Гений и кретин

Деревянная поверхность безжалостно давила на рёбра, будто сама пыталась вытолкнуть его из короткого сна. Даже сложенная куртка и подложенный шарф не давали желанной мягкости - лишь жалкая иллюзия удобства. Лололошка нехотя разлепил глаза, но тут же зажмурился снова: резкий свет, пробившийся сквозь щель, хлестнул прямо по зрачкам, оставив белые пятна в сознании. Подниматься не хотелось - тело ныло, мысли путались. Судя по стрелкам на наручных часах, сна ему досталось всего полтора часа. Полтора часа, и впереди ждала ещё одна смена на подработке. "Тяжела жизнь бездомного," - с иронией хотел произнести он, но тут же прикусил язык. До настоящей бездомности ему было далеко. У него оставались стены, крыша. Просто… он сам гнал себя в эту бесконечную круговерть смен и поручений, как будто пытался стереть лишние минуты своей жизни. Лишь бы не оставалось времени на самого себя, на мысли, которые неизменно возвращались, стоило ему только замереть в тишине. Все блага, что окружали его, будто бы висели над головой чужим наследством. Да, они были рядом, но не принадлежали ему по праву. Коснуться - значило принять ответственность, а к ней он не был готов. Слишком тяжёлый груз, слишком навязчивый страх, что стоит взять - и потом придется нести до конца. Лололошка отмахивался от этого выбора, словно от назойливой мухи. Так что ему приходилось работать и работать, учиться, а потом снова работать. Спать на работах, спать на учебе, есть уже списанную еду, либо не есть пару дней. Жить без связи. Нет, Лололошка не был бездомным. Но и богачом его тоже не назовёшь. Странная середина: у него могло бы быть больше, чем есть, но он сам вычёркивал это из своей жизни, будто боялся прикоснуться к чужому горю. Может будет момент, когда его насильно заставят перенять наследство, а пока он будет бегать столько ,сколько потребуется. Даже если ему вырвут все перья, подрежут сухожилия на ногах ,лишь бы тот не рыпался, он будет продолжать ползти, гребя землю руками. Тело нехотя отрывалось от твёрдой поверхности, позвоночник хрустнул на несколько тонких ноток, будто напоминая, что сна ему сегодня не хватило. Хотелось снова опуститься вниз, закрыть глаза и сделать вид, что никаких забот больше нет, но реальность тянула за воротник - пора собираться на ещё одну работу. Он медленно поднялся и, пошатываясь, подошёл к небольшому шкафчику в углу, который со временем превратил в личный островок хранения. Ключ в замочной скважине щёлкнул слишком громко для сонных ушей. Дверца подалась, и на Ло пахнуло запахом старой ткани и порошка, которым уже давно никто не пользовался. Пальцы начали перебирать одежду почти автоматически. Глаза скользили по вещам, не задерживаясь ни на чём, потому что выбирать особенно не из чего: простая обтягивающая футболка, потертые джинсы, теплая кофта - стандартный набор, в котором он и жил. Он вытащил их осторожно, будто боялся лишний раз смять. С обувью всё было проще: заморачиваться не имело смысла, у него и выбора не было. Всего одна пара кроссовок, давно видавших лучшие времена, но до сих пор честно держащих его шаг. Быстро переодевшись в отсутствие людей, Ло привычным движением накинул на шею шарф. Ткань была тонкой, почти не спасала от холода, но для него это имело совсем другое значение. Он поправил складку, затянул чуть плотнее, будто проверяя, всё ли на месте. Этот шарф был не просто частью одежды. Он напоминал, кто он на самом деле, и почему отказывается от того, что могло бы достаться ему по праву. Каждый раз, когда он ощущал грубую ткань у горла, где-то внутри будто звучал тихий голос: "Ты сделал выбор. И пока держишься за него - ты остаёшься самим собой" Ло провёл пальцами по краю, чуть задержавшись, словно закрепляя невидимую печать. Только после этого он позволил себе облегчённо выдохнуть и продолжить собираться. Тишину разорвал скрип замка и тихий щелчок двери. В проёме показалась высокая