Холодно

Началось все ещё в детстве, когда маленькая Лера с удивлением думала, почему же девушки выбирают себе парней? По детской логике не было красивых мужчин, красотой блистали только восхитительные женщины. Румяные щеки, сверкающие глаза, мягкие пышные волосы, ласковые руки и нежный цветочный аромат парфюма. Почему же так? ***  Странного вида мужчина с длинными волнистыми волосами, который разглагольствовал о творчестве своего отца-художника, начинал надоедать. Спина несщадно ныла без разминки, после несколько часового стояния в картинной галерее. Многочисленные портреты уже не вызывали восторг и чувство прекрасного притупилось о скуку. Тут было много народа: дети из других ДШИ, их преподаватели, родители и кажется обычные посетители галлереи. Все стояли в кольце, окружая сына художника.    Лера вновь пробежала глазами по стенам увешанными картинами, по незнакомым лицам и остановила взгляд на кудрявой девчонке. Рита. Яркая девушка из их группы, всего на год младше Леры. Они никогда не общались, но Рита, приходила в художку лишь за тем, чтобы побеседовать с другими и перекинутся с Никитой в карты, всегда рассказывала что-то о себе. Говорила она это может только и другу, но слышал весь кабинет, исключая преподавателя, который все время распивал чаи за соседней дверью библиотеки. Она была искрящейся и тёплой, как зажигалка в мороз. Рита привлекала внимание своими изящными чертами лица и исключительным вкусом в одежде. А так же отпугивала дерзостью своего характера и пошлостью мыслей. Ну кто в самом деле обсуждает в стенах детской школы искусств такое?   Лера прокручивала эти мысли в своей голове, пока не поняла что не отрывает от девушки пристального взгляда. И.. о чёрт. Я смотрю не на лицо, а на… на плавные изгибы голени, чуть выше острые коленки и ох ты ж господи упругие бёдра. Рита, как и всегда, наплевав на погодные условия, оделась совсем по лёгкому: клетчатый кардиган уходил под пояс широких графитовых шорт, закрывающих только половину ляшек. Голубые глаза с интересом цеплялись за стройные ноги, позабыв о вежливости и собственной скуке. Обладательница столь соблазняющих частей тела, лишь иногда кидала свои взгляды в сторону Леры и легко улыбалась на ответный взгляд глаза в глаза. Это даже не смущало, что довольно странно для некогда стеснительной девушки. Она с удовольствием устанавливала зрительный контакт, плыла от чужой улыбки и бессовестно пялилась. Белый шум в голове не отпускал до того момента как сын художника перестал говорить и повёл всех в зал на просмотр.      Все суетились, ученики художественных школ доставали из папок свои лучшие работы и клали на пол огромного зала. Преподаватели критично рассматривали происходящее, между собой обсуждая наиболее лучшие работы. Но последнее слово было за Константином Львовичем. Сын художника оказался и сам талантливым выпускником художественной академии. Он медленно шёл вдоль раскиданных тут и там рисунков, почти ни где не задерживаясь взглядом. Только один раз он в недоумении остановился, но тут же горделиво нахохлившись продолжил просмотр. Замешательство вызвало, не что иное, как вырванные листы из какого то скетчбука с яркими комиксами. На бумаге иллюстрации складывались в сюжет, показывая развивающиеся действия. Вот небольшая зарисовка по стихотворению безымённого современного поэта. Вот тут изображён, завораживающий танец двух фигур- чёрной и белой, на фоне беспощадно горящего здания. А на последнем листе красовались всего лишь две картинки. Две девушки держат друг друга за плечи, соприкасаясь лбами и плачут навзрыд. Каштановые и блондинистые волосы разметались по их плечам и липли к солёным от слез щекам. На последней иллюстрации, эти же персонажи сминают губы друг друга в горьком, но страстном поцелуе.   