Ещё раз, сначала

      Утро было тихим. Рассвет ласково золотил первый снег на дорожках и крышах домов. За стенами уже кипела жизнь, и здесь особенно отчётливо ощущалось, что остальной мир ещё спит, убаюканный ночной метелью и спятанный до поры до времени от солнечных лучей.       — Давно сидишь? — ей на плечи накинули меховые зимние одежды и бережно укутали.       Усянь прикрыла глаза и откинулась назад в объятиях мужа.       — Около часа. Рассвет так красив, — изо рта вырвалось облачко пара, тут же растворяясь в морозном воздухе. — Посидим ещё немного?       — Мгм.       Они сидели на пороге цзиньши и смотрели как разгорается утро. Хрупкий тонкий слой снега искрился и медленно таял. Внизу спешили на урок ученики, в общем доме готовили завтрак, а вдалеке раздавалось мерное ворчание старика Лань.       — Ладно, думаю, мы достаточно замёрзли. Пойдём в дом, Лань Чжань? — Усянь отряхнула иней с рукавов.       Ванцзи встал первым и помог ей подняться. Вэй Инь охнула, пережидая колкую волну. Последние четыре месяца у неё сильно отекали ноги по ночам, и каждое утро муж растирал ей сведённые судорогой мышцы. Кроме этого появились внезапные приступы головокружения. Но всё это Усянь считала приемлемой платой за долгожданную беременность. Малыш А-Лин скоро отметит шестой день рождения, А-Инь младше него лишь на полгода. А она сможет подарить Ванцзи малыша только будущей весной.       Теперь она много спала и часто плакала. И совсем не могла достать перец, питаясь как и все в Гусу. Усянь обычно держалась до обеда, а потом шла к сестре, расстроенная и несчастная. Ваньинь мужественно терпела её до ужина и сдавала с рук на руки поздно вечером, когда их мужья приходили в ханьши.       — Принесли письмо, — Ванцзи собрал тарелки после завтрака и кивнул на свёрток на маленьком столе. Золотые глаза привычно потеплели после поцелуя, и он вышел из цзиньши.       Усянь, кряхтя как четвёртый дядюшка после работ в огороде, дотянулась до письма с золотой сургучной печатью. Через минуту она вскочила и, кое-как натянув сапоги, вылетела вон.

