Ещё раз, сначала

      Всё было кончено после смерти Яньли. Но что-то выдернуло её прямо из лап лютых мертвецов, когда Вэй Усянь окончательно потеряла контроль. Земля под ней исчезла и вдруг вновь ударила по спине. Она вскочила и свалилась с кровати, запутавшись в одеяле. Цзян Чень, неожиданно оказавшаяся на соседней кровати, лениво приоткрыла один глаз и зевнула.       — Спи, болезная, рано ещё, — она завернулась в одеяло с головой, словно большая кошка.       Вэй Инь замерла перед её кроватью, не веря. Ночную тишину нарушали лишь цикады за окном. В слабом лунном свете было мало что видно, но знак плывущих облаков Усянь узнает всегда.       Она с трудом встала. Нужно убираться отсюда, что бы это всё ни значило. Цзян Чень проворчала, не открывая глаз:       — Угомонись. Мало тебя вчера палками били? Хочешь чтобы и мне досталось?       Вэй Инь замерла. Только сейчас она поняла, что спина занемела от боли и едва можно пошевелиться. Сердце ухнуло куда-то вниз и вновь застряло в горле: она вернулась в прошлое?       — Шимэй? — спросила она. Темнота мученически вздохнула.       Ваньинь выпуталась из одеяла и неспешно потянулась. Зажглись свечи на столе, позволяя разглядеть заспанное лицо будущей Главы ордена Цзян. Теперь Усянь была уверена, что вернулась в прошлое: шимэй была слишком молода.       — Что? — спросила Цзян Чень, поднимая взгляд, и вдруг метнулась к ней. — Усянь? Что случилось?       Такого искреннего беспокойства в голосе шимэй Вэй Инь не слышала почти месяц. Они окончательно разругались после того, как погиб Цзинь Цзысюань.       — О чём т-ты.. — она поняла, что так испугало Цзян Чень. По щекам текли слёзы, и она не могла сдержать их.       Ваньинь без слов сжала её в железных объятиях. Но Усянь не собиралась плакать как маленькая у кого-то на груди. Она упиралась почти минуту, но, получив подзатыльник, сдалась. Уткнувшись носом в родные фиолетовые одежды, Вэй Инь заплакала навзрыд.

***

      Цзян Чень слушала её рассказ о будущем с ошарашенным выражением лица. Когда Усянь закончила изливать душу, Ваньинь встала. Она, не глядя, схватила кувшин со стола и опрокинула в себя парой глотков. Вместо воды там оказалось контрабандное вино, и Цзян Чень зашлась кашлем.       — Ну зачем ты так, шимэй, — успокаивала её Вэй Инь, хлопая по спине.       — Я напишу отцу.       — Не надо!       Ваньинь схватила её за руку и решительно поволокла к двери. Протесты и сопротивление Усянь были проигнорированы. Красться через все Облачные Глубины перед рассветом было весело. Вэй Инь словно скинула последние несколько лет и отчаянно хотела вновь попасться Лань Чжаню с контрабандой. Или погонять гусей перед учителем Ланем. Или посмотреть скабрезные картинки с Хуайсаном. Эх, как легка была её жизнь в это время!       Вэй Инь пришла в себя перед дверьми в чьи-то покои. Ваньинь крепче сжала её запястье, взглядом обещая страшные кары при попытке побега, и постучала.       — Кого ты домогаешься на ночь глядя? — недоумевала Усянь.       Цзян Чень шикнула на неё и потянула вдоль стены по кустам. Под приоткрытым окном она подобрала камешек, и через секунду он полетел внутрь.       — Эй, пс-с! Сичень!       Усянь зажала себе рот обеими руками, чтобы не расхохотаться. Шимэй гордо выпрямилась под её весёлым взглядом, вновь поднимая с земли камень. Вдруг в окошке появилось сонное лицо Первого Нефрита.       — А-Чень? — удивился он. Но, заметив ещё одну девушку, Сичень заметно смутился, спешно запахивая ночные одежды. — Молодая госпожа Вэй?       — Это срочно. Спасибо, — сказала Ваньинь, ловко влезая прямо в окно.       Вэй Инь, которую всё ещё держали мёртвой хваткой, пришлось лезть следом. Судя по невозмутимому лицу Лань Сиченя, её сестрица проделывала подобное не в первый раз. Усянь даже стало жаль Первого Нефрита, который просто посторонился, а потом молча закрыл за ними окно. Она на своей шкуре знала каково это — связаться с её шимэй.       — Чай? — предложил хозяин комнат, зажигая свет.       — Да, спасибо. Тебе помочь? — отозвалась Цзян Чень.       — Что ты, не нужно.       Вэй Усянь уселась на коврик перед столом вслед за сестрой. Она лихорадочно думала, как много можно сказать будущему главе клана Лань, чтобы её не сочли сумасшедшей. Всё же Ваньинь, отчаянно зевающая в кулак рядом, это одно. А брат Лань Чжаня — совсем другое.       — Щас засну от скуки, — проворчала Цзян Чень, с силой потерев лицо. — Расскажи ещё что-нибудь.       — Что тебе рассказать, наглая шимэй? У меня уже язык отсох с тобой болтать, — заявила Вэй Инь, выныривая из грустных мыслей.       — У тебя он без костей, целыми днями трещишь без умолку. А здесь замолчала? — фиолетовые глаза подозрительно прищурились.       — Я буду повторять всё заново перед Цзэу-цзюнем. Я тебе что — курица, болтать об одном и том же снова и снова?       Цзян Чень зло хлопнула ладонью по столу. Растрёпанные со сна волосы рассыпались по плечам. В её глазах блестел опасный огонёк, а лицо раскраснелось после вина.       — А ты итак курица! Наворотила такое у той-меня под носом!       — Сама не лучше!       — Ноги переломаю!       Лань Сичень легко кашлянул, входя с подносом. Сёстры замолкли и отвернулись друг от друга. Он спрятал улыбку, спокойно разливая чай по трём чашкам. Он успел накинуть верхнее ханьфу, пока грел воду, но всё ещё не понимал, что стряслось у его гостей так рано утром.       — Прошу прощения, но я случайно услышал, как молодая госпожа Вэй назвала меня Цзэу-цзюнем? — спросил он, присаживаясь напротив сестёр.       — Вот об этом мы и пришли поговорить, Сичень, — Цзян Чень первой взяла в руки чашку и отпила. — Аж глаза открылись. Большое спасибо.       — У тебя они и не закрывались, с тех пор как Цзэу-цзюня увидела, — съехидничала Вэй Инь и с криком увернулась от подзатыльника.       — Давай выкладывай всё подчистую, пока я тебе ноги не переломала! — пригрозила ей кулаком Ваньинь и сложила руки в поклоне перед растерянным Сиченем. — Прошу прощения. Моя шицзе сейчас расскажет нечто важное. Прошу, выслушайте её до конца: она говорит правду.       — Ох, конечно, я слушаю, — ответил тот.       Вэй Усянь в отчаянии закатила глаза. Она выхлестала свою чашку чая и начала рассказ о будущем во второй раз.