Лера удивлённо выдохнула. Необычность стиля рисования поражала. Изображать действия на бумаге это по истине казалось нереальным, волшебным. Новая ветвь искусства. Но восхищение смешалось с долей непонимания. От последней страницы стало не по себе. Девушки смотрелись так правильно, что это просто не могло быть по настоящему. Это же.. странно? ***    Поход в галлерею оказался выматывающий и по приходу домой Лера упала на кровать. Глаза болели и слезились, хотелось сомкнуть их и не открывать до следующего дня. После сильного холодного ветра щеки горели нездоровым огнём, а ноги наоборот мёрзли.     В голове начали копошится запоздалые тревожные мысли. Девушка хмурилась от неприятных умозаключений. Она никогда не проявляла интерес ни к кому. Мальчишки пытающиеся привлечь внимание лишь раздражали. Ну мне ведь нравился Денис, да? Сама знает что нет. Денис был другом в 9 лет, интересным человеком, рассказывающий нескончаемые страшилки, хорошим мальчиком живущим по соседству с бабушкой. Но бабушки не стало и Лера перестала ездить в пост советский маленький, но уютный, пропитанный детством городок. В 2018 она в последний раз видела светловолосого Дениса с которым было интересно общаться.  Я ведь не могу быть, ну… такой. А почему нет? Страшно даже представить если девушка окажется нетрадиционной ориентации. Отец всегда жутко злился когда натыкался в фильме или новостях по телевизору хоть намёк на ЛГБТ: переключал каналы, называл их, как минимум «гомосеками», а то и вообще уходил курить на балкон. В их небольшой семье все давно знали что запах никотина от главы семейства означает, что точка кипения зашла за грань, и лучше не трогать разъярённого отца, пока он делает попытки к успокоению. Почему я черт возьми так смотрела на неё?? Это неправильно. Но я ведь не могу влюбится в неё верно? У Риты даже характер неподходящий. Меня всегда раздражала ее болтовня. А ведь она спокойно говорила что она бисексуал. Так легко и просто вырвалась эта правда.    Девушка с милыми кудряшками сидит на холодном подоконнике, листая чужие работы брошенные стопкой в углу. Комментарии так и сыпались с пухлых губ, не стесняясь того что ее слышит весь кабинет старшей группы художественной школы. Тощий длинноволосый Никита доделывающий зимний пейзаж то и дело оборачивался на неё, задавая вопросы. Лера сидела в другом конце комнаты, в пол уха слушая их болтовню. Носки зимних ботинок подпирали деревянные ножки мольберта. На белом листе вырисовывался набросок. «А вообще-то я бисексуальна…». Грифель карандаша ломается.   В ее случае это как то даже правильно. Будто она создала для того чтобы ее любили и она любила не в зависимости от пола. Но я так не могу. Да я и никогда не влюблюсь с девушку.    Было лень даже приподняться чтобы вытащить одеяло, поэтому Лера лишь накинула на холодные ноги часть пледа, которым была застелена кровать, и провалилась в вечерний сон. ***    Последняя неделя серого октября и добрая половина ноября слились в одну череду скучных будней. Хотелось взвыть от рутины, перестать машинально повторять действие за действием, но в то же время, что она могла сделать?    Раздражающая песня на будильнике, тусклый свет лампочки над раковиной, лужи под ногами, звонок. Затем механически записываемый конспект, лёгкий холодок от дешевых рам, безликие образы на краю черновика, ключи от дома. По вторникам и четвергам, после учебы, Лера успевала ненадолго забежать в квартиру пообедать, чтобы успеть к четырём в художку. За тяжелой дверью с надписью «Библиотека работает до 18:00» крылся свой, более уютный и душевно тёплый мир. Там были большие окна с железными решетками, деревянные подоконники с забытыми на них ластиками, исписанные чепухой мольберты, тёплый свет ламп и забавные разговоры подростков.   