Слишком похожи что бы сойтись...?

      Перед назначенным вечером Эмма неожиданно занервничала. Вышагивая напротив шкафа в квартире Снежки, она как могла пыталась справиться с приступом нервозности.       «Да что со мной? Это обычный ужин с Генри и Реджиной. Она пригласила меня только из-за него. Почему я парюсь из-за одежды? Возьму одну из своих рубашек, и дело с концом».       Ещё минуту спасительница придирчиво осматривала рубашки и надела ту, что сидела лучше, по мнению Снежки, конечно. В этом состоянии её застал Дэвид.       — На свидание собираешься? Кто счастливчик? Крюк наконец одумался? — привалившись к дверному косяку, он казался больше, чем он есть.       — Нет. Он в прошлом. Я иду на ужин к Реджине, — за разговором она натягивала свои новенькие кожаные сапоги.       — Почему на взводе тогда? Я думал, вы помирились? — уже стоило начать ненавидеть проницательность всех своих родственников.       — Она простила меня по просьбе Генри. Иногда я чувствую хорошо завуалированное презрение в её словах. Не знаю, что я должна сделать, чтобы заслужить её прощение! — Принц не стал уточнять, почему его дочь пошла на ужин при полном параде, решил только дать совет.       — Реджина собаку съела на оскорблениях. Это просто защитный рефлекс. Иногда она даже не понимает, что выводит людей на эмоции. Снежка всегда верила в неё, потому что знала её настоящую. Теперь и я... поверил в слова своей жены, — он улыбнулся давнему воспоминанию. — Дай ей время. Если она Снежку простила, то и тебя простит. Она даже не пыталась тебя убить... или Мэриан. Прежняя Реджина испепелила бы вас обеих прямо там, — последнюю фразу он выдал, чуть улыбаясь и отворачивая голову в сторону от внимательно слушающей его дочери. Он пошутил, но не врал. Каждое его слово было правдой.       — Мне от её доброты не легче. Я разрушила её счастливый конец. А если ваши предсказания правда? И теперь она обречена умереть в одиночестве? У злодеев ведь не бывает счастливых концов? — искреннее беспокойство в голосе согрело сердце принца: его дочь потихоньку начинала им по-настоящему доверять, а значит, их с Снежкой счастливый конец точно наступил.       — Я знаю, что Генри верит в это, но не моя циничная дочь. Старые правила на нас больше не действуют. Поговори с ней, и поймёшь, что нужно делать, — он подошёл и по-отечески обнял Эмму. — Реджина вспыльчива и упряма, но... — тут его слова прервала Снежка, вернувшаяся с прогулки с коляской.       — Обнимашки? Могли бы и меня дождаться? — Дэвид повернулся к жене, не сразу размыкая объятия.       — Для тебя в любой момент, — через мгновение он уже был рядом, забирая шопер из её рук. — Сегодня на ужин курица?       Эмма была благодарна ему за то, что спас от расспросов матери, позволив легко выскользнуть в открытую дверь. По дороге девушка заскочила к бабушке взять пирожные. Руби выдала заказ, но не спросить очевидное не могла:       — Ты выглядишь нервной, что-то случилось? — искренняя обеспокоенность обычно кокетливой волчицы не позволила отмахнуться.       — Нет. Я просто немного на взводе.       — Тяжёлые будни? Есть идея, как нам немного развеяться... — заговорчески подмигнув, она наклонилась вперёд. — Снежка с Элой устали от детей, так что Бэль предложила девичник. Ещё Кэтрин и Дороти. Собираемся у Бэль. Пойдёшь?       — Дороти? Это ещё кто?       — А... вы же не знакомы. Её вторым проклятьем к нам занесло. Вместе с Зелиной. Бэль приютила её у себя горничной. У Голда мест нет, так что она снимает у нас комнату, — что-то в её взгляде натолкнуло Эмму на вопрос.       — Ты этому не слишком рада? Не припомню, чтобы ты играла за другую команду? — по Руби прошёлся ворох едва различимых эмоций, девушка предпочла отшутиться в своей любимой манере.       — Волчицы играют только за свою команду, — нагло улыбнувшись, девица уже собиралась метафорически вильнуть хвостом, как прямо за спиной раздалось старческое:       — Волчица! Паучиха больше, вьёшься вокруг девчушки, как привязанная. Раньше было не загнать уборку делать. А теперь хозяйственная вся стала! Через день полы драит в комнатах. Тьфу.       — Бабушка! — даже толстенный слой макияжа не смог прикрыть покрасневшие щёки. Тактичная Свон поспешила исчезнуть, стараясь улыбаться не слишком широко.       — Я пойду. Напиши мне когда... куда... или Снежке скажи.       Маленькая сценка повеселила Эмму. Руби с первого дня стала дорогим для одинокого сердца человеком, и видеть, как она прямолинейно признаётся в своих симпатиях, было забавно. Волчица уже давно была одна, не считая всяких развлекух, и не любила углублять отношения, но тут, похоже, всё куда серьёзнее. Авантюрная часть спасительницы даже подумала почаще кататься мимо заднего двора забегаловки. Мало ли что там происходит?       Уже на пороге дома мэра стало понятно, что она всё-таки опоздала. После нервного звонка единственным местом, куда можно было убрать руки, стали карманы её синей кожаной куртки — той самой куртки, которая неведомым образом придавала ей уверенности. На стук открыл Генри.       — Ты долго. Мама уже начала сердиться.       — Зашла к бабушке купить пирожных, — в доказательство она приподняла коробку вверх.       В этот момент хозяйка дома вышла из кухни в коридор, вытирая руки полотенцем.       — Тебе наконец-то привили манеры? — съязвила она, как обычно светясь великолепием. Ровная спина, тёмные глаза и смуглая кожа полировались железобетонной уверенностью в себе. Любая одежда только подчёркивала её изящность — даже простые домашние брюки и чёрная майка. — Проходи, уже всё готово, — привычная холодность даже успокоила Эмму. Отчитывать за опоздания её никто не собирался.       Подходя к столу, пришлось сглотнуть. Рецепторы уловили множество приятных запахов: что-то свежее, что-то печёное... Хлеб, компот? Рот непроизвольно увлажнился. Обед ей испортили работяги с консервного завода, устроившие драку. Есть хотелось жутко.       — Печёная баранина? Мам, у нас праздник? — Генри, как всегда, беззаботно поинтересовался выбором блюд, усаживаясь за стол. — Обычно ты курицу делаешь...       — Я уже говорила тебе про сезон забоя скота. Ты должен помнить, что я каждый год запасаюсь сезонными продуктами. Твоё питание всё ещё заботит меня, пусть теперь и не полностью. Помнится, ты обещал мне не есть вредную еду? — внимательный взгляд побудил паренька изворачиваться.       — Я помню, мам! Твоя еда всё равно лучшая! — Эмма могла его сдать, но не стала. В конце концов, пончики, газировка и чипсы были основой её перекусов. Удивительно, как восхитительна может быть еда, приготовленная правильно. Всю жизнь жуёшь мясо, но, почувствовав мягкие волокна баранины в соусе вкупе с молодой картошкой, заправленной зелёным луком, хочется обомлеть на месте, растворяясь во вкусе. Особенно с голодухи. Пришлось даже заставить себя есть помедленнее, всё-таки тюремные, а до этого сиротские привычки иногда возвращались не вовремя. Мать и сын продолжали беседовать. Эмма была рада за Генри. Он получил всё то, что отняли у неё из-за глупостей жителей Зачарованного леса. Смогла бы она сама подарить ему такое? Наблюдая, как вспыльчивая Реджина улыбается рассказам сына про биологов и обезьян, трудно было поверить в историю о Злой Королеве. Это было то, о чём говорил Дэвид. Нейронные связи сложились, пробивая череп осознанием: Реджина стала той, кем её хотели видеть. Если верить книжке, то все вокруг отбирали, ломали и издевались над тем, что было ей дорого. Безбрежное, больное желание сломать другому человеку жизнь так же, как и ей, толкнуло спираль всей истории, приведшей сюда. «Значит, я из-за своих детских эмоций снова сломала ей всю жизнь? Растоптала с таким трудом взращённое доверие?»       Впервые, полностью осознав всю тяжесть последствий для Реджины, она остановилась, побелев и игнорируя какой-то вопрос. Сердце пропустило пару ударов, подталкивая к действию. Подташнивало. Положив ложку на стол, Эмма ударила себя по груди, пролетая насквозь ладонью до самого сердца, и, схватив его, вынула наружу. Кристалл быстро бился в руке, отсвечивая золотом. Он отличался от других благословением: всё сердце как будто было покрыто маслом, оставаясь твёрдым и хрупким на ощупь. На нём было несколько залеченных трещин. Ошарашенная спасительница уставилась на руку, и через десять секунд услышала, наконец, возглас раздражённо-удивлённой королевы.       — Эмма! Приди в себя! Эмма?! Зачем ты это сделала? Как тебе, чёрт возьми, это удалось?       — Не знаю. Оно не захотело быть внутри… — всё ещё ошарашенная, она отвечала с запозданием.       — Как "не захотело"? Сердце содержит твою душу, оно не может хотеть отделиться от тебя. Захват чужого сердца — очень тёмная магия, которой надо долго учиться, — Реджина буквально нависала над всё ещё сидящей Эммой, опираясь одной рукой на стол. Любопытный Генри стоял с другой стороны. — Что ты теперь будешь делать?       — Не знаю… Я…       — Попробуй вернуть его на место. Опасно хранить свою душу вне тела. Особенно твою.       — Хорошо. Я попробую, — пронеся кристалл к груди, она толкнула его внутрь. Кожа не поддалась. Толчок. Не проходит. Давить было бессмысленно. — Не проходит. Может, ты попробуешь? — с каждой секундой эмоции всё больше потухали.       — Я? — Реджина сильно удивилась такому уровню доверия. Смятение в блондинке таяло на глазах, заменяясь хорошо знакомой холодностью разума. Привычный водоворот чувств разглаживался, уступая место рациональности.       — У тебя больше опыта, — впервые за целую вечность её высочество смотрела в серые глаза. Можно было поклясться, что раньше на их дне блестели золотые искры. Теперь там только серый туман. Сердце королевы неожиданно потяжелело.       — Хорошо, — Эмма поднялась, вставая прямо и протягивая своё сердце в приглашающем жесте. Пространство сжалось, когда уверенная рука потянулась к сердцу, но едва уловимое покалывание остановило Реджину. — Нет. Я чувствую сопротивление. Это может быть опасно.       — Мам, может, мне попробовать? — женщины в один голос сказали:       — Нет! — перестрелка глазами оставила право говорить за Эммой. — Мы не знаем силу моей магии. Лучше не рисковать.       — Тут ты права, дорогуша. Твоё сердце ценнее тысячи других и защищается соответственно, — хозяйка дома инстинктивно встала между тёмным и сыном с Эммой, собираясь идти в привычную атаку. — Попридержи коней. Я почувствовал нечто удивительное и пришёл посмотреть.       — Ты что-то знаешь?       — Не больше твоего, но могу предположить, — по привычке манерно сев на стул, он положил обе руки на трость. — Эмма — плод чистой любви. Её сердце, судя по всему, покрыто защитным слоем светлой магии. Пусть ты теперь и добрячка, ни тебе, ни мне не стоит пытаться к нему прикоснуться. Мисс Свон самой придётся возвращать его на место.       — Я пробовала, не получилось, — маг гаденько улыбнулся, похоже, что-то поняв по её выражению лица.       — Думаю, вам не рассказывали, но… сердце человека содержит его душу, и иногда душа может принять решение защитить разум от негативных эмоций. Я видел такое несколько раз. У большинства конец был весьма плачевный. Противоречивые чувства не помощники в этом вопросе. Ваша магия сильна, но вам не подчиняется. Реджине стоит вернуться к преподаванию.       — Как это решит проблему? Меня учил ты, а не смазливые добрячки.       — Твои таланты теперь пообширнее моих. Хватит страдать, займись уже делом. С этим вы разберётесь без меня. Напоследок — подарочек.       Из волшебного дыма образовалась шкатулка, втискиваясь между тарелкой Генри и чашкой с салатом. Полностью деревянная, внутри обшитая черным бархатом. Искусный мастер потратил не один день вырезая тонкие ножки и обший орнамент по углам шкатулки. Деревянный замочек отлично вписывался в общий фон завитушек, даже и не поймёшь, где он в закрытом состоянии. Пока все трое отвлеклись на шум перемещения, Румпель исчез в своей любимой манере. Неожиданно и не церемонясь.       — Старый интригант. — подойдя к шкатулке её высочество провела ладонью над «подарочком». Предмет угрозы не представлял. – Вроде обычная шкатулка, только замок мудрёный. Похоже, он действительно хотел помочь. Как бы мне не хотелось этого признавать, но он прав. Чтобы вернуть твое сердце на место придется научится сердца вырывать. Чужие сердца.