девушка. Её длинные волосы, окрашенные в глубокий синий, падали на плечи тяжёлой волной - цвет напоминал холодные воды марианской впадины. Взгляд скользнул по залу, сразу уткнувшись в сгорбленную фигуру Ло, который в этот момент рылся в сумке, перебирая вещи, словно надеялся найти там ответы на все вопросы. - Я позволила использовать свой зал как временное пристанище, и пожалела, - в голосе девушки звучала усталость, а тяжёлый вздох лишь подчеркнул раздражение, за которым угадывалась тревога. Ло медленно поднял голову, пальцы нащупали ворот кофты и дёрнули его, будто в поисках опоры. - Я понимаю, - его голос был хриплым, с примесью усталого смирения, - да, я как бельмо на глазу, ноо... - он задумался, постучал указательным пальцем по подбородку, скосив глаза в сторону. - Ты же знаешь, что у меня другого выхода нет. Девушка скрестила руки на груди, прищурилась. В её позе читалась стальная решимость, в голосе - твёрдость, от которой не отмахнуться. - Слушай, Ло, ты должен что-то делать с этим. Вечно ты так бегать не можешь. - Могу, - отрезал Ло, слова прозвучали почти глухо, но в них чувствовалась железная убеждённость. -Я делаю это уже пять лет. - Рывком он закинул на плечо небольшую спортивную сумку и распрямился, возвышаясь над девушкой массивной фигурой. Его рост позволял смотреть на неё сверху вниз, словно силой задавливая её сомнения. - А знакомы мы восемь, - не отступила она, стиснув зубы. - Это не меняет того факта, что ты должен решить всё в скором времени. Они знают, где ты, каждое твоё движение у них на виду. Ты либо примешь это, либо покинешь этот мир. - Её голос дрогнул, но слова стали лишь резче. - Думаешь, Дилан был бы рад такому? А Ричард? Клео? Имена, словно ножи, вонзились прямо в грудь Ло. Он замер, будто его на мгновение сковало. Кулак сжался так сильно, что костяшки побелели, пальцы затряслись от напряжения. В глазах вспыхнуло непонимание... Зачем она подняла эту тему? Почему тронула самое больное? Непонимание быстро сменилось злостью, пульс ударил в виски, и в груди поднялась волна крика. Ему хотелось взорваться, закричать так, чтобы заглушить её голос, чтобы заставить её никогда больше не произносить эти имена. Никогда. - Ты знаешь, что эту тему поднимать не стоит… и всё равно сказала это? - голос Ло был низким, сдавленным, словно каждое слово он проталкивал сквозь зажатое горло. Губы сомкнулись в жесткую линию, а челюсть предательски дрожала. Его руки не находили себе места: то он нервно кусал костяшки пальцев, то резко зачесывал волосы назад, лишь бы не встречаться с её глазами. = Да, нам нужно поговорить. И срочно, - настаивала Окетра, не отводя взгляда. В её голосе слышалась настойчивость, но за ней - тревога, отчаяние, желание достучаться. - Замолчи, - процедил Ло, шагнув ближе, так что воздух между ними стал тяжелым, почти удушающим. Но он не позволил себе взглянуть ей в глаза, боясь, что там увидит жалость. Он резко толкнул её в плечо. Не сильно, но достаточно, чтобы она качнулась назад. И не дав ей времени ответить, вылетел за дверь, оставляя её в гулкой тишине раздевалки. Окетра осталась стоять одна, глядя на закрытую дверь, и тяжёлый вздох слетел с её губ. Ло стоял в полутёмном зале перед выходом, и слова других отскакивали от него, не оставляя следа, потому что в его голове всё было предельно просто: если он не хочет, значит не хочет. Ничто - ни давящие ожидания, ни чужие планы, ни аккуратно подогнанные под него роли - не сделает выбор за него. Если не захочет есть - не будет есть. Если решит отказаться от цивилизации - уйдёт в лес и станет Маугли. Таков был его последний отчаянный протест против навязанной жизни. Что им всем надо от него? В груди жгло раздражение, нестерпимая усталость и стыд одновременно - стыд за то, что он всё ещё не сумел порвать привязки, за то, что вырос тем, кем считают другие, а не тем, кем хотел бы быть. Ему не хотелось плакать; слёзы казались