Гений и кретин

Джон откинулся в кресле, уставившись в потолок, будто там можно было найти ответ. Он привык к тому, что ночи растворялись без следа, партнёры исчезали из памяти ещё до утра. Всё было просто, предсказуемо, удобно. Но сейчас - иначе. Его пальцы скользнули к виску, он чуть нахмурился. Почему именно он? Тот парень был слишком... неправильный для этой истории. Ни заискивания, ни привычной фальши в словах. Ни попытки произвести впечатление. Только чистый взгляд и эта улыбка - честная, живая, почти детская. Она словно пронзила Джона и застряла где-то под кожей. "Почему он так меня называет?" - снова прокрутил он в голове. Мишка... Как будто это прозвище - не для маски, не для роли, а для него самого, настоящего. От этого становилось тревожно и странно легко одновременно. Джон сжал подлокотник кресла. Он не любил терять контроль. А сейчас всё шло именно к этому. Джон нервно провёл ладонью по волосам, будто пытаясь пригладить не мысли, а вихри в голове. Он слишком хорошо знал природу собственных реакций. Читал, анализировал, классифицировал, подмечал у других - и всё это время верил, что у него иммунитет. Но теперь каждый аргумент, каждая схема рушилась под натиском одного единственного взгляда и слишком лёгкой улыбки бармена. "Влюблённость. Фиксация. Элементарно, Джон. Ты сам мог бы это расписать в учебнике." - И всё же признание не облегчало ситуацию. Его тянуло к этому парню. А логика кричала обратное: "Оставь. Ты проиграешь в этой игре". Он закрыл глаза, в груди кольнуло - не больно, но настойчиво. Будто организм сам выбирал, какой голос слушать. Забудь. Переключись. Найди нового. Нет. Дойди до конца. Узнай, почему именно он. Эти два голоса бились в нём, и Джон вдруг осознал, что впервые за долгое время у него не получается выбрать правильный ход. Из размышлений его вырвал стук в дверь. "Здравствуйте, мистер Харрис, к вам гость", - послышалось с той стороны и Джон понял ,что пора вернуться в работу, иначе вся работа встанет из-за него одного. - Войдите. - Кинул устало Джон и принял более официальную позу, чтобы не показаться разгильдяем. Дверь медленно отворилась и в проеме появился мужчина преклонного возраста. В голубом костюме, что, кажется, был ему мал. Имел при себе маленький черный портфель. - Добрый день, мистер Харрис, - мужчина упал на кресло напротив Дейви и закинул портфель на стол. - Благодарю за то, что нашли время для этой встречи. Меня зовут Алекс, я уполномочен представлять интересы инвестиционного фонда "Global Health" и обсудить перспективы возможного сотрудничества. - Взаимно, Алекс. Рад знакомству. Моя компания всегда открыта для конструктивных предложений. Расскажите, пожалуйста, подробнее о целях вашего фонда и формате предполагаемого взаимодействия. - Джону хотелось побыстрее закончить разговор. Каждый день к нему приходят по 10 таких инвесторов. Не каждому удается заключить договор. - Основная цель фонда - поддержка инновационных фармацевтических разработок и расширение производственных мощностей в Иллии. Мы рассматриваем вашу компанию как стратегического партнёра, поскольку она обладает устойчивыми позициями на рынке и перспективным портфелем препаратов. - Мужчина говорил складно, словно заучивал текст перед тем как войти к Джону. Он даже старался не дышать. Забавно. - Какую форму сотрудничества вы предлагаете? - Фонд готов рассмотреть вариант прямых инвестиций в размере 50 миллионов V на условиях приобретения миноритарной доли -15% акций вашей компании. Взамен фонд получает право голоса при принятии стратегических решений и доступ к отчётности, не вмешиваясь в операционное управление. - Я бы предложил рассмотреть уменьшение доли участия до 10% при сохранении объёма инвестиций. -Джон вздохнул на такой высокий предложенный запрос. Но в целом предложение его устраивало. - Это обеспечит нашей компании необходимый капитал, а вашему фонду - возможность получить дивиденды и участие в росте стоимости компании. - В таком случае фонд готов согласовать снижение доли до 10%, при условии включения в договор пункта о приоритетном праве на дополнительные инвестиции в будущем, если возникнет необходимость расширения капитала. -Мужчина открыл свой портфель с противным звуком скрежета метала. Джон даже скривил лицо. - Также я хотел бы уточнить порядок распределения дивидендов. Мы предлагаем фиксировать ежегодное распределение не менее 40% чистой прибыли пропорционально доле акционеров. -Джон уже готовился заключить договор и убрать этого мерзкого старика со своих глаз. Его физиономия, складки от лишнего веса, морщины от возраста бесят его. Пускай убирается уже наконец-то. - Со своей стороны мы просим предусмотреть в договоре пункт о регулярном предоставлении квартальной отчётности в расширенной форме, чтобы оперативно отслеживать динамику развития.

