепенно исчезали, становясь прозрачными. Это могло значить только одно — тот, кто помнил юношу постепенно угасал или умирал, — и я ума не приложу, что мне делать.       — Тебе ничего не нужно делать, — сказал Сонхва, — природа все сделает сама.       — Природа?       — Лес плачет, — продолжал Сонхва, — ищет своего хозяина.       — К чему ты клонишь? — Сан не понимал что хотел беркут, — ты знаешь, что я не могу ступать на землю леса.       — Хозяин леса до сих пор не объявился, — ответил Сонхва, — и я боюсь, что скоро лес совсем обезумит. Но твой новый друг сможет его успокоить.       Сан сглотнул. Сонхва предлагал сделать Уёна хозяином леса. Без ведома природы.       — С чего ты это взял? — спросил Сан, — Уён всего лишь умершая душа, такая же как и все остальные.       — Ты же видел остатки воспоминаний в святилище о его смерти, — настаивал Сонхва, — он забрал себе сердце Уёна. А затем спрятал тело в горах.       — Это безумие, — прошептал Сан, — природа не примет его, а мир предков не одобрит.       — Лес все чувствует, — хмыкнул беркут, — найди его тело и сам всё поймешь. А про предков забудь.       — Ты уверен? — спросил Сан, смотря на Сонхва, который обратно превращался в птицу.       — Верни тело Уёна в лес, пока он не исчезнул в небытие, и тогда природа все сделает сама.       Беркут расправил свои крылья и взмыл навстречу к темнеющему ночному небу, оставив Сана одного с тяжелыми мыслями.