"Eclipse" или большое "НО".

-Хён, понимаешь... я был одет, но мои брюки в порыве страсти... -Тэхен, избавь меня от своих кринжовых жизненных историй. -Ладно, но не мог бы ты сбавить скорость, а то мы щас взлетим. Мин и сам не понял, как дал по газам, педаль в пол будто провалилась. От чего он бежал? Или скорее, от кого? Но ведь сбегать глупо, он так скучает по Чимину, что буквально в каждом видит его черты, мимику, поведение. Но ни в ком он ни разу не увидел этой, дорогой сердцу, улыбки. Она неповторима и принадлежит лишь одному человеку во всей вселенной. Человеку, который больше никогда не посмотрит в его сторону и, тем более, не улыбнется ему. Трудно сказать как больнее, когда Чимин был далеко и о нем ничего не было известно. Или же когда он находится в одном городе, дышит тем же воздухом, но не ищет встречи с тобой. -Хёёён. Скажи честно, я тебе настолько надоел, что ты все же решил взять грех на душу и прикопать меня за городом? -Что? Лишь на выезде из города Юнги вырвался из ступора своих заблудших мыслей и, сбавив скорость, повернул авто по направлению дома. Высадив своего нерадивого пассажира, Мин не мог понять, какая неведомая сила тянет его обратно к тому кафе. Почему руль отказывается поворачивать в сторону дома? Юнги настолько плох во лжи, что даже сам себя не в силах обмануть. Его тянет любовь. Чувства, которые теплились в нем все это время и не угасали ни на миг. Как не пытался он погасить это пламя, залить невыплаканными слезами, засыпать осколками своей расколотой души, но нет. Если быть до конца честным, он никогда не хотел этого на самом деле. Не хотел терять столь сильные эмоции, что может больше никогда не повторятся. Ни за что не хотел терять в себе Чимина. Через силу, через боль, но Юнги все же добрался домой и провалился в сон, как только, тяжелая от мыслей, голова коснулась подушки. Прошла неделя и наступил день рождения забывчивого Юнги. Джин организовал вечеринку- сюрприз в квартире несознательного друга. Торт, хлопушки, много вкусной еды и алкоголя. -Юнги, звонил мой полоумный братец и спрашивал, можно ли ему заскочить со своим другом, поздравить тебя? Слово "друг" как-то ёкнуло в груди. Первая мысль, как обычно, опередила все благоразумные. Это точно Чимин. Мин подорвался и понесся в спальню, чтобы приодеться, он ведь именинник как никак. Да и если перед всем миром ему плевать на свой внешний вид,то перед этим человеком хочется выглядеть самым красивым. -Хёёён! Поздравляшки!! Совсем большой!! Сколько тебе, 60? -Тэ, ты еще не разулся, а уже бесишь. -Да ладно тебе, ворчун, я же шучу. От моего подарка будешь пищать, как девчонка. Я старался! Сняв обувь и слегка пройдя внутрь квартиры, Тэ дал отмашку своему другу внести тот самый подарок. -Та-дааам! Хёён, имя сам придумай. А то я как Рузвельта назвал, так до сих пор подзатыльники получаю. В квартиру вошел высокий, молодой, стройный и, до безобразия, симпатичный паренек. -Добрый вечер. С днем рождения! И протянул небольшую подарочную коробку хозяину квартиры. -Тэхен, мне нужно ему имя дать или тому, что находится в коробке? -Хёён,ты че тормозишь? Этого хлопца уже зовут Чон Чонгук. Его родители назвали много лет назад. Он мой школьный друг. А твоя забота в коробке. Кстати, открыть не хочешь? -Может лучше не надо? От того факта, что это твой подарок уже делается как-то не по себе. -Ну хёёён, ты же никогда не был трусишкой. Пуньк. Тэхен, мило хохоча, легонько нажал на кончик носа любимого хёна. Кажется его при рождении наградили не только специфическим умом, но еще и бессмертием. Но Юнги сейчас ни мыслями, ни сознанием был не здесь. Этот парень- Чонгук. Тот самый, что сидел с Чимином в кафе, обнимал его и воровал улыбки, что должны были достаться лишь ему. Как такое может быть? Что-то здесь не чисто. -Тэхен! За мной, на пару слов. -Ну хён, ты даже подарок еще не открыл, а я уже в немилости? Выйдя на балкон, Юнги припечатал Тэ к парапету. -Как хорошо ты его знаешь? Почему вы были в этом кафе вместе, где Чимин? Говори все, пока я прошу по-хорошему. -Хён, я же сказал, что это мой друг по школе. С тех пор его и знаю. В старшей школе он признался мне в чувствах, но я не по тем входам, ты же знаешь. Дружить мы не перестали. Он классный. -Ты сейчас мне в цвет заявляешь, что он того же цвета ягодка, что и мой...