(Не) верь мне

После того, что сделал Джунсо, Чимин начал постепенно закрываться в себе, продолжая испытывать вину. На первых порах было незаметно, так как он с головой ушёл в учёбу, чтобы с отличием закончить второй курс и отвлечься от травмирующих событий, но чем больше проходило времени, тем очевиднее это становилось. Словно бы осознание произошедшего обрушилось на него лишь спустя какое-то время, и тогда начались проблемы. Сначала он старался избегать прикосновений, а потом, с наступлением каникул, и вовсе захотел переселиться в прежнюю комнату, сознательно отказываясь от близости, считая себя недостойным. — Не стоит этого делать. — Юнги с тоской наблюдал за его сборами, не зная, как отговорить. — Пожалуйста. — Мне это нужно, хён. — Кусая губы и отводя взгляд, ответил юноша. Он не мог и дальше делать вид, что с ним ничего не происходит. Стало невыносимо находиться рядом с человеком, которым безумно дорожил, но был не в состоянии постоянно ловить на себе печальный взгляд, который «напоминал», что с ним не всё в порядке, хотя Юнги никогда не говорил подобного вслух. Поэтому захотелось немного пространства, чтобы побыть одному и подумать. Было сложно согласиться и позволить ему «уйти», но доктор Ким, сеансы к которому пришлось снова возобновить, просил не препятствовать и просто дать время. Легко сказать. Каждый вечер они практически молча ужинали, затем прощались и расходились по разным спальням. Холодная постель навевала тоску и желание пойти в другую комнату, где спал Чимин, чтобы хоть одним глазком на него посмотреть. С трудом, но удавалось себя сдерживать. Ещё тяжелее получалось сохранять внешнее спокойствие, стоило лишь увидеть поникшие плечи или отсутствующий взгляд, устремлённый в одну точку. — Всё в порядке? — Да, просто задумался. — Юноша фальшиво улыбался, пытаясь заверить, что нормально себя чувствует, хотя это было далеко от правды. Он не смел жаловаться, чтобы не доставлять ещё больше волнений. Юнги прекрасно понимал, что ему солгали, но не позволял жалости взять верх, потому что Чимину это не нужно. Он старался быть поддержкой и опорой, надеясь, что однажды всё снова наладится. В связи с этим возлагал большие надежды на психотерапевта, который должен был помочь выбраться из раковины, в которой юноша хотел спрятаться от всего мира и даже любимого человека. Мин тоже сходил к нему на несколько сеансов, потому что начал за собой замечать страх оставить одного, несмотря на то, что Чимин находился дома, занимаясь удалённо. Пока возникшая проблема не пустила корни, он решил от неё избавиться. — Я боюсь, что он захочет что-нибудь с собой сделать. — Сидя в небольшом кабинете, Юнги поделился со специалистом не отпускающими переживаниями. — Есть какие-то признаки? — Нет. Только мой страх за его жизнь. — Он перевёл взгляд в окно и тяжело вздохнул. — Мне кажется, у него внутри что-то сломалось. И я не в состоянии помочь. — Вам обоим нужно время. Необходимо сделать шаг назад, прежде чем решать, куда дальше двигаться. — Мы и так больше не живём вместе. Дальше только расставание. — Возможно, на данном этапе оно будет являться оптимальным решением. Подумайте, господин Мин. И он думал, не переставая, но не мог на такое решиться. Чтобы юный художник имел возможность рисовать без ограничений, одну из комнат на первом этаже переоборудовали в творческую мастерскую. Это стало местом его уединения, куда никому не разрешалось входить. Негласное правило знали все обитатели дома, включая прислугу. Даже онлайн-занятия, возобновившиеся с переходом на третий курс, стали проводиться именно там. По сути, он выходил только, чтобы поесть или пойти спать. Юнги тоже старался к нему лишний раз не лезть, чтобы не отвлекать, но порой становилось любопытно, что же там происходило. Тогда он позволял себе несколько минут постоять в дверях, но сразу же удалялся, когда ловил взгляд карих глаз. Ему не хотелось заставлять Чимина ещё и по этому