слабостью, которую он не готов позволить себе сейчас. Был только гнев - на мир, на обстоятельства, на себя самого. Гнев от того, что он оказался тряпкой, которую тянут в разные стороны, и не может найти в себе силы "обрубить все концы". Он провёл рукой по лицу, почувствовал сухость во рту и холод в ладонях. Вопрос звучал внутри громче любых слов: что его держит? Ответа не было. Было только это тягучее ощущение рабы судьбы и одновременно - едва заметная искра: знание, что выбор всё ещё в его руках. Хотелось крикнуть и уйти, хотелось просто лечь и ничего не делать, а хотелось и доказать всем - и себе - что он способен на большее. Ло вышел на улицу и вцепился взглядом в мир, который продолжал жить безо всякой привязки к его боли. Уличные фонари растягивали жёлтые ореолы на мокром асфальте, неоновые вывески мягко мигали, люди, укутанные в шарфы, мелкими группами растворялись в ночи - кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то торопливо жевал бутерброд и держал телефон у уха. Всё это казалось таким естественным и одновременно чужим, как спектакль, где он случайно оказался в залёте между действиями. Холод врезался в лицо, и Ло глубже затянул шарф; он стоял, не шагнув ни на сантиметр, будто надеялся, что движение вокруг сможет выместить его внутреннюю бурю. Ему было страшно не от мороза, а от той огромной, пустой потребности внутри - потребности в близости, в руке, которая не оттолкнёт, в голосе, что не станет требовать и не станет судить. Память играла с ним злую шутку: где-то мелькала её фигура - та, что ушла. Ушёл он сам или ушла она - теперь было трудно вспомнить точно; важные сцены потускнели, как кадры старого фильма. И всё же одно оставалось ясно и тяжело, как камень: "всего этого не будет". Слова прозвучали в голове не как приговор, а как холодный ориентир - реалистичная привязка к настоящему. Он понимал, что мечты и совпадения не придут на зов; если он сам не изменит правила игры, никто не придёт их менять за него. Страх и горечь смешались с устойчивым, почти горьким принятием и в этом принятии была своя жестокая свобода. Он сделал медленный шаг вперёд, один, ещё один, и город принял его шаги в свой ритм. Ночь не дала ответов, но позволила немного отстояться от крика внутри - достаточно, чтобы завтра попытаться сделать хоть что-то иначе -Поопал. - протянул Ло и поправив сумку двинулся в сторону новой работы. Обходя людей стороной.

***

-Саймон, я опоздал всего на пару минут. - Протянул жалобно Ло, надеясь на снисходительность старшего бармена за его опоздание. -Лололошка, эти пару минут важны в жизни. - Пробурчал Солус и тяжко выдохнув, все же пустил мальца за барную стойку. - Переодевайся, волосы в хвост и ко мне. Уже есть пару заказов. Ло почти подпрыгнул от радости, когда услышал разрешение Саймона. Он промчался в подсобку, едва касаясь пола лёгкими шагами, и с чувством снял с себя всю тяжесть зимнего дня: толстую кофту, футболку, шарф - каждый слой, словно цепь, которая сковывала его движения. Воздух подсобки показался прохладным, но бодрящим, и Ло глубоко вдохнул, ощущая, как тепло от тела слегка смешалось с запахом древесины и старой ткани. Он накинул на плечи белую рубашку, местами слегка помятую, но это казалось мелочью, которую скоро заметит Солус, и тут же прикрыл её черной жилеткой. Волосы собрал в гульку, стараясь придать себе аккуратный вид, но волосы все равно торчали по сторонам. "стоило бы уже навестить парикмахера, а не кромсать свои волосы самому" - пронеслось в голове Ло лишь на долю секунды и сразу забылось Ло задержался на секунду, оценивая отражение в небольшом зеркале, глубоко вдохнул и почти с криком радости вернулся за барную стойку, готовый принимать заказы. Саймон, не скрывая скепсиса, лишь слегка поднял бровь и устало посмотрел на него, готовый бросить первое испытание дня - новый поток клиентов, который Ло должен будет встретить с улыбкой и скоростью.