***

Он смотрел на чистые пальцы, словно пытаясь стереть с них не микробы, а сам факт контакта. Ладони всё ещё помнили тепло чужой кожи, и это злило его. Джон не терпел слабостей, не переносил, когда кто-то оставлял в нём след. Он хотел вычеркнуть этот момент, но воспоминание о рукопожатии лишь прочно укоренялось, превращаясь в символ раздражающей зависимости. Скрипнув зубами, он закрыл кран и оперся ладонями об умывальник. В зеркале отражался собранный, уверенный мужчина в белой рубашке с закатанными рукавами, но глаза выдавали усталость и нечто большее - отвращение. Джон ненавидел такие прикосновения от других. Одно дело по его собственному желанию, а другое И чем дольше он всматривался, тем яснее понимал: дезинфицирующее средство не смывает воспоминаний. Время возвращаться в кабинет. Джон вышел уверенным шагом, хотя внутри всё бурлило. Его каблуки чётко отбивали ритм по кафельному полу, будто маршевый такт, призванный заглушить ненужные мысли. Но, чем ближе он подходил к кабинету, тем больше ловил себя на том, что внимание сосредоточено вовсе не на предстоящих задачах. Он мельком подумал о том, как сотрудники восприняли отпуск - облегчение, радость, благодарность. Это всё логично. Он сам себе отметил плюс за правильное управленческое решение. Но почему, чёрт возьми, мысли тут же перескакивают к улыбке бармена? Кабинет встретил его мягким полумраком: плотные шторы прикрывали окна, на массивном дубовом столе ровными стопками лежали отчёты, рядом - серебряная ручка, как символ дисциплины и власти. Джон прошёл внутрь, закрыв за собой дверь, и медленно опустился в кресло. Документы были перед глазами, но цифры и слова тонули в памяти, как в тумане. Вместо таблиц он видел свет уличного фонаря и лицо парня, который смеялся, сдерживая дыхание. Он раздражённо откинулся на спинку, сжал виски пальцами и начал попытку уравновесить дыхание. Глубокий вдох и медленный выдох. Повторил пару раз и вернулся к стопке документов, что лежали на столе и ждали своего часа. Джон разложил папки в привычном порядке: срочные, первоочередные, и те, что можно отложить до завтра. Движения его рук были резкими, выверенными - так он будто бы возвращал себе контроль. Первая страница - цифры отчёта, сухие, безэмоциональные, но ему казалось, что строки насмехаются: "Тебе не до нас. У тебя в голове чужое лицо". Он сжал ручку так, что костяшки побелели, и заставил себя сосредоточиться. - Достаточно, - тихо сказал он самому себе, изрисовав листочек для заметок. Каждое слово, каждая подпись становились его оружием против хаоса внутри. Строчки постепенно перестали путаться, а знакомый рабочий ритм поглотил его. Лишь изредка Джон ловил себя на том, что взгляд уходит куда-то в сторону, будто между строк пробивается силуэт того парня за барной стойкой. Но он не позволил себе отвлечься. Работа - это его крепость, и пока стены держатся, ни один "бармен с искренней улыбкой" не разрушит её.