поводу волноваться, поэтому не нарушал его личное пространство. Они словно вернулись в начало пути, когда прилетели из Чикаго. Сколько продлится этот период, никто не знал. Как и в принципе закончится он когда-нибудь или нет. С момента переезда в другую комнату прошло несколько месяцев. Снова лёжа в одинокой постели, мужчина вдруг услышал, как двери спальни открылись. — Можно лечь с тобой? — Юноша топтался на пороге. Юнги глянул сначала на часы, что показывали четыре утра, а затем на неожиданного гостя. — Конечно. — Откинув одеяло, он дождался, когда Чимин ляжет, а потом снова их накрыл, осторожно прижимая к себе, боясь спугнуть. Какое-то время оба молчали, не решаясь даже шевелиться. — Прости. — На грани слышимости раздалось в тёмной комнате. — Я не хотел делать тебе больно. — После чего последовал всхлип. — Тише, мой маленький. — Целуя впалые щёки, что за прошедшее время стали ещё более худыми, сказал мужчина. — Я рядом и никогда тебя не брошу. Ты всё ещё мне веришь? — Верю, но боюсь, что ты разочарован во мне. — Что за глупости? Я очень тебя люблю. Ничего не изменилось и не изменится. Уткнувшись в его грудь, юноша расплакался так отчаянно, что сердце кровью обливалось. Лишь каким-то чудом удалось к нему не присоединиться. Не меньше часа утешая и обнимая, Юнги смог успокоить и уговорить немного поспать. — Отдыхай. Всё будет хорошо. — Я верю тебе, хён. По-прежнему верю больше, чем самому себе. — Шептал Чимин признание. К сожалению, та ночь была единственной, когда они вновь спали вместе, затем всё стало, как прежде. Юнги не отчаивался и продолжал ждать тот день, когда Чимин переедет обратно. Но тот продолжал себя наказывать, хоть и понимал, что оба страдают. Спустя месяц после наступления летних каникул юноша услышал вопрос, сидя на очередном сеансе у специалиста: — Вы больше не чувствуете себя защищённым? — Мне страшно, что уже не будет как раньше. Словно Джунсо отнял важную часть меня, которую не вернуть. — Рядом есть тот, кто всегда поддержит. — Да, вы правы. Если бы не Юнги, даже не хочу думать, что тогда случилось. В нём заключается источник моей силы и надежды на то, что всё будет хорошо. Когда-нибудь. Из глаз покатились слёзы, которые никак не удавалось остановить. Он понимал, как ужасно и эгоистично поступал, не позволяя любимому человеку быть рядом, но при этом не отпуская его окончательно. — Дайте своим эмоциям выход. — Посоветовал врач. — Чем дольше будете их сдерживать, тем хуже сделаете. И не только себе. — Я попробую. — Тень улыбки мелькнула на заплаканном лице и тут же исчезла. Вернувшись домой, Чимин пошёл в свою комнату, чтобы переодеться, но потом изменил решение и отправился в другую спальню, которую раньше делили на двоих. Пользуясь тем, что находился здесь один, он зашёл в гардеробную и накинул на себя чужую рубашку, создавая иллюзию объятий, что так сильно были сейчас необходимы. Поскольку Юнги до позднего вечера пробудет на работе, юноша хотел таким образом компенсировать его отсутствие. Спустившись вниз, он зашёл в свою мастерскую. Среди мольбертов, красок, кистей и прочей творческой «утвари», Чимин достал чистый холст и сел за рисование. В голове не было чёткого изображения, только желание трансформировать захлёстывающие эмоции, что уже били через край, в картину, какой бы в итоге она не получилась. Несмотря на многообразие цветов и оттенков, в ход шли исключительно тёмные тона. Сердце так громко стучало в груди, что почти закладывало уши, на щеках снова ощущалась влага, но он не мог и не хотел останавливаться, даже чтобы стереть слёзы. Руки испачкались в красках, вместо кистей Чимин стал водить по холсту пальцами. Белая рубашка была в разных пятнах, которые наверняка не отстираются, но он всё продолжал плакать и рисовать. Рисовать и плакать. — Чимин? — За спиной раздался встревоженный голос. Юнги вернулся домой и первым делом захотел его увидеть, поэтому сразу же отправился сюда. Замерев