Блаженное безмолвие

      В воздухе всё ещё витал устойчивый запах гари и пыли, который, как казалось, ещё не скоро покинет пострадавших воинов. В ушах неутихающим эхом отражался звон мечей и нескончаемые крики, то ли боевых кличей, то ли позывов о помощи. Запачканные грязью волосы растрепались, а аккуратно собранный хвостик давно распался. Глаза слипались, во рту ощущалась неприятная вязкость и привкус железа. Кажется, он всё же прикусил щеку. Тело мелко подрагивало. Недавно заполоненное пламенем место казалось совсем уж холодным. Пробирающе холодным.       Раненые дворфы заполоняли деревню, «украшая» золотомедную местность бардовыми красками. Ветер тихо, словно нежное прикосновение, ударялся о каменные стены и выл, отражаясь в деревьях. Будто сама природа встречала победивших и провожала погибших. Хотя всё живое и человечное, кажется, давно покинуло это место. Вечно тёмное небо встречало их светом звёзд, которые хоть как-то освещали лежащие тела. Стоны, хрипы, вздохи — и больше ничего. Атмосферу прерывал лекарь, бегающий от одного больного к другому, стараясь выделить дворфов с более обильными ранами. Они же народ гордый, никогда не признают своей боли. Даже со смертью, дышащей в спину, полезут в бой. Глупость или отвага? Что ж, не ему об этом рассуждать.       Голова гудела от множества мыслей. Ещё столько всего нужно было сделать, но времени казалось совсем мало, а подбитое состояние уж явно никак не помогало делу. Валин, недавно разговаривавший с ним, отошёл помогать раненым. Старик, кажется, действительно обладал хоть какими-то медицинскими навыками и спокойно, не дрожа рукой, перевязывал больных.       «Был бы тут Альфред». — вдруг подумалось ему.       А ведь и правда. Был бы здесь Альфред — с ранеными разобрались бы гораздо быстрее. Не зря молодой парень так хвалился своими медицинскими навыками. Хоть на себе Ло их так и не успел испытать. Что ж, всё ещё впереди.       Взгляд от тяжёлой и удушающе гнусной картины, переместился на Марка. Тот же совершенно расслабленно стоял у стены, думая о чём-то своём. Может о предстоящей битве через пару… скифов (ему ещё только предстоит привыкнуть к местному говору). А может о своём кузнечном деле. Даже возможно о новом соседе — Гимлине. Всё же у них было намного больше общего. В этом Ло с Невером уж точно не выиграть. Хотя всё может резко поменяться, к церкви у дворфов особенное отношение. Значит больше конфликтов, вследствие больше проблем. Лишь бы остров не сожгли, ей-богу. Может и хорошо, что он охотника с собой не затащил, трёх еретиков багрянник уж точно бы не выдержал. Хотя чего трёх, Лололошка сам не особо верен, но старается держать нейтральную позицию. Ближе друга только враг. Не хотелось бы с одной из сторон иметь натянутые отношения. Да и церковь отзывалась в нём знакомой болью в сердце. Будто что-то похожее уже было, но ведь такого не может быть, так ведь? Да и епископ Лукий был словно знакомым и незнакомым одновременно. Как странно. Его память всё ещё имела большие пробелы, возможно он сможет вспомнить позже. А может это было не так уж и важно. Впрочем, проблем парню и так хватало, нечего хвататься за давнее убытое.       Дворфов становилось всё меньше, а омытые кровью улицы уже не казались такими мрачными. Ло прислонился к стене дома и стал медленно раскручивать в руках кинжал. Завораживающий блеск стали успокаивал разум и помогал собраться с мыслями.       — Почему ты не уходишь? — прозвучал голос сбоку.       От неожиданности кончик оружия чуть не впарывается в ладонь, но Ло мастерски перехватывает рукоять другой рукой, закрепляя на штанине.       — Не хочется. — безразлично отвечает парень, поворачиваясь к собеседнику. — Мысли все в кашу. Боюсь у меня глаза лопнут, если сейчас вернусь в Сон.       — Хм…- Марк задумчиво нахмурился, устремляя взор красных глаз на небо. — Удивительно, что уже не лопнули. Твой Сон намного ярче нашего мира. От этого, — багрянник презрительно скривил губы, — голубого неба тошнить тянет.       Лололошка улыбнулся и так же перевёл взгляд на небо.       — А от звёзд тошнить не тянет?       Марк только хмыкнул и вновь уставился на соседние дома, будто в них было что-то особенно интересное.       Лололошка еле слышно выдохнул и зажмурил глаза. Несмотря на достаточно положительный исход битвы — удовлетворённости он не чувствовал. Множественные раны, шрамы, тянущая боль в руках и тупая в ногах — всё это было частью его, захватывало сердце и дух. Чувство, как под орудием режется плоть, вскрываются ткани — несравнимо ни с чем. Возможно, он был даже более помешанный на этом, чем сам багрянник.       Но сейчас кости не болели, а зубы не скрипели от сильного перенапряжения. В теле чувствовалась невесомость, будто после бессонной ночи. Одежда теснила и липла. Кажется, впервые за пребывания здесь, ему было недостаточно адреналина. Всего несколько дней назад он, дрожа руками, перемещался в мир Снов, боясь, что не успеет и кто-то точно подкрадётся сзади. Сейчас же, стоя в относительно безопасной деревне, так ещё и с барянником под боком, его накрыло пасмурное уныние. Кажется, для пущей атмосферы только дождя и не хватало. Но как и в Междумирье — дождей здесь нет.       