Ещё раз, сначала

      Утро началось для Ваньинь задолго до первых петухов. Сёстры не пустили её в ханьши, и они ночевали втроём в одном домике. Последний раз они так спали когда-то очень давно, в раннем детстве. Это были самые тёплые воспоминания, которые каждая из сестёр хранила в сердце. Но вот прямо сейчас Ваньинь была готова придушить одну нахалку.       — Вставай! Скорей-скорей! — Усянь так радовалась, словно это она выходит замуж. — Ах, сестрица, ты будешь такой красивой в красном!       Избавиться от неё было невозможно. На слабые тычки и ворчание Вэй Инь не реагировала от слова совсем. Борьбу за одеяло будущая госпожа Лань тоже проиграла и всё же села на постели, мятая и растрёпанная.       — Ещё слишком ра-а-ано.. — она сладко потянулась.       Вэй Инь в избытке чувств стиснула её в объятиях и через миг выскочила вон из домика. С улицы послышался чей-то вскрик и хлопанье крыльев, а затем её смех.       — А-Чень, уже утро? — села на соседней кровати Яньли, зевая. Она затеплила свечу.       — Ещё солнце не встало, — проворчала Ваньинь.       Несмотря на это, ложиться обратно уже не хотелось — пришлось вставать. За окном рассветало. В холодном утреннем тумане закричал петух и послышались первые голоса.       Когда Усянь вернулась, обе сестры уже умылись и сели пить чай. Она тащила за собой Хуайсана, который выглядел так будто испустит дух прямо на этих ступенях. Всю дорогу сюда они, очевидно, неслись как сумасшедшие — Ваньинь слишком хорошо знала сестру. Та не умела спокойно ходить впринципе, с рождения наделённая шилом в заднице. Оба задыхались и вытирали пот со лба. А ещё младший Не упёрся как баран, едва завидев, куда его приволокли:       — Нет. В дом чужой невесты я не зайду! Это неприлично!       Усянь, пыхтя, пыталась втащить его внутрь. Хуайсан схватился за створки дверей и держался из последних сил:       — Не-шиди, ты лучше всех в Гусу умеешь рисовать. Мы пропадём без твоего мастерства!       — Нет! Брат Сичень мне потом голову оторвёт!       — Ну, пожа-алуйста-а!       Ваньинь закатила глаза и вновь взяла чашку в руки, больше не обращая внимания на возню в дверях. Она невозмутимо убрала белую ленту, скользнувшую на плечо, и закончила завтрак.       — Признаюсь, даже я не сильна в рисовании, — вдруг подала голос Яньли. — Боюсь, мы вынуждены просить вашей помощи, господин Не.       Все трое замерли, не веря своим глазам. Ваньинь смотрела на шицзэ как на предательницу. А Усянь загорелась широкой улыбкой. Хуайсан отпустил косяк двери, и они по инерции влетели внутрь. Он освободился от хватки на своих рукавах и отряхнул ханьфу. Расчётливый взгляд скользнул по лицу Ваньинь.       — Чтож, — в руках Хуайсана появился неизменный веер. — Оставить невесту в день свадьбы без макияжа, всё равно что выйти в бой без сабли.       — Да-да, и я о том! — горячо поддержала Вэй Инь.       Серо-зелёные глаза сощурились, оценивая масштаб работ. Будущая госпожа Лань вдруг ощутила безумное желание переломать ноги двум энтузиастам. Плевать на традицию. Она не хотела размалёвывать своё лицо в такой день!       — У меня есть превосходный набор как раз на такой случай. Я буду рад наконец пустить его в дело, — довольно заключил младший Не. — Начнём сразу после того, как ты достанешь свадебные одежды. Иначе макияж размажется.       — Эй, .. — её проигнорировали.       — Лань Чжань обещал принести всё нужное к обеду. В Гусу, оказывается, хранят ханьфу предыдущих невест. Но мы с братцем Сиченем решили, что шимэй нужно нечто особенное ..       Кувшин на столе разлетелся вдребезги от волны духовной энергии, напугав их обоих. Красная от злости Ваньинь взяла свою ци под контроль, и теперь злые искры проскальзывали лишь в фиолетовых глазах. Сейчас она как никогда была похожа на тигра.       — С чего вы решили, что я стану это терпеть? — прорычала она. — Мне не нужен макияж. Я сама поговорю с Сиченем.       Усянь спряталась за спину Хуайсана, схватив его за пояс. Тот смело встретил яростный взгляд и вдруг улыбнулся.       — Ты мне должна, сестрица, — сказал он.       Ваньинь подавилась воздухом от такой наглости. Она вспомнила и закатила глаза в отчаянии: она правда задолжала ему.       — Когда это ты успе.. — ничего не поняла Усянь.       — Ладно, чтоб тебя гуль задрал, — по лицу Ваньинь было видно, насколько тяжело ей согласиться. — И на этом долг будет выплачен. Или я пожалуюсь твоему брату.       Хуайсан сбледнул с лица и быстро закивал, на всё соглашаясь:       — Хорошо-хорошо. Так и поступим.       — А почему ...       — Мы вернёмся к обеду, — младший Не спешно вытащил за шкирку упирающуюся Усянь.       Дверь за ними хлопнула, и будущая госпожа Лань выдохнула. Яньли сочувственно положила руку ей на плечо.       — На А-Сянь можно положиться, — мягко сказала она. И улыбнулась. — А мы пока пойдём на горячий источник. Я взяла с собой разные крема и масла, будет жаль, если мы ими не воспользуемся, верно?       Ваньинь напряглась, но бежать было поздно. Старшая Цзян большую часть времени была кротким котёнком, и только её сёстры знали, что характер она взяла от матери.