***

Запал Ло действительно быстро иссяк. Солус, словно специально, отыгрывался за его опоздание, нагружая его поручениями и бесконечной информацией, которая, казалось, совершенно не касалась работы бармена. - Лололошка, это нужно знать, без этого никак! - звучало с явным раздражением, а Ло едва сдерживал желание закатить глаза. Зачем ему было знать, какой химией лучше мыть полы, если это делает уборщица? Или зачем слушать лекцию о том, что печень белого медведя смертельна для человека - в баре, в городе, где белых медведей разве что в зоопарке можно встретить? Но единственное, что оставалось - это медленно ползать на коленях, натирая полы, и одновременно выслушивать поток пустой болтовни. Клиентов он ещё мог выдерживать - улыбаться, держать позу, отрабатывать заказы, - но когда рядом начинала жужжать навязчивая муха по имени Саймон Солус , он едва не сорвался. Каждое её жужжание вбивалось прямо в ухо, как будто проверяя его терпение, и Ло уже почти сдался, мечтая о тишине и минуте покоя. Кстати, про белых медведей, по залу идет один такой, кажется. В полумраке пробирался человек, словно сошедший с обложки журнала - полностью в белых одеяниях, и даже тусклый свет бара подчеркивал яркость одежды на фоне тёмных стен и мебели. Он шагал медленно, размеренно, словно участвовал в модном показе, не спеша и не обращая внимания на окружающих. Ло задержал на нём взгляд, но быстро отвёл глаза - кто-то этот силуэт ему напоминал, но важно ли это? В данный момент - нет. Важнее было другое: если человек выглядит так роскошно и уверенно, значит, заказ будет значительный. А кто пострадает за это в первую очередь? Конечно же, Ло. Солус, не теряя времени, скинет на него всю нагрузку, и ему придётся ловко справляться с потоком требовательных клиентов и высокой планкой ожиданий. Ло уловил почти незаметный взгляд Солуса и тихое, словно между собой, уточнение: "Один виски и один коньяк". Он кивнул и сразу приступил к работе, аккуратно, без суеты. Процесс оказался простым: повезло, что клиент не стал заказывать половину меню. Всего два стакана и два куска льда, в одном - ровно 60 мл виски, в другом - 60 мл коньяка. Через пару минут заказ был готов. Ло ткнул пальцем в плечо Солуса, указывая, где какой алкоголь, и шмыгнул в подсобку, оставив за собой лёгкий шум от передвигающихся ног. Заказов пока не было, а Саймон, кажется, был поглощён разговором с белым мишкой - минут десять, наверное, можно будет передохнуть. Ло усмехнулся про себя, прислонившись к стене и позволяя минутной тишине проникнуть в уставший организм. Вот и закончилась его "десятиминутная передышка". Даже двух минут не прошло, как Ло уже уселся на один из стульев, но почему-то оказался перед Солусом и тяжко вздыхал, показывая, что бармен перепутал стаканы. Он не понимал, как такого невнимательного человека сделали старшим и разрешили ему стажировать других - сам же он постоянно допускал ошибки. Быстро переделав заказ под острым взглядом клиента, Ло старался избежать ругани и сразу передал стаканы в руки мужчины, не подпуская к этой задаче Солуса. Но даже после того, как все было выполнено идеально, взгляд клиента продолжал прожигать его насквозь. Ещё немного и, казалось, в нём образуется дыра. Сколько это будет продолжаться? - Добрый вечер, желаете ещё что-то? - вынужден был произнести Ло, скрывая напряжение за привычной маской приветливости. Он держал её мастерски, умело пряча усталость и тревогу под улыбкой, привычной для каждого рабочего дня. Ответ поступил не сразу, Ло даже не особо вникал, что ему говорят по ту сторону, ему было лишь важно ,что он так пялит. Его узнали? Это его так маринуют перед тем как забить? Что ему надо? -Тогда чего вы пялитесь так? - грубо, но сил терпеть уже не было. - Я ночью иной подработкой не занимаюсь и в отели не катаюсь. - Добавил Ло, стараясь сменить направление своих мыслей. Получив отрицательный ответ, Ло всё равно ощущал этот взгляд, пронизывающий насквозь. "Миша, я щас твою печень тебе же скормлю", - мелькнула мысль в голове, но он сразу отбросил её: такое позволить себе он не мог. - Тогда чего вам, дядь? - прозвучало снова, и Ло краем глаза заметил лёгкое удивление на лице мужчины. Игнорировать это он продолжал, надеясь хоть так отвязаться. Но не тут-то было, Полярный мишка устроил целую комедию, притворяясь, что его обидело слово "дядя", будто это по-настоящему ранило его в самое сердце. Ло тяжело вздохнул и снова улыбнулся, скрывая раздражение за привычной маской доброжелательности, готовый терпеть ещё немного, пока не закончатся эти игры.