(Не) верь мне

Чимин осмотрел рабочий стол, мысленно перебирая список всего необходимого для первого учебного дня. — Вроде бы ничего не забыл. В комнату заглянул Юнги со словами: — Готов ехать? — Да, идём. Разместившись на водительском месте, мужчина взял его за руку, видя нервное состояние, и произнёс: — Я очень тобой горжусь. — Что-то я уже не уверен, что справлюсь. — Юноша кусал губы. — Может, стоило сразу перейти на дистанционное? — А как же возможность завести новых друзей? — Спросил Мин. — Сидя в четырёх стенах, ты явно не сможешь этого сделать. Вспомни, что говорил доктор Ким? — Социализация нужна для преодоления страхов, а также развития уверенности в себе. — Вот именно. Стараясь гнать от себя сомнения, Чимин посмотрел сначала на их ладони, а потом в глаза, и улыбнулся. Сидящий рядом человек стал главным жизненным ориентиром, и нет причин, чтобы в нём сомневаться, поэтому нужно просто довериться, как уже не раз делал. — Спасибо, что по-прежнему в меня веришь. — А как иначе? Я тебя люблю и всегда поддержу в любом начинании. — Ответил Юнги. — Кроме учёбы дистанционно. Тебе это точно не потребуется. Прибыв на место, они решили попрощаться в машине, чтобы не привлекать внимание других студентов. — Если возникнут проблемы, сразу же звони, и я приеду. — Не нужно, хён, у тебя дела. Я как-нибудь справлюсь. — Глупости не говори. Никакая работа никогда не будет важнее, чем ты. Уяснил? — «Строго» на него взирая, спросил мужчина. — Да. — Я всегда на связи. — Ладно. — Собравшись и настроившись, Пак открыл дверцу машины. — До вечера, дядя Юнги. Чтобы преподнести общественности их отношения, объяснить разные фамилии, не говоря уже о совместном проживании, а также иметь возможность спокойно приводить друзей в гости, Мин предложил Чимину представляться дядей и племянником. Это позволяло не бояться косых взглядов и не отвечать на неудобные вопросы. Переступая порог здания, где предстояло учиться в ближайшие четыре года, юноша был одновременно полон страхов и в то же время предвкушения. Познакомившись со своей группой, он старался больше улыбаться, чтобы не сочли странным или замкнутым. Изучение многочисленных предметов в рамках его специальности и горы домашних заданий, которые получал на ежедневной основе, забирали большую часть суток, поэтому виделись чаще вечерами, когда вместе ужинали, а затем шли спать. Юнги с удовольствием слушал о буднях студента, не переставая подбадривать и хватить. Первая неделя пролетела с головокружительной скоростью. Покидая лекционную, где проходило последнее на сегодня занятие у господина Хуна, юноша сказал: — Спасибо за рекомендацию книги. Обязательно её прочитаю. До свидания. — Потом расскажешь своё мнение. — Мужчина проводил первокурсника взглядом и улыбнулся, прежде чем вернуться обратно в аудиторию. Радуясь предстоящим выходным, Чимин увидел в помещении, где были открыты двери, высокого парня спортивного телосложения, который работал над созданием настоящего произведения искусства из глины. Метровая статуя женщины была закончена лишь наполовину, но уже поражала воображение точностью деталей. — Здравствуйте. — Чимин решил подойти и поздороваться. — Простите, что отвлекаю. Просто хотел выразить своë восхищение. У вас настоящий талант. Обернувшись на голос, незнакомец довольно улыбнулся. — Спасибо. — Он снова перевёл взгляд на своё творение. — Работы ещё предстоит много. Надеюсь, что хватит сил закончить. Представившись друг другу, парни больше часа проговорили об искусстве и не только. Пак радовался встрече с интересным и явно одарённым третьекурсником, желая продолжить общение. Будущий