Холодно

В детстве все казалось более светлым и трава пахла по другому. Было не тепло, а даже жарко. Жарко на кухне, от старенькой плиты где бабушка пекла блинчики и вкусную манную кашу. Жарко на улице в бабушкином городе, где снега не бывает априори.  Почему все так изменилось?

***

Школа выматывает, выжимает все соки, утомляет до крайности. Лера в прострации стоит перед плитой и помешивает разогревающийся суп в сотейнике. Почему то прилипший жир на стыке плиток, у кухонного гарнитура, больше не бесит. Он будто сейчас разрастется, расползется по всем поверхностям и поглотит собой девушку. Звучит как спасение.  Так, нет, надо поспать.  В комнате задернуты шторы и на кровати куча вещей. У Леры хватает сил только спихнуть всю свалку на пол и укутаться в не нагретое одеяло. Единственная прохлада, дарящая удовольствие. Плед, который должен лежать сверху забрала в стирку мама, так и не отдав. Но сейчас нет дела ни до пледа, ни до посуды в раковине, ни до того закрыла ли она входную дверь.  Время утекает, струится где-то под кожей вместе с космосом снов. А в голове наконец-то пусто.  Нечеткие образы не уходят даже когда Лера приоткрыла глаза. Дрема постепенно рассеивается, во рту жутко пересохло. Но сил совершенно нет. Хочется так и лежать пластом. В комнате заметно потемнело, даже не понятно сколько она спала.  Стоп. Сегодня среда или четверг? Четверг или пятница? Какой чертов день недели?  Вновь тревожные мысли атакуют голову, но поддаваться им не хватает мотивации. Телефон где-то пиликает. Лера свешивает руку с кровати, кое-как нащупывая портфель, брошенный после учебы на полу.  Окс (Лебедева) Лерчик, ты придешь вообще?                                                     (17:10) Голову прокалывает насквозь осознание и паника. Все таки четверг, все таки опоздала на час и 10 минут. Уже 11. Лера тут же вскакивает, не включая свет роется в шкафу. Темно-зеленый рюкзак всегда стоит у двери, всегда не разобранный, так что она просто хватает его и несется на выход.  Тяжелая дверь библиотеки нехотя пускает внутрь, противно скрепя петлями на холоде.  Нины Палны по пути не встречается, даже когда Лера вешает куртку и чуть не сносит вешалку.  В родном «2» кабинете как обычно горели лампы с теплым светом, разогревая персиковые стены. Стоило Лере переступить порог, как Оксана тут же закричала «О-ооо!!!» со своего места.  -Пельмень, ты чего это? Я думала тебя уже не будет. - допытывается она. -Проспала… - бубнит Лера, пытаясь спрятаться от любопытных глаз.  Но стоит отойти от двери, ее тут же ловит Рита. Подныривает и невесомо прижимается с объятиями. Тихое Лерено «Привет» остается без ответа. Рита обнимает ее и получив свою дозу комфорта отстраняется, тут же юркает к Никите.  Мольберт ставится как обычно к окну. Из щелей рамы тянет холодом, но Лере и так вечно холодно, она не замечает покрасневших костяшек и побелевших пальцев. Девушка задумчиво болтает кистью в банке с водой. Надо дописать работу уже сегодня, иначе придется в ночь перед просмотром корячится. Из мыслей ее вырывает басистый голос преподавателя.  -А ты, Маргарита, раз ничего не делаешь и только Никите мешаешь, отсядь от него! - она напыжилась, уперла руки в боки. - тут полно свободных мест. Но с Никитой я тебе запрещаю разговаривать. Он как с тобой повелся, стал работы задалживать.  Рита дуется, явно недовольная.  -Давай-давай! - подгоняет ее Нина Павловна. - Вот сюда.  Она самостоятельно ставит к окну деревянный стул, указывая на него Рите. Лера дергается когда стул приземляется в полуметре от нее, а следом бухается обиженная Ритка. Нина Пална еще раз окидывает всю группу грозным взором и наконец хлопает за собой дверью.  Риту хватает ненадолго. Делать она ничего конечно не собирается, с лучшим другом разговаривать запретили. Поэтому она активно двигает стул к Лере.  -Лера-а…  Девушку не чтобы сильно радовало такое соседство. Она продолжала упрямо смотреть в лист, может сама отстанет.  -Ле-е-ера…  Грустно вздыхает Рита, медленно кладя кудрявую голову на плечо в толстовке.  -Лерочка… -Что? - сдалась Лера, опуская руку с кистью.  -Я туфли новые купила!  Оживилась девушка, убирая голову, но тут же легко закидывая ноги на чужие колени. Она подвигала ступнями в осенних коричневых оксфордах.  -Красивые. - отзывается Лера, тупо смотря на ноги. - Не холодно? -Нормально, в самый раз по снегу. Хихикает она. М-да, конечно снова не по сезону одежда: черная юбка-шорты и чулки до колен с ромбами. Как только она не болеет?  Рита отвлекала ее своим веселым голосом и бессмысленными разговорами. Показывала что-то в телефоне, включала музыку. От обилия информации грозила лопнуть голова, она все еще болела после незапланированного обеденного сна. Как Никита только выносит свою подругу?  Столько вопросов к ней: как, как, как??? Но Рите все же удалось развести Леру на диалог. Девушка неожиданно рассмеялась со старого дедовского анекдота и стала чаще смотреть Рите в глаза. Ритка посчитала такую перемену своим личным достижением.  Через сорок минут гуашь была полностью забыта, Рита не стесняясь, громко рассказывала о своих интересах, часто перепрыгивая с темы на тему. Лера даже не старалась запомнить то количество аниме и манг которые ей пытались посоветовать. Она просто слушала и слушала треп девушки рядом, которая уже вошла в азарт. Ритка уже не казалась той пошлой выскочкой, не казалась слишком громкой и надоедливой. Она, будучи сидя на одном месте у окна, казалось, заполняла собой всю комнату. Ее улыбка излучала свет, похлеще теплых ламп на потолке.  Тут она вдруг молнией приближается и кусает за плечо через ткань толстовки. Лера сидит пораженная, бровь ползут выше. -Мне показалось ты меня слушать перестала. - комментирует Рита и продолжает болтать языком и ногами.  В разговоре Лера и вправду стала учавствовать больше, но плечо так и пульсировало приятной болью. 