Ло много повидал таких "дяденек", которые проявляли к нему интерес. Даже если тому было всего лишь десять или четырнадцать. Далеко это не заходило, к счастью, но повзрослев, он научился использовать их, чтобы получить с них выгоду по максимуму. Так что и этот Полярный миша с их числа, скорее всего появится завтра и послезавтра, словно навещая больного, а ещё оставит крупную сумму чаевых. Как обычно. Ему оставалось лишь смотреть на этот спектакль, пока он не закончится. "Клоун, что-ли?" - все чаще проносилось в голове Лололошки, жаль, он не может этого спросить. - Да нуу,ты не должен быть таким сухим на работе! - Послышалось со стороны. Это он волнуется о его состоянии? - Боюсь, если я начну рассказывать про свою жизнь и где пропил веселье, меня выпрут с этой работы, а вы… умрёте от истощения, - Ло растерянно пожал плечами, словарный запас иссяк, и он просто молился, чтобы Солус наконец отвлёкся от клиентки и забрал друга. Вены на руках тянулись и болезненно пульсировали, но раздражение уже распространялось по всему телу, словно мелкая искра готова была взорваться. - А если не умру? - послышался насмешливый голос. - Не думаю, что такому красавчику интересна простая жизнь рабочего, - Ло заметил, как клиентка отходит от Саймона, и в этот момент рискнул проявить дерзость. Подмигнув «мишке», он быстрым шагом скрылся за шторкой, а затем выбежал на улицу через черный вход. Он не курил, но ощущение холода и пустоты вокруг так и тянуло занять руки чем-то, чтобы хоть как-то унять бурлящую внутри злость и тревогу. День уже клонился к глубокой ночи, температура упала ниже обычного, и Ло, выбежавший в одной рубашке, ощущал, как холод пробирает до костей. Тем не менее, мороз помогал унять пожар внутри, сдерживая импульсы, которые могли привести к непредсказуемым последствиям. Прислонившись спиной к кирпичной стене, он медленно выдыхал клубы пара, имитируя курение. Помогало ли это? Возможно, частично - внутреннее напряжение немного спадало, но далеко не полностью. - Ещё немного, и пойду внутрь… - тихо пробормотал Ло, обращаясь только к самому себе. Тело уже начинало дрожать, холод цепко сжимал мышцы, и он мысленно планировал свернуть "отдых". Но планы нарушила фигура на углу здания: человек стоял в тени, наблюдая за ним. Ло был под светом уличного фонаря, его каждый контур и движение вырисовывались четко. Неравные условия. Ситуация обострила напряжение, и Ло понял, что пока не уйдет в безопасное место, покой ему не светит. Прищурив глаза Ло узнал эту белоснежную фигуру. "Боже, сжалься надо мной, я же не так грешен." Он молился, что бы он просто прошел мимо, но фигура пошла против молитв. Мишка двинулся в его сторону тихо похрустывая снегом под ногами, выдавая себя -Ну вот что тебе надо, мишка? - Ло не выдержал и сразу решил напасть на человека, пока только словами, но может так отобьет желание дяденьки приклеятся к нему. -Чего? - Фигура опешила перед тем как войти в круг света и явить свое лицо Ло. - Какой мишка? -Если тебе нужно что-то конкретное - спроси. Не надо меня преследовать. -Я просто шел к машине. -Я, - Лололошка показал на себя, - не твоя машина, тогда почему ты тут? -Нельзя быть таким злым с клиентами. -Мы за пределами здания. Тут ты не клиент, а просто человек который пристал. -Может хочу познакомиться? -Я видел уже таких как ты, Мишка, твое "познакомиться", - Ло выделил последнее слово в кавычки пальцами, - это затащить в постель. -Почему сразу постель? - Джон буркнул себе это под нос, и опустил голову как провинившийся кот. Его раскрыли. Ло стал сильнее дрожать от холода, но почему-то продолжал стоять в компании этого чудака. Словно ждал от него ответы, почему такие как Он поступают так, пытаясь затащить человека в постель. Что ими движет. -Ты ведь