Стоп.       Междумирье?       Междумирье…       Лололошка задумался, но быстро отмахнулся от надвигающихся мыслей, предчувствуя головную боль. Голоса в голове, говорящие животные, очередные воспоминания. Сегодня ему совершенно не хотелось разбираться с этим. Да и в принципе больше не хотелось. Сейчас главная задача — найти Джона. Хотя более вероятно, что он наткнётся на него случайно в самом неожиданном месте. Как, впрочем, произошло с Марком. Будто бы он специально прячется, играя в свои очередные «гениальные» игры. Что ж, не ему судить величие Джона Дейви Харриса. Может и зря он пошёл с ним…       С глубоким выдохом, он больше опирается на стену, перекрещивая руки. Кинжал звонко ударяется о крепление, отчего-то его сердце захватывает волнение. Сейчас бы по хорошему вернутся в Сон, отдать Гимлину инструменты, отстроить очередной домик и отдохнуть оставшиеся часики, но он только переваливается на бок и незатейливо начинает:       — Слушай, Марк. — Ло произнёс это настолько равнодушно, будто бы завёл разговор от банальной скуки. — Ты говорил, что тебе не хватило сражения с монстрами, да?       Багрянник поворачивает голову, смотря слегка озадаченно на собеседника.       — Мой народ привык к долгим битвам, полным кровопролития. Долгим как войны. — из-под рукавов балахона выглянули чёрные, как смоль, ладони. — Огонь совсем недолго касался моих рук. Это… разочаровывает.       — Разве тебя не радует благополучный исход? — спросил парень, хоть и так уже знал ответ.       — Отчасти. Такой исход не всегда самый удачный. По крайней мере для меня, — ответил Марк, скрещивая руки. Длинные ногти с какой-то нервозностью царапали ткань. — Гимлин навсегда застрял в мире Снов. Это хороший исход?       И хоть багрянник и пытался сказать это как можно более незатейливо — Лололошке всё равно послышалась доля насмешки.       — В твоих словах есть правда, но у меня не было выбора! Я не мог оставить его там умирать. — проговорил парень с напором, стараясь не повышать голос.       В противовес, Марк ответил ему совершенно спокойно:       — Я тебя не обвиняю. Многие ситуации требуют поспешных решений. Всё же и я гость твоего Сна не по собственной воле, но ты уже искупил свою вину.       — Да-да, не стоит благодарностей, — пробормотал Лололошка, закатывая глаза. Если Марк это и услышал, а вероятно так и есть, то решил проигнорировать. Спорить им было незачем.       Мироходец перевёл взгляд в сторону, скучающе зевая. Дворфов становилось всё меньше, а Валина уж и подавно не видать. По ногам прошлась дрожь. Не от холода — от нервов. То знакомое чувство вновь ударило в грудь и он прикусил губу. Тянуть уже некуда. Либо уходить, либо говорить. Марк не будет стоять тут весь день. Судорожно выдохнув, он начал:       — Марк, я разделяю твои чувства. Битва выдалась короткой. Настолько, что мои руки до сих пор ощущают слабость. Будто бы я и не брал в руки меч.       Он остановился, ожидая реакции багрянника, но тот только заинтересованно смотрел, прикрыв веки.       — Может сейчас не время, но я не могу уйти не предложив это. — он выдохнул. — Не хочешь ли сразиться со мной?       Ему не хотелось смотреть на Марка. Отчего-то ему казалось, что тот лишь усмехнётся, скажет что-то язвительное и уйдёт. Конечно, их отношения стали лучше. Теперь ему не угрожают каждую секунду и не стремятся испепелить взглядом. Но характер багрянника был сложен, несмотря на все изменения в их общении. Не хуже Джона, но всё же.       «Ага, ещё бы он относился ко мне плохо после того, как я отыскал его кинжал. И мастерскую построил. И медь нашёл!», — подумалось ему и он горделиво насупился. Если и выслушивать насмешки, то с гордым лицом.       — Любишь же ты трепать языком, Лололошка, — послышался глубокий голос, отвлекая парня от мыслей. — Сразиться… хах.       Ох уж этот насмешливый тон, будто ни во что его не ставит! Тяжело просто сказать «нет»? Ло нахмурился, но ничего не сказал.       — С нашей первой встречи прошло достаточно времени. С тех пор ты показал себя, как неплохой боец, хоть и больно благородный. От меня это высокая оценка, уж поверь.       Он остановился, вытащив из кармана ритуальный кинжал. Лезвие красным отсветом отражалось в его глазах.       — Я согласен на твоё предложение. Не заставляй меня жалеть об этом.       Оторвав спину от стены, он направил орудие на парня, угрожающе щуря глаза. Стоя в боевой стойке, он казался ещё более пугающим, чем при первой встрече. Ло нервно сглотнул.       — Что, прям здесь? — пролепетал парень, осматриваясь по сторонам. Не мог же Марк пойти на такое, да? Может это опять своеобразные традиции его народа?       Багрянник перевёл взгляд на дома, убирая кинжал обратно в карман.       — Нет. От деревни, боюсь, ничего не останется. Я знаю более подходящее место.       Теперь, заместо острия, его встречала обычная рука, мягко приглашающая за неё взяться. Лололошка недоверчиво посмотрел на парня. Тот лишь сверил его нетерпеливым взглядом, как бы подгоняя: «Не бойся, я не кусаюсь». Но прозвучало конечно:       — Быстрее, у нас нет целого дня, — галантно и дружелюбно, всё как обычно.       