***

Первый триместр заканчивается, на просмотре Лере лепят заслуженную четверку и она незаметно сбегает с конца мероприятия. Каникулам в ДШИ она не рада, теперь ей осталось только безвольно пялится в тетрадь по русскому. В расписании осталась только школа с 8:30 до 15:40. В освободившееся время она старается высыпаться, калякает в давно заброшенном скетчбуке безликие фигуры и даже однажды ходит на каток. Это вообще развлечение местного разлива: кто-то залил футбольное поле и теперь шустрые мальчишки от туда не вылезают, ежедневно гоняя в хоккей и крича под окнами. Лера к этому относилась скептически, пока в дом не заявился отец. По документам он все еще прописан в их с мамой квартире и в паспорте у Леры его фамилия и отчество. Так что имеет полное право, не смотря на официальный развод, который им оформили через мамину знакомую еще месяц назад. Сначала все идет хорошо, мужчина приносит дочери белый зефир. «Любимый», думает Лера, осматривая упаковку. Этот жест кажется слишком заботливым и неожиданным, что он вспомнил, а может и не забывал, но все же приятно. А потом отец пытается через маму вымогать какие то вещи. Мама кривит губы, прижимает теплые ладони к груди и ругается с ним. Он требует отдать ему холодильник и телевизор, аргументируя “я заработал это своим трудом”. Леру тошнит. Она собирает рюкзак, одевает тяжелые сапоги. В недрах шкафа вдруг находится мешок для сменки. Ярко-фиолетовый, прямиком из детства. В нем кажется хранятся те самые коньки, которые ей тоже покупал папа, а потом водил на секцию по фигурному катанию. Они были на вырост, и в носки подкладывали вату. Через пол года девочке надоело, а коньки остались. Первым порывом стало отдать их прямо сейчас отцу, пихнуть в руки, зло сказать что это он тоже «своим трудом заработал» и пусть забирает к чертям! Но руки опускаются. Она сидит в темноте, на полу своей комнаты рядом с распахнутым шкафом и держит хорошенькие белые коньки. Злоба отступает, тупится о воспоминания и девушка, вывалив все содержимое из рюкзака, пихает коньки туда. За ней хлопает дверь, но никто не замечает. Сначала на лед вставать страшно. От него будто пышет ледяным жаром, еще немного и пойдет холодный пар. Но она, оттолкнувшись от бортиков, не теряя равновесия едет вперед. Постепенно ко льду девушка привыкает, вспоминает что кататься умеет и умеет довольно хорошо. По уже спустя пол часа ноги дают знать, что 37 размер уже не для них. Лера, при каждом движении старается не кривить лицо, давая себе передышки. Больно!!Но отрывать лезвия ото льда пока не хочется и она кружит по катку 3 на 8 метров.  Домой возвращается со сбитым шарфом и колтунами каштановых волос под шапкой. Лера греет холодные руки под кипяточной водой и чувствует какое-никакое счастье. Это вдруг ощущается так к месту, как давно она не испытывала.  Дома никого не оказывается, мама оставляет записку, уверяя что все хорошо. Лера не верит. Но Лера до того устала… девушка валится на свою кровать, закидывая больные ноги на бортик. От коньков досталось пару синяков и покрасневшая кожа, но оно того стоило.  На стене блестит зеленым и синим гирлянда. Больше никакого света не надо. Тут в телефоне девушка замечает новые сообщения. Ей довольно редко пишут, в классе она дружбу особо ни с кем не водит, привыкла что не слишком влилась в коллектив и ее считают фригидной и замкнутой.  Мартынова Маргарита Прив! На следующей неделе уже выходим, готова?  Лера перечитывает две коротких строчки десятки раз, вникая в простые слова. Зачем она ей пишет? Разве есть какой то смысл? Вы Привет А что, каникулы уже закончились? М. М. Ну дык, неделя пролетела Как отдохнула? Лера фыркает. Никак. Школа отнимает вдвое больше сил, когда учеба не компенсируется трехчасовым сидением за мольбертом в приятной компании. А приятная компания пишет ей прямо сейчас и девушка откровенно нервничает.  Вы Нормально На коньках каталась Когда сообщение уходит абоненту, она истерично хихикает. Да уж, покаталась. Ноги ноют до сих пор от малейшего движения.  М. М. О, прикольно. Я вот не умею и вряд ли научусь))  Вы Но мы буквально в Новосибирске, тут кроме снега и льда развлечений нет  М. М. Мне чтобы развлечься не обязательно лезвия к ногам приделывать. У меня для развлекухи есть заброшки под боком, Никитос и скетчбук О да, народная мудрость художников: в перерывах от уроков рисования, мы рисуем. Правда Ритка в художке редко занимается делом, как она сказала у нее есть «заброшки под боком и Никитос».  М. М. Кстати, я тут новую комишку нарисовала, хочешь посмотреть? И не успевает Лера ответить, как ей сразу же прилетают три фотки. Девушка фыркает, открывая первый файл. Все вполне прилично на этот раз. Работы выполнены в графике, тушью вырисовываются черты советской кухни. И столько деталей сразу что не оторваться. Тут и кастрюля в горошек и сушеные перцы на веревочке и магниты на холодильнике. Точь-в-точь как у бабули. Главным персонажем неожиданно становится кот, единственный выделенный красной тушью. Все три страницы он громит кухоньку, оставляя полосы когтей на обоях. А на последнем кадре печально смотрит из окна.  Вы Красиво А смысл есть? М. М. Везде можно найти смысл. Даже если творец ничего не загадывал ;) А Лера думает что творец что-то таит. Как без сценария нарисовать три страницы? Неужели не у всего есть суть? А в чем смысл быть без смысла? Девушка трет переносицу, в глазах щипит. Не туда ее уносит, надо сосредоточиться.  Вы И часто ты рисуешь комиксы без подтекста?  