Почему так жесток снег?..

— Я устал, - смог признать он. — Неужели?! — Я устал быть запасным вариантом, - его голос лился тихо, едва слышно. — Каким «запасным вариантом»? Для кого? - она искренне недоумевала. — Для всех: для тебя, для зрителя, для журналистов. — Пф, артист, как ты не может быть запасным. Ты смотришь на ситуацию с другой стороны. — Ну, как же? - Филипп был убежден в своих словах и мыслях, поэтому никак не мог понять позицию Аллы. — Если все политические новости обсудили, про малоизвестных артистов никто не читает, все начинают писать сплетни про Киркорова. Когда гастроли у других закончились, все бегут куда? К Киркорову. Только он один горланит в микрофон без перерыва. А ты… Сама все знаешь. — Подожди, а что я? - она отпрянула от его спины и взглянула с холодным блеском. — Последние четыре года нашего брака ты спала со мной только тогда, когда Макс тебя либо отшивал, либо не удовлетворял. Ты знала, что хорошо только со мной, поэтому использовала как… — На сколько я знаю, это ты бил по голове, а не тебя. Или от депрессии совсем крыша поехала? Киркоров, я заебалась слушать твою чушь!.. — Алла, это раньше я слепым был, а сейчас прекрасно понимаю, что происходило. Как ты рушила семью, - перебил он ее своим заявлением. — Ты не хочешь меня даже слушать. Я всю эту ночь рассказывала, кто такой Максим! А ты, сука, даже не хочешь это услышать, что бы все понять. Нет, хочешь, живи дальше в своих иллюзиях. Думай, кто прав, кто виноват. Я тебе все объяснила, что бы наконец эта гребанная тема закрылась! Но ты стоишь на своем, тебе глубоко насрать на то, что чувствую я сейчас. Тебе важны твои страдания, конечно… Ну и ебись дальше со своими страданиями, а я ухожу в свою квартиру! — Вот не надо из себя невинную делать! Страдаешь сейчас? А раньше? Раньше тебе похеру было на то, что чувствовал я, когда мне говорили, что ты с другим спишь. Называли за спиной идиотом, обсуждали нашу личную жизнь.. Все всё знали, кроме меня - твоего супруга. Слава Богу, уже бывшего! - последняя фраза ранила Пугачеву в самое сердце. — Ах, «слава Богу»? Пошел ты на хер, - рявкнула она и, вылетев из комнаты, покинула квартиру. Она не верила, что Филипп мог радоваться тому, что они больше не вместе. Это был не он, его любовь не могла исчезнуть, предать её... Закрывшись в своей квартире, Алла рухнула на постель, уткнувшись лицом в мягкие подушки. Плакать не хотелось. Не было ни сил, ни слез. Было только опустошение - тоже, что чувствовал и Филипп. Оставшись один, еще несколько секунд он сидел неподвижно. Но, как только осознание произошедшего пришло в его голову, хотелось заорать, да так, что бы соседи вызвали «скорую». Снова он не сдержался и довел женщину до скандала. Снова. Это слово так пугало, навеивая на то, что это повторяется раз за разом, не имея возможности прекратиться. Один случай тянет за собой другой, и совершенно неизвестно, какой он будет по тяжести. Неужели он снова может поднять руку? Наорать? Убить? Нет, если убить, то только себя. Эта страшная мысль на миг задержалась в его голове, но этого вполне хватило, что бы подняться с дивана и подойти к окну. Филипп не хотел верить в то, что сказал подобное своей бывшей жене. Назойливые мысли, говорящие о том, какое он ничтожество, не покидали, а все кружились, как рой пчел, в его голове. Накричал на жену… Это стало последней каплей, что бы снять венчальное золотое кольцо, и совершить тот поступок, за который его никто никогда не простит. Свет падал на него сквозь серые тучи, от стекла шел холод. Плечи мужчины были сутулы, спина сгорбленна, будто он хотел защитить себя от… себя. Он