на входе, он смотрел, как юноша возит ладонями по холсту и несдержанно рыдает. Не понимая, что происходит, мужчина окликнул его, но не получил ответа. Приблизившись, он осторожно развернул к себе лицом сотрясающееся от страданий хрупкое тело и, не говоря ни слова, прижал к груди. Чимин обхватил его обеими руками, пачкая дорогой костюм, но никто на это не обратил внимание. Здесь и сейчас двое людей цеплялись друг за друга, в надежде не утонуть в пучине страхов. Мин сжал губы в тонкую линию, не позволяя себе слабость, потому что от него требовалась сила. Он терпеливо ждал, когда поток слёз прекратится или хотя бы уменьшится. Прошла минута, пять, десять. Чимин уже не мог нормально дышать и только урывками всхлипывал. Он попытался стереть влагу с лица, но лишь сильнее размазал краску. Затем поднял голову вверх, встречаясь с обеспокоенным взглядом, и тихо прошептал: — Поцелуй меня. Пожалуйста. С невероятной нежностью Юнги коснулся мягких губ, ощущая солёный привкус. Чуть приподнявшись на цыпочках, желая углубить поцелуй, юноша обнял за шею, практически на нём повиснув, но не боялся свалиться с ног, поскольку точно знал, что находится в самых крепких и надёжных руках. Поцелуй быстро перерос из трепетного в страстный. Юнги обхватил обеими ладонями его лицо, продолжая целовать. Воздуха уже не хватало, но они не могли остановиться. Подхватив на руки, словно Чимин вообще ничего не весил, Мин уселся вместе с ним на кожаный диванчик. Понимая, что почти зашли за черту, юноша разорвал поцелуй и, отвернувшись, снова шёпотом произнёс: — Прости. Я ещё не готов. — Не нужно извиняться, всё хорошо. Я подожду столько времени, сколько тебе нужно, чтобы восстановить душевный покой. — Юнги погладил по щеке, мягко развернул к себе. — Но хочу кое о чём попросить. Пожалуйста, вернись в нашу комнату. Мне очень плохо без тебя. Обещаю, что не буду приставать. — Прости, что доставляю столько хлопот. — Чимин уткнулся ему в шею, делая глубокий вдох. — Мне так жаль. Мужчина прикрыл глаза, прижимая к себе и понимая, что не получил ответа. Окончательно успокоившись, они поднялись на ноги и пошли умываться. Затем поужинали и впервые за длительное время смогли обменяться больше, чем парой фраз, но на этом всё. — Извини, что испортил твою рубашку. — Виновато произнёс юноша. — Можешь хоть все испачкать, лишь бы тебе стало легче. — Юнги старался улыбаться и не отводить взгляд, что давалось очень тяжело. Его не покидал страх, что это конец. Когда ужин закончился, Чимин поднялся из-за стола и снова закрылся в мастерской, откуда не выходил до самого утра, вновь наказывая себя за слабость и невозможность справиться с внутренними демонами, что терзали душу. Мин не стал останавливать, понимая, что его снова ждёт бессонная ночь. Очередная попытка наладить отношения провалилась. Что делать, он даже не представлял. Идея, подкинутая преподавателем по рисованию, уже не казалась такой хорошей, как подумал в самом начале. Уверенность, что она может изменить положение вещей, таяла вместе с надеждой вернуть Чимина. Прошло ещё около недели. Юнги снова практически не появлялся дома, с головой уйдя в работу, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей и не мозолить глаза. Он считал, что таким образом юноша не будет ощущать постоянного давления или контроля с его стороны. Но ситуация имела обратный эффект. Вернувшись поздно ночью, злой и уставший, Мин плеснул в стакан виски. Вместо того, чтобы выпить, он долго гипнотизировал его взглядом. Необходимо собраться с духом и сделать то, что задумал. Так больше не может продолжаться. Надо его отпустить. Отставив напиток, к которому так и не притронулся, мужчина пошёл наверх. Постучав в двери спальни, но не получив ответа, он тихонько зашёл внутрь и увидел нетронутую постель. Сердце пропустило удар от страха. Бросившись вниз, Юнги ворвался в мастерскую, но там тоже никого не было. — Где же он есть? Снова поднявшись на