***

В тишине офиса "19:28" ощущалось почти издёвкой. Цифры на часах будто напоминали Джону, что для остальных это время ужина, семьи, огней гирлянд и сладкого запаха мандаринов. Для него же - всего лишь очередная отметка в вечере, где праздник ассоциируется с кипой бумаг и тусклым светом настольной лампы. Он поднял взгляд на широкие окна - за стеклом густела декабрьская темнота, и только блики фонарей ритмично отражались в полированной поверхности стола. Кабинет казался слишком большим, слишком холодным, и это раздражало его ещё больше. Пальцы машинально скользнули по краю бумаги, и Джон поймал себя на мысли: он снова оправдывается перед кем-то в своей голове. Перед работниками, перед партнёрами, а, может, и перед тем чертовым барменом, который засел в его голове. Джон медленно выдохнул, чувствуя, как усталость сдавливает плечи и затекает в спину. Он откинулся на спинку кресла, глаза с трудом фокусировались на стопках документов, а пальцы непроизвольно потирали виски. Разрешив себе короткий перерыв, он мысленно поставил таймер на ровно минуту, но одна минута растянулась в две, затем в три, пока, наконец, не превратилась в десять. Внутри всё бурлило: мысли переплетались, словно клубок, и ни одна не хотела выстраиваться в логичную цепочку. Собрав волю в кулак, Джон начал медленно приводить кабинет в порядок. Он аккуратно рассортировал документы по папкам, проверяя, чтобы каждая подпись была на месте, чтобы каждая бумага лежала ровно. Пальцы едва заметно дрожали от усталости, но он продолжал: выравнивал стопки, ставил ручки на свои подставки, убирал случайно разбросанные заметки, поправлял положение лампы, чтобы свет падал ровно на рабочую поверхность. Каждое движение было выверено и размеренно, словно ритуал, позволяющий хоть немного восстановить порядок не только в кабинете, но и в голове. Только когда всё было аккуратно расставлено, Джон откинулся ещё раз, позволив себе короткий вдох облегчения. Медленно поднялся, собрал оставшиеся вещи, подошёл к двери, повернул ключ и услышал тихий щелчок замка - символ завершения очередного рабочего дня, который отнял и силы, и мысли. Кабинет остался тихим, ровно таким, каким он хотел его видеть: каждый предмет на своём месте, каждая бумага на своём месте, и только лёгкая усталость напоминала о том, какой ценой досталась эта аккуратность. В коридоре его встретила гулкая тишина. Белые стены, ровный свет потолочных ламп и отражение собственных шагов - всё это усиливало ощущение пустоты. Джон привычным жестом поправил ворот пальто, уверенно проверил, что ключ надёжно лежит в кармане, и двинулся к выходу. Лифт спускался слишком медленно, и он успел поймать своё отражение в блестящей металлической двери. Чёткие линии лица, идеальная гладь волос, но в глазах - тень усталости. Джон хмыкнул: не тот ли бармен вчера видел именно это? Не маску, а усталого человека? Когда двери наконец открылись, он вошёл внутрь и позволил себе облокотиться на стену кабины. Впереди ждала ночь - снежная, холодная, слишком оживлённая для тех, кто умел отдыхать, и слишком пустая для тех, кто снова окажется в одиночестве. На улице его окутал холод, воздух пах снегом и чем-то горьковатым - дымом каминов из соседних домов. Машина ждала на парковке, белая, будто продолжение его сегодняшнего образа. Джон сел за руль и завёл двигатель, но несколько секунд просто сидел, глядя на огни города, словно решая: ехать ли домой или снова искать приключений. Мысли о бармене мелькали в голове: хотелось ещё раз увидеть того парня, вытащить из него пару слов, понять, что скрывается за его внимательным взглядом, какие привычки, какая жизнь. Но лимит на людей сегодня был исчерпан. Столько гостей, столько