скульптор, польщённый его искренним восхищением, которое довольно-таки редко получал в свой адрес, особенно от отца, всегда смотревшего с разочарованием, тоже этого хотел. — Если появятся ещё вопросы, ты знаешь, где меня найти. — Сказал на прощание Джунсо, вместе покидая здание университета. — До встречи, Чимин. — Пока. Ребята быстро сдружились и стали много времени проводить втроём, включая девушку Джунсо, которую звали Иоко. Они часто зависали в особняке, готовясь к занятиям или просто вместе проводя досуг, поскольку имели схожие интересы и взгляды по многим вопросам. Кроме одного. Друг Чимина оказался непримиримым гомофобом, что. совершенно случайно выяснилось через несколько месяцев после знакомства. Он надеялся, что Джунсо никогда не узнает об истинной природе отношений с Юнги, потому что дорожил их общением. Мин был не в курсе по поводу нетерпимости университетского приятеля, чей отец работал местным прокурором, поэтому не возражал по поводу частых визитов гостей, искренне радуясь, что у его мальчика появились настоящие друзья. Что касалось учёбы, временами она давалась очень сложно, и снова наваливались страхи. Простого умения рисовать было недостаточно. А в сравнении с одногруппниками, талант выглядел весьма посредственно, поэтому требовалось прилагать гораздо больше стараний и усилий, чтобы идти с ними на равных. Постоянный дух соперничества, царивший среди студентов, не позволил с кем-то сдружиться, что тоже не могло не расстраивать. Лишь благодаря тому, что рядом был любимый человек, который всегда поддерживал, не позволяя падать духом, первый год прошёл для Чимина гораздо легче, чем предполагалось. Отношения между ним и Юнги продолжали развиваться плавно, без лишней спешки. Каждый учился подстраиваться, искать компромисс и слышать партнёра. Во многом помогала терапия, которую юноша всё ещё посещал. Значительный прогресс, которого он достиг, позволял чувствовать себя более спокойно и увереннее смотреть в будущее, но не настолько, чтобы открыться друзьям по поводу ориентации. — Почему бы не начать с кем-нибудь встречаться? — Уже в сотый, если не в тысячный раз спросил Джунсо. — Мы знакомы почти год, скоро у тебя заканчивается первый курс. Пора бы задуматься о личной жизни. — Мне нужно сосредоточиться на учëбе, чтобы не скатиться по оценкам. — Снова оправдывался Чимин. — Некогда думать о глупостях. — Да брось. Ты круглый отличник и занимаешь первое место в рейтинге группы. — Не унимался друг. — Неужели вообще никто не нравится? Понимая, что не получится легко отвертеться, Пак судорожно думал, что бы такого ответить. — Ладно, не буду приставать. Не хочешь, как хочешь. — Примирительно сказал парень. — Видимо, ты просто ещё не встретил своего человека. — Скорее всего, так и есть. — Цепляясь за предоставленную возможность, наконец-то, закрыть тему, ответил он. — Только, пожалуйста, пусть это будет девушка. Не хватало ещё, чтобы мой лучший друг оказался из этих. Ответить на такую «просьбу» Чимин смог лишь нервной улыбкой. — Они такие же люди, как и мы. — Обострённое чувство справедливости не позволило Иоко промолчать, как и подозрения, что уже закрадывались у неё в отношении общего друга. — Раньше ты таким не был. Почему стал ненавидеть геев? Что изменилось? — Потому что это отвратительно и противоестественно. Причиной столь категоричного отношения Джунсо являлось вполне конкретное событие. Придя на работу к отцу, чтобы помириться после очередной ссоры, возникшей на почве непринятия выбранной им профессии, он приоткрыл двери кабинета и замер. Отец целовался со своим помощником, параллельно расстёгивая на нём одежду. Услышав