М. М. А хочешь покажу?? Прямо в этот вторник Лера хихикает. Не имеет значение что она ответит, Рита же все равно принесет, и будет сидеть рядом и рассказывать про каждую страницу. Странная она. Чем только ее Лера зацепила?  Время крадется незаметно. Новые сообщения прилетают каждую секунду, Рита уже в своем биополе и закидывает Леру информацией. Девушка не знает почему слушает рецепт жареных пельменей и про серию Фиксиков. Просто Рите надо деть свою неуемную энергию и она звонит по видеосвязи. Лера пугается, сбрасывая звонок. М. М. Ну и чего ты? Зассала? Вы Ну а нахрена все это, Рит? М. М. Я морковку хочу натереть, а руки заняты чтобы печатать Давай так Пожалуйста  Лер Лера облизывает губы. Пальцы замирают над клавиатурой. Она сейчас растрепанная, с уставшими полузакрытыми глазами и облезшем на морозе носу. Но что можно увидеть в темноте, верно? Да и Ритке все равно с кем и как разговаривать, она уже распалилась. Лера нажимает значок звонка сама.  По ту сторону экрана она слышит счастливый визг. -Спасибо-спасибо-спасибо! - тараторит Рита, ставя экран на кухонную столешницу.  Перед ней терка с мисочкой и кривая чищенная морковь. Цепкие руки ее тут же подхватывают и радостный лепет перекрывает звук терки. А голос у нее звонкий, от стен отлетает.  -Лерочка, слышишь меня? - прерывается та, пытаясь вглядеться в уставшее лицо подсвеченное лишь одной гирляндой.  -Да, да… — Так вот, а он в этот момент ее за руку как схватит… Что-то ей не дает покоя. Она внимательно (насколько это сейчас возможно) вглядывается в экран. Вроде все обычно. Не уложенные кудри Риты спадают на лоб, свободная футболка открывает ключицы. Она закусывает большой палец, неудачно проехавшись им по металическим лезвиям.  -Больно сука - шипит она. Палец кровит и девушка достает пластырь из кармана шорт. Поплывший мозг Леры плохо обрабатывает информацию но мысль «откуда у нее с собой пластыри?» вертится.  В комнате чуть прохладно, в окнах щели. И Лера укутывается в мягкий плед еще больше. Сам плед удалось утащить из бабушкиной квартиры: он был чуть ли не главным атрибутом лереного детства. В бело-красную кривую клетку и с коротким ворсом. Девочке все казалось что в нем до сих пор можно найти налипшие скорлупки от семечек. Зато пару прожженных дырочек никуда не делись. Такой, плед с историей. Он будто впитал в себя все запахи той квартирки навсегда, где вечно мягкие руки пахнущие кремом и оладушки в масле.  Кажется, Рита тоже говорит об оладушках, пока Лера прячет нос под пледом. Тело расслабляется, чужой голос дурманит. Глаза слезятся, почти физически больно смотреть в горящий экран и она из последних сил из под ресниц наблюдает за женской фигурой.  Перед тем как надолго закрыть веки ее осеняет. Стена сзади. Где висят яркие красные перцы на ниточке и ободраны обои. Она уже видела эту стену, только в чужих страницах комикса.  Выходит смысл был?  *** Во вторник Лера буквально бежит до нужного здания. Уроки закончились только что, руки чуть потрясывало, а веки все еще были припухшими. Физичка сегодня знатно поиздевалась: дала контрольную работу которую обещала лишь в конце недели, отняла черновик с неясными подсказками от соседки по парте, пилила уничижительными взглядами. Когда прозвенел звонок Лера натурально разревелась. Она учила эти ёбаные формулы всю прошлую неделю, тупо зазубривая непонятные закорючки. Вот только те кто даже учебник не открывал благополучно списали, а девушку сразу начало трясти как от лихорадки и все нужные знания выветрились. Нервы на пределе, начавшаяся перемена и три нерешенных задачи. Двойной листочек уже размывают слезы и Лере очень-очень стыдно. Школьница сидит у самой стенки, упираясь в нее виском. Впервые за долгое время ей жарко, душно, будто ее спалить тут хотят.  Даже холод лучше чем это. Наталья Яковлевна не выносит ее тихого нервного срыва и срывается в ответ.  Сквозь шум в ушах до Леры доходят крики какая она глупая, не уважает преподавателей и совершенно не готовиться. На весь притихший класс физичка так же оглашает, что она, Лера, такая безмозглая и уже пятую работу подряд пишет на тройки. Зубы сводит и девушка бежит от туда подальше, лишь бы не всхлипывать так громко… У пуховика капюшон некрасиво вывернут, замочек на сапоге не пожелал до конца застегиваться, но Валерия так хочет уже куда-нибудь прийти. И тем самым местом конечно оказывается небольшой жилой домик, где на одном из подъездов висит большая табличка «БИБЛИОТЕКА» и по меньше «УВО г. Новосибирск Детская Школа Искусств №11». Девушка свободно толкает железную дверь, которую запирали только когда библиотека не работала и сразу оказывается в родном коридоре. Тут два старых дивана с узорчатой грязной обивкой и отвратительные зеленые стены. Но это все равно, сука, лучше чем школьный коридор выкрашенный «успокаивающей» персиковой краской или даже коридор ее квартиры с флизелиновыми, отклеившимися по краям, обоями. — О! Чего же ты так рано? - восклицает круглолицая библиотекарша, выходившая из за угла.  — Здрасте…  — Идем, идем, моя хорошая. - обращает внимание на красные глаза женщина и зовет за собой.  В районной библиотеке тоже уютно. Тут стоит старенькое фортепиано, полки с книгами по алфавиту и фотографии писателей. По середине большой круглый стол. Освещение тут приглушенное, наверное потому, что окон нет совсем. От прошедшей истерики девушка начинает громко икать. Женщина всплескивает руками и уносится куда-то себе за стойку, достает кувшин и чашку.  — Ты нормально себя чувствуешь? - пока Лера аккуратно пьет маленькими глотками, дотрагивается до ее лба. Школьница положительно кивает головой, хоть виски и сдавливало немного болью от недавнего стресса, а щеки стыдливо горели. Библеотекарша лишь вздыхает, по матерински приглаживая спутанные волосы.  — Как твое имя, горе луковое?  — Лера… — Валерия… красивое, у меня внучку так зовут. - она улыбается и вокруг добрых глаз расходятся лучиками морщинки. - А я Марья Михайловна. Ты давай раздевайся полностью, Лерушка, и приходи, чаю попьем, поможешь мне тут. Лера согласно кивает и уходит обратно в коридор. Почему то она никогда и не задумывалась, как зовут и сколько вообще лет их библиотекарши. Они, даже находясь на одной территории не мешали друг другу, не пересекались особо. Вот Нина Павловна с ней дружбу водила, и Валерия теперь понимает почему. Девушка будто только сейчас увидела насколько же ей много лет. Мария Михайловна выглядела всегда свежей, бодрой, со своими жемчужными бусами и нежно-розовой помадой. А у нее оказывается внуки есть и старческие морщинки. Но это даже мило.  До четырех часов они болтали о разном. Марья Михайловна вытащила песочное печенье с капелькой джема в середине, такое продается в соседнем минимаркете и еще примерно в тысячах таких же непримечательных ларьках по всей России. А еще добрая женщина налила Малиновый чай. Лера в жизни такой вкусный не пила, а как пахло от него, как пахло… Девушка вдруг осознает что голова приятно пустая. Даже мерное тиканье часов не раздражает. Она скользит разнеженым взглядом по бежевым обоям, по темно-красному ковровому полу и бесчисленным книжным полкам. Белую рубашку закатала до локтей, и расстегнула первые пуговицы чтобы дышалось легче. В положенное время начала подтягиваться остальная старшая группа ДШИ. Нина Павловна пришла с опозданием в 20 минут, но никто особо не заметил. Все стянулись на теплый травяной аромат, рассаживаясь за круглым столом. Преподавательница лишь покачала головой и села с ними. — Ну раз уж ни у кого настроения на работу нет, то давайте тогда чаепитие в честь нового триместра устроим. Мария, ты не против, что мы всей оравой?  — Нет, что вы! Пожалуйста, пожалуйста!! Я сейчас еще чайный набор принесу.  Лера с удовольствием смотрела на последние два пакетика малинового чая, которые они использовали. Как будто лестно что это чай удалось попробовать только ей. Тут со спины кто-то в нее влетает с объятиями. Лера дергается, но руки на плечах тут же исчезают и Рита тащит стул прямо к ней.  — Лерочка, я возьму твой пакетик? - нагло лыбиться та, косясь на салфетку с тем самым пакетиком малинового чая.  Валерия неопределенно пожимает плечами и девушка сразу плюхает его в свой кипяток. Риты сразу становится слишком много. Тычет своими острыми локтями  ей в бок, извиняется мимолетно, просит подать сахар с другого конца стола. Прежнее раздражение к ней возвращается. Она вновь ощущается выскочкой, слишком громкой, слишком навязчивой. Слишком-слишком. Тащит ее и Никиту в тот самый местный минимаркет «Рябина» за вкусным к чаю. Лера даже не успевает понять как ее подняли со своего места и всунули деньги Нины Павловны. И вот она уже у полок с конфетами, выбирает шоколад. Рита конечно же скидывала в корзину все что попадалось на глаза. Никита терпеливо выкладывал.  Подойдя к Лере она думает всего пару секунд, перед тем как схватить большую Милку с новогодним узором елочек. — Че виснешь, Лер. Бери что хочешь. Девушка неуютно ежится. На чужие деньги странно скупать пол магазина, да и в руках у них было всего тысяча двести, что не соответствовало аппетитам Риты. Лера взяла лишь какие то лимонные печенья, которые попросила Окс, и оплатила своей картой. Рита на это забавно фыркнула, ставя перед продавщицей свою корзину.  Набитый пакет взял с собой Никита, безучастно плетясь за девушками. Рита хватает его и Леру под руки, бодро шагая по длинному пути обратно.  — Ты какая-то загруженная, Валер, все нормально? - стреляет глазками Маргарита. Лера сначала хочет в ответ закатить глаза или что-то резко ответить, но неожиданно цепляется взглядом за припухшие, от частых облизываний,  покрасневшие губы. А еще чуть выше милые веснушки.  — Порядок. - Еле выдавливает она, сбитая с толку. Рите этого кажется достаточным чтобы больше не лезть в душу и она продолжает обсуждать что-то с Никитой, теребя парня за куртку.  В библиотеке Рита отсаживается к Кристине и Лере становится легче дышать. На одногруппницу хочется смотреть, хочется чтобы она вновь закинула свои ноги ей на колени, доставала разговорами. И одновременно чтобы она заткнулась, прибрала к себе все свои конечности и перестала облизывать блядские губы. Девушка жмурится. Нет. Так нельзя. Папа бы ее за волосы оттаскал, узнав что за мысли гуляют в голове его дочери. А потом накричал бы и за дверь выставил, а сам ушел курить. Но папа с ними больше не живет, а Лера не такая.  Попрощавшись с Марией Михайловной и пообещав заходить еще, Лера пытается улизнуть домой. Но ее неожиданно нагоняет Рита. Опять она. Идет рядом, покорно молчит, пока они не сворачивают к Лереному дому. — Я тебе пообещала комиксы показать. Скетчбук с собой взяла, давай… — Рит! - перебивает ее девушка. - Я не просила тебя мне что-то показывать. Я не хочу. Оставь меня блять в покое!!  Голос срывается от скопившейся злости, Лера упрямо идет быстрее к своему подъезду набирая код. Где-то за спиной остается одинокая Рита, в не по погоде одетая в колготки и смешную шапку с ушками. Со всеми своими фальшивыми нарисованными веснушками и странным интересом к ней, Лере.  А у Леры интереса к ней, увы,  нет.