встреч, разговоров, документов… Он позволил себе вздохнуть, почувствовав, как тяжесть дня осела на плечи. Бармен мог подождать до завтра. Он никуда не убежит. А сейчас ему нужна была тишина, пустой дом, мягкая кровать и возможность хотя бы на несколько часов отключиться от всего: людей, обязанностей, постоянного потока решений. В мыслях мелькнула лёгкая улыбка - завтра он вернётся, и тогда можно будет снова наблюдать за барменом, разбирать его жесты, каждое слово, каждую мелочь. Но сегодня… Сегодня достаточно просто позволить себе быть усталым и, наконец, лечь спать. Джон сжал руль чуть сильнее, ощущая, как холодный воздух пробирается через слегка приоткрытое окно. Город ночью выглядел почти пустым: редкие огни фонарей отражались на мокром асфальте, блики от неоновых вывесок растекались по поверхности, словно вода. Машина тихо скользила по дороге, колеса мягко шуршали по зимнему снегу, который остался после недавнего снегопада. Он ехал аккуратно, без спешки, как будто каждая маневра была продумана заранее. Время от времени взгляд скользил по зеркалам, фиксируя силуэты редких прохожих, тихие окна квартир, где кто-то еще не спал. Музыка из магнитолы была почти неслышна — лишь лёгкий фон, не мешающий сосредоточиться. Ветер колол кожу лица, но Джон не торопился закрывать окно. В эти минуты город казался его собственным, пустым и спокойным, позволяя забыть о заботах и напряжении дня. Каждое движение руля, каждое нажатие педали было выверенным, аккуратным, будто сам ритм машины подчинялся его внутреннему состоянию: медленному, сосредоточенному и немного уставшему. Движение впереди замедлилось до тягучей паузы, машины один за другим почти ползли, а затем и вовсе остановились. Джон раздраженно стучал пальцами по рулю, считая каждую секунду, теряющуюся в этой пробке. Обычно он успевал объехать такие заторы заранее, планируя маршрут с точностью швейцарских часов, но сегодня обстоятельства сложились против него. До поворота и своего дома оставалось всего каких-то двести метров, словно можно было протянуть руку и дотронуться до дверей. А тут - стоишь, скованно жмурясь на красные огни впереди, и раздражение медленно подкрадывается к горлу. "Надо же было так встрять…" - пробормотал Джон, его взгляд бегло скользил по соседним машинам, и каждый вздох ощущался громче в тишине ночного города. За окном люди из задних рядов то сигналили, то выходили из машин, пытаясь понять причину затора. Сначала Джону было лень покидать своё сиденье, но любопытство пересилило апатию. Он открыл дверь и тихо спустился на холодный асфальт, следуя за парой любопытных прохожих. Через пару машин он заметил скопление людей, собравшихся в плотный круг. Его высокий рост сразу давал преимущество - стоя в стороне, Джон мог наблюдать без помех. Немного взобравшись на сугробы, он наконец увидел, что привлекло столько внимания: в центре круга была драка, виднелись пару лежащих тел, двое ещё на ногах, нападают на третьего. - Нельзя было это сделать не по среди дороги? - пробубнил Джон и закатив глаза стал возвращаться назад. Это было не его дело, и влезать в чужие разборки Джон не собирался. Главное не оказаться на следующем заголовке: «Вот кого вы прославляете и обожаете», с его лицом, полным безразличия к ситуации. Драться Джон умеет, но этот навык был лишь для самообороны. Вступаться за кого-то или спасать - не входило в его планы. Он стоял около своей машины, оценивая происходящее холодным, хладнокровным взглядом, словно наблюдая за сценой в театре, где он сам никогда не участвовал. Джон уже собирался садиться в машину, когда его взгляд зацепился за знакомое лицо, пробивающееся сквозь толпу, уверенно распихивая людей по сторонам. Их взгляды встретились - на лице