Хозяин ледяной горы

      Лягушки жаловались каждый день. Их громкое недовольное кваканье наперебой слышалось с самого утра, как только хозяин леса приходил навестить речных жителей. Чаще всего они рассказывали ему про плохую погоду и слишком яркое солнце, про мелких рыбешек, которые дразнились на мелководье, и изредка навещающих птиц. Самые старые из них так, вообще, квакали без остановки, в то время как молодые дразнили и постоянно перебивали.       В лесу всегда было весело, и Уён очень быстро полюбил эту вечную суматоху и постоянное бурление жизни, когда дни пролетали с невероятной скоростью. Каждый вечер, он, изнуренный проблемами леса, заваливался в охотничий домик и сразу засыпал, как только тяжелая голова касалась мягкой подушки.       Быть хозяином леса оказалось не так уж и просто. Уён понимал это, однако, всё равно не сразу смог свыкнуться с тем, что рано утром ему придется мирить двух поругавшихся сов, днем плести венки для русалок, а ночью спасать волчонка из людского капкана. Дел было невпроворот. Иногда его тело было настолько истощено, что Уён мог заснуть днем на зеленой полянке, и проспать пару часов, пока рядом его беспокойный сон сторожил медведь.       За несколько лет Чонхо превратился из маленького милого медвежонка в большого вредного медведя, который не только помогал хозяину леса, но и частенько по-доброму задирал его. Они подружились не сразу, много ссорились, потому что Уён в силу своего юношеского упрямого нрава не хотел слушать Чонхо, который постоянно обижался на хозяина леса из-за этого.       За всеми заботами и хлопотами прошло пять долгих лет. Уён уже был не тем капризным юношей, которого убил собственный отец. Он вырос, и по человеческим меркам был двадцати пяти лет. Уён-улаан стал по-настоящему мудрым, справедливым, рассудительным хозяином леса, которого признало каждое живое существо.       Уён уже час сидел на сосновой ветке, бездумно болтая ногами, и не решался выйти из тени. Он привык вот так тихо и осторожно наблюдать за хозяином ледяной горы.       — И долго ты будешь прятаться за деревьями и смотреть на него? — спросил недовольный голос снизу.       Возможно, это было странно. Просто наблюдать за Саном издалека. Однако, Уён всё ещё боялся. Он никак не мог забыть и все эти года продолжал помнить, как очнулся и увидел бледного, почти мертвого хозяина гор, лежащего рядом, так отчаянно сжимающего его руку. Тогда в голове Уёна вертелось тысячи голосов, и один из них: свирепый и грозный, вторил убить Сана.       Но Уён не послушался, заставив его замолкнуть. Он стал хозяином леса, а значит сам решал судьбу кого бы то ни было.       Когда Уён донес ослабевшее тело Сана обратно домой, в горы, их встретил обеспокоенный Сонхва. Он чувствовал, как их связь с хозяином гор тянулась еле заметной блёклой нитью.       — Жив, — произнёс Уён, укладывая Сана на широкую кровать, и сжал его ладонь, — но очень слаб. Лес забрал у него слишком много сил.       — Они всё ещё злятся на него, — прошептал Сонхва, оглядывая хозяина гор, — а он ведь чуть не умер.       — О чём ты? — Уён нахмурился.       Сонхва глубоко вздохнул и, закрыв глаза, поведал печальную историю Сана, не в силах сдерживать редкие слёзы. Уён тихо слушал, представляя, как тяжело было Сану всё это время.       Сан жертвовал собой уже второй раз, сначала ради Сонхва, а сейчас ради Уёна.       — Сонхва, пообещай мне, что позаботишься о нём, пока меня не будет рядом, — просил Уён. Беркут кивнул, давая обещание хозяину леса. Уён обязательно сделает так, чтобы Сан больше никогда не страдал.       Хозяин леса, сидя на широкой ветке, часто вспоминал этот разговор. Он заставил Лес простить Сана, несмотря на то, как это было тяжело. Лес невероятно упрям, прям как и сам Уён.       На следующий день Уён пришёл к дому Сана в первый раз, но не смог войти. Он стоял долго, слушая тихие разговоры за дверью. Сонхва ругался, пока Сан пытался ему возразить.       