шум, любовники отпрянули друг от друга, но было уже поздно. Весь привычный мир рухнул в одно мгновение, а счастливый брак родителей, на чей пример хотел ровняться, оказался лишь притворством, чтобы выглядеть достойным членом общества, по праву занимавшим пост прокурора, а также примерным семьянином. Попытка поговорить с сыном закончилась ударом в челюсть, от которого мужчина рухнул на пол. Парень сильно напился с горя, но не стал никому говорить, чтобы не навлечь позор на семью. Слушая их разборки, Пак отвернулся, испытывая вину, поскольку ему приходилось откровенно лгать близким людям, при этом понимая, что иной вариант развития событий был бы гораздо хуже. Он не хотел, чтобы правда вышла наружу, но однажды это всё-таки произошло. После сдачи последнего экзамена, когда ребята официально перешли на следующий курс, Джунсо не терпелось поделиться радостью, что закрыл сессию без единой пересдачи, но не смог дозвониться до Чимина и сообщить ему об этом, поэтому отправился в особняк. Охрана на въезде спокойно пропустила, зная парня уже не первый месяц. Едва переступив порог дома и сделав несколько шагов по направлению к гостиной, он замер, как вкопанный, потому что стал свидетелем поцелуя между своим другом и его дядей. — Что за мерзость? — Испытывая отвращение и негодование, спросил незваный гость. Повернув к нему голову, Чимин вмиг побледнел, делая шаг в сторону от Юнги и пытаясь придумать оправдание: — Позволь всё объяснить. Но друг стремительно покинул чужой дом, не дав и слова сказать, не веря, что снова оказался предан и обманут близким человеком. Мин растерялся, не ожидая такого, поэтому тоже не успел отреагировать. Он перевёл взгляд с входной двери, которая захлопнулась за Джунсо, на поникшие плечи Чимина, понимая, что ничего не может исправить. — Мне очень жаль, что всё так вышло. — Подойдя сзади, мужчина обнял его и поцеловал в затылок. Развернувшись в его руках, юноша тихо произнёс: — Я знал, что он гомофоб, но не стал тебе говорить, потому что надеялся сохранить наши отношения в тайне. Увы, не получилось. Поэтому мне некого винить, кроме себя. — Не говори так. Твоей вины нет в том, что человек боится или ненавидит то, что не понимает. Ты не должен нести ответственность за его чувства или искать оправдания. За период каникул теперь уже бывшие друзья ни разу не виделись и не созванивались. А когда начался второй курс, жизнь Чимина превратилась в настоящий ад. Не сумев простить предательства отца, которое усугубилось тем, что лучший друг тоже оказался мерзким извращенцем, Джунсо стал заниматься травлей. Встречая в коридорах университета или других местах, непременно отпускал непристойные шуточки, но никогда не получал ответа. Пак молча терпел все унижения, скрывая от Юнги, что происходит. На все его вопросы о бывшем приятеле всегда давал одинаковый ответ, что они не пересекаются, так как общение полностью прекратилось. Иоко узнала о случившемся и предприняла несколько попыток их примирить, но вскоре поняла, что ничего не получится. Однажды вечером, покинув здание университета, она услышала знакомые голоса и даже успела на мгновение обрадоваться, думая, что ребята, наконец-то, решили восстановить отношения, но ошиблась. Не выдав своего местонахождения, девушка впервые стала свидетелем того, как её парень издевается над Чимином. Всё это время она считала, что они не разговаривают друг с другом, потому что больше не проводили время вместе, но действительность оказалась гораздо хуже. Снова не получив ответа от своей жертвы, Джунсо грубо толкнул бывшего друга. Пак не смог удержаться на ногах, больно ударившись коленями