Времени у них действительно не так много, так что, отбросив всю нервозность или хотя бы её часть, он хватается за ладонь Марка, сжимая её и чувствуя, как багрянник сжимает её в ответ.       «Такая тёплая», — проскользнуло в голове и он отчего-то смутился. Похоже, у их народа сама по себе кожа горячая, независимо от использования способностей. Интересно, насколько сильно её можно нагреть? Получит ли он от этого ожоги или у багрянников какая-то своя система охлаждения есть? Боже, о чём он только думает. Почувствовав на себе пристальный взгляд, Лололошка всё же поднимает голову вверх и натыкается на внимательный взор красных глаз. Кажется, он слишком долго смотрел на их сцеплённые руки. Какой стыд. Он неловко улыбается, стараясь выглядеть как можно увереннее, но попытка вышла крайне жалкой. Багрянник ничего ему не сказал. Спустя секунду они, с красным свечением, исчезли. Если кто-то из раненных дворфов и видел их, то вероятно спишет на лихорадочный бред.       Приземление, по обычаю, прошло не так гладко. Это совершенно не было похоже на использование скинта. Его, конечно, бывало подбрасывало в воздух, но обходилось без каких-либо травм. Тут же его резко замотало в другую сторону, а голова пошла ходуном. Будто юлу раскрутили со всей скорости. Были бы они в каком-то детском мультфильме — его глаза бы закрутились в спираль. Но встречу с твёрдой землёй прервали крепкие мужские руки. Одна снова сжимала его руку, а вторая схватила за талию, прижимая к широкой груди. Казалось, ему не нужно было даже напрягаться, чтобы оставаться на ногах, но он старался уж совсем не терять ориентацию.       Спустя десять секунд его стало медленно отпускать и он смог разглядеть их место пребывания. Абсолютно пустое поле, если не считать пожухлой травы под ногами. Ни деревьев, ни домов. Идеальное поле для битвы. Здесь даже не было заражённых! Хотя… не стоит утверждать так рано. Излишняя радость часто выходила ему боком.       Начиная хоть немного чувствовать землю под ногами, он отрывается от тела Марка, выступая слегка вперёд. Руки неуверенно придерживали его ещё пару секунд, прежде чем отпустить. Туман в глазах спал, а голова наконец-то наполнилась звуками, а не бьющим по вискам давлением. Нос заполнил свежий воздух, в груди стало легче. Вглядываясь в даль, ему виделся только густой туман. Неужели они всё ещё в Архее?       — Где мы находимся? — спросил Ло, всё ещё оглядываясь по сторонам.       — Далеко. Это всё, что тебе нужно знать. — немногословно, но хоть что-то. Значит никаких городов и деревень. Это… настораживало. Он всё ещё в любой момент мог уйти в Сон, но всё же.       — Как ты нашёл это место?       Багрянник на это раздражённо выдохнул, закрывая глаза.       — Хватит вопросов. Мы сюда не языком трепать пришли. — грубо сказал он, подходя к собеседнику.       Лололошка, от неожиданности, отступил на пару шагов, но всё же уверенно стал во весь рост. Лицо приняло хитрое выражение.       — Тогда… если я выиграю, то ты ответишь мне на всё, что меня интересует. — заговорчески произнёс парень, ухмыляясь. Да, мелочь, спор буквально ни о чём, но должен же он поиметь с этого хоть какую-то выгоду. Подраться он и с монстрами может, хоть и не так зрелищно, а тут ещё и информацию дадут. Если он выиграет конечно.       — Мы о таком не договаривались, — сказал Марк, скрестив руки. — Но я не против, если это заставит тебя сражаться в полную силу. Я не воплощённый с улиц, мне двух ударов мечом как заноза в пальце. Не смей ослаблять хватку. Сражайся серьёзно.       Лололошка смело кивнул.       — Хорошо, Марк, но и ты воспринимай меня всерьёз Всё же, я не обычный человек и могу выдержать несколько тяжёлых ударов. Я не привык бежать с поля битвы.       Багрянник пару секунд вглядывался в его лицо, но всё же, так же как и Ло, кивнул. Достав кинжалы он стал отходить назад, выстраивая между ними небольшое расстояние. Тем временем мироходец быстренько размял руки, разгоняя застоявшуюся кровь и вытащил двуручный меч. На всякий случай прикрепил второй кинжал к поясу. Кто знает, до чего дойдёт битва. Один тренировочный замах и он полностью готов. Боевая стойка, отведённые руки. Вдох, выдох. Марк поодаль крепче сжал кинжалы, в глазах сверкнуло пламя.       Три.       Два.       Один.       Они одновременно сорвались с места, пыль взвинтилась в воздух, закрывая обзор невидимым зрителям. Быстрой поступью, Лололошка становился всё ближе, меч тяжелел в руках. Сжав пальцы на рукояти, лезвие приблизилось к Марку. Тот же, скрестив клинки, создал своеобразный «крест». Меч звонко ударяется о них, не оставляя возможности для удара. Багрянник резко разводит руки, отталкивая соперника назад. Ноги скользят по голой земле, но ум остаётся ясным. Не теряя времени, Лололошка снова наносит удар, но Марк ловко уклоняется от него в сторону, направляя клинок в шею мироходца. Его движения уверенные, взгляд холоден. В отличии от мироходца, лишние мысли ему не мешают. Лололошка резко выставил меч, напряженно сжимая его в руках. У багрянника удар крепкий, кажется, ослабнешь хватку и головы уже нет. Он отходит на пару шагов назад, панически пытаясь придумать хоть что-то на подобии тактики, но соперник рывком настегает его, вновь выставляя клинки. Ло парирует каждый удар, хотя стоит признать, что это, чёрт возьми, сложно!       