Синдром зависимости

Саунд трек - Mama's Gonna Give You Love ( Emilly Wells) Четыре года в мусорку. Четыре мать его года. Громкий звук выводит девушку из сна, глаза хаотично бегают в поисках источника звука, руки пытаются нащупать телефон. Наконец, она дотягивается до телефона и смотрит на время: четыре утра. Что за придурок ей так рано звонит? Ну, конечно. Придурок Ксавьер. Чтоб его. — Да? Лэйн почти не узнает свой голос: хриплый или прокуренный? Не важно, главное, чтобы он сейчас побыстрее отстал. — Лэйн, срочно приезжай к своей матери. Мы с мамой уже у неё, похоже, она сорвалась. Она смогла выдать лишь истерический смешок, быстро скинув звонок. Девушка смотрит в потолок, ей кажется это абсурдом. Не хочется ехать, даже вставать не хочется. .. Благодаря тому, что на дорогах пусто, она приехала на удивление быстро. Девушка проходит к крыльцу, нажимает на звонок и ждёт. Пробегается взглядом по массивному зданию, аккуратным узорам, ярким для такого раннего утра цветам. Город ещё спит, туман приятно обволакивает большую часть пространства, создавая спокойствие и лёгкость. Дверь перед ней открывается, взгляд падает сразу на Ксавьера: он выглядит потрепанным, уставшим, с яркими кругами под глазами и небольшой отдышкой. Будто он проснулся от кошмара, который был необходим. Она не ждет приглашения, а сразу ступает вперёд по пути, скидывает свой плащ и наспех надетый шарф. — Что с ней? Парень не сразу понимает, что обращаются к нему; он явно отделен от этого мира. Опомнившись, он спешит за ней. — Она в туалете, блюет. Мама ей помогает. — Я не про это, что с ней в принципе произошло? Он молчит. Это раздражает. — Мы играем в молчанку? — Наверное, да. Они зашли в просторную комнату в стиле классицизма. Первое, что бросилось в глаза, — большое количество бутылок из-под алкоголя; едкий запах спирта окутал комнату, впитался в стены, мебель, шторы. Из ниоткуда появляется Томас. На его лице было выражение, граничащее с отчаянием, он стыдливо потирал ладони и тяжело дышал. — Что с ней? — Она… Он пытался выдавить из себя слова. — Она… У неё рецидив. Уже… Уже пару месяцев. Девушка устало вздохнула, ей не хотелось сейчас разбираться с Томасом. Она осторожно прошла через бутылки к ванной комнате. Ей предстала картина: её мать пытается пробливаться, а Луиза Аддерли засовывает ей пальцы в рот, облегчая задачу. Это вызвало отвращение и рвотные позывы. — Вы вызвали доктора Беркера? — Нет. Лэйн поворачивает голову в сторону мужчины и непонимающе смотрит, прожигая в нём дыру. — Почему? — Это… Его перебил мягкий, но твёрдый женский голос. — Милая, давай обсудим это позже, хорошо? Женщина учтиво улыбается ей, слегка прищурив глаза. Она подзывает Томаса и Ксавьера, чтобы они смогли перенести пьяное тело на кровать. — Да, позже. Быстро проговаривая, она отходит к стене, пропуская мужчин. Женщина на руках пытается брыкаться, царапаться или что-то в этом роде, но откровенно лажает. Её тело ей не принадлежит. У девушки это снова вызывает чувство отвращения, ноги сами уводят её от этого зрелища, она заходит в ванную комнату, включает холодную воду и опускает голову, позволяя воде разбрызгиваться повсюду. Да, это определённо возвращает ей хладнокровие. Лэйн поднимает голову, смотрит на капли воды, стекающие по её лицу, ведёт пальцами вслед им и погружается в бесконечный поток мыслей. Разве с её стороны это не лицемерие? Она тоже когда-то так напивалась, она тоже хотела, чтобы мысли оставили её в покое, она тоже так пыталась сопротивляться, она тоже пыталась так забыться. Пока в её жизни не появились наркотики. Это казалось лучшим спасением, чем алкоголь. Только любое спасение требует определённых жертв. А может, и нет? Стук в дверь вывел девушку из бардака в её голове в реальность. Она закрывает кран и открывает дверь. Дежавю. Перед ней стоит Ксавьер, такой же уставший, но более оторванный от реальности. Он не сразу соображает, и они стоят так пару минут в полной тишине. Затем парень слегка зачесывает волосы назад и подает голос. — Извини, думал, там Томас, не хотел тревожить. Мама прилегла, поэтому… Поэтому ты можешь тоже пока отдыхать. Слова давались ему с трудом, язык заплетался, не хотел слушаться, еле как доводя предложение. — А сам-то давно отдыхал? — Недавно, пару часов назад. Он отступает назад, пропуская девушку. — Приляг, смотреть на тебя тошно. Она проходит, не дожидаясь ответа. Коридор бесконечный, повторяющийся, надоедливый. Если бы она не прожила в этом доме много лет, то запросто потерялась бы. Девушка открывает дверь, и комната радует кроватью и остальной мебелью, которую мать грозилась выкинуть после её переезда.