об асфальт. — Что ты делаешь?! — Покинув укрытие, прокричала Иоко, бросившись на помощь. — Чимин, ты в порядке? — Да, не стоит волноваться. — Отойди от этого лжеца. — Пригрозил ей парень. — Иначе… — Что «иначе»? Тоже ударишь или расстанешься со мной? — Девушка не могла поверить, что стоявший перед ней человек когда-то нравился. — Позволь тебя опередить. — Серьёзно? Бросишь меня из-за педика?! — Джунсо был вне себя от злости. — Пожалуйста, не надо. — Пак встал на ноги и умоляюще смотрел на ребят. — Не нужно с ним разговаривать. Поехали. — Сказала Иоко. С помощью подруги Чимин вернулся домой, где Юнги, естественно, потребовал объяснений, видя частично грязные джинсы и явно расстроенный вид. Не позволяя спустить всё с рук, Иоко рассказала о ситуации, свидетелем которой стала. — Это правда? — Прости, хён. Мин был опечален, что Чимин не захотел с ним поделиться, предпочитая тихо плакать по ночам. Он ошибочно думал, что юноша скучает и переживает из-за потери друга, а на деле подвергался буллингу. Разговор с ректором университета, которая вызвала родителей обидчика, принёс слабый эффект. Джунсо нехотя извинился перед Чимином, сказав, что возникло недоразумение. Выдавать причину травли, как нестранно, он не стал. На некоторое время воцарился мир. Бывший друг практически целый месяц пытался вернуть Иоко, но та чётко дала понять, что не собирается иметь дел с человеком, который не может себя контролировать. Напившись с горя и кляня всех вокруг, Джунсо снова решил выместить гнев и обиду на Паке, будучи уверенным, что тот не станет жаловаться, а ещё задумал вынудить его уйти из университета. Чтобы реализовать план, он начал распускать слухи о нетрадиционной ориентации бывшего друга. На Чимине отыгрывались все, кому не лень, но результатов это не принесло. Понимая, что не сможет добиться желаемого, Джунсо подловил его после занятий и сильно избил, требуя отчислиться. — Уйди по-хорошему, иначе сдохнешь. — Его дыхание с перегаром вызывало тошноту. — Понял? — Да. — Сплюнув на землю кровь, ответил Пак, стоя на четвереньках. Когда обидчик ушёл, он с трудом поднялся на ноги, собрал разбросанные вещи и поплёлся в сторону парковки, где ожидал автомобиль, на использовании которого настаивал Юнги, когда уезжал по делам из города и не мог самостоятельно подвозить в университет и обратно. Забравшись на заднее сидение, юноша прикрыл глаза, чувствуя шум в ушах. Водитель бросил на пассажира ошарашенный взгляд. — Всё в порядке, не нужно волноваться. — Может быть, заедем в больницу? — Не зная, как лучше поступить, спросил мужчина. — Хотя бы в аптеку. — Дома есть всё необходимое. — Чимин хотел улыбнуться и тут же скривился от боли, так как из разбитой губы снова потекла кровь. — Ммм… — Простите, но я вынужден доложить господину Мину о произошедшем. — Водитель взял в руки телефон. — Он приедет завтра вечером. Не стоит зря отвлекать от работы. Я обязательно всё расскажу после возвращения. А сейчас, пожалуйста, отвезите меня домой. Понимая, что наверняка пожалеет о своём решении, тем не менее мужчина завёл двигатель и устремился в сторону особняка. Зайдя в спальню, Чимин прошёл в ванную комнату, где находилась аптечка. Глянув на себя в зеркало, он ужаснулся. На левой стороне лица уже «расцветал» огромный синяк, нижняя губа разбита и сильно опухла, глаза были мокрые от слёз. Жалкая картина. — Что случилось? — За спиной раздался встревоженный голос Юнги. — Кто это сделал? Юноша растерялся и не знал, что сказать. Вернувшись домой на день раньше, желая сделать сюрприз, Мин никак не предполагал такое увидеть. Приблизившись, он развернул к себе лицом, с