Если и в начале это и могло казаться дружеской битвой, то сейчас у Марка, кажется, открылось второе дыхание. Или открылась личина его истинной кровожадности. Удары обрушились один за одним. Ему только и оставалось, что отбивать каждый, отступая всё дальше. Одна попытка нанести ответный удар привела к мощному пинку в живот ногой, что он кажется отлетел на метра два. Внутри всё горело огнём.       «А это он ещё пламя не использовал, уж точно не в полную силу сражается… чёрт»       Выдохнув и проигнорировал тупую боль, он резко поднялся, ощущая знакомое давление в голове. На это нет времени. Марк ждать не будет. В подтверждение этому он почувствовал знакомое тепло. Только горячее. Гораздо горячее.       «Накаркал, блин»       Госпожа удача сегодня ему благоволит. В ином случае не ясно, как ему удалось увернуться от летящее в него огненного шара. В горло ударил дым, он закашлял, но не терял бдительности. Укрепив хватку на мече, Ло устремился вперёд. Рубящие удары всполохнули воздух. Бил он практически вслепую. Возможно глупо, но стоять на месте — ещё глупее. Взгляд всё же выцепил знакомые красные одеяние и он незамедлительно приблизился к нему, за что быстро получил царапину на щеке от ритуального кинжала. Лололошка нахмурился. Он понимал, что бой изначально был не на равных. Багрянник был быстр, мог использовал магию, летать… да и много чего ещё. А он что? Мечом махает, да людей в Сон переносит. Это было изначально провальной затеей, но если он откажется сейчас, то станет очередным слабаком, которому не место в этом мире, полным заражённых. Боже, он даже не смог победить кучку сектантов. Но всё можно изменить. И Марк — его шанс.       Он уклоняется от очередного удара, наклоняясь назад и тут же выставляя меч поперёк груди от багрянника, решившего, кажется, уже ногами пробить его бедную грудь. В красных глазах горел вызов, горела страсть, злость, и вероятно что-то ещё, но Ло резко перевёл взгляд на звон кинжалов. Ну конечно!       Быстро и точно он хватает рукой кинжал, нанося резаный удар по ноге. Марк отпрыгнул, не забыв при этом снова опалить бедного героя. Запахло жжёными волосами. Что ж, зато кончики подстригать не надо. Главное, уж совсем лысым не остаться, как некоторые дворфы. Он мотнул головой, отгоняя сбивающие его мысли. Двурук балластом весел у него в руке. Возможно, против быстрых кинжалов и огненного напора он малость… бесполезен. Всё же здесь не свора заражённых. Смахивая с лица сажу, он бросает меч на землю и хватает оба кинжала. Здесь приоритет в скорости.       Рывком он приближается к сопернику и наконец-то ощущает силу. Раны саднили, а живот нескончаемо болел, но отчего-то ему хотелось улыбнуться. Даже рассмеяться. Возможно, он уже заражён и начинает медленно терять рассудок. Кинжалы сталкиваются друг с другом. Удар за ударом они наносят звенят и сверкают, выпиливая искры. Рваные раны покрывали их тела. Больше у Лололошки конечно, но теперь Марк мог похвастаться разрезанным балахоном, парой ран на руках и изрезанной грудной клеткой. Не так серьёзно, как может показаться, но нахмуренное от боли выражение лица багрянника — было бесценно. Лоб Ло заливала кровь. Кажется, ему пару раз прилетело по голове. Одежда была опалена, пальцы в мелких порезах, грудная клетка явно могла похвастаться хоть одним сломанным ребром. Они уже не сражались, а буквально танцевали друг с другом. Обходили, прижимались.       Сдерживая очередной удар, он ухмыляется, хоть и ощущает боль даже при таком действии. Выпад проходит по челюсти Марка, еле её задевая. Воздуха становится всё меньше, щёки горят. Он пинает соперника по ногам, отчего тот на пару секунд теряет ориентацию.       «Это мой шанс!», — прогремело в голове.       Со всей оставшейся силой, он наваливается на Марка, прислоняя кинжал к горлу. Поднимаются новые всполохи пыли. Кровь окропляет землю. Выдох.       Наваждение опустилось и полная картина стала ясна. Лололошка, совершенно обессиленный лежал на земле. Побеждённый. Кинжалы валялись поодаль. Грудь быстро вздымалась, замедляясь с каждым последующим вдохом. Уставший взгляд был направлен на уверенный красный. Багрянник прижимал его к земле, сжимая таз ногами. Не было смысла держать его руки, ведь тот, кажется, был абсолютно обессилен. Исход очевиден.       — Похоже, это конец. — хрипло сказал Лололошка и тут же закашлялся.       Багрянник выдохнул.       — Да. Я победил. Твой последний ход не вышел. — он провёл взглядом по телу Ло. — Но он был неплох. Был бы тут кто-то слабее, возможно и сработало бы.       — Сработало бы… Думаешь, и в правду могло выйти? — спросил он с некой надеждой. На самом деле глупо искать у багрянника одобрения, но похоже он сильно приложился головой, чтобы не размышлять об этом.       Багрянник потупил взгляд и, кажется, смягчил его? Нет, ему явно кажется.       — Могло. Будь у нас ещё пол часа боя и я мог оказаться в… невыгодном положении. Несмотря на твоё поражение, я могу признать твою силу. Ты сражался на полную, даже когда был уже на исходе. Это заслуживает уважения.       Он одобрительно кивнул, ослабляя хватку на тазе, что, отчего-то, расстроило Лололошку.       — Спасибо… Я рад это слышать, — парень улыбнулся, в глазах заискрились капли слёз. Не от какого-то наплыва эмоций, а просто от банальной усталости. Но… ему совершенно не хотелось уходить. Да, тёплая кровать и пару кусков сочного мяса были бы сейчас как не кстати, но он продолжал лежать на месте. В голове пустота, а внутри будто разгорался пожар. Неужели лихорадка? Вполне вероятно после их зажигательного «танца».       Он приподнялся на локтях и, наклонив голову и прикрыв глаза, смотрел на Марка. Глаза в ответ искрили вопросом. Может его состояние связано с огненными способностями друга? Это было бы вполне логично. Словно не контролируя себя, он дрожащей рукой дотронулся до лица Марка.       — Действительно… тёплое, — с придыханием произнёс он, не отрывая глаз. Парень ожидал почувствовать обжигающую боль, но, на удивление, температура почти не изменилась, и его прошлые размышления совершенно не подтвердились.       Глаза багрянника расширились, он приоткрыл рот в немом вопросе. Рука потянулась прервать нежелательное вторжение, но почему-то он остановился на пол пути, кладя руку снова на землю Наваждение после битвы? Или он просто, как и Лололошка, сильно приложился головой? Сейчас, внутри него что-то искрилось и сверкало, как бенгальские огни. Совершенно непривычное и незнакомое. Будто он в середине смертельной схватки, но в воздухе не звучат крики, а глаза не застилает песок. Только глубокое и судорожное дыхание. В миг всё стало совершенно безобидным и даже, отчасти, интимным. Будто и не было никакой битвы. Часть повествования пропала и они очутились здесь — лежащими на пожухлой траве и чувствующими, что что-то кардинально изменилось за эти несколько секунд. Лололошка, будто боясь, аккуратно проводит большим пальцем по щеке, нежно поглаживая. Такой грубый, а кожа мягкая, ровная, словно огранённый алмаз. Хотя, в случае багрянника скорее морион. Тот щурит глаза, будто находясь в недоумении от происходящего, без возможности что либо сделать.       — Прости, — прошептал Лололошка, виновато улыбаясь. Мысль пришла абсолютно внезапно и неожиданно для него. С багрянником они были не то что близки, их даже сложно назвать друзьями. Но его лицо было совсем рядом, будто он видит его в последний раз. Раскрасневшегося, спокойного и с лёгким непониманием происходящего. Возможно он пожалеет об этом и довольно сильно, но кто не рискует, тот не пьёт шампанского.       — Что ты-       Слова прерываются ощущением чего-то мокрого и мягкого. Он резко зажмуривается, прежде чем в шоке раскрыть глаза. Руки испуганно прижались к груди. В воздух ударил запах крови. Волосы Ло оплели его лицо, щекоча скулы. Колени ослабли и он чуть было не повалился вперёд, но мироходец обхватил его второй рукой, крепко сжимая в тисках.       Первым порывом было отбросить наглого парня, обжечь, ранить, да хотя бы просто уйти! Но он…застыл. Да, великий багрянник, храбрый воин испуганно застыл, как олень в свете фар. Его губы сминали, кусали, оглаживали языком, а он только и мог прожигать взглядом чужие закрытые глаза. Его пробила дрожь от чего-то незнакомого. Он почувствовал себя неумелым мальцом в руках искусного соблазнителя, по-другому и нельзя объяснить почему его сердце сжимало, а щёки краснели всё больше.       Как быстро всё началось, так и закончилось. Лололошка с влажным хлопком резко отрывается от его лица, хватая ртом воздух. Руки устало опёрлись на локти. Он глядел на него исподлобья жалостливо и виновато. Багрянник же даже не дёрнулся. Горящий пожар немного поутих, но не исчез, ногти вцепились в собственные бёдра. Он медленно выдохнул, пытаясь собраться с мыслями. В теле чувствовалась непривычная, жаркая теснота.       — Вот почему… ты извинялся, — с придыханием сказал Марк, не найдя других слов.       Ло тихо смеётся, отпуская взгляд. — Да.       Он ожидал криков, угроз, всё, что только можно представить, но…тишина. Вдалеке завыл ветер, колыша капюшон багрянника. Несмотря на всю прохладу, он никак не могу успокоить бушующее в нём ощущение. Словно он должен был что-то сделать, должен был.       — Почему, — послышался слабый хриплый голос, Марк напрягся, — ты не оттолкнул меня?       Это был… хороший вопрос. Может потому что, он впервые ощутил что-то несвойственное ему. Потому что грудь пылала, как подожжённый лес, а голова стала легче птичьего пера. Потому что губы были тёплые и влажные, как свежая вода в жару. Потому что руки нежно касались его лица, дрожа от нервов, а не от страха. Потому что ему тоже захотелось дотронуться. Потому что он захотел.       Он наклоняется ближе к парню, ставя обе руки на землю по бокам его тела. Губы приблизились к чужим, но не коснулись. Он чувствовал неровное дыхание мироходца, импульсом отдающим ему в язык.       — Такой ответ сойдёт? — взгляд к взгляду, Ло сглатывает и еле заметно кивает. Он об этом пожалеет, обязательно пожалеет. Наваждение пройдёт и они не смогут смотреть друг другу в глаза. Не смогут поговорить об этом. Назойливой мухой сегодняшняя встреча будет жужжать в их голове.       