"Eclipse" или большое "НО".

-Чимин... Чимин.. Юнги резко привстал на кровати, раскрыв, влажные от слез, глаза, посреди ночи. Снова тот же сон. Уже пол года прошло, но боль не утихла ни на толику. И хотя Мин за это время научился скрывать от посторонних пепелище в груди, выжженную дотла землю, но оставшись наедине со своими мыслями, все по новой всплывало в памяти и ранило сильнее. Некого винить во всей сложившейся ситуации и в таковом своем состоянии, кроме себя самого. Юн это прекрасно знает и продолжает мучить себя за то, что уничтожил не только свою счастливую жизнь, но и чужую. Никогда не будет ему за это прощения. Да и пытаться его вымаливать не станет. Сам себя он точно не простит. Потому что, как можно простить такую разрушительную ложь? В молчании Чимина о поступлении и поездке был и свой плюс, которым Мин решил воспользоваться. Правильно ли он поступил? Однозначно! Но если взглянуть на это с другой стороны- то предателем был вовсе не Пак, а сам Юнги. По какому праву он взял на себя власть Фемиды и рассек мечом нить, что связывала их жизни, разделив все на "до" и "после". Мин знал, как Чимин долго и упорно трудился ради своей мечты, и что заявку подал еще до их знакомства, а билет до Лондона ему подарили родители. Но не смотря на уже выбранный жизненный путь, он решил дать их отношениям шанс на существование. Никто не мог быть уверен в том, что все получится. И тем более, они оба были не властны над своими разгорающимися и пылающими чувствами, которые со временем закалили в себе сосуд искренней и всепоглощающей любви. Но Юнги разбил его. Безжалостно и жестоко. На тысячи осколков, что впились в плоть, раня, изрезая до крови,до дикой боли. И осколки эти не вытащить и раны не замазать зеленкой, как коленки в детстве. Медицина бессильна. Тут помочь может лишь время. Оно долго и старательно затянет раны, погребая эти осколки глубоко внутри. Они оставят неизгладимый след пережитого, но со временем боль от их острых краев притупится и они вовсе зарубцуются, оставив лишь шрамы, которые невозможно увидеть глазами, лишь почувствовать.. Признаться честно, Мин вовсе не злился на Чимина за молчание. Он все понял. Его милый мальчик был тонкой душевной организации и пылких чувств. Если он что-то делал, то отдавался этому без остатка. Так было и с любовью. Юнги знал, что обучение Пака заграницей не было вселенской катастрофой. Туда исправно летают самолеты и они могли бы приезжать друг к другу несколько раз в год. Пришлось бы не легко с чувствами на расстоянии, но справиться с этим реально. И это всего лишь два года. Они быстро пролетят. А затем их чувства, накопившиеся в разлуке, выплеснуться с новой силой и они станут даже счастливее чем раньше, потому что можно будет двигаться дальше, уверенно шагая навстречу своей мечте. Но Мин знал, видел, что Чимин не сможет, не захочет даже слушать о возможной разлуке. Пак Чимин полюбил всем сердцем и решительно готов был отказаться от всего, кроме Мин Юнги. Юн сотни раз писал письма с аргументами, почему стоит потерпеть разлуку и полететь учиться, но все они были убедительны лишь в его глазах. Да, самая главная черта Чимина, в которую так влюблен Юнги, сыграла с ним злую шутку. Это упрямство и обожествление того, что дорого. Вот эта черта. Если любишь- люби как в последний раз. И Мин таял от этих чувств, обращенных в его сторону от милашки Чимина. Он ведь и сам любил столь же забвенно. Но как, как он может стать причиной, по которой его горячо любимый человек откажется от мечты? Быть всем для кого-то это и великий дар и величайшее проклятье. В водовороте неземных чувств нельзя забывать и о мирском. Невозможно