***

      Вэй Инь явилась точно по обеденному колоколу. Другой вопрос, что Ваньинь не могла запихнуть в себя ни кусочка — слишком нервничала. Она спокойно смотрела, как сестра вваливается в комнаты спиной вперёд.       — Хуайсан пошёл за красками, — поведала Вэй Инь, роняя свой свёрток на ближайшую кровать.       Ваньинь отпила. Она вгляделась в красные вещи в руках Усянь и от неожиданности вдохнула чай носом. Она зашлась мучительным кашлем, пряча лицо рукавом. Почти кипяток обжёг всё внутри, и из глаз брызнули слёзы.       — Что это?! — прохрипела она, выпучивая глаза.       — Твои нижние одежды под свадебный наряд, — сказала Усянь, повесив красно-кружевной разврат на видное место. — Ты в нём будешь самая-самая красивая!       — У кого ты стащила этот срам?! У ночных бабочек? — завопила Ваньинь, вскакивая на ноги. Она тыкала пальцем в сторону наряда, будто боялась, что тот сейчас на неё набросится.       — Эй! Это лучший шёлк во всём Гусу, а кружева обошлись Лань Чжаню в целый ..кхм, — Вэй Инь похлопала её по плечу. — У ночных бабочек в жизни не хватит денег на такую одежду, поверь мне.       — Я это не надену! — к истерике в голосе примешались нотки ужаса.       — Шимэй, я так старалась, — заканючила Усянь, вешаясь ей на шею. Её глаза хитро блестели.       — НЕТ!!       — Скоро придёт Не-шиди, ты должна быть одетой, чтобы он сделал макияж.       Сбежать ей не дали. За дверью оказался второй нефрит, безразлично вздёрнувший бровь при её появлении. А Усянь поймала её сзади.       — Произвол! Сиче..!!       Дверь захлопнулась, и вокруг домика вновь стало тихо. Ванцзи цинично вернулся к прочтению книги. Он пропустил Хуайсана и вновь сел на порог с невозмутимым видом.