Прикосновение было теперь нежнее и менее неожиданным. Всё началось с нежных и неуверенных сминаний. Участвовать в «танце» вместе было сложнее, чем одному. Приходилось следовать определённому темпу. Они сталкивались зубами, прикусывали друг друга. Это не было идеалом, как в романтических фильмах, но это было. Просто было. А значит совершенно неважно.       От непривычки, Марк приоткрывает рот и в него тут же проникает скользкий язык, оглаживая всё изнутри, будто это место уже было ему родным. Багрянник кладёт руку на грудь Ло, поглаживая и тут же, неумело и смущённо, отвечает на углублённый поцелуй. Язык, длиннее чем у обычного человека, теряется в ощущениях, скользит. Чувство чего-то чужого внутри себя, приводит его к невообразимым мыслям. Голова заполняется чем-то уж совсем грязным и пошлым, совершенно не подстать ему. В штанах становится тесно и, в смущении, он сжимает колени, что, впрочем, приводит к дополнительной стимуляции и он простанывает через поцелуй, чувствуя, как Лололошка снова хватается за него. Только уже не за лицо, а за низ капюшона.       Парень задыхается. Нос, и так забитый кровью после битвы, сдаёт позиции, но он крепко сжимает багрянника, ползёт ближе, чуть ли не пожирает. Пальцы хватают, царапают, задевая шею. Марку всё равно. Ему впервые плевать на всё. Нет ни церкви, ни веры, ни религии. Ничего. Впервые Воплощение не терзает его сердце. Терзают только губы. Лололошка приближается ближе, прижимается к нему грудью, всё более отчаянно хватаясь за него. Марк держит, крепко держит, не отпускает. Знает, что тот сразу же упадёт на землю, ослабленный после битвы. Они пожирают, глотают, как голодные и дикие звери. Это было чистым безумием. Ло слепо проводит рукой по израненному торсу, ласково оглаживая раны. Всё ниже и ниже. Пальцем за пальцем, касанием за касанием — он становится всё дальше от голоса разума. Всё затмевает туман. Ладонь прижимается к чему-то большому и пульсирующему.       Марк протяжно стонет и они, наконец, отрываются друг от друга. Наклонившись, и всё больше прижимая руку, Ло, утробно дыша, смотрит на него мокрыми глазами. С подбородка стекали слюни. Жакет, совсем недавно затянутый ремнями, скатился по плечу, открывая вид на белую рубашку. Пару движений и он оказывается на земле, там же где и кинжалы. Марк, нахмурившись, смотрит на мироходца, всем телом ощущая бурлящее возбуждение и с каждым малейшим прикосновением ему хотелось выть. Хотелось снять тесные штаны, скинуть всю ненужную ткань, взять, поглотить. Но он остаётся на месте. Смотрит и внемлет каждому вдоху.       — Мы всегда можем прекратить, — щепчет змей искуситель, — ты только попроси.       Это ошибка       Я обязательно пожалею об этом       Марк издаёт смущённый гортанный стон, новая волна возбуждения ударяет прямо вниз. Он открыт, совершенно открыт перед этим человеком. Недавно жалким, но таким желанным сейчас. Он краснеет, кусает губы, сама невинность. А руки так и не лезут, трогают, щупают. Да простит его церковь.       Багрянник раздвигает ноги. Даже с одеждой под этим жадным взглядом — он будто голый. Думать не хочется. Голову в принципе не хочется включать. Только отдаться. Отдаться этим рукам. Исчерченным, изрезанным. Они сжимают его через одежду, он сглатывает, во рту сохнет. Неожиданно Лололошка вновь хватается за его лицо и приближает к раскрытой шее. Его собственные руки инстинктивно хватаются за талию юноши, задирая рубашку. Мироходец, отчего-то вдруг смущенный, отводит взгляд, одними глазами намекая, что делать. Марк выдыхает, проходясь языком по его шее. От ключиц до яремных вен. Он чувствовал, как под языком подрагивал кадык и это приносило ему особенное удовольствие. Ногти сжимали рубашку, чуть ли не разрывая её.       — Укуси, — шёпот, у самого уха. — Укуси меня.       Багрянник, ошеломлённый, резко останавливается, собираясь возразить, но Лололошка смотрит на него. Умоляет его. В его глазах горит страсть, горит самое пошлое и грязное.       Сделай это.       Он неуверенно раскрывает рот, еле касаясь зубами, острыми, как бритва. Марк легко мог бы убить его прямо сейчас. Такого податливого. Такого открытого. Он лишь немного протыкает кожу, прежде чем Ло обхватывает его ногами и прижимает их бёдра друг к другу.       Багрянник впивается в плоть, чувствуя вкус крови во рту. Лололошка болезненно вскрикивает переходя на протяжный стон, руки прижимаются к плечам партнёра. Поняв, что он наделал, Марк отрывается от его шеи, смотря на полученное кровавое месиво. Застывшая на голове кровь, сломанный нос, исчерченный синяками живот. Теперь ещё и открытое кровотечение с следами зубов. Он панически прижимается к ране губами, пытаясь хоть как-то загладить вину. Вина… Давно он не испытывал этого чувства, но сейчас его охватил настоящий страх. Вот до чего доводят необдуманные действия. Им стоило давно прекратить этот фарс.       Лололошка, заметив такую реакцию, дрожаще выдыхает и фыркает.       — Всё нормально, мне совершенно не больно.       Он тихо простанывает от очередного прикосновения языка и нежно гладит багрянника по голове. Второй рукой, в попытках нащупать кромку штанов, он пару раз хватается за член Марка, отчего его уши опаляет тихие стоны. Он небывало смел. Был это опыт из прошлого или просто что-то внутри него направляло…. Чтоб это ни было — он чертовски благодарен.       