второй этаж, он зашёл в свою комнату и замер. Чимин свернулся в комочек прямо поверх одеяла и спал. В этот момент психика не выдержала. Мин почувствовал, что из глаз полились слёзы, а руки тряслись от промелькнувшего на секунду предположения, что юноша мог что-то с собой сделать. Кое-как успокоившись, он приблизился к постели и присел на край. Затем с нежностью провёл по лохматой макушке и, наклонившись вперёд, поцеловал его в лоб, ощущая знакомый запах волос. Как же он испугался, не передать словами. — Хён? — Юноша открыл глаза и сразу же забеспокоился. — Я думал, что ты не придёшь. Думал, что ты бросил меня. Понимая, что время давно перевалило за полночь, он позвонил, чтобы узнать, где Мин находится, но услышал автоответчик. Чем больше проходило времени, тем сильнее крепла мысль, что всему пришёл конец. Юнги устал это терпеть и решил закончить их отношения. — Боже, ну что за глупости ты опять говоришь? — Как только лёг рядом, его крепко обняли. — Куда я от тебя денусь? Поглаживая сотрясающееся от рыданий тело, он тоже не стал больше сдерживаться, отпуская вместе со слезами всю тьму, что его терзала, так как оказался бессилен помочь самому дорогому человеку и поэтому чувствовал себя абсолютно бесполезным и жалким. — Пожалуйста, не уходи. — Как в бреду шептал Чимин, цепляясь за него. — Прошу. — Я здесь. Всё хорошо, не плачь. Вскоре оба забылись тревожным сном, и на утро не стали об этом говорить. Снова придя вечером домой, Юнги с робкой надеждой шёл в спальню. Увидев на постели юношу, он улыбнулся. Они вновь стали ночевать вместе, но с той лишь разницей, что тот всегда уходил до того, как Мин просыпался, а в остальном ситуация не менялась. Юноша считал себя эгоистом, приходя ночевать в чужую постель, поэтому утром возвращался в свою комнату, строго-настрого запрещая впредь беспокоить Юнги. Но наступала ночь, и он снова шёл к нему в спальню, не в состоянии уснуть в одиночестве. Каникулы подошли к концу, и начался второй семестр третьего курса. Большую часть времени Чимин находился в мастерской, лишь изредка покидая её пределы. Он много размышлял относительно их дальнейшего будущего. Одолевающие страхи и сомнения никуда не делись. Юноша по-прежнему боялся, что настанет день, когда его выставят с вещами за дверь, поскольку никто не должен терпеть такого отношения к себе. Но ничего подобного не происходило. Его каждую ночь ждали, обнимали нежно, шептали ласковые слова и иногда целовали в лоб или щёку, не позволяя большего. Хотел ли Чимин всё это потерять? Нет. Желал ли он наладить отношения, которые сам же подвёл к краю? Да. Значит, нужно что-то менять. Юнги всегда шёл ему навстречу, пора ответить тем же. Хватит держать на расстоянии, но продолжать искать спасения в его руках. Оба умирали в разлуке, и пришло время положить этому конец. Достаточно мучений, которые вымотали все нервы. В один из вечеров, закончив с рисованием, юноша набрался смелости и твёрдо решил, что больше не хочет бояться. Надо вернуть свою жизнь назад. Сделав глубокий вдох, он прикрыл веки, перебирая в памяти самые счастливые воспоминания, частью которых всегда был Юнги. На губах появилась улыбка. Открыв глаза, Чимин стремительным шагом направился в рабочий кабинет. Без стука зайдя внутрь, он подошёл к письменному столу и взял за руку, чтобы отвести в спальню. Юнги ничего не понимал, но явно не имел возражений. Как же было приятно снова ощущать маленькую ладонь в своей, а также тепло любимого человека, что доверчиво жался ближе. — Спокойной ночи. — По привычке целуя в лоб, произнёс Мин, чувствуя изменения, но боясь в них поверить. — Пусть тебе приснится что-нибудь хорошее. — И тебе. — Улыбаясь, ответил Чимин. Подняв голову, он коснулся губ Юнги лёгким поцелуем, в который вложил признательность за любовь и верность, а главное, терпение. — Прости меня. — Если не перестанешь передо мной извиняться, отправлю спать в другую комнату. — «Пригрозил» мужчина. — Всё