быть сытым одной лишь любовью. Но тут и Юнги и Чимин поспорили бы. О тяжести своего решения Мин не мог ни с кем поделиться и потому нес его в себе, как гранитный валун, что закрывает собой бездонную дыру в груди. Это решение далось сродни смерти. Да лучше бы ему пришлось и правда умереть, чем обрекать на дьявольские страдания любимого человека, и себя на жизнь без него. Но лишь бесчеловечно оттолкнув, вырвав из себя с корнем, можно было заставить Чимина вернуться на прежний путь, по достижению мечты и становлению личностью в суетливом обществе. Заставить желать стать кем-то в этом мире. Для Мин Юнги само существование этого человека было уже величайшим достижением. Но Юн прекрасно знает, как важно мечтать и еще важнее воплощать их в жизнь. Гордится ли он своим поступком? Едва ли.. Проклинал ли он себя и свои принципы ? Ежедневно, ежеминутно. И пусть он обрек себя на одиночество, скорее всего до конца своих дней, но будет жить лишь мыслями о том, что где-то милый паренек Пак Чимин счастлив и идет к своей цели, шаг за шагом, не оборачиваясь назад и не чувствуя той боли, которую изо дня в день глушит в себе Мин. Простит ли его Чимин когда- нибудь? Исключено. За убийство не прощают. За убийство приговаривают к смерти. *** Придя в себя в больнице, Юнги видел перед собой много разных лиц, они суетились, что-то говорили и спрашивали. И еще, в глаза бил жутко яркий свет. Мин не слышал, что ему говорят, ну или не хотел слышать. Еще сильнее он не хотел ничего и никому отвечать. Изо дня в день он просто лежал и дышал. Но даже это его выматывало. Жизнь оказалась непосильным трудом, если в ней нет Чимина. И пусть Юнги знал, чем все обернется, но подготовиться к такому было невозможно. Он знал на что шел, но, пожалуй, переоценил свои силы. Просчитался. Джин видел, что физически с его другом уже все хорошо.Но боялся того, что происходило у него в душе. И спрашивать о таком не смел, потому что знал, что едва ли сможет чем-то помочь. Ким дал Юнги достаточно времени для того, чтобы вернуть все на круги своя, но хоть Мин и пришел в офис спустя два месяца, с виду вроде все тот же заносчивый и холодный, вот только уж слишком безразличный. Ко всем и всему. Его никогда особо не заботили слухи или события среди коллег, ничего кроме работы, но этого Юнги не заботило совсем ничего. То есть вообще ничего- ничегошеньки. Даже собственные приемы пищи или сон. Это был не Мин Юнги. Лишь его оболочка. Все остальное будто выключилось. Сломалось. Ким Сокджин взял на себя заботу о жизнедеятельности своего друга. Водил его в кафе и рестораны, подвозя домой, они с Мистером Ли не высаживали его у парадной, как обычно, а поднимались с ним вместе в квартиру и следили, чтобы тот принял ванну и лег спать. С утра эта пара заезжала за Мином, Джин гнал его в душ, а сам стряпал легкий завтрак. И хотя вид у Юнги был здоровым, взгляд его был потухшим и лицо не выражало ни единой эмоции. По настоящему Джина пугали приходы Тэхена в офис, чтобы проведать своего хёна. Этот оболтус надевал на Юнги теплые носочки (с изображением котиков) под туфли. Принес, в виде подарка на день рождения, ночную вазу, "чтобы хён не утруждал себя походами в туалет по длинным коридорам". И делал ему массаж головы каким-то странным металлическим венчиком, якобы для прилива крови и улучшению мозговой деятельности. И все бы ничего, но Мин просто молчал. Ноль реакции. Тут Джин, уже не в силах глотать немые слезы и видеть как его друг морально разлагается- забил тревогу и позвонил своему хорошему знакомому, по совместительству психотерапевту первой категории. -Чон Хосок, я тебя прошу, сделай все, что в твоих силах. Но сильно