Почему так жесток снег?..

Через четыре часа задремавший Филипп услышал шевеления под одеялом. Проснувшись, Алла хотела подняться с постели, но голос мужчины задержал ее: — Куда ты? Пожалуйста, не уходи… - ему было не трудно признаться себе в своей жнее слабости. Он понимал, что не переживет этот день без бывшей. — Я здесь, только дай воды попить, - бросив печальный взгляд, она вышла из спальни. Воскресное утро выдалось пасмурным, холодным, и температура ощущалась не только снаружи, но и внутри. Холод от тяжких дум пробирал до костей, и становилось невероятно страшно от всякого рода мыслей. Погода, события, люди – все это не позволяло вдохнуть глубже, и Филиппу казалось, что он тонет. Встретившись с примой в гостиной собственной квартиры, они задумались, усевшись на диване. Земля под ногами уходила, а голова начинала кружиться только при случайной мысли о вчерашнем вечере. — Сейчас восемь утра, как раз должны показывать новости, - произнес Киркоров. — Филь, какие новости? Ты же понимаешь, какую тему они там обсуждают?! Сегодня вообще не подходи к телефону и телевизору, - запретила она, понимая, что статьи журналистов, которые мог увидеть артист, только усугубят его состояние. Обращаясь, она посмотрела на него и не могла поверить своим глазам. Понимание того, что светлый мальчик, так любящий жизнь, всегда даривший радость и праздник людям, превратился в морально убитого мужчину, с опухшими от слез глазами. Алле стало так больно на него смотреть, что пришлось отвести взгляд, но память только и делала, что подбрасывала образ Филиппа из прошлого. Когда он еще улыбался и был рад просто новому дню. Именно этот праздник и погубил его. Скапливающееся годами эмоции требовали выхода, но не находили его. Видеть то, как он мучает сам себя, становилось все менее возможным. Пугачева переживала не меньше, потому что любила. Но кроме любви больше ничего не осталось. Совсем. Не было ощущения полета, оно как будто осталось за дверьми ЗАГСа в 2005 года. Иногда она винила себя во всех бедах, происходящих с ее эксом. Но никогда бы ему не призналась. Он долгое время жил в иллюзиях, мифах, которых убеждал сам себя, чтобы не видеть разрушения семьи. Разрушение их жизни руками Аллы. Оба находили свой след, оставленный в этой теме. Он говорит, что сам виноват во всех бедах, а Алла «изменяла ради него». Она в том, что нарушила обещание и спала с одним, не закончив отношения с другим. — «Как так вышло?» - билось в ее голове. Филипп покрутил в руках пульт от телевизора и вернул обратно на журнальный столик. Перед глазами женщины блеснуло его золотое кольцо, надетое на правую руку. — Что за кольцо у тебя? - ей стало интересно, в голосе не слышалось и намека на упрек. — Наше, венчальное… Кстати, надо его снять, - голос звучал глухо и без эмоционально. Его слова так напугали женщину, что сердце забилось быстрее. — Ты че? Нет, оставь кольцо, - казалось, что ничего в этом нет, ведь уже пять официальных лет они друг другу никто. Но кольца, являющиеся знаком венчания, единственная связь, что осталась между ними. Их мало связывало окружение, так как с появлением Максима оно стало отличаться. Многие жизненные устои, правила, понятия - все стало другим. И это другое совершенно не сходилось с тем, что было важным в прошлом веке. Пропасть между Аллой и Филиппом образовалась колоссальная, шагнув в которую, можно было легко провалиться в темноту неизвестности. И только обряд, состоявшийся 15 мая 1994 года, сдерживал двух бывших рядом. Эта столь сильная связь порой пугала, но больше защищала. Давала возможность почувствовать, когда другому плохо и нужна помощь. — Я не могу его носить. Я ударил женщину, при этом считая ее божеством. Я не имел права, не имел! Сам венчан на женщине, а избиваю другую?! — Не снимай кольцо… - озвучить причину она так и не смогла. Их начало дня было проведено в серой прострации. Горло постоянно пересыхало, и даже горячий чай не помогал проглотить завтрак, который так был необходим обессиленному организму. Алла понимала, что должна помочь Филиппу выбраться из этого положения, но ее эмоции полностью зависели от того, как он морально чувствует себя. А внутри его души была пустота - огромная дыра, оставленная прошлым. Они слонялись по дому, как приведения, практически не говоря друг с другом. Но присутствия было вполне достаточно. Ближе к обеду на мобильнике Киркорова раздался звонок - Андрей Малахов, узнав о драке, решил набрать близкого друга. — Да, Андрей! - как ни в чем не бывало. Ответил Фил. — Привет! Я узнал от том, что произошло вчера. Это правда? — Да. Поскандалили с Мариной, - певец повернулся к Алле спиной, положив свободную руку на подлокотник дивана. Женщина прильнула к его спине, обхватывая торс руками. Такое действие было достаточно спонтанным, но приме очень захотелось прижаться к нему, защитить и согреть. Сделать так, что бы он чувствовал ее присутствие и поддержку. — Если дашь согласие, мы бы хотели репортаж снять… Мог бы рассказать в подробностях? Я у скольких ни спрашиваю, все разное говорят. То тебя винят, то Яблокову. Она вообще кем там выступала? - телеведущий засыпал Филиппа вопросами, на которые он, подбирая нужные слова, старался отвечать. Певцу казалось, что все настроены против него. Некогда близкие друзья осуждали его, отворачивались в такое непростое время, радуясь тому, что в карьере Филиппа Киркорова скоро будет стоять точка. Сведение счетов мало нравилось мужчине, но задумываться об этом он не преставал. С каждым новым предложением, он вновь и вновь пропускал случившееся через себя. От воспоминаний ему становилось труднее сдерживать себя и даже дышать. Казалось, будто на его горло кто-то повесил веревку, затягивая ее с каждой минутой все сильнее. И этот «кто-то» был он сам. Занимаясь сильнейшим самобичеванием, он закапывал все глубже настоящего жизнерадостного и талантливого себя. Радовало и в тоже время огорчало лишь то, что ему было настолько плохо, что мысли заглушить боль алкоголем совершенно не возникало. Пугачева его прекрасно чувствовала, и переживала не меньше. Как только Филипп окончил разговор, бросив телефон на диван, оба тихо заплакали. Слезы, лившиеся из глаз, весели словно тонну, с громким звуком капая на мягкую обивку мебели. Прима крепче прижималась к бывшему супругу, пытаясь чувствовать его каждой клеточкой, что бы немного успокоиться. — Алла, а «розовая кофточка»? Не просто так же это случилось. Может быть, я и правда неадекватный бездарный идиот? - мысли были в паутине, которая не позволяла свободно рассуждать. — Закройся. Не неси чушь, Филипп, - тон был жестким. Женщину раздражало и убивало его отношение к себе. — Значит, бес меня попутал… - выдыхая, сбрасывая напряжение, сделал вывод он. — Ты просто устал, - парировала она. — Алл, ну это же не случайно произошло! Сейчас я даю отчет своим действиям, могу их анализировать. Как я мог это сделать? Как? - его слова были криком души. — Закрой рот. Успокойся, - она повысила голос. — Ты устал. Берешь столько работы, а это - нервы, - в этот момент тема была нее очень болезненной. И чтобы не тревожить рану, она старалась сделать так, что бы Филипп ее больше не продолжал. Было слишком больно смотреть и слушать то, как он сам себя разрушает. Слезы без остановки тихо текли из-под ресниц, губы дрожали, но она все еще обнимала его.