***

Пол под ногами осыпается, крик застывает где-то в горле. Тело падает в черную бездну, но не достигает дна. Ее ловят серебристые нити паутины, красиво поблескивающие на фоне абсолютной темноты. Девушка опирается на них руками и вдруг замечает, что вся ее кожа тоже соткана из сияющего серебра, будто звездная пыль. Она завороженно вглядывается в сверкающие вены. А потом красота спадает. Паутина перестает быть спасением в один миг превращаясь в безжалостную ловушку. Она спутывает, не дает выбраться, окутывает невыносимым холодом. Серебро под кожей свертывает кровь, не дает двигаться от морозной боли.  Вырваться! Вырваться! Вырваться от сюда! Валерия глубоко вдыхает и резко открывает глаза. Кажется, она слышит как бьется сердце. Девушка привстает, жмурится, пытаясь понять где сон, а где реальность. Одеяло почти выпало из пододеяльника, путая ее ноги. Руку, которую она отлежала, неприятно покалывает. Окно открыто. Вот тебе и ледяная ловушка.  Сон отнял много сил, Лера продолжала лежать вокруг этого хаоса, замерзая и смотря в скучный потолок, со скучной люстрой. — Надо хоть комнату как-то украсить. В слух думает она. А еще почему то на уме продолжают крутиться калейдоскопом звезды. С того чаепития, Рита как ни странно продолжает ей иногда писать. Но не заметить изменений в ее поведении невозможно. Лера видимо сильно ее задела, но не достаточно чтобы Рита в принципе оставила ее в покое. А жаль. Так бы жилось спокойнее им обеим, пожалуй.  Одногруппница больше не присылает рисунков, не болтает о своих интересах часами. Лишь раза три в неделю спрашивает «как настроение?» и заводит недолгий разговор минут на 10. В художке они молчат, лишь кротко обнимаются при встрече как и раньше. Лера ловит себя на мысли, что Рита пытается быть для нее «удобной» и это раздражает еще больше.  М. М. Ладненько. Ты делай домашку тогда, не буду отвлекать. Продуктивной ночи, Лерочка!! Валерия кидает быстрый взгляд на время. 01:02. А в прочем к черту. Она захлопывает тетрадь по русскому и нажимает на иконку звонка.  — Иди ты со своим «не буду отвлекать», Мартынова!  - громко шепчет Лера приближаясь к динамику, как только по ту сторону берут трубку. - Это из-за меня ты такой стала, да? Ну прости! Хочешь на колени встану?! Или чего хочешь? Перестань себя так вести только, ты же другая. Ты собой все пространство занимаешь, ты душу выворачиваешь. А ты отвлекай! Давай!! Всегда так делала, а теперь «не буду».  Сильно возмущается Лера. Внутри что-то кипит, негодование что ее это волнует и недовольство чужой замкнутостью.  — Все сказала? - ровным тоном спрашивает Рита. Лера молчит, шумно дыша. — Дура ты, Лерка. И отключается. Даже не читает ответное «Доброй ночи». С Риткой очень сложно. Валерия это особенно чувствует когда та пропадает на неделю. Ну не из-за нее же в конце концов?  Вообще у девушки и своих хлопот хватает. Ей нанимают репетитора по английскому. Молодую девушку, с черными лоснящимися волосами и простым именем Лиза. Лиза ходит к ней на дом, приносит свои распечатки рабочей тетради, потому что у мамы денег нет на покупку пособия, и подготавливает веселые игры на память. Она прикольная, иногда строго смотрит из под круглых очков, если Лера не успевала сделать домашку, и в конце занятия всегда показывает фотки своей кошки.  Но на полторы недели Лизу приходится отложить. Мама от переутомления заболевает и отказывается от больницы. Лера и сама вместе с ней угасает. Теперь в квартире задернутые шторы, много не помытых кружек и время кажется застывшим, а тишина давящая. Репетиторство переносится в онлайн режим, но Лера все чаще и чаще забывает про домашки.  — Lera, please tell me what the weather is like now. (Лера, расскажи пожалуйста, какая сейчас погода) Лера косится на плотную ткань штор. И вправду, какая? — I don't know? Лиза вздыхает, трет переносицу под очками. — Okey,  I understood… (окей, я поняла) Лер, я понимаю сейчас тяжело. Учеба, мама, ноябрь… Лера мысленно добавляет в этот список «Рита». — Но нельзя же так. Отвлекись немного, I think тебе нужно сделать что то простое, но особенное чтобы почувствовать себя живой. Как думаешь?  — Да, спасибо. Вы наверное правы. Лиза сочувствующие улыбается. А потом ей ко колени прыгает кот и она сразу начинает светиться, показывая пушистую мордочку в экран. А правда. Может стоит что-то поменять?  Весь вечер она вырезает желтые звездочки из бумаги, соединяя в гирлянду. А потом еще пол ночи развешивает по всей комнате. Теперь желтая вереница тянется над дверным проходом и кровати, на люстре, потолке, по стенам и на окне. В душе что-то начинает теплится. Она лежит закутавшись в любимый Бабушкин плед и вытянув руку касается кончика свисающей звезды.  Этой ночью она позволяет себе стянуть носки, так как и без них ей хорошо.