не напирай. Он дико ранен и я думаю, что это своего рода щит, пока организм пытается собраться по крупицам. Но так же нельзя. Он как овощ, только что не мочится под себя. -Сокджин-и зачем тебе я, когда ты и сам тут не плохо разбираешься в мозгоправстве? -Хосок, матерь божья, я тебя чего позвал, поиздеваться что ли? Еще тебя я не вывезу. -Я тебя понял. Судя по тому, что ты мне ранее рассказывал, тут дело в сильных чувствах. Любовь- это , знаешь ли, и наш "хлеб" (психотерапевтов), и наше проклятье. Бывают случаи, когда эмоциональный фон у человека настолько слаб, почти мертв, что даже если тело резать или ломать-он может не чувствовать боли.Это самое страшное. В таком состоянии человек может и умереть. Ну типа, знаешь, проще говоря у них от тоски сердце клинит, а мозг не дает сигнал телу к самосохранению и люди умирают в том положении, в котором находились, бывает даже сидя с открытыми глазами и без единой эмоции на лице. -Чооон Хооосооок!! Я и так не сплю, плохо ем и плохо моюсь. Или наоборот сильно хорошо. Я забываю мыл ли я голову и мою ее еще раз. У меня от недосыпа мешки под глазами до колен. И седые волосы от нервов. Если с этим идиотом хоть что-нибудь случится, я его из под земли достану, в чувства приведу и буду сутками напролет жаловаться на свое плохое самочувствие. А Рузвельт?? Он то на кого останется? Курица эта. Один хозяин уехал- не забрал. Видите ли в самолет с курями не пускают. И другой не в зуб ногой о том, что на его попечении это кудахчущее недоразумение осталось. Но пока он сам к жизни не вернется, я взял под свое крыло это чудо в перьях. Вся квартира задристана. Ветеринар сказал, что это у нее стресс. А у меня не стресс?? Я как многодетная мать, благо хоть не одиночка, спасибо Мистеру Ли, обо всех заботиться приходиться. А они еще стрессуют все и каждый! Да я от стресса сам уже скоро срать по углам начну. -Джин,Джин-и. Успокойся. Дыши. Может мне сперва с тобой провести парочку сеансов? -Нет-нет. Чон, прошу, приведи в божеский вид этого героя. А я уже со всем остальным разберусь. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Джин привел себя в чувтва и продолжил переживать за всех подопечных. *** Прошел год с того случая. Жизнь текла размеренно и все вроде бы вернулось в прежнее русло. Мин все так же говорил все, что придет в голову, не заботясь о чувствах других, периодически зависал у Джина дома, посещал пабы и бары, где напивался до беспамятства, ища приключения на свое звенящее одиночество. Вот только было ли все как прежде? Приходя домой с работы, Юнги наливал себе ромашковый чай и лез греть ноги под плед на диване, за просмотром какой-то очередной дорамы. С каких это пор у него начали мерзнуть ноги и он полюбил ромашковый чай вместо американо? На выходных, после обеда он оставлял посуду в раковине- она же никуда не убежит, если ее помыть позже. Ложась спать, он перестал закрывать шторы на окнах, чтобы вставать с утренними лучами солнца. Оглядываясь в своей квартире, Мин часто ловил себя на мысли, что интерьер не в его стиле, но менять ничего не собирается. Не сейчас. Может позже. А может нет. Рузвельт вернулся домой. Сперва было слишком трудно видеть его у себя в квартире и не видеть его хозяина. Но со временем, приходя к Джину в гости, все же душу щемило, при виде этих глупых куриных глаз. Не покидало чувство, будто Мин предал эту животину и отдал в чужие руки. Не выдержал. Забрал. И курочка, как прежде стала ходить на лоток. Чему не переставал удивляться Сокджин. V~ Winter bear Шли дни, недели, месяцы. Вновь пришел октябрь. Это время года Юнги и любил и ненавидел одинаково. Воспоминания слишком хорошие и слишком