Так и сейчас Лера тащила большую плоскую папку с бумагой и рюкзак за спиной. Ночью выпал снег, но его тут же размыло дождём, так что он неприятно хлюпал под чёрными ботинками. Тяжёлая входная дверь открылась без сопротивления, хоть и силу приложить пришлось. Когда куртка была оставлена в коридоре на вешалке, а преподаватель-грузная Нина Павловна выходящая ненадолго от младшей группы, предупреждена о посещении, можно было наконец зайти в тёплый кабинет.     В комнате было не так много народу как бывает иногда, что даже мольберту негде упасть, но оживленный диалог присутствовал. Вошедшую Леру заметили только после хлопка закрывшейся двери. Белобрысая Оксана привычно бросила: -О, привет, пельмень!   Почему «пельмень» не знала даже сама Оксана, но настойчиво продолжала давать каждому съедобное прозвище. После ещё парочки приветствий, со своего места вскочила Рита. Ей было неудобно пробираться между стульями, мольбертами и папками, валяющимися на полу, но она усердно двигалась по направлению к Лере. Та вовсе не двигалась боясь сделать что-то не то и просто ждала, когда же девушка подойдёт. Мешающая папка с бумагой выпала из рук, когда чужие ладони уютно разместились на Лереной спине. С какого то момента, вот так обниматься при встрече стало негласной традицией. Рита просто неслась к ней на всех парах и крепко обнимала, как будто рада что она пришла. Греющее чувство разлилось где-то в груди. Было так пылающе приятно… Вот бы прижаться в ответ сильно-сильно, носом уткнуться в тонкую шею, ощущая под щекой мягкий свитер. Ощутить наконец тепло. Но момент был короткий, мысли страшными, а их взаимоотношения- странными. Они никогда не общались, ни в ДШИ, ни за ее пределами. После такого родного приветствия рассаживались по своим местам: Лера как всегда в углу у окна, а Рита напротив Никиты с которым рубилась в дурака онлайн.     На мольберт с легендарной надписью «ДШИ, молись, люби» молярным скотчем, позаимствованным у той же Оксаны, был прикреплён лист А3. Там красовалась незаконченная копия картины какого то безымянного художника на тему народных гуляний, с цветовой палитрой от другого произведения. Задача была сложной, Лера до конца не понимала что от неё требуют, а спрашивать у Нины Павловны- себе дороже, поэтому действовала интуитивно. В пол уха она слушала разговоры одногруппников, больше погружаясь в свои мысли. Она везде идентифицировала себя как «наблюдатель». Молчит, работает, но все слышит и запоминает.  -Ребят, а пойдёмте прямо сейчас гулять? - донёсся азартный Ритин голос - А что? У нас заслуженная перемена.   Сидя на подоконнике она болтала ногами в изящных лакированных ботинках и чёрных колготках. Этот человек никогда не одевается по погоде. А Лера снова зависла, смотря на маленькую дырочку на колене.    «Да! Да, пойдёмте. Что нам тут делать.» раздавались со всех сторон согласные возгласы. Все прекрасно понимали что после этой «перемены», они уже не вернуться доделывать работы, разве что за вещами и домой.    Лера глянула в окно. За пыльным стеклом небо уже стемнело, во всем дворе горели редкие старые фонари. Сам район был не самый безопасный, особенно с наступления вечера, но если они пойдут всей толпой, то ничего не будет.   Первый из кабинета выглянул Никита, оглядев обстановку и отсутсвие в коридоре Нины Павловны, он махнул рукой и все тихонько прокрались к своим курткам. Лера еле успела выцепить свой бежевый пуховик, перед тем как его уронят на мокрый и грязный, от чужой обуви, пол. Преподаватель так и не объявилась и вся группа рядком начала выходить на встречу промёрзлому ветру и слякоти под ногами.    