***

Постепенно все начинает налаживаться. Девушка просто течет по течению, впервые не пытаясь барахтаться и просто наслаждаясь моментом. Маму не кладут в больницу, переутомление, диагностированное медсестрой на скорой, вскоре сходит на нет. Серый цвет лица женщины постепенно сменяется на румянец, дочь таскает ей побольше фруктов и витаминов. Вместе они делают уборку, снимая тяжелые шторы напрочь, поднимая этим столб пыли.  На Лизину улыбку Лера отвечает почти искренне, школа все же продолжает выматывать. Зато Рита возвращается в художку. Будто ничего с ней и не происходило, будто и не пропадала никуда. Лера была на своем месте. Может не самом лучшем, кривом, но зато своем. Марья Михайловна теперь каждый раз звала к себе на чашечку чая, а девушка редко отказывала. В библиотеке было всегда спокойно и будто время тут текло по другому, медленно скользя за пыльным стеклом настенных часов. Наверное, подсознательно Леру тянуло к добродушной библиотекаршe чтобы та заменила ей бабушку. А может и только потому, что в библиотеке всегда грели батареи на полную катушку и можно даже свитер снять чтобы не запарится. Внутренне Леру будто постепенно отогревали. Все внешние раздражители испарились, даже отец перестал звонить. Но ей все еще было страшно называть себя счастливой.  Ритка, следуя какому-то своему интуитивному плану, в стенах ДШИ с ней не заговаривала. Сообщения кидала переодически, мемы тоннами показывала будто и не обижаясь совсем, иногда нагоняла после занятий и провожала до квартиры. Она весело трещала, поднимаясь на 5 этаж без лифта, обнимала на прощание и взметнув темными кудряшками вприпрыжку уходила к себе. С ней Лера тоже чувствовала что греется. Хоть ей и приходилось то и дело впихивать в чужие, покрасневшие от мороза, ладошки свои перчатки, дышать на острые коленки в тонких колготках, а все равно тепло было. Интровертная сущность тянулась к яркой экстревертке, как к единственному источнику социума. Рита полностью прекратила раздражать своим поведением. Она будто чувствовала что Лере не нравится и обходила эти темы стороной, чем славно подкупала девушку. Подстроившись, стало проще общаться.  Лера продолжала пускать жизнь на самотек, не вмешиваясь ни в один аспект. 

***

5 декабря у Леры законный выходной вообще от всего. Она спит до двух,  распивает третью кружку шиповника и смотрит на летящие хлопья снега. Идеальную тишину квартиры разрезает противный дверной звонок. Нехотя она смотрит в глазок и открывает дверь. — Привет. Чего тебе? - удивленно выпаливает хозяйка квартиры.  — Давай погуляем, Лер!  На пороге стоит Рита, впервые одевшись по погоде и даже нос замотав в широкий серый шарф. Она мнется, заглядывая Лере в глаза. — Я не пойду сегодня никуда. Чиллаут.  — Но это срочно… давай лучше Активити. Ну давай, Лерочка, пожалуйста!!  Лера может ей отказать, может закрыть сейчас дверь. Она не то чтобы привязана к этой девушке, ее ничего не держит. Но она почему-то вздыхает, ворчит под нос про оставленный чай и плетется одеваться. Возможно Рита манипулятор. А может Лере просто жаль ее оскорблять второй раз. Но так или иначе они спускаются по лестнице с пятого этажа, прямо туда, под летящий с неба снег.  Рита сегодня особо спокойная. Сходу заявляет: — Надо закрыть пару гештальтов и я тебя отпускаю.  И первым делом тащит к знакомой заброшке, подталкивая к дыре в заборе. Лера уже ничему не противиться, послушно спрыгивая в снег с той стороны. Они не идут медленно, прислушиваясь к каждому звуку. Они проламывают ветки, мнут толстый слой наледи и расчищают себе путь чем могут. Девушки целенаправленно поднимаются на второй этаж и Рита ищет обвалившуюся стену.  — На. Пиши. - протягивает ей черный перманентный маркер и указывает на их стену, где осенью каждый что-то рисовал. А Лера не придумала. Лера не успела.  Взглядом находит смешной рисунок Оксаны, где они с Ритой в виде еды стоят вместе. Девушка хмыкает и пишет «Приятного аппетита», Ритка хихикает и приписывает «, бомжи».  — А ты думаешь они прямо тут трапезничают?  — Почему нет, мы им все условия создаем.  И сама же заливается искристым смехом. Хватает под руку и точно так же как в тот вечер тянет на запасную лестницу. Она скрипит и ступеньки скользкие, Лере пару раз приходится ловить одногруппницу, чтобы носом по металлу не проехалась. Тогда та сама садится на лестницу и катится вниз с пролета как по горке. Ее трясет правда, но до конца стоически доезжает. Лера почему-то глупо улыбается и спускается к ней по-человечески.  — Скучная ты! - заявляет Ритам, крутясь рядом. — Не скучная, а спокойная и рационально мыслящая.  — Я так и сказала: скуч-на-я!  — Чего тогда гулять именно меня потащила? - Лера хмыкает и скашивает на нее взгляд. — А ты тоже мой незакрытый гештальт.  Припечатывает Рита и подхватывает одногруппницу под локоть. Валерия так и не поняла про что она. Может Мартынова имела в виду, что они впервые гуляют вместе? Короткие проводы до дома не в счет, а вылазки с группой они же общие. Рита никогда не имела смелости пригласить ее как подружку куда то пойти вдвоем.  — Позволь спросить, что идет дальше в твоем списке гештальтов?  — М-м набить шишки на льду пожалуй.  — А можно без меня калечиться? - нервно хихикает Лера. — Никак нельзя. Ты сейчас центр моего плана.  — А… эм, что?