не хотел обдумывать мысль, которую сейчас хотел воплотить. Разум покрылся пылью, которая не давала сделать вдох и привести себя в чувства. По телу пробежали мурашки, сводя кожу ног и доставляя небольшую боль. Кисти тряслись, но он смог отодвинуть гардину, разделяющую его от гибели. Прислонил правую руку к ледяному стеклу и вспомнил о кольце. — Алла… Прости. Женщина - богиня, бить ее нельзя, я не достоин кольца, - из сказанного им набора слов, описывающих ситуацию, трудно было уловить суть. Собственно, он и сам не находил ее. Другая рука потянулась к безымянному и схватилась за кольцо. Недолго подержав золото, он стянул изделие с пальца. Тишину, стоявшую в комнате, нарушил звук медленного удара кольца о подоконник. — Осталось самое простое, - горько усмехнулся Филипп. Открыл окно, поднялся ближе к краю и, высунув тело на половину, завис над землей. Паря в таком положении, он представил, как на снегу под окнами квартиры скоро будет лежать его тело, окантованное кровью. Его глаза больше никогда не увидят этот мир, голос больше не прольется светлой волной, наполняющей сердца зрителей любовью. Его руки больше никогда не коснуться плеча Аллы. Он никогда не прижмет к груди собственную дочь. Дочь! Когда картинка в его глазах начала плыть, голова очень сильно кружиться, перед глазами возник образ долгожданного ребенка, который предположительно должен родиться в ноябре следующего года. Дрожа, он спустился с подоконника на пол и присел на паркет, не в силах дойти до дивана. В адское чувство бросала лишь мысль о том, что бы могло сейчас случиться. И мир больше бы не услышал о прекрасном певце Филиппе Киркорове. Лежащим на полу застала его Алла, решившая, что не может оставить его одного, да и себя тоже. Немного побыв в тишине своей спальни, прима поняла, что мысли гнетут её, в одиночестве находиться она больше не могла. Увидев Филиппа, сначала она испугалась, что он без сознания, а потом - что мог с собой что-то сделать. — Филь, Филя?.. - тормошила она его за плечи. — Филипп! — Алл… - слабо шевелил языком он. — Что с тобой? - ее начало сильно трясти только от страшных предположений. — Я… Все в порядке, - певец присел, прислонившись к стене. — Аллочка, прости меня… Прошу тебя, - но прима не ответила. Она увидела, что у окна что-то поблескивало. Увидев кольцо, ее мысли подтвердились. — Ты хотел… Боже… Ты, - она проглотила ком и старалась продолжить, — из окна? Господи! - она опустилась перед ним на колени и взяла его лицо в свои холодные ладони. — Филипп, очнись! Пожалуйста, послушай меня! - она старалась говорить громко, чтобы не давать выпасть мужчине из реальности. — Никогда не думай об этом. Никогда! - он смотрел сквозь нее своим стеклянным взглядом, от чего становилось до боли жутко. Сдерживать свои эмоции больше не было смысла, и Пугачева зарыдала, всхлипывая. Закрыла глаза, из которых градом лились слезы и прислонилась своим лбом о его. Поглаживая его щеки, она не могла нарадоваться тому, что трагедии удалось ему избежать. Чувствовать его - было счастьем, в момент которого больше ничего не надо было. Вдруг, стало страшно… А если бы их встреча и ссора были бы последними? Видя его сейчас живым, Алла была готова ругаться с ним хоть каждый день, лишь бы он был цел. Филипп, протянув свои ослабшие руки, крепко обнял приму и прижал ее дрожащее тело к себе. Он понял, как сильно ее любит даже не тогда, когда находился на грани смерти по собственной воле, а только сейчас - сжимая ее в объятиях, и чувствуя это же в ответ. — Я люблю тебя... навсегда, - только и прошептал он. — Я тоже... тебя люблю. И не дай Бог мне потерять тебя...