осторожностью касаясь пострадавшего места. — Прости. — Чимин ощутил новую волну подступающих слёз. — Объясни, кто посмел тебя ударить? — Хотелось рвать и метать. — Ничего страшного. Скоро заживёт. Схватив за плечи, Юнги легонько встряхнул его, заставляя посмотреть в глаза. — Чимин, я спросил, кто это сделал? Будь любезен ответить. — Джунсо. — Послышался тихий ответ. — Следовало догадаться, что он так легко не отступится. Мин развернулся, намереваясь сейчас же во всём разобраться. Мелкий ублюдок решил заняться рукоприкладством. Нельзя оставлять это безнаказанным. — Не надо! — Чимин обхватил его со спины обеими руками, в тщетных попытках удержать на месте. — Пожалуйста, не уходи. Не стоит с ним связываться. Ты же знаешь, кто его отец. Отцепив тонкие запястья, «украшенные» сбитыми костяшками, мужчина чуть повернул голову в бок, чтобы сказать: — Сиди дома, я скоро вернусь. Понимая, что спорить бесполезно, юноша кивнул, позволяя уйти. Он надеялся, что ситуация не станет достоянием общественности. Не хотелось, чтобы весь универ гудел о том, что произошло. Вернувшись к раковине, где лежала раскрытая аптечка, он стал обрабатывать лицо и руки, изо всех сил сдерживая слёзы, чтобы не выглядеть в собственных глазах ещё более жалким, чем уже есть. Нападение со спины случилось неожиданно, в прямом смысле сбив его с ног, поэтому не успел защититься или избежать удара. Юнги вернулся домой через пару часов. Уставший и хмурый. Первое, на что Чимин обратил внимание, были его руки. Вроде бы, целые. Одежда тоже в порядке. Ловя на себе испуганный взгляд, мужчина сказал: — Я ничего ему не сделал. Физически, по крайней мере. Подойдя ближе, юноша спросил, нервно кусая губы: — Ты в порядке? — Конечно в порядке. — Он распахнул объятия. — Иди ко мне. Чимин с радостью прижался, ощущая, как сердце в груди успокаивается. Над ухом послышался тяжёлый вздох. Юнги уткнулся в тёмную макушку, расслабляясь и постепенно отпуская гнев, который испытывал. — Расскажешь, где ты был? — Послышался осторожный вопрос. — Сначала дай посмотреть, как твоё лицо. Я так сильно торопился наказать обидчика, что даже не удосужился оценить полученные травмы. Они находись в спальне, где горела лампа, установленная на прикроватной тумбе. Освещение от неё не слишком яркое, но вполне достаточное, чтобы рассмотреть последствия нападения. — Может, поедем в больницу? Вдруг у тебя сотрясение? — Не нужно, это лишь пара царапин. Мне уже гораздо лучше. — Чимин отвёл его ладони, что аккуратно касались скулы. — Хён, пожалуйста, скажи, где ты был? Глядя в карие глаза, в которых отражался страх, мужчина снова притянул к себе, чувствуя вину из-за того, что не смог защитить. — Я поехал в офис к его отцу и прямо заявил, что подниму на уши весь город, если он не найдёт управу на сына. Господин прокурор не обрадовался, что история получила продолжение, и обещал решить вопрос. — Не стоило этого делать. Я не хочу скандала. — Чимин, пожалуйста, не нужно его защищать. — Мин не хотел злиться, но ничего не мог с собой поделать. — Неужели ты не понимаешь, что мог серьёзно пострадать? Опустив взгляд, юноша тихо произнёс: — Хочу, чтобы всё поскорее закончилось. Надо было учиться дистанционно. — Ты же не думаешь бросать учёбу из-за какого-то недоноска? — Спросил Юнги. — Не после всего, что ты преодолел. Не позволяй ему или кому бы то ни было лишать тебя будущего. Чимин не желал спорить, чувствуя усталость вместе с болью во всём теле, несмотря на выпитые несколько минут назад обезболивающие. — Давай ляжем спать. — Только умоюсь. — Поцеловав в лоб, так как разбитая губа с нанесённой мазью была недоступна, ответил