ммм..Чимин?? -Если ты продолжишь меня перебивать, то я не доживу и до десерта сегодня. -Прости. Продолжай. Мин слегка сбавил напор. -Так вот, после школы, родители отправили его учиться в Англию. Он там и остался на постоянку. Счастливо женат и воспитывает двух очаровательных спиногрызов. А я им крестным отцом подъехал. -Ким Тэхен, да ёб тебя за ногу. У тебя не жизнь, а сплошные турецкие сериалы. Болливуд отдыхает. -Ну же, задавай свой самый важный вопрос, глупый хён! Слегка тыча в грудь Мина, нахальничал Тэ. -Давай. Я же вижу, что у тебя в мыслях и на языке только одно имя вертится. -Тэхен, не души меня. Я и так чувствую, что вот-вот сорвусь и наделаю глупостей. -Хён. Может я и не живу как проповедник по учебнику, совершаю лютую дичь, случайно или нет. Да и умным меня никто назвать не осмелится. Но даже я понимаю, что глупости ты творишь последние года два. Может пора уже взяться за ум? Где мой остроумный, смелый, крутой и никого не слушающий, а идущий к своей цели, хён? Юнги стал дышать еще быстрее от переполняющих чувств, гнева, волнения, непонимания и желания во всем разобраться. Все понять. Хаос творится в мыслях, в чувствах, в действиях. Надо срочно бежать, найти его, но куда идти? А что сказать? Захочет ли он его видеть? Но и без него уже просто невмоготу...невыносимо. Слегка подойдя, Тэхен на ухо шепнул заветные слова, что послужили сильным стартовым толчком. -Он у меня дома... Мин не помнит как добрался до машины, как доехал до, давно знакомого, адреса и поднялся к двери. Стал вплотную к металлу, за которым находится смысл его жизни и самая страшная боль. Юнги стоял, не решаясь позвонить в звонок или постучать. Он не может. Не должен. После всего, что натворил. Но тут его сумбур мыслей опустел, в момент открытия заветной двери. Он ведь не стучал, даже звука не проронил. Их взгляды встретились в немоте. Тела застыли. Время будто остановилось. Все замерло. -Зайдешь? Первым нарушил тихий армагедон, Чимин. Не отрывая глаз, не совершая вдох, Юнги прошел в квартиру, дверь захлопнулась и прозвенела мелодия закрывающегося замка. Тишина оглушала, давила, но еще больше душил ком, подкатывающий к горлу и учащенное сердцебиение, что глушило посторонние звуки. -С днем рож.... -Молю, прости меня!! Внезапно, Юнги перебил неспешное начало Чимина и упал на колени. Он знал, что за свой поступок не достоин прощения ни в этой жизни, ни в следующей. Но и без Чимина эта жизнь ему не нужна. В ней нет смысла, как и во всех последующих. И лишь один выход он видел. Мольба. Если ему придется провести остаток жизни на коленях, но рядом с Паком- он, когда- то гордый, нетерпимый, заносчивый и холодный- готов к этому. -Юнги, прошу не нужно... Пак резко опустился к Мину и схватил того за плечи, в четных попытках поднять сломленное тело. -Я так виноват перед тобой. Простить ты меня не сможешь, но умоляю -не прогоняй. Позволь хотя бы просто видеть тебя поблизости. Позволь знать, что у тебя все хорошо и ты продолжаешь искренне улыбаться этому миру. Я не могу без тебя в своей жизни. Все, что меня окружает- это Пак Чимин. Все, что я люблю и хочу- это Пак Чимин. Ты во мне. В моих мыслях, в сердце, в крови, в ДНК. Я и есть Пак Чимин. Просто будь там, где я могу тебя видеть. Этого мне будет достаточно. Так я смогу жить... Не поднимая головы, Юнги молил в отчаянии. Сейчас он не вспомнит каким был раньше. Когда речь идет о Чимине, все теряет свой вес в этом мире, кроме него. -Юн..ги...