Во второй раз Уён даже не смог ступить на лестницу, ведущую в дом. Что-то внутри быстро копошилось, не давая сделать нужный шаг. Его неуверенность росла всё больше и больше с каждым днём.       В третий раз Уён наблюдал издалека, как Сан перебирал собранные ягоды в конце лета. Он всё ещё выглядел слабым.       И даже через месяц Уён не смог найти в себе смелость. Он хотел встретиться с Саном, но боялся показать то, каким слабым хозяином леса он пока что был, в отличие от Сана.       Страх сковал Уёна на пять долгих, невыносимо мучительных лет. И вот сегодня, в очередной раз, он был так близко с Саном, но при этом так далеко.       — Говори тише, — Уён шикнул на Чонхо, который громко топал ногой по зелёной траве.       В лесу вечером всегда было прохладно. Лето быстро пришло во владения Уёна, принося с собой ощущение чего-то нового.       — Ты уже пять лет каждый божий месяц сидишь здесь, смотришь на него и страдаешь, — сказал Чонхо, — а мог бы уже давно подойти и поговорить.       — Он уже забыл меня, — отмахнулся Уён, продолжая наблюдать, как Сан-аар что-то плетет, сидя на лестнице.       Сан ни капельки не изменился. Он все такой же — высокий, крепкий и молчаливый, как те самые ледяные горы. Иногда у избы Сана появлялись человеческие души, которые он провожал дальше в путь.       — Он обещал, что будет ждать тебя, — настойчиво проговорил Чонхо, — а ты просто лжешь сам себе.       Уён поморщился.       — Пошли к северной долине, там опять леший ругается с водяным, — быстро перевел тему Уён, заметив, как Чонхо недовольно закатил глаза.       Если бы только Уён-улаан знал, что каждый раз, когда он спрыгивает с ветки, и уходит обратно в лес, Сан-аар поднимает взгляд от своих дел и тоскливо провожает хозяина леса.       — Сколько ещё ты будешь придумывать себе выдуманные дела, только чтобы этот час посидеть на улице, пока он наблюдает за тобой? — спросил Сонхва, облокотившись о дверной проём.       — Столько, сколько потребуется, — тихо пробормотал Сан, — я готов ждать его целую вечность.       Сонхва лишь хмыкнул, оставляя хозяина ледяной горы одного.       Почувствовать Уёна было не сложно. Он словно долгий протяжный гул, который раздавался по всему лесу, оповещая всех о своем присутствии. Его энергия хозяина леса была слишком яркой и сильной, она кипела, бурлила и лилась через край. Сан-аар так сильно хотел прикоснуться к ней, почувствовать кончиками пальцев жизнь в Уёне, бьющую ключом. Иногда это доходило до дрожи, которую он пытался скрывать всеми силами. Его трясло, зубы скрежетали, а мысли кричали лишь о том, чтобы он забрал хозяина леса себе и держал, никуда не отпуская.       Его энергия тянулась к легкой и живой Уёна. Она не могла устоять, а тем более когда они были так близко. Но все, что Сан мог делать, — это ждать, когда Уён-улаан придет к нему сам.       Уён много размышлял о том, что поступает глупо. Сан-аар спас ему жизнь, дал возможность прожить ещё чуть дольше, и Уёну уже давно стоило прийти к хозяину ледяной горы, а не скрываться за толстыми ветками, надеясь, что его не заметят. Он боялся, что реальность окажется слишком жестокой и Сан просто отвергнет его. Лучше Уён будет и дальше просто смотреть и мечтать о мужчине, которого так сильно полюбил за столь короткий срок.       В самые тяжелые моменты Уён любил приходить к озеру, спрятанному в глубине лесной чащи. Там никого никогда не было, лишь свет луны освещал гладкую поверхность воды. Чонхо не спрашивал, куда направляется хозяин леса, предпочитая предаться сну после насыщенного дня. Иногда Уён мысленно спрашивал судьбу, как ему поступить, но ответа никогда не было. Своим молчанием, она только подтверждала, что Уён должен всё сделать сам.       Это было бременем на груди Уёна. Он не мог решиться.       Когда Уён подходил к своему дому совсем разбитый и уставший, он услышал, как где-то вдалеке послышался звериный громкий вой и рычание. Хозяин леса сразу понял: произошла драка между стаями на самой границе лесных угодий и гор. В голове кричало, что он должен быть там, иначе они разорвут друг друга.       