ясно? — Более чем. — Юноша вновь спрятал лицо, уткнувшись в его грудь. Они лежали в тишине, наслаждаясь теплом друг друга и постепенно погружаясь в сон. Юнги не смог удержать при себе руки, почти невинно коснувшись чуть ниже поясницы и погладив нежную кожу, не скрытую одеждой. Он сильно истосковался по этому чувству, поэтому сейчас был готов в нём раствориться. — Люблю тебя. Ответа не последовало, так как Чимин уже давно спал, по-прежнему находясь в его объятиях. Проснувшись утром, Мин глянул на вторую половину кровати, где спал юноша, привычно свернувшись в комочек, и не поверил своим глазам. — Остался. — Произнёс он тихо, боясь разбудить. Осторожно выбравшись из постели, Юнги поспешил вниз, чтобы приготовить завтрак для своего мальчика, параллельно с этим отменив на ближайшие дни все дела, желая побыть вдвоём. Не хотелось его оставлять, так как боялся, что всё случившееся вмиг исчезнет, и они снова будут жить как чужие люди. — Проснулся? — Заглянув в спальню с подносом, полным еды, мужчина с улыбкой смотрел, как Чимин трёт глаза. — Доброе утро, хён. — Он не удержался от зевка. — Не стоило так беспокоиться. — Конечно же, стоило. О чём ты говоришь? — Возмущался Юнги. Затем, подцепив кусочек из тарелки, сказал. — Открывай рот пошире. Выполнив приказ, юноша получил нежнейший кусочек курочки со специями, приготовленной именно так, как он любил. — Молодец. — Похвалил Юнги, уже готовя следующую порцию. — Вкусно? Чимин кивнул, а после того, как прожевал, спросил: — А как же ты? — Кушай. Я наелся, пока готовил. Взглянув с укором, он взял второй комплект палочек и принялся его кормить. Закончив с трапезой, мужчина убрал поднос в сторону и, серьёзно на него посмотрев, задал главный вопрос, который беспокоил уже длительное время. — Ты ведь не собираешься со мной расстаться? Юноша ощущал его страх, видел в глазах и слышал в слегка дрожащем голосе. Снова навалилась вина из-за того, что так долго причинял боль дорогому человеку, который вновь и вновь помогал ему, всегда верил и никогда не позволял опускать руки, но был вынужден просто смотреть на его страдания, не имея возможности что-либо сделать. Справиться Чимин мог только самостоятельно, захотеть снова полноценно жить, а не влачить существование. И он захотел, не был уверен, что получится, но должен хотя бы попробовать. Не только ради себя, но и ради Юнги. — Куда же я без тебя? — Воскрешая в памяти их разговор, состоявшийся много месяцев назад в больнице, когда произошло нападение, спросил он. — Ты стал частью моей души и сердца. Мне не выжить, если мы не будем вместе. — Чимин… — Слышать такие тяжёлые слова, как и смотреть на погрустневшее лицо не было никаких сил. — Я никогда тебя не брошу и не смогу пережить, если ты надумаешь однажды со мной расстаться. Прижав к себе и целуя в висок, Юнги испытывал облегчение вместе с надеждой, что у них всё-таки будет шанс вернуться к тому, как было раньше. Главное, не сдаваться. Начать решили с малого. А именно, обратного «переезда». Закончив с вещами, они отправились на свидание. Но перед этим Юнги планировал кое-куда отвезти. Поскольку знакомство и начало отношений произошло не совсем обычным образом, он захотел это исправить. Несмотря на то, что не первый год жили вместе, романтики и других атрибутов, присущих обычным парам, было не особо много. Чимин никогда о таком не просил, а он вечно пропадал на работе. По сути они сразу начали с семейной жизни, в процессе узнавая друг друга и тем самым сближаясь. Избиение и последующая психологическая травма, с которой столкнулись, отбросила их назад и едва всё не погубила. — Уверен, что это хорошая идея? — Юноша не хотел снова доставлять неудобств. — Как же твоя работа? Не возникнет проблем? — Во-первых, моя компания вполне может обойтись пару дней без надзора. Во-вторых, сколько раз мне ещё повторить, что никакая работа не будет важнее тебя? Ещё вопросы есть? — Только один. Куда ты меня