мужчина. — Хорошо. Юноша забрался под одеяло, проводив его печальным взглядом. В нём по-прежнему сидело чувство вины из-за того, что обманул друга, скрывая правду, поэтому и терпел молча его нападки, надеясь, что однажды всё прекратится. Зайдя в ванную, Мин полностью разделся и решил по-быстрому принять душ. Мало того, что полдня провёл в дороге, спеша вернуться домой, так как сильно соскучился, потом ещё пришлось выяснять отношения с отцом человека, который возомнил себя поборником морали. Кулаки сжались до побелевших костяшек. Как же хотелось собственными руками придушить этого подонка. Если бы не должность прокурора, который однозначно попытается отмазать своего отпрыска от совершённого преступления, Юнги прямым ходом отправился вместе с Чимином в полицию, чтобы снять побои и написать заявление. Надо было так сделать ещё в прошлый раз, когда Джунсо посмел его толкнуть, а не поддаваться уговорам, что ничего подобного не повторится. На деле всё оказалось хуже, чем мог представить. Избить человека лишь за то, что у него другая ориентация, хотя ещё вчера дружили, находя точки соприкосновения, казалось глупым и неоправданно жестоким. Вернувшись в спальню, он обнаружил, что юноша уже спит. Так даже лучше. Пусть отдыхает и набирается сил, поскольку история точно не закончилась. Осторожно опустившись на свободную половину кровати, боясь разбудить, мужчина вдруг увидел тонкую струйку крови, что текла из носа, пачкая наволочку. — Чимин? — Он коснулся плеча, желая разбудить, но не получилось. — Ты слышишь меня? Ответа не последовало. Прощупав дрожащими руками пульс, Юнги чувствовал всё сильнее нарастающую панику. Схватив в руки телефон, он вызвал скорую, которая отвезла их в больницу. Придя в себя, Чимин ощутил сильную головную боль, поэтому застонал. Поняв, что он очнулся, мужчина кинулся к постели, вглядываясь в лицо. — Как ты? — Голос предательски дрожал. Поговорить не удалось, так как в палату зашёл врач, получив сигнал, что пациент в сознании. — Здравствуйте. Как ваше самочувствие? — Голова болит. — Еле слышно ответил юноша. — Что случилось? — Вы приняли аспирин в качестве обезболивающего. Он категорически противопоказан при сотрясении мозга. — Объяснил врач. — Но вовремя оказанная помощь позволила избежать серьёзных последствий, что подтвердило сканирование, поэтому через пару дней отпущу домой. — Спасибо. Проверив реакцию зрачков, последние анализы и дав рекомендации, доктор оставил их наедине. Снова приблизившись к постели, Мин с осторожностью коснулся лица, по-прежнему испытывая страх от того, что едва не потерял самого дорогого человека. — Прости, что не уберёг. Мне так жаль. Видя слёзы в его глазах, Чимин сам находился на грани того, чтобы расплакаться. — Это всё моя вина. Не стоило ничего скрывать. — У юноши затряслась нижняя губа от нахлынувших эмоций. — Тише, не плачь, пожалуйста. — Юнги оставлял вереницу лёгких поцелуев по всему лицу. — Врач сказал исключить стресс, поэтому успокаивайся. Всё хорошо. Виновный понесёт заслуженное наказание. — Что ты хочешь этим сказать? — Чимин смотрел на него с непониманием. — Что ты сделал? — Рассказал, что с тобой случилось, и кто совершил нападение. Полиция уже задержала Джунсо и в настоящий момент допрашивает. — Зачем, хён? Я не хотел, чтобы все узнали. — Юноша всё-таки заплакал. Повернувшись к нему спиной, он попросил. — Уходи. — Пожалуйста, не надо так со мной поступать. — У Юнги сердце из груди выпрыгивало. — Скрыть бы в любом случае не получилось. — Я хочу побыть один. Понимая, что не может настаивать, мужчина с огромным трудом заставил себя выйти из палаты. За прошедшую