***

      Мир переливался сотнями оттенков красного. Ваньинь медленно шла, крепко держась за руку Усянь. Из-за длинной вуали она видела лишь размытые силуэты и яркие пятна фонариков. Красное ханьфу, расшитое золотом, плотно сидело по фигуре, и только подол был длинноват. Убранные в замысловатую причёску волосы были скреплены роскошной заколкой. При каждом шаге украшения на ней тихо позвякивали, до боли в сердце напоминая колокольчик чистоты духа.       Они шли по дорожке из домика к главной площади, и вокруг уже было невероятно шумно. Впервые в Облачных глубинах звучал детский смех. Малыши самых разных клановых одежд бегали, смеялись и играли. Приглашённые адепты малых орденов танцевали. Их яркие одежды летали, словно крылья бабочек, и сердце замирало при виде столь прекрасной картины. Впереди, вероятно на площади, мягко и умиротворённо играл гуцинь. Ему вторили флейты, добавляя радостные ноты. Ваньинь буквально чувствовала улыбку шимэй: кто ещё мог играть на гуцине как не Ванцзи. Не нарушая положенного молчания, она понимающе ткнула Вэй Инь в бок и получила смешок в ответ.       Ваньинь так волновалась, что смутно запомнила как рука сестры сменилась на мужскую ладонь. Как они с Сиченем вошли в храм и совершили три поклона. Как целовались. Её оглушил шум, когда они вышли из храма. Казалось, что на площади собралась вся Поднебесная.       На церемонию традиционно пришли другие ордена. Почти в центре нагло расположились адепты Вэнь. Когда они начинали задирать людей вокруг, от адептов ордена Не отделялась хрупкая девичья фигурка и шла к ним. После пары фраз воцарялась идеальная тишина, и Вэнь Цин возвращалась к своему ухажёру. Неподалёку от них стояли адепты Цзинь, и от обилия золотых одежд у окружающих рябило в глазах. Их возглавляла госпожа Цзинь, спокойная и умиротворённая как никогда раньше. Цзысюань, ожидаемо, отирался рядом с Яньли, ловя каждое её слово. Там же была Усянь и через слово раздражённо шипела на счастливого павлина. Ванцзи привычно молчал, позволив прилюдно таскать себя за руку. А Яньли пыталась примирить жениха с сестрой и временами заливисто смеялась.       Сердце пропустило удар, когда она увидела родные фиолетовые одежды. На краю площадки расположились два десятка адептов Цзян. Каждого из них Ваньинь знала с детства. Она уже собиралась окликнуть шиди, как заметила матушку. Та стояла чуть дальше: такая же холодная и пугающая как и всегда. На указательном пальце привычно поблёскивал Цзыдянь. Она беседовала с госпожой Цзинь, шикала на веселящихся адептов и не смотрела на неё. Ваньинь с минуту не сводила с неё глаз, вынуждая обратить на себя внимание. Ей замахали многочисленные шиди, добро кивнула госпожа Цзинь, но матушка не удостоила её даже одним взглядом.       Ваньинь прикусила губу и резко отвернулась, мелодично звякнув колокольчиками. Отец не пришёл, а мать больше не желает её знать. Она решительно сжала губы: с неё достаточно позора на собственной свадьбе. Что бы не происходило, это будет лучший день в их с Сиченем жизни.       — А-Чень, — супруг сразу уловил её настроение. Он незаметным жестом стёр мокрую дорожку с её щеки. — Кажется, твои сёстры смотрят на нас.       Она криво улыбнулась, находя их глазами. Усянь кидала предупреждающие взгляды на Сиченя, успевая подмигивать и корчить рожи шимэй. Яньли вежливо следила за каждым касанием первого нефрита к сестре и улыбалась.       — Они тебя живьём съедят, — Ваньинь послала тёплую улыбку обеим сёстрам. На сердце стало почти хорошо.       — Я знал на что шёл.       Она хмыкнула и крепче сжала его ладонь. Пальцы мужа переплелись с её собственными. Они предотвратили войну и остались живы. Они теперь пойдут рука об руку по жизни. Что это если не счастье?