повезёшь? — Увидишь, когда приедем. — Мужчина улыбнулся, предвосхищая реакцию. — Будь терпеливым. — Хорошо. Широкая улыбка на его лице притягивала взгляд, невозможно перестать смотреть. — Так мы едем или…? — Да, прости. Заведя мотор, он выехал за территорию дома и устремился в центр города. Поездка заняла примерно час. За это время они обсудили предстоящие изменения. — Готов вернуться на учёбу? — Спросил Юнги. — Я и до этого учился. — Чимин перевёл взгляд в окно, очевидно, не желая говорить на эту тему. — Ничего нового. — Позволь не согласиться. Ты больше года обучался дистанционно, с трудом, но сохранил успеваемость, несмотря на своё состояние. И мы договаривались, что последний курс проведёшь в университете. — Я не хочу. — Послышался тихий ответ. — Позволь мне доучиться из дома. — Чимин, не думаю, что это правильное решение. — Он взглянул на него, прежде чем снова перевести внимание на дорогу. — Сидя в четырёх стенах, ты не сможешь наладить социальные контакты, которые за прошедшее время и так очень сильно ограничились. — Я уже попробовал. Ты помнишь, чем это закончилось. — Чимин машинально коснулся левой щеки. — Больше не хочется. — Друзья нужны каждому из нас. — Юнги пытался говорить мягко, без давления. — Особенно сейчас, когда Иоко уехала домой, в Японию. — Но мы всё равно продолжаем с ней чуть ли не каждый день общаться по видеосвязи. — И это прекрасно, но не заменит живого общения. Я не стану принуждать, но не хочу, чтобы ты и дальше прятался от мира. Когда Чимин впервые заговорил о переводе на удалённое обучение, Мин не был согласен, но пошёл на уступку, так как посчитал весомой причину — нежелание становиться объектом для сплетен и, возможно, продолжения буллинга. Чтобы о ситуации забыли, действительно требовалось время. Оно прошло, и надо возвращаться к полноценной жизни. — Давай так, ты спокойно доучишься до конца семестра, а потом мы с тобой поедем куда-нибудь в Европу отдохнуть. Что скажешь? — Серьёзно? — Юноша не мог поверить. — Ты правда сможешь это сделать? — При условии, что ты не откажешься от нашей договорённости. Понимая, что это чистой воды манипуляция, тем не менее Чимин улыбнулся. — Хорошо, я подумаю. Приехав к неприметному зданию, они вышли из машины и отправились на первый этаж. — Что это за место? — Спросил Пак. — Будущая художественная галерея, где ты сможешь разместить свои картины. — Ответил Юнги. — Их набралось уже такое количество, что невозможно зайти в мастерскую, поэтому мы посоветовались с твоим преподавателем господином Хуном и решили, что стоит начать их выставлять. Чимин не верил своим ушам. Закусив губу, он сдерживал рвущие наружу эмоции, не в состоянии обличить их в слова. Мужчина улыбнулся, понимая, что сюрприз удался. Подойдя вплотную, он обвил руками тоненькую фигуру и прижал к себе. — Пожалуйста, — прошептал Юнги, — не прячься больше от людей. — Я постараюсь. Направив все силы на завершение работ, которые было бы не стыдно отдать на всеобщее обозрение, Чимин не только получил хвалебные отзывы, но и таким образом смог выплеснуть на холст негативные эмоции, что не давали нормально жить. На момент возвращения студента в стены учебного заведения, чтобы всё-таки выпускной курс закончить вместе с одногруппниками, сидя за партой, оба достигли существенного прогресса в преодолении возникших страхов и проблем. То же самое касалось интимной близости. В самом начале отношений Юнги приходилось осторожно пробираться через дебри ложных установок, что прочно сидели в голове мальчишки, приручать и обучать, ласкать и поощрять, а порой уговаривать и направлять. Пережив столь серьёзный кризис, они учились заново понимать и принимать, точно зная, что по-прежнему являются друг для друга любимыми и желанными. Только благодаря терпению со стороны одного, а также сил, что смог в себе найти второй, пара получила шанс возродить отношения, усвоив ошибки прошлого, чтобы не повторять их в будущем.