Так и шли весёлой компанией. Пару девчонок ходили друг с другом под руку, вокруг Риты собрались самые активные, а Лера шла где то среди них молча, лишь слушая и запоминая. Так она узнала, что в школе у Маргариты забрали скетчбук, так как она на уроке пыталась дорисовать комикс и увидев пару работ «хотят поговорить с родителями». Узнала, что старшая сестра переезжает в другой город к своему молодому человеку. И узнала что два года назад Рита поцеловала одну девушку из их группы.  Стоп, что??? -Да, да, да, я помню!! Я сама не понимала нравишься ты мне или нет. Ну я мелкая была…А ты что в этот момент подумала?   Рита заливаясь смехом, обхватила руку Кристины с которой вела диалог. -Да не помню уже. Ахуела знатно. Не знала что делать. - Кристина тем временем, безразлично шла рядом, то и дело выпуская дым электронной сигареты из приоткрытых губ. -Мда, ну я тоже испугалась, особенно когда ты просто стояла и смотрела на меня ошарашено. Сразу как то прошла любовь, завяли помидоры. Хотя я даже поплакала, прикинь.    Она игриво пихнула Крис в бок. Лера во все глаза наблюдала за ними.   Они вдвоём все это время… между ними… а никто не замечал… или только я?   Дальше девушка шла как громом поражённая и в своих мыслях. Мокрый асфальт, клочками видный из подо льда блестел в оранжевом свете фонарей. На душе неприятно что-то скреблось, будто она что-то упускает, в мыслях был один большой запутанный ком.  -Ну что, господа, махнём туда?   Лера наконец вернулась в реальность и увидела что вся их группа стоит у одного заброшенного здания, ранее жилого дома. Всего в этом старом районе было три заброшки, и это одна из самых доступных. Каждый знал хотя бы три лаза, а так их было очень много.   Никита запротестовал, ему такая идея очевидно не понравилась. Почти все начали его уговаривать, брать на слабо, но он не поддавался. -Никитос, ну ты чё, ссыкло?  -Да, ссыкло и туда не полезу, особенно в темноте. -У нас у всех фонарики на телефонах, светло будет, ну Ники-и-ит! -У меня разрядился, я не пойду! - стоял он на своём.   Когда все от него отстали, начали решать кто полезет, в расщелине между балками и порванной железкой сеткой, первым.  -Давайте я.   Впервые за долгое время Лера подала голос. Ей было совсем не страшно, как Никите. Наоборот, адреналин хлестал в крови, хотелось приключений и жизни, а не тупого существования по одиночке. Вот она с любимой старшей группой ДШИ номер 11, все весёлые ребята, с ними не страшно впутываться во всякую дичь. Тут с третьего этажа донёсся недовольный крик. -Я вам щас задам!! Только попробуйте, ироды! - кричала им бабка. - Я сейчас в милицию позвоню.   И скрылась в оконном проеме.  -Господа… СВАЛИВАЕМ. - прокричала Рита и первая юркнула в дыру, ловко спрыгнув с куска бетонного забора на жухлую траву в инее.    Все переглянулась и по очереди начали залезать на территорию. Двухэтажное, некогда жилое здание, в темноте вечера, под единственным фонарем, выглядело устрашающе. Оконные и дверные проемы чернели разбитыми стёклами и выломанными дверьми. Бежевый кирпич был грязный и побитый, кое где с подтеками краски от граффити.    Никита неловко мялся позади, явно не собираясь продолжать путь, пока остальные девять человек аккуратно, переступая поваленные палки, шли к не заваленному мусором подъезду. -Лерочка-а-а… - кокетливо протянула Рита и положила свою, наверняка замёрзшую без перчаток, ладонь ей на плечо. - ты же хотела первая? Иди, солнце!    И мягко подтолкнула к проёму. Лера пожала плечами, включила фонарик на телефоне и двинулась вперёд. Под ботинками скрипели пластиковые бутылки, шуршали пакеты и дробились стекла. Дойдя до коридора девушка обернулась. -Ребят, ну вы идёте? Бомжей тут нет. Вроде…   Следом пошла Оксана, а за ней и остальные. Пройдя чуть дальше, они дошли до лестницы, пол ступенек у которой уже обвалились.  -Ебать. Смотрите что нашла.   Несколько фонариков направились на Маргариту, которая стояла на лестничной площадке и вертела в руках плоскую коробочку. Открыв, она высыпала колоду, старых и грязных игральных карт. Несколько цветных картонок были подгоревшие по краям и рваные. Но Рита все равно была довольна находкой: широко улыбнулась и спрятала их в карман.  Посвятив в даль коридора их встретили пугающие очертания веток и сломанных дверей.  -Давайте только не туда. - просит кто-то из группы и все с ней соглашаются.  Связной цепочкой подростки поднимаются на второй этаж. Лестница была жуткая, без перил и кусков бетона. Все аккуратно шли по стеночке, максимально отдаляясь от опасных краев.  Постепенно группа все больше расслаблялась, атмосфера заброшки все меньше давила. Из разбитых окон проникал свет фонарей, под ногами шуршали старые газеты. Рита совала свой нос где попало, заглядывая в каждую комнату. Она до того заигралась что села на кирпичную кладку сломанной стены, не заботясь об грязи и возможных инфекциях. Ее черные капронки уже пошли стрелками, но ее не сильно это заботило. Девушка болтала ногами, разглядывая граффити.  -А давайте тут свой след оставим? - предлагает она, не отрывая взгляд от расписанной стены.  Крис нехотя делится черным маркером, который тут же пошел по рукам. На пыльной стене начали появляться рожицы и глупые надписи, каждый из которых они смеясь обсуждали.  -Рит, это ты! - тыкает в нарисованную шаурму пальцем, Окси - А это… - Она чертит рядом кривой пельмешек. - Лера.  Лера скромно улыбается, делая фотографию стенки на память. Тут рядом встает Рита, по дружески толкая ее локтем. -Лер, ты чего стесняешься? Добавь что-то. Ты же красиво рисуешь.  И смотрит так доверчиво, подталкивает. От комплимента девушка смущается еще больше, но маркер забирает. Как на зло, ничего в голову не приходит. Банальностей не хочется, а все цитаты из песен забываются в миг.  Она заносит руку, и только успевает поставить уверенную точку, как где-то внизу слышится Никитин крик. -Рита! Ребят, валим, менты!! Рита!! Менты! Рука дрогнула, оставляя черную полосу. Все сразу драпанули к оконному проему, что вел к запасной железной лестнице. Группа бежала, путаясь в ногах и наступая друг на друга. Сердце бешено колотилось, девчонки начали спрыгивать на землю, махнув через перила. В суматохе, застрявшую Леру кто-то хватает за руку и активно тащит вниз. У забора стоит взволнованный Никита, держит металическую сетку, чтобы все по одному пролезали в дыру. Так они оказываются с другой стороны от главного входа. По облупившимся стенам заброшки ползут сине-красные отсветы от полицейских мигалок. Слышится невнятная ругань и кашель где-то позади.  Счастливые, как адреналиновые маньяки, они идут обратным ходом. Рита, что ухватилась за Лерену руку тогда, удерживает девушку рядом, не давая уйти в себя с концами. Пытается развести на разговор, весело припрыгивая. Ее эта ситуация забавляла.  -Никит, ну ты конечно ссыкун, но я тебя прощаю. Лерчик, ты молодец. За надпись не переживай, мы тебе еще дадим самовыразиться.  И Лера улыбается. Сама не знает почему. Хоть ноги и мерзнут в тонких носках, волосы запутались под шапкой, а урок живописи они сорвали, но впервые за долгое время она чувствует себя нужной. Причастной к коллективу. Не эфемерным призраком, которые вроде есть, а вроде его и нет. А той, к кому обращаются. Того, кого не забывают.  Под гудящими уличными фонарями и зажатой меж чужих пуховиков, Лера думает что все она делает правильно.