***

      — Тётя! Тётя!       — Мамочка!       Ваньинь одним движением подхватила все свитки со стола и подняла над головой. Пятилетний мальчишка залетел в комнату наперегонки со своим щенком. За ними почти шагом забежала девочка в белых одеждах и лентой на лбу. Порыв сквозняка смёл кисти со стола, и щенок мгновенно запрыгнул на освободившееся место. Цзинь Лин с разбега врезался Ваньинь в живот, а дочка приклеилась со спины.       Лань Чень обречённо закатила глаза: рабочий день был закончен. Она поднялась на ноги и двинулась к стеллажам, чтобы положить свитки на место. Все мысли были заняты делами ордена, и она, не глядя, несколько раз перешагивала через радостно гавкающую Фею. Дети так и не расцепили рук, повиснув на поясе.       — Можно сладкого? Можно-можно-можно? — зачастил Цзинь Лин, сверкая глазами.       — Мамочка, пожалуйста! — вторила ему А-Инь.       Ваньинь вздохнула, окончательно возвращаясь из расчётов в реальность.       — Вы опять бегали по Облачным Глубинам, — она не спрашивала. В ответ обиженно засопели.       — Папа говорил, что главное не попадаться, вот! — выдал племянник.       — Я павлину хвост выдеру при следующей встрече, — проворчала Лань Чень, и дети захихикали, отпуская её.       Они знали, что несмотря на постоянные взаимные угрозы Ваньинь и Цзысюань уважают друг друга. Именно поэтому Цзинь Лин и Лань Инь постоянно жили друг у друга в гостях. Они воевали с задирами в башне Кои, кормили кроликов невкусными овощами из своих тарелок и носились по Гусу целыми днями.       — Цзинъи, что стало с твоей одеждой? Мы говорили о внешнем виде? — строго сказала Лань Чень. — Как будущая Глава ордена Лань ты должна выглядеть опрятно.       Она присела, отряхивая ханьфу смутившейся дочки от пыли и паутины. В сбившейся клановой причёске таял целый сугроб, а личико раскраснелось от холода. Ваньинь глянула на растрёпанного и ещё более мокрого племянника и жестом указала обоим детям на ширму. Они нехотя поплелись к бадье с водой — умываться и приводить себя в порядок.       Когда они вернулись, на столе уже стояли чашки с горячим рисом, паровые пирожки и блюдце с тангулу. Ваньинь усадила Фею подальше от стола и вернулась с горячим чайником. Дети быстро принялись за еду, и она разлила сладкий чай.       Двери вдруг с треском распахнулись, и в ханьши вкатилась Усянь. Одной рукой она придерживала небольшой живот, а во второй держала смятое письмо со знакомой печатью.       — У шицзе опять будет малыш! Наши дети будут ровесниками! — несчастной бумажкой махали из стороны в сторону как флагом для призыва нечисти.       Ваньинь привычно закатила глаза, ставя четвёртую чашку на стол. Письма доставили ещё час назад, и она даже успела написать ответ. Совершенно счастливая Усянь тяжело опустилась за стол и стащила палочку тангулу, с детским восторгом вгрызаясь в глазурованный фрукт.       — Ты ходишь в Цайи! — она обвинительно ткнула палочкой в сторону шимэй. — А меня никуда не выпускают!       — Это Сичень принёс вечером, — Лань Чень смахнула сахарные крошки с рукава.       — Врёшь.       Они раздражённо уставились друг на друга.       — Тётя Вэй, мы видели Ханьгуан-цзюня внизу! — поделился Цзинь Лин, незаметно — как ему казалось — смахивая свой рис под стол, в пасть Фее.       — Они с папой говорили, что будут заняты до обеда, — подтвердила Цзиньи.       Усянь прыснула, а Ваньинь возмутилась:       — А-Инь, мы же говорили, что подслушивать — плохо!       — А я не подслушивала, мама. Это Цзинь Лин услышал и мне сказал, — моментально сдала подельника девочка.       Тот огрёб законный подзатыльник.       — Неправда!       — Правда!       — Ты первая предложила подслу.. мм! — Цзинъи закрыла ему рот ладошкой. Он в отместку укусил её.       — Мама, он кусается!       — Я хочу в Цайи! — заныла Усянь.       — Я тоже хочу!       — И я! А ты врушка, и тебя оставят дома! Бе-бе-бе!       — Неправда!       — Хочу в ..!       Ваньинь не выдержала.       — Тихо! — палочка с фруктами в руке Усянь рассыпалась мелким крошевом от волны духовной энергии. Дети испуганно сели обратно за стол, а Фея под ним тонко заскулила. — Мы сходим в Цайи, если вы все четверо будете меня слушаться.       — Ура!       — А-Инь, А-Лин, быстро доели всё на столе, — дети без вопросов схватились за палочки. — Усянь, либо ты надеваешь сапоги и ханьфу как положено, либо никуда не идёшь.       — Я нормально одета!       — Я всё сказала. Фея, на улицу! Хватит с тебя риса на сегодня!       Пять минут в ханьши стояла почти идеальная тишина, прерываемая лишь стуком палочек о тарелки и пыхтением Вэй Инь, которая пыталась нагнуться к надетым задом наперёд сапогам.