Спустя пару секунд, Ло всё же хватается за штаны и быстро их стягивает. Член с шлепком ударяется о грудь багрянника. Столь неожиданное действие заставляет его остановится от прежних действий, выжидая, что будет делать Лололошка. Шея уже не кровила. Только следы от зубов и оставшиеся кровоподтёки говорили о бывшей ране. Парень нежно, будто боясь напугать, хватается за член, проводя ладонью по стволу. Марк напрягся, но ничего не предпринял, лишь глубоко дышал носом, стараясь не стонать от каждого касания. Вторая рука мироходца, тем временем, вцепилась в собственные штаны. Всё же, не одному багряннику здесь было… тяжело. Так же быстро он срывает всё лишнее и хватается за собственное достоинство.       Проводя одновременно по стволам обоих членов, они стонут, прикрывая глаза. Он экспериментально проводит пальцем по уретре партнёра, обводит головку, поглаживает каждую вену. Марк весь сжимается. Он никогда такого не испытывал. Не сказать, что он ничего не знает об этом, но для сексуальных отношений просто не было времени. парень был весь поглощён войнами и кровопролитием. Одержимый желанием стать Воплощённым, показать всем, что он достоин церкви. Показать всем еретикам, где их место. Но разве…в его руках не был тот самый грешник, которых он так ненавидел. А теперь он нежно прижимался к нему, стараясь не причинить много боли, пальцами обводил каждый шрам, оглаживал вставшие от холода соски. Мог ли он теперь без стыда даже смотреть в направлении церкви.       Лололошка прижимает их члены друг к другу, начиная их усиленно тереть. Они мокрые, склизкие, чуть ли не выскакивают из руки, но он только крепче сжимает, продолжая быстро дышать и стонать. Марк ему вторил и, следуя неясному ему самому порыву, прижался губами к его груди. Мироходец кричит, извивается, он теряет контроль. Был ли то эффект от его действий или это палящий жар сжигал их вместе? Языком он обводит одну горошину, а пальцами сжимает вторую. Движения становятся резче, почти не контролируются. Пару раз члены выскакивают из крепкой хватки, но Ло быстро прижимает их обратно.       — М-марк! — кричит парень, когда зубы царапают его грудь. В глазах сверкает и он зажмуривается. Ещё немного и он кажется действительно потеряет сознание.       Пару резких движений и Ло с громким стоном кончает себе на грудь, ослабленная рука отпускает члены. Он глубоко дышит, стараясь унять, пробившую его дрожь. Ноги свело судорогой, он устало открывает глаза, видя перед собой всё то же бескрайнее тёмное небо. После оргазма все его ранения заболели с новой силой. Адреналин исчез, а с ним и спасение от жгучей боли. С тем же приходит и глубокий стыд. Боже, что только что произошло.       Он шипит, поднимаясь на локтях. Рядом с ним всё ещё слышатся тихие постанывания и он, совершенно неожиданно понимает, что его всё ещё прижимают к себе крепкие руки.       «Точно, Марк!»       Похоже всё это ему действительно на минуту вскружило голову. Он обращает взор на багрянника, который, кажется никак не изменился. То же лицо, та же одежда, тот же вставший член… так стоп. Лололошка озадаченно вперился на него. Ствол гордо стоял, всё такой же мокрый и возбуждённый. С головки стекали капли предэякулят.       — Ты не кончил? — охрипло произнёс Лололошка, покашливая.       Багрянник, будто только поняв, в каком он находится положении, смущённо опускает взгляд, прижимая к себе ноги. Вопрос так и остаётся без ответа. Мироходца накрывает липкое чувство вины. Как это так? То есть, себе он удовольствие принёс, а Марку не смог? Стыд и позор тебе Лололошка, стыд и позор. Насупившись, Ло с лежачего положения переходит на колени и подползает к партнёру. Руки бережно, будто спрашивая, раздвигают бёдра. Они, без особого протеста, поддаются. Смотря на вставший член, он, чувствует неожиданную застенчивость. Будто бы минуту назад он не делала ничего вызывающего.       Мельком Ло глядит на лицо багрянника. Тот стыдливо отвернулся, отказываясь наблюдать за действиями другого. Лололошка даже рад. Под взором этих пронзительных глаз, его бы наверняка одолело желание спрятаться куда подальше. Он прижимается ртом к головке, язык хозяйственно её облизывает, проходясь по всей длине. От подобных действий, Марк резко вздрагивает и вскрикивает.       — Тебе не ну-       Парень, совершенно игнорируя любые слова, проводит языком по уретре прерывая все дальнейшие реплики партнёра. Да и мысли тоже. Вкус солёный, приправленный долей чего-то огненного и острого. Тихие стоны, как услада для ушей, устремляются ему прямо в сердце. Он, особо немедля, погружает головку внутрь рта. Тёплые, влажные стенки обволакивали пенис, согревали. Марк гортанно стонет, вжимая руки в землю. Глаза зажмурены, губы сведены в полоску. Он с скрипом сжимает зубы, чуть ли не рыча. На самом деле опыта у него было мало. Возможно вообще не было, но с желанием доставить удовольствие Марку, он готов на новые испытания.       Лололошка присоединяет к процессу руки, которые, немного обведя ствол, перешли на свисающие яйца. Он их гладит, поднимает, перебирает. Будто с какой-то игрушкой. Рот погружается глубже, воздуха становится меньше. Нос, как и раньше, еле справляется с поставленной задачей. Что ж, умереть с членом во рту не самое худшее. Он всё погружается и погружается. Головка проходит по нёбу, упираясь в язычок. Ему неожиданно щекотно и он хихикает, посылая дрожь по всему стволу.       