Слишком похожи что бы сойтись...?

      Вечно прохладный Сторибрук встретил дыхание теплой зимы. Пожухлые листья стелились ветром по дорогам, а воздух терял свой аромат вместе с ними. Город на зиму забывал, что зажат между зачарованным и обычным лесом. Даже морская соль уходила на дно теперь холодного океана.       Реджина любила такие дни. Промозглые, чуть ветреные, покрытые серыми тучами, большая часть её жизни походила на такие дни. Меланхолично-прекрасно, но давит тоскливостью. Сейчас несмолкающий Генри отгонял это ощущение печали, но она точно знала, что оно догонит её в мэрии. Генри со времен Неверленда подрос, он был уже по плечо.       — Мам, ты меня не слышишь?       — Я всегда тебя слушаю, милый.       — Тогда что я только что спросил?       — Прости, Генри, я сегодня странно себя чувствую.       — Мам, ты рассеянная в последнее время. Это из-за Эммы? — Лицо её высочества приняло удивлённо-раздражённое выражение.       — Эмма? Думаю, она здесь ни при чём, — мальчишка решился спросить.       — Понятно. Мам… — он помялся посреди сторибрукского тротуара. — А для тебя она кто? Мне она биологическая мама, Снежке — дочь, а для тебя кто? Вопрос прогремел, как всегда, неожиданно. Мальчишка имел привычку вываливать свои проницательные догадки. Вот что ему ответить? После Неверленда им стало нечего делить, Свон пыталась наладить отношения с родителями, встречались они только по делу. Последнее время ничего не происходило, город уснул вместе с Голдом, желавшим наконец пожить счастливо со своей женой. Он отпустил прошлое. Бель волной заботы стирала теперь уже ненужные амбиции. Генри как-то вскользь сказал слово «суетолог», и Реджина готова была поклясться, что старый прохиндей отлично подходил под это название. Тишь и гладь, почти как под проклятьем.       — Я не знаю, как ответить на твой вопрос. Многое изменилось со времён проклятья, но прошлое остаётся неизменным. Я всё ещё Злая Королева, а Эмма — спаситель. Тебе пора.       Неожиданно перед носом Генри материализовался школьный газон. До звонка оставалось минут десять.       — Мам! Я не о том! Эмме ей тяжело со Снежкой, бабушка она…       — Раздражает до белого каления своей приторной правильностью? Поверь мне, не будь она настолько правильной, я не пыталась бы её убить столько лет.       — Мам, — Генри широко улыбнулся. — Я о том, что Эмма тоже, ну… скучает. Вы можете иногда быть вместе... — парень совсем стушевался. Было мучительно неловко вываливать свои предположения язвительной матери, но Эмма ходила нервная, и мальчик ничего не смог придумать, как попросить помощи у самого близкого человека.       — Скучает? Мисс Свон есть куда пойти и без меня. Волчица-вертихвостка всё ещё здесь. Если чего-то хочешь от меня, будь добр выражаться яснее, — привычная холодность не оттолкнула паренька, у него были мысли, и он хотел убедиться, не придумал ли лишнего.       — Ей можешь помочь только ты. Я гулял вечером и видел, что ты засиживаешься в кабинете, как и Эмма в участке. Зачем сидеть одному? Она будет рада, если придёшь. Да и в городе меньше будут бояться, если ты подружишься с Эммой по-настоящему, — он был уверен в благосклонности, потому что первым делом пошёл к Эмме с таким же разговором, только про Реджину. Спасительница пофыркала, утверждая, что любая попытка сблизиться с его мамой потерпит поражение. Было что-то в её тоне, что заставило пойти на другую сторону баррикад.       — Я подумаю, Генри. Беги на уроки, — паренёк побежал по дорожке с чувством выполненного долга. Её высочество смотрела на него, гадая, с чего он захотел столкнуть их с Эммой? Опять греет какой-то свой план? Может, ему надоело четыре дня в неделю жить у Белоснежки? Было бы отлично забрать сына из лап этой святоши. Дом мэра не замок, в него не нагонишь слуг создавать суету. Он был слишком большим для неё одной.       