напротив мелькнул шок, быстро сменившийся на хищную, почти звериную улыбку. Фигура приближалась с удивительной легкостью, словно растягивая пространство, а свет фар, который до этого вырисовывал её очертания, терял силу и растворялся где-то позади. Лицо постепенно теряло четкость, превращаясь в тень, но хищная улыбка всё ещё оставалась заметной, словно призрак, готовый шагнуть из тьмы прямо на Джона. -Какие люди, - Джон раскинул руки в стороны, увидев бармена напротив. -Ну, конечно же ,кто ещё, - хвастался юноша, складывая руки на груди. -Ты пьян? Не думал, что ты сам подойдешь ко мне. - Джон хлопнул дверью машины, чтобы не запускать холодный воздух во внутрь и перевел взгляд обратно на бармена. -Да ладно, просто решил поинтересоваться, чем же я заинтересовал самого Джона Дейви Харриса, - Бармен говорил это тихо, словно рассказывал какой-то секрет, но на самом деле говорит шепотом, лишь потому что вокруг много людей и лишний шум для него тоже станет обузой. Джон вскинул брови в немом вопросе, изучая лицо напротив: непонятное пятно на левой щеке, темные глаза и все та же хищная улыбка. Он знал, что он популярный человек и подбирал связи правильно, надеясь, что те не будут наживаться на его имени, или чтобы те не разглашали о его ночной деятельности, порой приходилось доплачивать за молчание, но это не было проблемой. Проблема была бы тогда, когда кто-то бы попытался заснять и выложил это в сеть. Связь с девушкой - ладно ,а вот с парнями - это была бы катастрофа для его четко выстроенного имиджа и репутации. И вот когда к нему подходят с таким вопросом, ему сразу становится безразлично, как будто все желание похоти в миг испаряется. У человека напротив, скорее, не было, ни видео, ни фото - никаких доказательств, что Джон с ним как-то взаимодействовал. Но почему-то вместо того, что бы просто проигнорировать вопрос, он просто вздохнул и окинув ещё раз взглядом, понял, что желание похоти к этому парню не пропало. - Сядем в машину? - Устало кивнув на машину, Джон открыл двери. - Сразу так? И какая мне с этого выгода? - после этих вопросов юноша сразу направился к другой стороне машине. Джон невольно опешил: непредсказуемость и противоречивость действий этого человека выбивали его из привычной колеи. Но, как ни странно, ему было только лучше. Он аккуратно сел на водительское сиденье, включил печку, чтобы согреться, и ощутил, как воздух в салоне постепенно наполняется теплом. Пару минут тянулась неловкая тишина, прерываемая лишь легким шуршанием с правой стороны от нового пассажира. Джон чувствовал напряжение, смешанное с предвкушением: ни слова, ни взгляда - только эти тихие звуки и приглушённое дыхание, создавая странное чувство близости, которое было одновременно тревожным и притягательным. - Так...- протянул бармен гласную и смотрел в профиль Джона прожигающим взглядом. - А что такого странного, что человек без пары ищет людей для удовлетворения потребностей? - Джон завел машину, поворачивая ключ, потому что толпа впереди начала расходится, а машины медленно начинали свое движение. -Мне нет до этого никак дела, меня интересует ,почему я? - Акцент был на последней букве. -Ну, ты меня заинтересовал, почему нет? -И все? Нет никаких скрытых мотивов, ты не расчленяешь там никого в подвале? -Что за бред ты несешь, - Джон посмеялся от таких выводов и бегло осмотрел пассажира, что не сводил глаз. - Нет, я таким не занимаюсь, только потребности. Раскрытие таких "тайн" было чем-то необычным для Джона, словно перед ним сидит его сестра и тихо слушает каждое его слово, в ожидании новых. Так что возможно именно это ощущение побудило в нем желание так быстро открыться этому человеку. -А, ладно. -Ты что, решил поиздеваться? - Джон