…  Рита не отвечает на недоумение Леры, лишь улыбается хитро и глазками карими сверкает, будто из них сейчас звезды посыпятся. Валерия в последнее время начала за собой замечать любовь к разного вида звездочкам и та бумажная гирлянда положила этому начало. А бесстыжая Рита будто пользуется этим.  День кажется приятно долгим. Спонтанно, проходя мимо площадки, ввязываются в снежную войнушку с пятиклашками. Они бегают, уклоняясь от летящих снежков, смеются и сосиской катятся с ледяной горки. Пацаны воспринимают все как никогда серьезно, подготавливая снаряды и укрепляя свою башню. А девушки воруют у них из под носа ледянку, возвращаясь на холм и сбивая трех мальчиков, обваливая в пушистом снегу.  Щеки раскраснелись, мысли сползли как и шапка. Руки подрагивали и одногруппницы наперебой делились эмоциями, пока пошатываясь все же шли к залитой коробке.  На лед вышли с адреналином в крови. Рита с разбега скользит на обуви, машет руками и звонко смеется.  — Я так только в детстве с папой делала. - признается Лера, следом вставая на скользящую поверхность.  — А так!? Ритка озорно хватает ее за рукава и тащит вниз. Они падают, колени больно бьются об лед, вокруг по бортикам недоуменно кружится толпа на коньках. А они, две дуры, обдирая штаны катаются на ногах.  — Я не научусь кататься на коньках, но хоть так на лед встану. - поясняет Рита, вновь вставая и с разбегу валится на колени, проезжая дальше. Лера следует ее примеру, набивая синяки, пока они случайно не сталкиваются лбами. Шапки пружинят и становится совсем не больно, они отлетают на спину и лежат так, смотря на горящие фонари на фоне стемневшего неба. Ни капельки не холодно, но над ними возвышается строгая женщина и пинками выгоняет с котка, аргументируя тем, что они мешают другим и могут простудится. Лера заболеть уже не боится. Что в голове Мартыновой не знает никто.  Уже привычным маршрутом девушки направляются в сторону Лереного дома. Снег неспешно садится на нос, тут же тая. Окна в панельках загораются оранжевым светом. А где-то в одном из темных окон без занавесок стоит холодный оставленный чай.  На последнем лестничном пролете Ритка вдруг останавливается. Громко шмыгает носом и садится на ступень. — Ты чего? Зайти может хочешь?  Она отрицательно мотает головой, оттягивая серый шарф. Лера аккуратно садится рядом. Веселый треп прекращается слишком резко. — Устала просто. Батарейка села. - дергает губы в полу улыбке девушка и кладет свинцовую голову на чужое плечо.  Лера тоже устала. Вытянула ноги на ступеньках и счастливо выдохнула. Давно ей не было так весело, давно столько не смеялась, что аж скулы болели. А еще болели искалеченные колени, но она даже не прочь повторить эту прогулку.  — Ты только не кидай меня, пожалуйста, зимой.  Вдруг откровенно шепчет Лера. Это становится так важно, будто мир сужается до одной лишь лестничной клетки, где перегорела лампочка и в узком окошечке началась метель. Физически больно оставаться одной, вновь окунаться в родной холод.  Рита молча поглаживает ее по руке, проходясь пальчиками по грубым красным костяшкам.  А потом отстраняется и достает из черного рюкзака красный скетчбук формата А4. Лера уже видела его где-то, жаль не вспомнить когда.  — Я хотела показать тебе свои комиксы. Еще давно. - шепчет, отодвигая резинку. — Еще один гештальт? - добро смотрит Лера, впитывая каждый жест. Рита кивает, открывая первую страницу. Перед глазами мельтешат десятки цветных картинок, складываясь в незамысловатые сюжеты. Тут и ссоры и любовь и цветущая сирень. Ритка оказывается очень любит фантастику и подмешивает ее везде. Переиначивает любимые фильмы в интересные сеттинги, добавляет персонажей манг в дивные миры и играясь ими как игрушками. Лера опять ловит себя за мысль - что комиксы это что-то удивительное, будто в твоей власти все что угодно. На что фантазии хватит - то и в твоих руках, верти как хочешь.  Они доходят до комикса про кота на кухне, который Валерия уже видела. Она задумчиво скользит по знакомым линиям и вспоминает вопрос, который созрел в их тот первый вечер. — Как зовут твою кошку?  — Кошку? - рассеяно переспрашивает девушка, не поднимая глаз. - У меня никогда не было домашних животных. У бабушки аллергия.  И продолжает листать, а Лера послушно не развивает разговор. Дейсвительно, а с чего она решила что кот есть. Сейчас уже и не вспомнить, в голове приятная пустота.  Комиксы сменяют пустые страницы. Скетчбук оказывается заполнен лишь на половину и Рита захлопывает его так, что по этажам разносится глухое эхо. Резинкой перетягивает плотную обложку и неожиданно плюхает его на Лерины колени. — Что…  Рита перебивает ее, крепко сжимая руку. — Я хочу чтобы он был теперь у тебя.  У Леры увеличиваются глаза от удивления, она не может понять чужих мотивов. — Пожалуйста, он теперь твой. Считай это обмен: ты мне этот вечер, а я тебе частичку себя.  — Но зачем?… - отзывается шепотом Лера, вглядываясь в чужой добрый взгляд. — Лерочка… - Рита приближается и мягко целует ее в щеку. - ты такая глупенькая. По спине бегут мурашки, от ее кудряшек пахнет перегоревшей розовой подсветкой и морозом. Лера никак не может объясниться себе эту ассоциацию, прижимая ближе красный скетчбук. Рита обнимает ее в последний раз, в карих глазах скапливается пелена слез и она сбегает по лестнице вниз.  Оставляет Леру наедине с ниточкой тревоги и тяжелым дыханием.

