Хозяин ледяной горы

Что значит быть шаманом?

      За всю свою жизнь Сан неоднократно задавался этим вопросом. И каждый раз находил новый для себя ответ. Например, сегодня, быть шаманом для него — это вылечить хворь, которая пришла в его поселение и уничтожила несколько опытных воинов, защищающих местных жителей. Возможно, завтра он ответит по-другому. Никогда не знаешь, что будет дальше.       Времена были беспокойные, тревожные и темные, когда Сан-аар стал шаманом. Его мать, потомственная шаманка, скончалась из-за ритуала плодородия земель, и Сан сразу же занял её пост, несмотря на то, что никогда не хотел становиться шаманом. Его всегда больше интересовала охота и горы.       Он был лучшим охотником в деревне, знал все лесные и горные тропы, где лучше всего искать дичь, и в каких местах водится много рыбы. Если бы не он, то многие семьи уже давно погибли бы от адского голода, который затронул каждого в тот год. Зима была слишком холодной и долгой, из-за чего земля долго оставалась промерзлой, не давая посадить семена и вырастить полноценный урожай.       Сан был рожден в день, который его мать назвала «неблагоприятный». По её словам, в эту дату рождались только те, чья судьба будет страшная, горькая и тяжелая. Возможно, она была права. Его особо никто не готовил к тому, чтобы быть шаманом. Мать была уверена, что дар уйдет к другому, а не к её сыну, который всегда отрекался от этого.       Когда Сан подрос и у него не появилось никаких способностей, она нашла несколько молодых юношей, которые подходили для роли шамана, и были рождены под счастливым числом. Она учила их, пока Сан был предоставлен сам себе.       Единственный, кто всегда верил в Сана, был его старший брат — Сонхва. Мать с самого рождения видела в нем война, поэтому сразу отправила учиться воевать, как только он встал на ноги и научился ходить.       Несмотря на то, что Сонхва постоянно находился на войнах и часто отсутствовал, он всегда привозил Сану что-то из далеких земель. В свободное время учил сражаться, показал, как охотиться в лесу и выжить даже в самый плохой день в горах. Он заменил Сану отца, и сделал всё, чтобы он вырос добрым и ответственным юношей. Возможно, именно из-за Сонхва Сан не скорбел по матери.       В год смерти матери, вождь молил шаманку о том, чтобы она сделала ритуал, ведь это спасло бы очень много жизней, и ей, ничего не оставалось, как сотворить чудо, взамен на свою душу. Прося о плодородии, ты должен был отдать за неё жизнь, которая ушла бы в землю, пропитав её энергией. Такова была цена за людские желания.       Сан не злился на неё, не грустил, и даже не успел попрощаться достойно. Шаманов не хоронили, их сжигали дотла и пускали по ветру в горах, чтобы душа, существовавшая меж двух миров, не успела зацепиться за живого и вселиться в его тело. Всё поселение ждало прихода нового шамана. Жители были уверены, что Сан точно не унаследует силу матери.       Однако утром, через пару дней, охотясь в лесу, Сан ощутил легкое покалывание во всем теле. Словно маленькие иголочки пронзали его кожу. Он чувствовал окружающий мир слишком близко, ощущал каждое изменение в нем, каждую вибрацию и энергию, которые врезались в него, как ураган.       Когда он впервые оказался в лесу, то видел, как все вокруг пронизано линиями жизни — такими длинными сгустками энергии, которые окутывали всё вокруг и не давали тебе проходу. Сан понял, что мог существовать, пока жил лес.       Именно в этот момент Сан осознал, что стал шаманом.       Он учился интуитивно, почти на ходу, изредка вспоминая рассказы матери. Научился понимать слова предков, различать зов природы, и узнал, как проводить ритуалы. Первые разы были не совсем удачными, но со временем приноровился, и стал даже лучше своей матери. Сан привык быть шаманом, несмотря на то, что его душа продолжала требовать другого и так отчаянно рвалась в горы.       Он принял свою судьбу, какой бы тяжелой она ни была.       С самого утра шаман был занят заготовкой трав и отваров для больных. Многие из них уже шли на поправку, чему Сан был невероятно рад. Потерявшись в своих мыслях, он не сразу услышал робкий стук в дверь.       — Сан-аар, — раздался глухой голос за дверью его дома, — отряд воинов с вылазки вернулся, нужна твоя помощь.       Сан открыл тяжелую дверь. На деревянной лестнице, нервно покачиваясь на ногах, стоял глава поселения. Если сам вождь просил помощи, то случилось что-то серьезное. Он редко приходил к шаману лично.       — Сколько раненых? — уточнил Сан.       — Всего один, — замешкался мужчина, — понимаешь, мы пытались его остановить, но ты же знаешь своего брата…       Сан медленно сглотнул. В его сердце закралась тревога. Она нарастала, как снежный ком, становясь с каждой секундой все больше.       — Что с ним? — спросил Сан, повысив голос.       — Рана в груди, — протараторил вождь, — смертельная.       Сан резко выдохнул, почувствовав, как на плечи давит тяжелый груз беспокойства.       — Сонхва… — слетело родное имя с губ шамана.       — Ты ещё успеешь с ним попрощаться, но ему всё хуже, — сказал мужчина, и поспешил уйти, оставляя Сана одного на крыльце.       Сан взял с собой всё необходимое для лечения глубоких ран, и побежал к брату.       Возможно, он смог бы помочь и вылечить его. За столько лет он научился справляться со всем.       В маленьком домишке, где находились те, кто страдал от болезней или ран, лежал Сонхва. Бледный, исхудавший и в одном шаге от своей смерти.       — Брат! — воскликнул Сан, подбегая к маленькой кровати.       Сонхва попытался встать, но не смог. Тело не слушалось, а из груди продолжала струиться кровь, пропитывая светлую ткань. Сан достал несколько баночек из большой кожаной сумки и травы. Он разорвал ткань, и на секунду замер.       В груди оказалась рваная глубокая рана, которую даже шаман не смог бы вылечить. Сан попытался остановить кровь, однако ничего не получалось. Кровь не слушалась шамана, и продолжала литься. Сонхва умрет не от серьезности раны, а от того, что потерял слишком много крови. Именно это было главной опасностью.       Сонхва все еще пытался выглядеть, как старший брат, который ничего и никого не боялся. Он наблюдал за суетящимся возле него Саном, и пытался остановить его.       — Сан… — прошептал Сонхва, — остановись, я в порядке.       Он закашлялся, чувствуя, как тело слабеет. Возможно, ему осталось не так много.       — Ничего не говори, — сказал Сан, — молчи, иначе станет хуже.       Его голос дрожал. Сонхва не мог оставить его, не сейчас. Сан не готов потерять ещё кого-то, а тем более старшего брата. Руки не слушались, он пытался наложить несколько листьев, но они постоянно падали на пол, и это злило шамана.       — Сан, я всё равно не выживу, — тихо произнес Сонхва, хватая младшего брата за запястье.       — Ты будешь жить, я тебя вылечу, слышишь? — всхлипнул Сан, посмотрев на Сонхва.       — Нет, — он помотал головой, — живи за нас двоих, Сан.       Тот, кто был его последней родственной душой, быстро уходил из человеческого мира.       Сан знал, что Сонхва не был виноват и каждому был отведен свой срок, однако смириться с этим не мог. Проклятые предки, проклятые духи, проклятая смерть. Если бы он мог уничтожить их всех ради того, чтобы Сонхва жил, то он ни секунды не колебался бы.       Сонхва тихо дышал, и держал Сана за руки, чтобы не давать брату лечить его.       — Сонхва, отпусти, — молил Сан, — дай я тебе помогу.       Он лишь сильнее продолжал держать ладони брата и ни в какую не отпускал их. Сан с легкостью мог бы убрать руки Сонхва, но что-то внутри не давало ему это сделать. Сонхва был его примером, тем, кто всегда даст правильный совет, расскажет, как лучше всего поступить. Даже когда Сан стал шаманом, Сонхва на это лишь мягко улыбнулся и сказал, что всегда верил в своего младшего брата.       Сан не мог смотреть на то, как тускнеют некогда яркие, полные силы и жизни, карие глаза. Сонхва умер у него на руках и до последнего продолжал успокаивающе гладить большим пальцем ладони младшего брата. Даже перед лицом смерти старший брат оставался для него опорой.       Похороны Сан запомнил плохо. Все было размыто, скорее всего, из-за многочисленных слез, которые накатывали каждый раз, когда он вспоминал Сонхва. Внутри него что-то сломалось в тот вечер, когда он отправил брата в последний путь к предкам. Некогда добрый, озорной и веселый Сан изменился. Он стал другим: молчаливым, загадочным и почти никогда не улыбался.       Все чаще Сан бывал в горах, где находил спокойствие, и все сильнее он отдалялся от леса. В голове шамана начали возникать странные, порой беспокойные мысли, которые он пытался отогнать. Он остался один навсегда. Никто больше не выслушает его, не скажет, что ошибается, не предложит поохотиться, а потом прогуляться. Сан никому не мог открыть свою душу, ведь на него полагались.       Быть шаманом означало быть тем, кому люди безоговорочно доверяют. Чьим словам они будут внимать с открытыми ртами и делать так, как он скажет, ведь шаман не может делать что-то во вред живым. Он избран для того, чтобы помогать людям. Это истина, которая никогда не была нарушена.       Однако, Сан был другим. Его душа не была воспитана по обычаям шаманов. Он был обычным человеком, в чьи руки случайно попала большая и великая сила. И как самый обычный человек он мог идти против всей природы ради своих гнусных и эгоистичных целей.       Если мир предков забрал у него Сонхва, то Сан заберет жизнь у леса.       