ещё чаевые мне оставил, так ведь? - Очертания ухмылки начали проявляться на лице Ло. Он знал, что он прав. Ло не мог удержаться - смех вырвался сам собой, легкий и заразительный. Он наклонился вперед, схватившись руками за живот, чувствуя, как холодный воздух щекочет щеки. Румянец на его лице становился ярче, но это уже не имело значения: смешное и немного абсурдное поведение Джона разряжало напряжение, которое копилось в груди. Джон стоял неподвижно, словно скульптура, его пальто не шелохнулось, руки оставались в карманах, взгляд был прямым и неотрывным. Ло видел, как статичность и серьезность Джона только усиливают комичность момента. Кажется, у него на лице начал прослеживаться румянец, неизвестно, от холода или потому, что его прочли как открытую книгу, но Джон даже не пытался отрицать или говорить что-то в ответ. Смех Ло медленно утих, оставляя после себя теплое покалывание в груди, словно он только что выиграл маленькую битву, но при этом понимал, что никакой победы здесь на самом деле нет - просто эта странная, почти детская сцена принесла мгновение настоящей живости в их холодную встречу. -Прости, но ты выглядишь очень смешно. Тебя как будто отчитали и ты просто стоишь и щас расплачешься. Как ребенок, честно. - Ло прокашлялся от остатков смеха и стоял улыбался, смотря на этот несуразный белый комок. -Ну вот, а я уже думал, что ты не улыбаешься. - Довольно мягко произнес Джон, что аж оба упали в ступор от его тона. Ло ощутил, как напряжение постепенно спадает, уступая место легкой дрожи от внутреннего возбуждения. Его взгляд не отпускал Джона, каждый жест, каждый поворот головы вызывал невольный интерес. Когда свет обрисовал карие глаза Джона, Ло поймал себя на том, что пытается удержать улыбку, но она уже вырвалась наружу, мягкая, искренняя, заразительная. В этом мгновении между ними повисла тихая, почти ощутимая энергия - смесь любопытства, вызова и безмолвного понимания. Ло продолжал вглядываться, словно хотел разложить Джона на составляющие и понять, как можно быть таким одновременно живым и недосягаемым. Каждый штрих лица казался тщательно выверенным природой: легкая асимметрия губ, почти незаметный изгиб носа, который делал профиль особенно выразительным, мягкие линии подбородка, будто выточенные руками скульптора. Ямочка на щеке играла с тенью от уличного света, появляясь и исчезая вместе с едва заметной улыбкой, и Ло невольно отметил, как эта маленькая деталь делала его лицо живым, теплее. Карие глаза, скрытые полутенью, манили и одновременно отталкивали, кажется, они знали о нем больше, чем следовало бы. Весь образ Джона напоминал тщательно составленную картину: неподвижную и живую одновременно, прекрасную и опасную. Ло чувствовал, как внутри него разгорается смесь любопытства, восхищения и… чего-то, что он не хотел признавать даже самому себе. Ло глубоко вдохнул, чувствуя холодный воздух, который щекотал ноздри, и осознал, что эта встреча оставит след, даже если они оба попробуют сделать вид, что это просто случайность. -Что ж, будем считать, что ты обнулил мою ненависть к себе. Номера не дам, - Кинул Ло через плечо и скрылся за дверьми здания. Ло ощутил, как сердце застучало быстрее, а руки непроизвольно потянулись к лицу, чтобы спрятать его эмоции. Он стоял, прижавшись к двери, пытаясь хоть как-то укрыться от собственной растерянности. Румянец жег щеки, дыхание стало неровным, но взгляд всё равно невольно возвращался к Джону. Каждая деталь напротив манила: легкий изгиб губ, едва уловимая улыбка, ямочка на щеке, карие глаза, в которых играла тень. Казалось, он мог бы просто замереть здесь навсегда, и это было бы правильно - изучать каждую черту, каждую микросекунду мимики. Но одновременно Ло понимал, что холод пробирает до костей, и он бессильно пытался согреться руками, будто это могло остановить внутренний пожар, разгоревшийся при виде Джона. Столько эмоций смешалось в груди: восхищение, растерянность, желание быть ближе - и одновременно страх, что любое движение выдаст его. Ло опустил взгляд ниже, не убирая руки от лица, сквозь пальцы он увидел, что у него встал. Теперь это точно засядет у него надолго в голове.