болезненные наперебой суетились внутри, расшатывая тонкий покой. Солнечный теплый денек и Мин решил, спустя слишком много времени устроить пешую прогулку до офиса. Он шел не разбирая дороги, просто смотря под ноги на туфли, которые ступали по яркому желто- оранжевому ковку из опавших листьев. Внезапно ноги остановили свой шаг. Подняв голову, Юнги увидел слегка грустную, потухшую и брошенную вывеску "Eclipse". Именно этим словом можно описать его жизнь после ухода из нее Чимина. Это было полное затмение. Темное, холодное, мертвое, бесконечное. Кафе закрылось несколько месяцев назад. Помещение пустовало. Стоя напротив этого запущенного и безжизненного заведения, Юнги глядел в грязную и слегка треснутую витрину, будто в зеркало. Оно снаружи и внутри было похоже на самого Мин Юнги. *** -Джин, а куда подевался этот оболтус, вечно кружащийся, как муха над ухом? -Ох, Тэхени снова пропал. Последнее время он вымаливает у меня деньги на элитных шлюх и пропадает на несколько дней. Боюсь, как бы опять не связался со старой компанией и не начал принимать всякую дрянь. Я конечно обыскивал его комнату, но ничего не нашел, кроме стопки книжек с руководством по уходу за курицами. Ну что у него в голове? -Шлюхи в его возрасте это нормально. Лишь бы защиту надевал. А насчет той компании не переживай, я найму людей, чтобы все проверили. -Час от часу не легче. Один в себя более ли менее пришел, так другой чудить начал. -Тот и не прекращал. Он до сих пор продолжает таскать в мою квартиру ночные вазы и одевает Рузвельта в странные наряды. На днях она ходила в красном сарафане в черный горох. Я чуть не поседел от испуга. -Вот же ирод. Ну объявись мне только, в интернат для особенных детей сдам! -Да ладно тебе,Джин. Его уже не исправить. Ну вот такой он у нас, волшебный. Смирись. -Божечки, Мин Юнги, мне стоит бить тревогу или ты и правда повзрослел? -Ким Сокджин. Я все тот же Мин Юнги и по-прежнему могу всечь. -Ладно-ладно. Рад, что ты вернулся к нам. *** Поздняя ночь. Раздается телефонный звонок. На экране высвечивается имя заблудшей души. -Тэхен? Ты время видел? Ты дату видел? Где тебя носит? Джин с ума сходит. В полицию собирается идти. -Хён, хён. Не тараторь как бабка на базаре. Все хорошо, но нужно, чтобы ты меня забрал. Шлюхи высосали из меня все до воны. Ни в первый раз в жизни Юнги, среди ночи в пижаме и шлепках едет по неизвестному адресу (спасибо навигатору) забирать этого недотепу домой. Приехав по названному адресу, Мин увидел уютное кафе с панорамными окнами. На улице стоял и пялился на жующих людей Ким Тэхен. На нем был плащ, еле достающий до колен и галоши на босую ногу. Столько вопросов, на которые Юн, наверное, не хочет знать ответы. Моргнув фарами пару раз, Юнги привлек внимание этого недоизващенца. Тэхен увидел знакомое авто и галопом ринулся в салон. Замерз. -Тэ, я не хочу знать как ты здесь оказался и почему на тебе только плащ, да галоши... -Хён, на мне семейники еще. Я не извращенец какой. -Ну да,это меняет дело. Все нормальные люди носят плащ на голое тело в труселях. -Хёёён не нуди. Понимаешь...Тут такое дело... И Тэ начал повествование своих злоключений, но Юнги его уже не слышал. Его взгляд замер и не моргая, и не дыша был устремлен на одного определенного человека за окном того самого кафе. Кажется и спустя тысячу лет из сознания Мина не сотрется этот образ. Светлая макушка, худощавая фигура, большие выразительные глаза и, неземной красоты, лучезарная улыбка. Чимин. Его милый мальчик сидел в каком-то незнакомом кафе на краю города Сеула, в обнимку с незнакомым парнем и... улыбка... Пак Чимин дарил ему свою неотразимую улыбку. Ему... Не Юнги.