Дверь с гнетущим скрипом закрывается. Из-за приближающегося рассвета комната не погружена в тьму, и различные предметы становятся вполне различимыми. Лэйн направляется к кровати и падает на мягкий матрас, ощущая приятное покалывание в пальцах, которое успокаивает её. ... Её пробуждает стук в дверь. Неохотно вставая, она направляется к двери, держа руку на ручке и размышляя о том, что если это Ксавьер, то она переживет дежавю дважды. Дверь распахивается, и перед ней оказывается Томас. — Мисис Аддерли вас ожидает внизу. ... Перед ней сидела милая женщина, выше её мамы, с густыми тёмными волосами. Сбоку сидел Ксавьер, а позади него стоял Томас; молчание не желало прерываться. Голос подала Луиза. — А… Как ты себя чувствуешь? — Думаете, это сейчас самый важный вопрос? Луиза немного смутилась и прокашлялась. — Да, ты права. Не самый важный. Я попытаюсь всё объяснить… Поделикатнее. — Не стоит прилагать усилий, здесь и так всё очевидно. Она сорвалась, какая на это причина, мне неинтересно. Другой вопрос: почему вы не позвонили доктору Беркеру? — Лэйн! Не говори так, она всё-таки твоя мама. А этот доктор… Разве не видно, что он ей не помогает? Лэйн передёргивает. — Вы что, издеваетесь? Вы доктор, чтобы судить, помогает ей или нет? — Лэйн, я как подруга вижу, как близкий человек. И ты тоже это увидишь, как только побудешь с ней подольше. — Нет. Не побуду и не увижу. Это пытки, а не спасение, не пытайтесь водить меня за нос. Я уже кучу раз видела эти срывы и прекрасно понимаю, что ей поможет только дипломированный врач. Вы врач? Нет. — Лэйн, думаешь, всё так просто? Взять и упечь её куда-нибудь, это решение проблемы? — Да, решение. Это решение помогает ей уже больше двадцати лет. — Тогда почему она ещё срывается? — Вы ведёте себя как маленький ребёнок, который ещё ничего не понимает в жизни. Только это не так, хватит жить в своём розовом мире и пытаться затащить туда остальных! Луиза поморщилась и будто отступила, облокотившись на спинку дивана. Она перевела взгляд с девушки на своего сына и выжидала поддержки, но тишина не прекращалась. Женщина снова заговорила. — Милая, просто дай мне попробовать помочь твоей маме? Мы ведь всегда можем позвонить этому доктору, как его там… — Бекер. Сухо отозвался Томас. — Да! Точно, Бекер. — Ах, ну да, конечно. Вы ведь такой профессиональный врач. Мигом поставите маму на ноги. Девушка язвила, ей было неприятно, что её многолетний опыт в борьбе с зависимостью матери так обесценивали. — Милая, ну что ты? Мы лишь попытаемся, а если что, номер этого доктора всегда будет на быстром наборе. — Хорошо, тогда больше мне не звоните до тех пор, пока она не встанет на ноги. И… попытайтесь не сделать хуже, ну, то есть довести её, например, до суицида. Лэйн встала, прошлась до комода, взяла свой плащ и направилась к выходу. — Лэйн, постой! Рука Лэйн замерла над дверной ручкой. Она повернула голову и презрительно посмотрела на Луизу. — Что ещё? — Может, тебе будет лучше остаться? Все-таки Жанетт явно будет приятно твоё присутствие. — А мне её? — Ну, что ты такое говоришь, милая.. — Правду? Мне отвратно лицезреть это подобие человека, да и разве Вы не сказали, что сами справитесь? — Милая, конечно, справимся! Но ты ведь её дочь, хотя бы на один денёк, будь добра, останься. — Нет. Луиза фыркнула и встала, она указала на стену, где когда-то висел семейный портрет. — Жанетт никогда, слышишь?! Никогда от тебя не отказывалась, а ты?! Что ты делаешь со своей матерью?! Голос женщины бил по барабанным перепонкам, казалось, что если она возьмёт тембр повыше, то все стёкла в доме просто лопнут. Это было похоже на истерику. Истерику ребёнка, который впервые услышал нет. — Мама, хватит! Если не хочет, пусть едет, какая разница? Тут уже принял участие в разговор Ксавьер, он был раздражен, его скулы были в напряжении, губы напоминали тоненькую ниточку, а брови сложились домиком. Теперь Луиза ополчилась против своего сына, сначала это было просто программой вопрос - ответ, она спрашивала, он отвечал. Но потом это переросло в дикую ссору, где ни он, ни она не хотели останавливаться, и, видимо, когда у обоих не осталось сил на крики, они просто в упор посмотрели на Лэйн в ожидании ответа, который уже давно прозвучал. Девушка лишь взглянула на часы, что показывали четыре часа дня. — Один день. Помощи от меня не ждите. Она снова скинула плащ и шарф, уходя на вверх, сзади послышалось некое ликование. Лэйн сама не знала почему, осталась. Из-за чувства вины перед матерью? Или потому что ей стало жаль Луизу и Ксавьера? А возможно просто желание поскорее поспать заставило её остаться, ведь кровать, что буквально рядом, а не где-то там далеко, привлекала сильнее. Она не знает. Меня зовут Лэйн. Сегодня апрель, четвёртый месяц по счёту, сегодня я узнала что моя мать сорвалась после четырёх лет чистоты. Это отвратительно. Число четыре отвратительно.