***

      Комканое истеричное письмо Цзян Чень подняло панику в Пристани Лотоса. Цзян Фэнмянь перехватил Главу ордена Не с ночной охоты и примчался в Облачные Глубины в тот же день. Там к ним присоединился Лань Цижень, и сёстры битых три часа рассказывали всё, что знали.       Вэй Инь выдохлась ближе к обеду, попросту опять расплакавшись. Она упала на колени перед Цзян Фэнмянем и без остановки просила прощения. Тот суетился рядом, пытаясь поднять её и успокоить. Задумчивый Лань Цижень смотрел на эту парочку, словно видел их впервые. А хмурый Не Минцзюэ продолжал допрашивать Цзян Чень.       Впервые она пожалела, что подшучивала над Хуайсаном — его брат был реально страшным. Высокий, мощный словно скала, он давил как физически, так и морально. Под острым внимательным взглядом хотелось покаяться во всех своих грехах немедленно. А услышав злой резкий рык Главы ордена Не, можно было умереть от сердечного приступа. Если Цзян Чень только грозилась переломать ноги собеседнику, то мужчина напротив неё мог сделать это щелчком пальцев. Когда он обращал на неё внимание, Цзян Чень против воли бросало в дрожь от страха и восхищения. Её матушка и рядом не стояла с грозным Главой Не.       Узнав, что Сичень тоже посвящён, Не Минцзюэ вызвал и его. Когда Первый Нефрит пришёл, охрипшая Ваньинь уступила ему первую скрипку без зазрения совести. Она отошла к насильно усыплённой, заплаканной Вэй Инь и влила в себя полкувшина воды.       Отпустили их двоих только к полуночи. Вэй Усянь легко отделалась — её отнёс в покои Цзян Фэнмянь. А вот будущие Главы двух великих Орденов выползли из зала переговоров, держась друг за друга. Взрослые гоняли их в хвост и в гриву за то, что они уже совершили и ещё совершат. Это было ужасно несправедливо, но, взбунтовавшейся Цзян Чень устроили дополнительную выволочку. Дальше она держала рот на замке.       Сичень выглядел немногим лучше неё, и Ваньинь даже стало неловко за свою вчерашнюю бесцеремонность. Это она втянула его в этот бардак, и это ему прилетело ещё сверху за неподобающее поведение. Подумать только, эти старики всерьёз наказали Лань Сиченя за то, что он впустил двух девушек в свои комнаты ночью. Сколько раз Цзян Чень сказала, что они друзья и ей нужно было срочно посоветоваться — всё без толку. Теперь Первого Нефрита утром ждут сто ударов палками.       — Прости, что втянула, — повинилась Ваньинь, когда они дошли до их с Усянь комнат. — Я правда не думала, что всё так получится.       — Не волнуйся об этом, — ответил Сичень.       — Я уже привыкла к стихийному бедствию по имени "Вэй Инь", а тебе досталось. Я перед тобой в долгу, — Цзян Чень улыбнулась. — Можешь один раз попросить меня о чём угодно.       Первый Нефрит долго смотрел на неё, прежде чем ответить. Так долго, что луна успела скрыться за облаками, и соседние дома для учеников растворились в ночи. Казалось, что в мире осталась только эта небольшая поляна перед домом, широкие каменные ступени и они вдвоём.       — Я подумаю над своим желанием, — золотые глаза будущего Главы Лань загадочно сверкнули в полутьме, и Ваньинь покраснела. — Доброй ночи.       — Ночи, — она поспешила в дом, оставив Сиченя за спиной.