Кабинет встретил женщину холодным сквозняком, она вчера решила не закрывать окно. Стук каблуков разлетался по комнате, отражаясь от мрамора пола. Реджине нравился стиль этого мира, он был куда изящнее её родного. Зачарованный лес слишком вычурный в своей дикости. Они с Голдом и присущим им цинизмом подходили новой реальности куда лучше, чем правильные герои. Злодеи никогда не побеждают, но здесь всё было сложнее. Это давало надежду. Что бы ни случилось, королева всегда держала своё слово. Таков был её долг. Она дала слово Генри и сдержит его во что бы то ни стало. Ей не привыкать ловить на себе испуганные, осуждающие и недовольные взгляды. Он верил в неё. Этого было достаточно. ---       — Я говорила тебе, это глупая затея. Она придёт сюда только душить меня, если что-то случится, — Эмма обедала в участке, развалившись на своём стуле, а Генри зашёл после школы. Мальчишка подозревал своих мам в какой-то тайне.       — Вы мне что-то не рассказываете? Ты как будто избегаешь её, — от такого заявления Эмма выпрямилась, мальчишка бил без промаха.       — Это перебор, парень. Я просто занята последние… недели, — тут из-за решётки раздался знакомый недовольный голос:       — Лучше бы переключилась на королеву, чем меня дубасить у бара. Меня, между прочим, ждут. Мало ли что Реджина учудит от скуки! — хозяйка участка хотела его послать, но её опередили.       — Молчал бы, позорник. Бросит тебя твоя монашка — к нам обратно приползёшь. Не бывает любви у гномов, феяёб... — Через разделявшие гномов решётки легко протянулись сильные руки. Лерой тянул второго гнома за воротник левой рукой, пытаясь ему навесить правой.       В жизни Ворчуна давно уже случилась большая и светлая любовь. После разрушения проклятья он набрался смелости и предложил своей фее жить вместе — она почему-то согласилась. Семейное счастье гнома омрачали другие гномы. Они собрались, поговорили и решили, что Ворчун сошёл с ума. Всего в городе жило двести гномов, работавших на шахтах фей-монашек и исправно добывающих волшебную пыль. Лерой остался электриком, но периодически встречался в барах с бывшими коллегами и устраивал драки. Впрочем, понять его несложно. Как и неверующих в большие и светлые чувства гномов. Шериф Свон медленно поднялась со стула, повышая голос:       — Эээээ! Завязывайте! Ещё две недели захотели? За вас ещё залог не выплатили! — Парочка обернулась на крик, но не расцепилась. — Синдри! Вы Голду ещё заказ не выполнили! Хочешь его разозлить? — Щуплый гном-кузнец неохотно отступился. Румпель заказал браслет для Бель на годовщину знакомства, и они очень не хотели просрочить. Пусть он и дал ей обещание измениться, но даже без магии он мог поднять им аренду в любой момент. — Сидите смирно. Иначе я прикую вас в разных углах.       — Не стоит, мисс Свон. Один из них пойдёт со мной, — Голд вышел из-за двери, опираясь на свою трость. — Я заплачу залог. Эмма вытянула ящик стола под правой рукой. На дне блестела увесистая связка ключей.       — Синдри? Деньги на бочку, и он ваш. — Трусливый маг улыбнулся.       — Нет, мисс Свон. Мне нужен Лерой. Дела у семейки кузнецов идут куда лучше, чем может показаться, — насладившись удивлёнными взглядами всех в комнате, он продолжил: — Банда гномов Белоснежки согласилась выполнить для меня небольшую работёнку в обмен на его свободу.       Эмма с Генри перекинулись взглядами: «Серьёзно?» Подходя к камере, она лязгнула ключами и начала отпирать скрипучую решётку. Гном внутри не спешил.       — Что за работёнка? Поделитесь? — замок наконец отошёл. Голд сделал два шага, манерно махнув рукой, от чего на столе материализовалась пачка купюр. Затем он подошёл ещё ближе.       — В этом нет никакой тайны, шериф. Бель решила развести сад. Хочу, чтобы они уложили дорожки, как в замке вашей матушки. Семейство Прекрасных не зря носит своё прозвище. — Гном угрюмо осмотрел решётку. Выходя, он кинул раздражённый взгляд на Голда, но обратился к Эмме:       — Есть телефон? Мне нужно позвонить. — Получив молчаливое одобрение, он снял трубку городского телефона и набрал номер. Генри тем временем пересел, чтобы видеть маму и Голда. Воспользовавшись паузой, он с присущим задором спросил:       — Как круто, мистер Голд! Как закончите, можно будет посмотреть?       — Почему бы нет? Я всегда рад единственному внуку. Приходи, когда захочешь, — развернувшись телом к Эмме, Голд сверкнул ровными зубами. — Спасителя я тоже рад видеть. Приходите, когда потребуется совет. Возможно, вам понадобится моя помощь в ближайшее время. Гном громко выругался в трубку: «Какого хрена!» После набрал следующий номер и крайне мило попросил свою фею ещё немного подождать, односложно, но очень ласково отвечая на её вопросы.       — Любовь — удивительная вещь, — парень широко улыбнулся, разглядывая Ворчуна. Эти метаморфозы многих вводили в ступор.       — Эх, мой мальчик, ты не представляешь, насколько. В ней сокрыта сила разрывать любые чары, — тут он окинул Эмму фирменным взглядом хитрого дельца. — Возможно, ещё что-то. Мне пора. Не смей опаздывать, гном. ---       Вечер спасительницы проходил, как всегда, одиноко. Ничего не мешало пойти к Руби, Бель или даже Золушке — последняя всегда была рада гостям, но средневековая дружелюбность и осведомлённость пугали девушку. Все десять тысяч человек знали друг о друге почти всё. Прекрасные были в этом как рыба в воде, не говоря уже про вечных гостей в их доме. Эмму же тяготило постоянное вторжение полузнакомых людей в её жизнь. Привыкшая к человеческому наплевательству больших городов, она не могла принять навязчивое внимание.       Принимать заботу Снежки тоже оказалось тяжело. Дэвид уговорил её не наседать, но пугливой Эмме и этого было много. Пожевывая остатки обеда из коробки, девушка боролась с собой: идти на квартиру к тёплому ужину или сегодня отдохнуть от родственников в участке?       Сомнения разрешил звонок.       — Алло?       — Шериф Свон? Тут драка по Неренг-кросс. Стражи королевы уже мечи достали. Явно убить друг друга собрались.       — Еду.       Пять минут поездки до улицы. В вечерней полутьме два рослых парня крыли друг друга матами, пытаясь насадить друг друга на меч. Эмма не стала размениваться: достала ствол, выстрелила предупредительный, предварительно отойдя от машины.       — Немедленно прекратите. Вы оба поедете со мной. Давайте по-хорошему? Парни в клетчатых рубашках с мечами смотрелись архаично. Остановившись, они продолжали не спускать друг с друга глаз.       — Не лезь, шериф! Мы сами разберёмся. Этот ублюдок получит своё.       — Она не хочет быть с тобой, уродец.       — Не тебе решать!       Неожиданно в воздухе появился бордовый дым, из которого на дорогу ступила Её высочество. В чёрной приталенной рубашке, заправленной в серые рабочие брюки. Покатые плечи прикрывал пиджак, защищая от холодного осеннего ветра.       — Он прав. Решать мне.       — Ваше величество! — парочка немедленно присела на одно колено, убирая оружие. Опустив головы, они не смели их больше поднимать.       — Как вы посмели портить мой вечер? Я не освобождала вас от клятвы. Шериф, можете идти. Со своими людьми я разберусь сама. Обычная надменность уколола девушку.       — Ты не имеешь права мне приказывать, Реджина. Я должна посадить их за драку на сутки. Закон есть закон.       Ожидаемый раздражённый взгляд где-то потерялся. Вместо этого она величественно повернула голову, чуть кивнув.       — Мисс Свон, думаю, вам забыли объяснить, что они всё ещё мои вассалы. Вы сможете их забрать, когда я выясню, в чём дело.       Теперь уже Эмма кивнула.       — Валяй.       — Благодарю. Так в чём дело?       Дальше парочка пустилась в путаные объяснения их любовного треугольника с девушкой по имени Денни. Оба были уверены, что их счастью мешает лишь соперник. Похоже, всё началось ещё до проклятья и продолжилось после. Реджина внимательно слушала, иногда задавая уточняющие вопросы. Когда они наконец умолкли, она взмахом руки переместила их мечи к Эмме под ноги.       — Думаю, их стоит конфисковать, шериф. Что касается вас… Завтра я поговорю с кухаркой Денни и вашим сотником. До тех пор вы будете под надзором шерифа. В машину.       Без лишних слов парочка поплелась к машине. Как только они хлопнули дверью, Эмма подошла с вопросом.       — Не знала, что у тебя есть гвардия. Думала, магии достаточно. Реджина усмехнулась, поворачиваясь.       — Титул обязывает. Принимая их на службу, я взяла на себя обязанности. Всё, что случилось, их не отменяет. Магия сильна, но за всем не уследишь. Генри, похоже, решил, что мы поругались. Не хочу, чтобы он волновался. Приходите завтра на ужин.       Покажем, что ему не о чем волноваться.       — Если ты настаиваешь… — посмотреть ей в глаза было решительно невозможно, поэтому Эмма лишь помялась с ноги на ногу, убирая пистолет. Невозмутимая королева молча за ней наблюдала. — В семь?       — Да, в семь. Думаю, вам стоит вернуться к обязанностям, — они обе посмотрели на машину.       — Да… Я пойду. До завтра.       Спасительница не заметила, да и не могла заметить, что проводили её совсем не надменным взглядом, прежде чем исчезнуть в дыму. На то были свои причины. После истории с Робином, его женой и их отъездом в зачарованный лес Реджина очень переживала и видеть никого не хотела.       Город с ужасом ждал, когда она выйдет и насадит кого-нибудь на пику, но вышла в свет мадам мэр — холодная, спокойная и работящая. Озадачившись созданием барьера вокруг города, она просиживала дни и ночи в склепе и кабинете. Барьер, который навсегда отгородит Сторибрук от Зачарованного леса. Её высочество твёрдо решило, что все сказочные проблемы сидят у неё в печёнках, и ещё раз выпутывать родню сына из разных магических передряг она не собиралась.       Так она это себе объясняла, но проницательная Снежка поняла, что она хочет отгородить себя от Робина любыми путями. Через три месяца мать заставила Эмму выяснить, не сходит ли с ума её мачеха. Тут и повод отличный подвернулся — в склепе что-то подорвалось.       Спустившись, девушка размахивала руками, пытаясь рассеять дым.       — Реджина? Ты здесь? Что случилось?       — Всё нормально. Рванула колба с кожей виверн.       — Ты кого-то освежевала? — дым чуть рассеялся, стало видно дальний конец помещения. Её высочество ссыпала что-то в мусорку, накрытую чёрным пакетом. — Не прожжёт?       — Нет, порошок окаменел. Что ты здесь делаешь?       — Проверяю, не рванула ли ты вместе с колбой? Я шериф, моё дело — спасать людей.       — Как видишь, я цела. Можешь проваливать. — случая лучше могло и не представиться, так что мисс Свон пошла ва-банк.       — Реджина, я понимаю, что ты меня видеть не хочешь, но давай поговорим? Сидя здесь, ты сделаешь себе только хуже. — такой наглости королева не выдержала. Мгновенно подлетев, она испепелила её взглядом.       — Не смей мне указывать! Твоя излишняя добродушность, как у твоей мамаши, в очередной раз сломала мне жизнь! У вашего семейства хобби такое? По очереди мне жизнь ломать?! Не смей читать мне нотации!       В любой другой ситуации Эмма отступила бы, но не сегодня.       — Я виновата, знаю! Испортила твой счастливый конец. Только время идёт. Ты сама не своя. Генри переживает. Ты его перестала пускать, плевать на меня, от него не отгораживайся. — Реджина мгновенно переменилась в лице.       — Он расстроен? Я снова веду себя как моя бессердечная мать… — сдержанным жестом она поправила волосы, отдаляясь. — Я поговорю с ним. — с минуту они молча стояли. Эмма, родившись долговязой, немного завидовала сбалансированной фигуре её высочества — никакие тренировки не вырастят ей такую грудь. Наконец, ей хватило смелости спросить:       — Мэри-Маргарет отправила кексы. Возьмёшь? — лёгкая вспышка гнева снова обдала девушку волной.       — Когда-нибудь её вездесущий нос не будет торчать из всех углов!?       — Сомневаюсь, мам, она же Белоснежка. Они вкусные, попробуй, — Генри высунулся из-под ступеньки винтовой лестницы, с любопытством оглядываясь. — Тут был пожар?       — Нет, милый, только небольшой дымный взрыв. Что у тебя в руках? — моментально смягчившись, Реджина подошла к сыну обняться.       — Кексы, — мальчишка обнял мать в ответ.       — Ты обчистил мою машину? — Эмма нависла над ребёнком, псевдосерьёзно обвиняя.       — Ты оставила её открытой, — парень пожал плечами.       — Это кража у шерифа, я могу тебя посадить, пацан, — тут она уже откровенно веселилась, как и Генри.       — Ты меня не посадишь. Мама не позволит, — после последовал двойной вопросительный взгляд на Реджину.       — Прекратите немедленно. Я не собираюсь играть в ваши игры, — парочка еле сдерживала смех, глядя, как она уходит от ответа на вопрос. — Пора ужинать. Бордовый дым окутал всех троих, перенося на кухню мэра. Генри, полностью доверяющий матерям, даже не шелохнулся, а Эмма немного испугалась.       — Какого чёрта, Реджина? Мы могли доехать сами.       — На твоей развалюхе? Не забей ты на учёбу магии, давно бы уже умела так сама, только таланты пропадают. Помоги мне накрыть на стол, — Генри показал матерям на сумку и удалился наверх. Как только его шаги стихли, Реджина переменилась в лице. — Наш сын хочет видеть нас дружными, будь добра подыграть мне.       — А я ещё думаю, с чего внезапная дружелюбность? — блондинка подхватила печенье с ближайшей вазочки и громко хрустнула им. — Что готовить будем? — мелкие крошки, сыпавшиеся у неё из уголка рта, понижали градус терпения, но манеры не забудешь. Они как стальной прут в бедре — ты о нём не помнишь, но он есть, и от него не избавиться.       — Курицу. Не мешайся под ногами.       Ужин прошёл спокойно, сохранялся нейтралитет. Генри остался ночевать. Уже ночью Реджина отрефлексировала многое. Боль поутихла, позволяя наконец всё осмыслить. Само дурацкое стечение обстоятельств вполне естественно для их семейки. Эмма точно извернулась бы от переживаний и вины, бросив человека в беде. Постепенно день за днем, её высочество, приняла обстоятельства и в душе даже простила, но потом случилась вещь, которую не смогли переварить они обе.       В августе штат Мэн собирает статистику по всем уголовным и административным нарушениям. После второго проклятья город стал официально существовать во всех документах бюрократии США, так что статистику тоже нужно было отправлять. Естественно её никто не собирал.       Эмма за неделю до оправки официального пакета и факса начала собирать документ, но получалось у неё крайне медленно. В предпоследний день её отчитала Реджина, садясь рядом. Одна сортировка гор бумажек затянулась до пяти утра, но к 8 часам вечера на столе лежал готовый отчет за последние полугодие. Клерк из мэрии забрал все.       Они сами не поняли, как оказались в доме мисс Миллс, распивая сидр. У них обоих оказалось удивительно много приключений на одну ночь, которыми каждая и поделилась. На осторожный вопрос: а как же Крюк? Ответили; Не сошлись характерами. Где-то там крылась куда более сложная история, но раскапывать её никто не хотел. Были наблюдения и поинтересней. Вкус на мужчин у них обеих был паршивый. Рецидивист автоугоншик с пиратом, против конюха с разбойником, набор мечты. Её высочество пусть и держалась достойно, но после второй бутылки стала куда ласковее. Разговор по душам набирал обороты наконец придя к «очень логичному»;       — Я знаю! Это тактильный голод называется, когда хочется прикосновений.       — У меня был не один мужчина для здоровья, но легче не становилось.       — Не таких, обычных. К тебе вообще хоть кто-то прикасается кроме Генри?       — С чего мне позволять кому-то к себе прикасаться?       — Вот об этом и речь. Нужно хоть иногда позволять кому-то тебя обнимать.       — Кто на такое согласится?       — Да. Проблема. Совсем никого на примете нет?       — Глупости. Не должно это так работать. Кто вообще это придумал?       — Я докажу тебе! — уже плохо видящие глаза сфокусировались на хозяйке дома. – Смотри! — следующим движение она повалила Реджину на широкий диван гостиной, устраиваясь как удобно. Три литра сделали свое. Женщины отрубились моментально. На следующие утро, дамы, обременённые похмельем, разошлись по работам, только в беспокойных душах зародилось смятение. Чертов тактильный голод существовал у них обеих и проявился крайне любопытно. Легким зудом на коже тянущим незримой нитью все тело в объятия. Впервые осознав это чувство, девушки поступили как привыкли. Решили отдалится от источника проблем на неопределенный срок, естественно Генри быстро приметил странности и решил действовать. Он не знал почему они решили отгородится метафорическим забором, но твердо был уверен, что его матери нужны друг другу. План «Мамы» начался.