Первая мысль забрать все силы леса возникла у него в тот момент, когда он случайно не рассчитал количество энергии и взял её у небольшого цветка. Растение тут же засохло, а внутри Сана все заискрилось больше, чем обычно. Никакого наказания и кары не последовало. Все осталось как прежде. Лес даже не заметил, что его вот так нагло обокрали. И не кто-то обычный, а сам шаман, который трудился и жил ради жизни.       Вместо того, чтобы дарить жизнь, сохранять её тем, кто в этом нуждался, Сан стал забирать её у самых невинных: растений, деревьев и животных. Лес не замечал этого, а Сан продолжал накапливать силу внутри себя.       Он пошел против законов трех миров, поэтому отступать было нельзя. Забрав силу, ты становился ненасытным и властным, тебе хотелось больше и сильнее. Сан перестал хотеть силу, он начал нуждаться в этом. В постоянной подпитке, которая текла через всё твое тело, и не останавливалась.       И Сан тогда решил насладиться этим сполна. Искупаться в ней так, чтобы все запомнили его и узнали, насколько человек может быть опасен. Чтобы все поняли, что шаман — это не то существо, которое будет подчиняться. Это тот, кто может повелевать жизнями и забирать их из лап смерти обратно в мир живых.       Сан был первым и последним шаманом в своем роду, кто нарушил хрупкий баланс, существующий годами. На нем всё закончится, и впервые, поистине он был рад, что больше никому не придется страдать так, как это было с ним.       Никто и никогда проводил ритуал воскрешения, потому что его просто не существовало. Ни одному шаману не пришло в голову сотворить подобное, поэтому Сан принял решение создать его. Если были другие ритуалы, то, значит, можно придумать свой.       Попыток было много. Однажды Сан потерял счёт времени и не помнил, сколько раз он пытался оживить хотя бы маленький цветочек. Всё живое сопротивлялось воскрешению, смерть не хотела отдавать свои заветные души, благодаря которым она продолжает существовать. Он уверовал в то, что ничего не получится.       Пока не пустил собственную кровь в обряд.       За ритуалы на крови всегда приходилось платить жизнью: своей или чужой. Разницы не было. Тогда-то Сан понял, что ступил на запретный путь, которым не должен идти шаман. Он должен отдать свою жизнь за жизнь брата. Впервые в его руках раскрылся ярко-красный бутон в конце зимы, когда вокруг продолжал лежать снег.       Никто не догадывался о его планах, пока однажды он не ушел из родного дома, оставив лишь записку с прощанием. Люди не останутся без шамана, природа не даст этому случиться и дар перейдет другому. Сан был в этом уверен.       Он остановился у самого края святилища, не решаясь зайти за круг. Было страшно предавать миры, ради собственных желаний, но пути назад уже не было. В его голове слишком сильно засела мысль о воскрешении. Даже если у него ничего не получится, и смерть не отдаст Сонхва, он все равно должен попытаться. Сан был готов, даже если поплатится за свои деяния.       Обряд не был сложным. Он должен всего лишь убить себя, и отдать свою душу взамен на душу брата.       Все было готово. На лице он нарисовал несколько ритуальных черных полос и точек, а кончики пальцев выкрасил в темный угольный цвет. Он не впервые хоронил мертвецов, но впервые это делал для себя. Сан приставил к горлу острие ножа, поблескивающее в свете полной луны. Животный страх быстро сковал тело, однако, он не поддался ему, пытаясь надавить на кожу ещё сильнее. Желание вернуть родного человека оказалось сильнее, чем страх, маячащий где-то на грани сознания.       — О, смерть забери мою душу, — прошептал Сан, — и верни моего брата…       На каменный постамент потекла темно-красная кровь. Тело шамана повалилось на землю, пока вокруг поднялся вой природы. Для всех Сан стал отступником, которого поглотили собственные эгоистичные помыслы. Смерть не приняла его, оставив блуждать между миром мертвых и живых. Но уговор свой выполнила, вернув душу Сонхва обратно. Мир предков разозлился, узнав, что Сан нарушил законы всех миров. А Лес жестоко наказал его, потребовав силу обратно, что взял шаман для своего обряда, и запретил ступать на его священные земли.       И единственные, кто принял Сана к себе — это ледяные горы гордо возвышающиеся вдали ото всех.       Сонхва прожил свою жизнь достойно, как Сан и думал. Он лично встретил душу брата и проводил его в мир предков, слушая, как Сонхва рассказывал про свою семью, и о том, как сильно скучал по Сану всё это время. Их встреча была недолгой, однако, Сонхва пообещал, что обязательно вернется к хозяину гор. Обещание Сонхва выполнил, как и всегда, переродившись в беркута, и позже встретив Сана, который вылечил его раненое крыло.       Со временем его душа и эмоции притупились, стали такими же ледяными, как и снежные вершины гор.