не нужно. Только не ты. Лицо Пака было застлано горячими слезами. Они лились непослушными струйками. Голос дрожал, как и руки, как и все тело, как и сердце. Оно обливалось кровью, при виде Мин Юнги на коленях. Это он его туда поставил. Это он во всем виноват. Он довел до такого состояния сильного, независимого человека. Чимин трясущимися холодными ладошками обнял щеки Юнги и поднял его лицо, чтобы их измученные взгляды встретились. Глаза- зеркало души. Самое верное изречение, из когда- либо сказанных. В них столько боли, страданий, печали, нежности, любви, желания. Весь спектр чувств, который едва ли сможешь выразить словами. Но стоит лишь взглянуть в глаза человеку, который для тебя хоть что- то значит. Слова будут излишни. -Юнги, это я должен просить, умолять о прощении. Я все знаю. С самого начала знал. Но послушно подыграл, потому что ты старался для моего будущего. Как бы это глупо сейчас не звучало. Мы два идиота. Ты разбил, а я позволил. Ты прогнал, а я послушно ушел. Мне было тяжело нести в себе столько боли, но я терпел, потому что тебе было гораздо тяжелее. Ты был прав, я готов был отказаться от всего, кроме своей любви, и если бы ты так не поступил, до меня возможно бы не дошел смысл твоих слов. Но твой "удар" заставил меня очнуться. Я принял это ради того, чтобы стать человеком, достойным тебя. Чтобы стать тем, кем ты смог бы гордиться. Чимин постепенно перешел от плача на истеричные вскрики. На эмоциях, что зашкаливали. Невысказанные слова наконец нашли выход и живительной волной выплеснулись на усыхающее сознание. -Юнги, все что я делаю- это все лишь для тебя и вопреки всему. Я не смогу находиться просто рядом. Мне нужен ты. Весь Мин Юнги. Ведь я - твой. И всегда был только твоим. Только для тебя. -Чимин...Чимин... Будто смакуя это имя на языке, продолжал звучно протягивать его Мин. Юн встал и поднял за собой Чимина. Со всей нежностью, что долго спала, вытер заплаканные глаза Пака от слез и взял его ладони в свои. Их обоих слегка потрухивало от переизбытка эмоций. Было чувство, что, то ли разум помутился, то ли затянувшийся сон. Но они сейчас вместе, в одной комнате, смотрят друг на друга с таким обожанием, что все вокруг начинает плавиться. -Пак Чимин, у меня накопилось множество вещей, которые я бы хотел тебе сказать. Но если я не скажу сейчас самое главное, то просто взорвусь. Я скучал. Безумно, убийственно, невероятно, не человечески. И я люблю тебя гораздо- гораздо сильнее, чем скучал. Чимин не смог сдержать переполняющих чувств и залился звонким смехом. Этот голос, эта неповторимая улыбка, эти губы, эти скулы...Юнги и сам не понял, в какой момент стал буквально пожирать глазами этого милого паренька. Непреодолимо захотелось попробовать его на вкус. Остался ли он прежним или стал еще слаще. Ммм... Ты дикарь Мин Юнги. Но как сдержать пыл, когда вот он, прямо перед тобой, объект твоих самых сильных чувств и жарких фантазий. И мозг дает отбивку организму, что это все снова твое. В непроглядную тьму наконец пробился ангельский ясный свет и засияло солнце. Юнги видит эту улыбку, подаренную лишь ему. И она всегда принадлежала ТОЛЬКО ему. Пак Чимин наконец вернул взгляд напротив, который так любил. Взгляд хищника, готового в любую секунду напасть или защитить. Чимин всегда выбирал первый вариант, он готов быть вечной жертвой, но лишь в лапах этого победителя. Пак готов сдаваться ему раз за разом, лишь бы на него продолжали так смотреть. Как же этого не хватало. Наконец можно снова начать жить, потому что его сердце вернулось. Мин Юнги вернулся. Чим неловкой поступью, не разрывая их рук, повел за собой вглубь квартиры. Остановившись в просторной гостиной, Пак отпустил теплые, желанные ладони и слегка отошел. Стоя спиной к Юнги, в полумраке комнаты, что озарялась лишь тусклым светом прихожей, Чимин сделал пару успокоительных глубоких вдохов. -Юнги, я хочу сказать тебе не меньше и ничуть не менее значимое. Но