***

На следующий день у Леры просто превосходное настроение. Она хрустит свеже выпавшим снегом из-за вчерашней метели, размахивает папкой с бумагой и безбожно опаздывает в художку. Библиотека сегодня закрыта, так что задержку не скинуть на Марью Михайловну. Но преподавательница и не спрашивает. Замечает Леру в коридоре, отряхивающую шапку от снега, кивает приветственно и закрывается в своем кабинете.  Валерия расслаблено выдыхает и несется к родной старшей группе. В дверях ее никто не встречает, так что девушка располагается у любимого окна, оглядывая аудиторию. Все непривычно молчат. Напряжение в воздухе будто можно потрогать, Лера хмурится и ежиться будто от холода. Сама тоже рот не открывает, приступает к работе.  Спустя два часа грифель на руках блестит раздражающей крошкой. Графику Лера всегда любила больше живописи. Строить кувшины, рассчитывая на глаз пропорции и постоянно стирая, для ученицы было проще, чем теория цвета. Гуашь иногда жутко бесила своей сухостью, акварель своей текучестью. Других красок у нее увы не было. А карандаш он и есть карандаш, главное заточить побольше. У их группы как то было такое соревнование, и выиграл Никита, просто вытащив весь грифель из деревянной основы. Лера тогда смогла заточить лишь с мизинец, собственный грифель то и дело норовил сломаться.  А сейчас Никита сидел рядом, но все равно один. Слушал что-то в наушниках и сильно чернил собственную тень тыквы. В бумаге грозила образоваться дырка, но парень не обращал внимание. Тут он роняет карандаш, неловко задевает коленкой мольберт, что со скрипом отодвинулся, нарушая напряженную тишину, и вылетает из кабинета. Все оборачиваются на хлопнувшую дверь, но не говорят ни слова. Леру это все начинает раздражать. Она вновь смотрит на свои серые руки и вздохнув, как можно аккуратнее, лавируя меж чужих мест, выбирается в коридор. Встречаются они в туалете. Скорее Лера его не видит, но знает что Никита стоит в маленькой нише меж стеной кабинки и окном. Девушка включает воду, отмывая грифель и собирается с мыслями. Как бы его грамотно расспросить? Но тут парень сам подает хрипловатый голос.  — Ты последняя кажется не знаешь. Она больше не придет.  Лера замирает. Холодная струя хлещет на пальцы и брызжет во все стороны.  — Вообще больше никогда не придет. - продолжает он и наконец выходит к девушке.  Никита стоит спиной к свету, но Лера неожиданно замечает опухщие красные веки и расчесанные до царапин руки.  — Рита сама так захотела. Вчера. Припечатывает он. Его нервно пеедергивает, он вновь тянется ногтями содрать свежую корочку с ран. Лера стоит в полном ужасе и не дышит.  РитаРитаРитаРитаРитаРитаРитаРитаРитаРитаРита Такое нежное имя…Рита…на одну Риту в мире стало… меньше?  В голове полная пустота, будто ей передалась звенящая тишина из кабинета. Она уже не следит за передвижениями Никиты, что плескает холодной воды на свежие царапины и запирается в одной из кабинок. Девушка стоит посреди холодных стен, что резко начинают давить. Бледный свет из окна раздражает. Первой проскользнувшей мыслью становится «Мама попросила молока купить». Лера кивает сама себе и идет обратно.  Как складывает мольберт и натягивает куртку она не помнит. Снег опять хрустит по тяжелой обувью, вывеска минимаркета «Рябина» призывно горит красным, но Лера проходит мимо. Лишь когда хочет поднести ключ к домофону опомнилась и развернулась в обратный путь.  Молоко остается в холодильнике, Лера остается наедине с собой. Мысли не просятся в голову, остается все та же пронизывающая тишина. Лишь метель гудит за окном. Прямо как вчера.  Руки тянутся к портфелю, наугад достают банку краски и чехол с кистями. Самая большая ложится в ладонь, крышка черной гуаши отлетает. Пусть она бесит, пусть сухая. Лера даже воду не приносит, окунает ворс полностью и мажет поверх белой холодной стены. В забытье она чертит безликие образы, превращая сюжет в абстракцию, а абстракцию в сюжет. Новые мазки играют друг с другом, будто пустота пытается заговорить. Абсолютно черный, словно деготь, ложится на чистейший белый.  В конце работа напоминает ей черную дыру, через которую ее когда-то в кошмаре утягивали в холодный бетон такие же черные руки. Что ж, пусть утаскивают. Лера не будет сопротивляться. Может в той черноте действительно спокойнее и… теплее? Может это она чего-то плохо понимает?   Вечер еще не перетек в ночь, а она уже без сил свалилась на нерасправленую кровать. Будто черная дыра, издалека напоминающая силуэт, вытягивала из нее жизнь. Холодок снова тек по венам, заставляя лечь клубочком и хмурить брови. Тревожный сон захватил ее сразу же, утаскивая в себя на долгих 17 часов.  Где-то в квартире шумел холодильник, гудел легкий сквозняк, тикали часы, но въедливое чувство одинокой тишины пропитался по всем уголкам сознания.  Так значит, обои ободранные есть, а кота нет. Рита?