Марк хватается за его волосы и сжимает их, потерявшись в удовольствии. А Лололошка и не против. По крайней мере позже всю боль в горле можно будет, без зазрения совести, скинуть на багрянника. Он буквально насаживает его на свой член, тихо постанывая. Мироходец лишь надеется, что его не хватанёт рвотный рефлекс и их соитие не превратится в какой-то странный фетишистский порно ролик.       Через пару секунд и чуть было не вырванных волос, Марк насаживает его до упора, наполняя рот горячим семенем. Оставшись совсем без воздуха, Лололошка всё же отрывается от члена, выплёвывая вязкую чёрную жидкость. Стоп. Чёрную? Посмотрев на землю, он действительно заметил тут и там чёрную вязь. Похоже от людей их отличает не только внешность.       Прокашлявшись и продышавшись, Лололошка вновь обратил внимание на партнёра, который, судя по всему, всё ещё не отошедший от оргазма, распластался на локтях, приоткрыв рот. Лицо было расслабленно, но тело дрожало. От былого вояки не осталось и следа. Что ж, подобная картина стоила того.       Через пару минут отдыха они, в абсолютной тишине уставшие и разбитые, привели себя в какой никакой порядок, хотя физические раны и явные изменения в их отношениях не заметить было бы трудно. От любого взгляда они краснели, а слов на поговорить уж совсем не находилось. Всё пролетело в одно мгновение и теперь с этим как-то надо было жить. В конечном итоге, полностью собранные, они уселись на пожухлую землю плечом к плечу, зная, что без разговора их дальнейшие взаимодействия просто невозможны.       — Ты со всеми так делаешь? — неожиданно спросил Марк и тут же замолк.       — Что делаю?       — Ну… это. — багрянник снова раскраснелся, отказываясь объясняться полностью.       — Ааа… «это». — вдруг заулыбался Лололошка и хихикнул. — Нет. Только с тобой. — и вдруг нахмурившись, добавил: — Наверное.       — Наверное? — озадачился Марк.       Собеседник вдруг замялся, раздумывая о чём-то, но всё же выдохнул, начиная разъяснять:       — Ещё до попадания в этот мир я страдал амнезией. После каждого перемещения мне просто вышибало память. Прошлые миры навсегда стирались для меня. Но сейчас… всё изменилось. Я не помню всех деталей, но самые важные события моей жизни навсегда со мной. Так что, я не знаю, первый ты у меня или нет. Я действовал так, как чувствовал.       Выслушав скомканный рассказ Ло, багрянник призадумался. С каждым днём он узнавал всё больше об этом странном и загадочном мироходце. Как сказала бы ворона — юродивым. Интересно, какие ещё тайны могут быть сокрыты в этом пареньке и насколько они глубоки. Что ж, несмотря на резко изменившеюся степень их отношений — это не помешает ему изучить чуть больше владельца Сна.       — Я нашёл это место много лет назад, когда был совсем ещё юнцом, — резко начал Марк, не обращая внимание на непонимание собеседника. — Здесь был наш лагерь. Ещё тогда это место не было столь пустынным. Всё изменилось, когда на нас напала группа неизвестных существ. Это была тяжёлая битва. Кровавая. Наше пламя выжгло всё вокруг. Даже тела наших соратников. Не осталось абсолютно ничего и мы покинули это место.       Лололошка застыл, в шоке открыв рот, но нервно сглотнув, всё же спросил:       — Зачем ты мне это рассказываешь?       — Ты сам меня спросил, помнишь? — и прерывая все дальнейшие слова, продолжил: Ты смог найти лазейку, ослабил меня и победил. Разве не об этом мы договаривались.       Недолгий шок сменился широкой и весёлой улыбкой. Марк действительно изменился. Может не сильно, но это явный прогресс. Не будет думать о том, чего этот прогресс стоил.       — Спасибо, что рассказал мне. Я рад был узнать о тебе больше.       На добрые слова Марк лишь хмыкнул       — Я это делаю потому что, ты — это ты. На других подобная акция не действует.       Несмотря на грубый тон, сказанные слова проникли в самую глубь его сердца, наполняя лёгкие кислородом и сильнее разгоняя кровь. Боже, он ведёт себя как девочка подросток.       — Что ж, — начал Ло. — Полагаю нам пора идти. Понятие не имею сколько мы тут пробыли, но больше затягивать нельзя.       После сказанного, мироходец собрался подниматься на ноги, но был остановлен прижавшей его к себе рукой. Оказавшись в своеобразных объятьях, Лололошка, не думаючи, умостил голову у багрянника на плече.       — Посидим ещё немного.       Не вопроса, не просьбы, обычное утверждение. Что ж, спорить тут никто и не собирался.       — Хорошо.       Прижавшись друг к другу, в тишине, они ощущали абсолютную свободу. Нет никаких дел, обязанностей. Не надо ничего искать, да и никого тоже. Здесь только трава, туман и полная пустота. И только звёздный путь освещает им дорогу. Абсолютная гармония.       Чуть позже им придётся разъясняться перед Валином, почему они опоздали на целый час, почему долгорослики всегда ведут себя так и почему они выглядят так, будто недавно вернулись с войны. Но это будет потом. А пока они здесь в блаженном безмолвии, совершенно одинокие и ненужные. Совершенные.