***

      Ваньинь разрывалась на части. Она уже не раз пожалела, что согласилась на эту прогулку без Сиченя. Усянь умчалась в первую же лавку специй, Цзинь Лин схватил А-Инь за руку и побежал смотреть "на мир". Лань Чень успела только крикнуть ломанувшейся следом Фее приказ охранять. Шицзэ нашлась через десяток домов, в лавке с мороженым. Она ела ядрёно-красное мороженое и чуть не билась в экстазе. Продавец рядом жмурился и чихал от количества перцовой взвеси в воздухе. Ваньинь закатила глаза, за локоть вытаскивая сестру на улицу: вечером они опять будут ругаться с Ванцзи по этому поводу. Упёртый баран до сих пор не понимал, что отобрать у Усянь перец впринципе невозможно.       Вдалеке Фея зашлась визгливым лаем, и обе сестры поспешили на звук. Умная собака обычно так выражала крайнюю степень обиды. Они вылетели на довольно людную главную площадь, и Вэй Инь, икнув, спряталась за спину шимэй. Цзинь Лин стоял на коленях в пыли. Он был абсолютно счастлив, тиская сразу трёх щенков неизвестной породы. Рядом бесилась обиженная Фея, срываясь с лая на визг.       Цзинъи первой увидела мать и тётю и посмотрела на брата как на несмышлённого малыша. Она сама подошла к матери и устало взяла её за руку со словами:       — Я только на минутку отвернулась, мам, а он уже нашёл этих дворняжек.       Усянь позади явно не могла определиться: смеяться ей или забраться куда повыше. Фею она знала буквально с рождения, но вот чужие собаки вызывали мурашки.       Ваньинь вздохнула и, оставив дочь рядом с шицзэ, пошла к племяннику. Спустя пять минут безобразной истерики они вернулись, оставив чужих щенков на площади. Ваньинь повела своё семейство по главной улочке, по пути купив дёрганной Усянь гунбао. Зарёванный Цзинь Лин получил целый пакетик медовых шариков, а А-Инь — бороду дракона. Лань Чень лишь благодарила небожителей, что Хуайсан уехал вчера в Нечистую Юдоль. Иначе отсюда они бы не вышли до самого вечера.

***

      Ваньинь не могла понять, как обычная прогулка по охотничьим угодьям ордена превратилась в гонки на выживание. У самого начала тропы никогда не встречалось ничего страшнее призраков. Сичень только на прошлой неделе возглавлял регулярную охоту-тренировку для молодых адептов, и на всём склоне должно было быть безопасно.       Огромная пасть вдруг щёлкнула совсем рядом. Выплеснувшийся из метровых клыков яд испарил снег и деревья впереди, и Саньду взял резко влево. Пара капель прожгли верхнее ханьфу насквозь, и Лань Чень выругалась.       — Быстрее, шимэй! — радостно завопили в ухо.       Тварь кинулась на них, и Саньду резко нырнул вниз. Усянь схватила её за шею, едва не задушив, и весело завизжала. Прижатые к груди дети радостно вскикнули. И лишь Ваньинь завопила от ужаса: они упали в огромную пещеру твари. Разъярённый король змей несся за обнаглевшей добычей и отчаянно ревел. Каменные стены тряслись, и с потолка то и дело падали камни. Ваньинь маневрировала в безумном лабиринте, задыхаясь от хватки на шее. Сестра вместе с А-Лином дразнила тварь позади них.       — Прекрати! Оно сожрёт нас! — заорала Лань Чень.       — Мы сами его сожрём!! — отозвалась шицзэ под радостные визги племянницы.       — Почему я не удивлён? — обреченно спросил мужской голос впереди.       Ваньинь не успела затормозить и слёту впечаталась в Главу Вэнь. Жохань поймал всех четверых. Мимо них, навстречу твари пронеслась волна ревущего огня. И через миг от короля змей осталась кучка вонючего пепла.       — Деда Вэнь! — Цзинь Лин перешёл на ультразвук от радости, хватая невозмутимого мужчину за шею.       Цзинъи, оказавшись на земле, церемонно поклонилась и тоже бросилась в его объятия.       — Почему ты полезла к монстру, Вэй Инь? — Усянь вздрогнула за спиной сестры. — Пятый месяц беременности! Где Ванцзи?       Ваньинь хмыкнула и без колебаний заложила шицзэ:       — Она от него сбежала.       Болезненный тычок в бок определённо стоил того. Через пару минут терпеливых нотаций Усянь художественно изобразила обморок. Глава Вэнь осторожно её поднял, и под конвоем повёл всех обратно в Гусу.