ночь он словно постарел на десятки лет и вообще не удивился, если бы на висках уже появилась седина. В последний раз так плохо ему было после похорон родителей. Психика не справилась с нагрузкой, и пришлось обращаться за помощью к психотерапевту. Нервно прохаживаясь по коридору, Мин не знал, что делать, но точно не считал свой поступок ошибкой. Преступник должен понести наказание. Насилие ни в какой форме нельзя прощать. Из лифта вышла Иоко, которой он отправил сообщение с просьбой приехать, и сразу же бросилась к нему. — Как Чимин? — Получил сотрясение мозга, но сейчас всё в порядке. — Мужчина постарался улыбнуться. — Можешь его проведать. Последняя дверь с правой стороны. — Поняла, спасибо. — Девушка помчалась к другу. Дождавшись, когда она уйдёт, Юнги снова зашëл в палату. Глядя на сжавшегося в комок мальчишку, сердце кольнуло от боли. Услышав, что двери открылись, Чимин обернулся и тут же произнёс: — Прости, хён, я не должен был так с тобой разговаривать. Накрывшее чувство облегчения придало сил и надежды, что между ними не возникнет размолвки в связи с произошедшим. Приблизившись к постели, Мин увидел мокрые от слёз глаза. — Всё хорошо, я с тобой. Вместе мы совсем справимся. — Он коснулся губами лба, оставив поцелуй. — Ты веришь мне? — Верю. Чимин обхватил его руками за шею, притягивая ближе, чтобы вдохнуть родной запах и снова почувствовать то, что впервые испытал более двух лет назад в переполненном баре, когда незнакомый мужчина с невообразимой нежностью гладил его по руке и просил довериться. «Я не обижу» — Не уходи, пожалуйста. — Ну что ты, глупенький. — Добродушно улыбнулся Юнги. — Куда я от тебя уйду? Ты часть моей души, без которой уже не смогу жить. — С осторожностью коснувшись губ, он вновь посмотрел в глаза. — Я люблю тебя, и это никогда не изменится. Вместо слов Чимин снова прижался в поисках защиты, чувствуя, как его гладят по макушке, нашёптывая что-то утешающее. Слёзы постепенно высохли, навалилась усталость и захотелось спать. — Отдыхай. — Целуя на прощание, сказал Мин. — Завтра я обязательно тебя навещу. — Хорошо. Оставлять своего мальчика совсем одного не хотелось, но умом он понимал, что вокруг полно врачей, которые за ним присмотрят. Взглянув перед уходом на худенький силуэт, скрытый одеялом, Юнги старался себя убедить, что ничего не случится. Домой его отвёз водитель. Самостоятельно садиться за руль было бы рискованно, учитывая бессонную ночь и пережитый стресс. Через пару дней, когда Чимина выписали, ему пришлось обратиться в полицию и написать заявление. На этом настаивал не только хён, но и лучшая подруга. Именно она убедила, что заявить на Джунсо являлось правильным решением, за которое не должно быть стыдно. Тем не менее сделать это оказалось весьма непросто. Отвечая на вопросы относительно причин такого поведения, он поведал о ссоре на почве ненависти к секс-меньшинствам и последующей травме в результате избиения. Вернувшись домой после окончания разговора с инспектором, юноша чувстовал себя, как выжатый лимон. Видя его состояние, Юнги сразу повёл в спальню. Выключив свет, он притянул в свои объятия. Чимин опустил голову на его плечо и некоторое время молчал, раздумывая над тем, что собирался сказать. — Я хочу перейти на дистанционное обучение. — Он принял сидячее положение. — Уверен, что это хорошая идея? Тебе же так нравится ходить на занятия, общаться со сверстниками. Сейчас самое лучшее время, которое невозможно будет повторить. Не позволяй одному человеку, даже если это бывший друг, влиять на твою жизнь. Он больше не причинит вреда. — Надо было раньше ему сказать. — Юноша поджал