резко повернул голову в глаза напротив. Такие глубокие, затягивают в свой плен. -Нет, мне правда просто стало интересно. Кто же знал, что ты меня в машину свою потащишь. - Ло дрогнул плечами и наклонил голову, все ещё не отводя взгляда. -Господи, куда тебя подвезти тогда? - Джон закатил глаза и вернулся к дороге. - Ты проехал тот поворот, - прохрипел парень, и Джон почувствовал, как лёгкое раздражение переросло в почти физический зуд. Джон сжал руль чуть крепче, чувствуя раздражение, как будто оно прямо передавалось через ладони в плечи. Машины уже давно начали своё движение, а он был вынужден проехать нужный поворот из-за нового пассажира. На самом деле он просто не заметил ,как его пропустил, но винить себя он не планировал, а человека рядом можно. "Ну что ж, раз уж так… проявлю доброту", - подумал Джон, стараясь подавить внутренний протест, и принял решение отвезти его домой. Почему он так бесил? Потому что пьян? Или просто ведет себя как ребёнок? Джон пытался найти причину, но всё, что он ощущал, - это нарастающее напряжение и лёгкую злость, смешанную с усталостью. Боковым зрением он уловил, что парень не сводит с него глаз. Словно наказание за вечер в баре - взгляд, от которого невозможно было отвлечься. Джон тяжело вздохнул, вжал педаль газа посильнее, чтобы подвезти этого блуждающего духа, пытаясь при этом сохранять самообладание и внутреннее терпение. -Меня, кстати, Ло зовут. Джон записал это у себя в голове, хоть и имена "ночных жертв" он и не запоминал, даже не интересовался, но с этим человек уже все шло наоборот, так что имя он запомнить может. -Скажи точный адрес, куда тебя подкинуть. -Спортзал на углу той улицы знаешь? - совсем тихо послышалось со стороны. Джон украдкой глянул на Ло, заметив, что парень больше не пытался прожигать его взглядом. Он словно забился в угол кресла, сложив руки на коленях, и устремил взгляд в окно, наблюдая, как огни ночного города медленно меняют друг друга, отражаясь в стекле. Джон хотел было спросить о спортзале, почему именно там: тренировка, встреча или что-то ещё - но вовремя передумал. Это не его дело, главное - выполнить задачу: подвезти пассажира и благополучно вернуться домой, к своему тёплому ложе. И вдруг что-то щелкнуло в голове. Джон вспомнил - это тот самый человек, что тогда мирно спал на лавке в раздевалке. В голове мелькнула мысль: "Это его дом, что ли?" Но задать вопрос он так и не решился, оставив это для тихих размышлений про себя, наблюдая за проносящимися огнями улиц. На часах уже было "20: 41"- он уже давно должен был быть дома, а не подрабатывать таксистом. Он остановился уже у знакомого фасада здания. -Приехали, - устало кинул Джон и ждал звука открывающейся двери и слова благодарности, параллельно постукивая по рулю. Два пальца мягко коснулись его подбородка, и это касание оказалось неожиданно обжигающим, словно нарушившим привычный ход вещей. Пальцы аккуратно повернули его голову, и Джон на мгновение застыл, пытаясь понять, что происходит. Его взгляд упал на яркие голубые глаза напротив - такие ясные, такие живые, что казалось, они светятся изнутри. И вдруг - лёгкое прикосновение губ. Поцелуй был коротким, почти невесомым, но оставил странное, тянущее ощущение внизу груди, такое, что заставило замереть сердце и заставило Джона внутренне напрячься, ощущая неожиданную волну тепла и тревоги одновременно. Он хотел что-то сказать ещё, но он потерялся, довольная улыбка напротив в смеси с прищуренными глазами заткнула всего его переживания и вопросы, оставив его в ступоре. Только холод с улицы отрезвил его, но фигура уже успела пропасть за дверьми спортзала. -И...что это было? - Джон покраснел как девчонка и уткнулся в руль, сдерживая улыбку.