Этой зимой волкам пришлось несладко. Стаям серых волков не хватало пропитания, и они постоянно бегали в горы, чтобы попытать удачу и урвать хоть немного залетной дичи.       Горные красные волки не приветствовали появление чужаков на своей территории, поэтому стычки были не редким явлением. Однако в этот раз что-то поменялось, и Уён не мог игнорировать это чувство.       Он быстро оказался на границе, однако притормозил, как только увидел незнакомую фигуру, стоящую напротив стаи серых волков. Человек держал длинное острое копье, направив к горлу металлический наконечник на прижатого к земле вожака стаи. Уён, не долго думая, вытащил свои резные ножи и выскочил из тени.       Никто и никогда не заходил на границу леса, угрожая его жителям, поэтому Уён бросился в бой, выбивая из рук человека копье, и откидывая его в сторону. Сначала всегда нужно обезоружить противника, а затем добить его, как учил Чонхо. Уён редко дрался, но все равно делал это умело.       Фигура в черном толкнула его от себя. В руках противника показались кинжалы. Он был хорошо вооружен, пока у Уёна были с собой только острые ножи. Это было большой ошибкой, которую он осознал только сейчас. Очень часто он торопился, забывая об элементарных вещах. Уён стиснул зубы, откидывая от себя эти мысли. Сейчас было не время корить себя. Он должен защитить жителей леса.       Уён мысленно скомандовал волкам бежать обратно в лес, пока сам сжал ножи в руках. Темная фигура медленно шагала к нему с выставленным кинжалом. От этого человека Уён чувствовал тяжелую, немного давящую энергию. Перед ним был вовсе не человек.       Существо двинулось вперед, пытаясь ранить хозяина леса, однако Уён откинулся, видя, как над ним пролетают кинжалы, подозрительно похожие на его ножи. Хозяин леса переместился за спину фигуры, хватая его за талию, и опрокидывая назад. Чужак оказался выше и значительно крупнее его, поэтому одолеть в честном бою было сложно. Чонхо всегда говорил, что Уён может побеждать хитростью и умом, а не чистой силой.       Он сел на противника сверху, приставив к его горлу нож, и пытался разглядеть лицо этого смельчака, однако было слишком темно.       — Никогда бы не подумал, что собственное оружие окажется у моего горла, — прохрипел чужак. Уён сглотнул. Он знал этот голос. Думал, что уже давно забыл, но его ни с чем не перепутаешь. Это был тот, кого Уён очень хорошо знал.       Уён чуть не убил хозяина ледяной горы и мира духов.       — Сан… — прошептал Уён, быстро убрав нож. Он откинул черный меховой капюшон, и встретился с голубыми яркими глазами.       Сан улыбался, как и просил когда-то его Уён. Хозяин гор почти не изменился. Всё такой же, за исключением взгляда.       — А ты изменился, хозяин леса, — улыбнулся Сан, внимательно осматривая Уёна.       Его волосы стали длиннее, примерно по плечи, и закручивались на концах. В маленькие косички были вплетены мелкие разноцветные бутоны и высохшие плоды ягод. Лесные феи любили играться с его волосами, ведь он не мог отказать малышкам в их маленьких забавах. Взгляд стал острее, серьезнее, но остался все таким же добрым. Глаза стали темно-зелеными, а под ними появились маленькие черные точки. На плечах лежала белая шуба, а под ней ярко-красный длинный кафтан, перевязанный кожаным поясом на талии. Под ним виднелись черные штаны, заправленные в высокие сапоги.       Сан больше не видел в нем юношу, которого спас от пучины небытия. Перед ним был опасный хозяин леса, который может за секунду убить любого, кто причинит вред его лесу. Сан затаил дыхание, когда Уён приблизился ближе, нахмурившись.       — А я смотрю, ты стал слишком веселый для того, кто чуть не умер однажды, — ткнул пальцем в чужую грудь Уён, продолжая сидеть на Сане.       Раньше Сан был молчаливым. Лес вернул ему всё, что забрал однажды. Теперь вместо ледяного холодного взгляда, напоминающего саму смерть, в его глазах было яркое голубое небо, которое переливалось красками жизни. Уён видел в нем снежные вершины, скалистые обрывы, горные реки и цветущие долины. И в это же время людские души и истории, которые он провожает в мир предков.       — Ты же меня спас, — напомнил ему Сан, — а потом даже не пришел узнать, как я себя чувствую! — Сан театрально схватился за сердце и драматично закрыл глаза, показывая, как сильно он страдал из-за этого.       — Я знал, что ты останешься в живых, — хмыкнул Уён, — горы не позволили бы тебе умереть. Слишком уж ты им нравишься.       — И тебе тоже, хозяин леса? — как бы невзначай спросил Сан.       Уён специально проигнорировал последнюю фразу Сана, притворяясь, что не услышал. Он встал с мужчины, и протянул ему руку, помогая подняться.       — Вставай, а то разлегся на земле, — буркнул Уён, надеясь, что Сан не увидел его краснеющих щек. Сан нахально улыбнулся, зная, что смог смутить Уёна. Это было ещё легче, чем когда он был мальчишкой.       — А мне казалось, ты сам не хотел вставать с меня, — шепнул Сан на ухо, горящее от смущения.       — Тебе показалось, — отмахнулся Уён, стараясь не смотреть на хозяина мира духов, — и вообще, что ты здесь делаешь?       — Почувствовал, как на границе что-то происходит, — начал Сан, — решил проверить, а тут стая серых волков напала на горных. Нужно было вмешаться, иначе они разорвали бы друг друга, — он посмотрел на Уёна, — а ты?       — Услышал, что стаи опять устроили драку, — сказал Уён, — они уже не в первый раз конфликтуют из-за добычи. Я пытался договориться, но не получилось, волчьи вожаки слишком упрямы.       — Потому что они не слушают никого, — объяснил Сан, — считают, что если живут на два мира, то им разрешено всё. Приструни их, и тогда они тебя начнут уважать.       — Легко сказать, — вздохнул Уён, отворачиваясь к лесу, — мне пора, хозяин гор. Уже светает, пора проведать беременную медведицу.       Он хотел остаться с Саном ещё ненадолго, но не мог. Лес начинал просыпаться, а значит, начинался новый тяжелый день.       — Если сегодня придешь, то дверь дома открыта, — внезапно произнес Сан, — я буду тебя ждать.       Глаза Уёна удивленно расширились. Он думал, что оставался незамеченным всё это время. Уён резко обернулся, но успел увидеть только яркую улыбку Сана, перед тем как хозяин гор растворился в тени.       — Какой же он…       Уён не успел договорить, как в голове послышался обеспокоенный голос Чонхо, искавший его.       День хозяина леса только начался, а он уже невероятно устал.

* * *

      Уён долго топтался у крыльца дома хозяина гор. Он знал, что Сан-аар продолжал долгое время ждать его, но, несмотря на это, все равно страшился. В сердце закралась маленькая, но до жути противная тень сомнения, которая вторила весь день, что это неправда, и Уён просто себе всё навыдумывал. Это угнетало.       Вокруг было тихо. Мягко пели сверчки и шелестели кроны высоких сосен, пока на горизонте медленно садилось золотое солнце. Уён сделал несколько глубоких вдохов, и уже поднял ладонь, сжатую в кулаке, чтобы постучать в дубовую дверь.       — Я был уверен, что ты не придешь, — раздался голос сзади. Уён резко развернулся. Это был Сан-аар.       Он тихо наблюдал за Уёном, облокотившись о резные перила дубовой лестницы.       — Почему? — возмутился Уён. Он спустился к Сану, недовольно нахмурившись.       — Казалось, ты был слишком смущен тем, что я сказал.       — Неправда, — хмыкнул Уён, останавливаясь на несколько ступенек выше, — ты слишком большого мнения о себе, хозяин гор.       — Сан.       — Что?       — Зови меня Сан, Уён-улаан, — сказал мужчина, медленно поднявшись на две ступеньки, — как ты делал это раньше.       Уён нервно сглотнул. Это было простой просьбой, но то, как Сан попросил его, заставило Уёна смутиться. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от лица Сана.       — Сан, — мягко произнес Уён, — почему ты раньше ничего не сказал мне? Ты так долго ждал…       — Я ведь пообещал дождаться тебя, Уён, — улыбнулся Сан, положив руку на грудь Уёна, ощущая плавный стук сердца, — у него прекрасное биение.       — Это всё благодаря тебе, — Уён накрыл сверху ладонь Сана своей, немного сжав её.       