губы, пытаясь не расплакаться. — Возможно… — Не хочу опять об этом слушать, потому что это не так. Личная жизнь в целом и ориентация в частности не должны никого касаться. Если кто-то не разделяет твою точку зрения, он не имеет никакого права словами и уж тем более кулаками пытаться навязать свои ценности или мировоззрение. Чимин не спорил, признавая его правоту, но тяжесть на душе не стала меньше. Он не представлял, как покажется одногруппникам и другим студентам на глаза, особенно, учитывая ещё незаживший синяк. Хотелось накрыться с головой одеялом и больше никогда не выходить из комнаты. Как жаль, что его желание не осуществимо. Поэтому единственный вариант, который позволил бы чувствовать себя спокойнее, это учёба из дома. — Мой внешний вид оставляет желать лучшего, в ближайшее время я точно не пойду на занятия. — Твёрдо заявил он. — Также я хочу, чтобы улеглись сплетни и слухи. А для этого потребуется какое-то время. — Хорошо, будь по-твоему. — Сдаваясь, сказал Юнги. — Завтра я позвоню ректору. Поскольку они не смогли обеспечить твою безопасность, думаю, что не должно возникнуть каких-либо проблем с переводом. — Спасибо. — Облегчение и благодарность, что ясно читались во взгляде, дорогого стоили. — Обещаю, что успеваемость не пострадает. — Главное, чтобы ты не пострадал. — Снова укладывая лохматую макушку к себе на грудь, мужчина прикрыл глаза, настраиваясь на сон. — Всё будет хорошо. Ты же мне веришь? — Верю, хён. Даже больше, чем себе. — Но, если всё-таки скатишься по оценкам и потеряешь стипендию, немедленно вернёшься на пары, и никакие уговоры тебе не помогут. — «Ворчал» Юнги. — Всё понял? — Понял-понял. — Чимин улыбнулся, стараясь особо не шевелить почти зажившей губой. — Давай уже спать. — Отдыхай. — С любовью и нежностью целуя в лоб, мужчина прикрыл веки, слушая спокойное дыхание любимого человека, практически моментально уснувшего в его объятиях. — Больше никто не сможет тебе навредить. На следующий день, как только проснулся, Юнги выбрался из постели, стараясь не разбудить Чимина, и пошёл в сторону рабочего кабинета, чтобы позвонить. Ректор не имела возражений по поводу изменения формы обучения и заверила, что всё решит в кратчайшие сроки. Уладив данный вопрос, они настроились на ожидание конца расследования и дальнейший судебный процесс. Пак старался давить в себе панику при мысли о том, что придётся снова пережить случившееся, рассказывая судье и присяжным о непрекращающейся травле и избиении. Юнги ни на минуту не оставлял одного, вообще не задумываясь, что подумают люди. Главное, чтобы Чимин чувствовал его защиту и поддержку. Вынесенное решение было слишком мягким. Благодаря влиятельному отцу, который испытывал вину в связи с произошедшим, Джунсо защищала лучшая адвокатская фирма, поэтому он получил условный срок и необходимость выплатить моральную компенсацию. Но по крайней мере дело получило огласку, а значит другие хорошенько подумают, прежде чем сделать нечто подобное. Также парня исключили из университета, но ему, кажется, было на это плевать. Он выглядел отстранённо, в сторону бывшего друга ни разу не посмотрел в ходе заседаний. Остаток второго курса и полностью третий Пак собирался учиться дома, но в выпускной год обещал Юнги вернуться обратно в университет. Иоко часто навещала друга, снова и снова принося извинения от имени человека, который так и не раскаялся. Столкнувшись с такой жестокостью, Чимин возобновил сеансы у психолога. Мин стал чаще бывать дома, чтобы собственными глазами видеть, что с ним всё в порядке, по крайней мере физически, и надеялся, что жизнь скоро вернётся в мирное русло.