От соприкосновения по телу побежали мелкие мурашки. Уён чувствовал, как между ними тянется невысказанное, но при этом сладкое и тягучее, словно мёд, напряжение. Ему очень захотелось попробовать и ощутить языком сколько в ней той самой сахарной сладости, заставляющей Уёна захотеть ещё.       — Я всего лишь сделал то, что должен был.       Сан продолжал чувствовать слегка участившийся стук сердца хозяина леса. Уён был словно раскрывшийся бутон, такой же красивый и прелестный. Сан не мог оторвать завороженного взгляда от этих мелких завитушек на концах прядей волос; от вплетенных в косички цветов и сухих ягод; от мелких травинок, застрявших в белом мехе. В нём всё было прекрасно.       Тёплый и нежный взгляд хозяина гор встретился с взглядом, полным надежды, хозяина леса. Уён искал хотя бы малейший намёк на то, что он не один прямо сейчас борется со своими чувствами. Сан опустил глаза вниз, на розовые мягкие губы, искусанные от нервов. Уён медленно сглотнул, почувствовав, как Сан положил руку на его талию, и притянул к себе.       Сан обнял его. Так крепко, словно прятал от чужих глаз. Настолько нежно, словно не хотел потерять его ещё раз. Невероятно отчаянно, словно желал, чтобы Уён остался с ним навсегда.       — Расскажешь, как провёл эти года без меня? — прошептал Сан, заправляя длинную выбившуюся прядь за ухо.       В животе Уёна не было бабочек, сердце не трепетало, как сумасшедшее, и не готово было выпрыгнуть из груди, разбившись на тысячу мелких осколков. Оно было спокойно, чувствуя рядом надёжность и защищённость, которые исходили от внутренней силы Сан-аара.       — Я так хотел, чтобы ты был рядом, — признался Уён, — мне было тяжело.       Он уткнулся лицом в веснушчатую шею, и глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. Сан пах точно так же, как и тогда: теплым костром, свежими травами и многолетними соснами. А ещё, точно что-то ягодное, еле уловимое — сладкое — слышалось Уёну.       — Ты собирал землянику? — спросил Уён. Сам того не осознавая, он провел кончиком чувствительного носа по шее вверх.       — Возможно, — улыбнулся Сан, запустив руку в непослушные кудрявые волосы хозяина леса.       Уён продолжал следовать дальше. Его губы остановились на одной из нескольких маленьких родинок на щеке, которые рассыпались в очаровательном созвездии. Кончики мелко подрагивающих пальцев дотронулись до линии челюсти, очерчивая её.       — Наверное, она в самом соку, — сказал Уён.       Сан чувствовал горячее дыхание Уёна совсем рядом с губами. Ему так сильно хотелось поцеловать его, но Сан не торопил, а лишь смиренно ждал, позволяя Уёну вести.       — Ты прав, — произнес Сан, наблюдая за хозяином леса, который оставлял маленькие сладкие поцелуи, еле весомые, чтобы они могли быть правдой, — попробуешь?       Уён поднял взгляд, оторвавшись от своего занятия, и посмотрел на Сана. Закат нежно очерчивал его лицо, пока в голубых глазах отражался он сам. Большой палец коснулся середины красноватых, от ягод, губ Сана.       Первым поцеловал Уён.       Он прижался быстро, резко, со всей своей настойчивостью, чуть ли не сбивая Сана с ног. Хозяин гор успел удержать Уёна, не давая им двоим упасть с лестницы. Если бы Сан только знал насколько приятно целовать Уёна, возможно, он сделал бы это куда раньше.       Уён неистово сцеловывал всю сладость на губах Сана, не заботясь о том, что выглядит, как изголодавшийся до прикосновений. С каждым мгновением ему хотелось больше, глубже и сильнее. Когда Уён слегка прикусил нижнюю губу, Сан потянул его за волосы, вызвав тихий и совсем неожиданный стон.       — Ты кусаешься, — констатировал факт Сан, оторвавшись от мягких губ, наблюдая, как между ними тянется тонкая ниточка слюны.       — Не смог удержаться, — улыбнулся Уён, нещадно крадя ещё один сладкий поцелуй.

      Возможно, Сан-аар за долгие века, отведенные ему существовать, как хозяину ледяной горы, и позабыл, что такое любовь. Однако, всё изменилось, когда на пороге его дома появился хозяин леса Уён-улаан.