я лучше покажу... *V- 'Singularity' Пак начал не торопясь, одну за одной, выпускать пуговицы из петель рубашки. Дойдя до середины, легкий шелк не удержался и скользнул с левого плеча, оголяя бархатную персиковую кожу и несколько бугорков позвонков. Его кожа была настолько светлой и чистой, что Юнги казалось, будто она искрится в полутьме от бликов света. Губы Мина разомкнулись непроизвольно, зажимая между собой кончик языка. Чимин, продолжая стоять к нему спиной, повернул голову в профиль и томно вздохнул, в моменте касаясь пухлой нижней губой своего открытого плеча. Через минуту шелк рубашки полностью спал на пол. Юнги чуть слышно подошел к горячему телу, облизывая его взглядом. Каждую складочку, каждую впадинку и выступ. Все в этом теле было неотразимо соблазнительно. Мин, слегка касаясь, провел кончиком пальца вдоль позвонков, следом обжигая горячими губами каждую черточку, каждый штришок чего- то нового и несущего немалый смысл в жизни Чимина, в их жизни. Юн продолжал аккуратно и до мурашек шекотливо- нежно сцеловывать фазы луны. От шеи, спускаясь лаской между лопаток к полнолунию или же полному затмению их жизней и преклоняясь к убывающим фазам. Прекратив нежные пытки, Мин продолжал исследовать кожу над чернилами уже всей ладонью, трепетно оглаживая и пытаясь насытиться этой возможностью доступа к желанному телу. Юнги так давно грезил этим моментом, почувствовать гладкость и тепло кожи его мальчика, в своих руках, что чувства взяли верх и вышли наружу, вытискивая из глаз горячие, соленые, обжигающие слезы. Будто впервые в жизни Мин Юнги плакал. Стоя на коленях перед любимым человеком- и правда впервые. И ему не стыдно. Это еще один вид проявления любви. Любви до дрожи, до слез. Мин, поглощенный в свои эмоции, обвил крепкими объятиями, уткнувшись лицом в обнаженную спину, вдыхал настолько глубоко, чтобы на легких осел его запах. Водил кончиком носа по ребрам, лопаткам, позвонкам, потираясь лицом, как кот, ищущий ласки. Вдыхая все глубже и громче, накалялась атмосфера, ладони крепче сжимали оголенные бока, а губы становились все ближе к шее, скуле, щеке, губам... Чимин постанывал и плавился от обволакивающе нежных и жадных ласк. Ему хочется больше, дальше. Зайти дальше- его цель номер один на ближайшую жизнь. Влажные губы с опаляющим дыханием блуждают по профилю красивого лица, мазнув по скуле, ведя кончиком языка к виску и слегка прикусывая мочку уха. Но они никак не придут к цели. Цели, что так зовет и манит. Стонущие пухлые губы. -Юнги-а...поцелуй... В забвении и нетерпении взывает, откуда- то из глубины томный голос. Мина не нужно просить дважды. В случае с Паком, вообще не нужно ни о чем просить, потому что он и так у его ног и отдаст всего себя...и даже больше. С легким вырвавшимся стоном, губы сомкнулись в жарком поцелуе. Юнги несдержанно развернул, стоявшего вполоборота, Чимина, впиваясь в него не только губами, но и всем телом. Вжимая его в себя сильнее, полностью. Жадность, страсть, дикость и пронизывающая похоть рвалась из двух, жаждущих друг друга, тел. Пак с пылкостью пытался избавить Юнги от футболки, та трещала от натяжения и сдалась, расходясь по швам в стороны по комнате. Какова была страсть и жажда вобрать по максимуму и отдать, что при яром сдергивании брюк, крепление кожаного ремня не выдержало, рассыпаясь под натиском сил. Больше ничего не сковывало разгоряченное и влажное тело Чимина. Мин на миг застыл, услышав звонкий протяжный стон Пака, который запрокинул голову и плавно опал на диван. Кровь и сила со всего тела прилила сейчас лишь в одну точку, которая требовала к себе сиюминутного внимания. Чимин было поскользил своей ладошкой к паху, но Юнги перехватил его попытки самоудовлетворения. Сегодня Пак Чимин целиком и полностью в его власти. Мин слегка развел накачанные и стройные ноги Пака в стороны, плавно двигаясь навстречу всем телом. Юн опустил горячую, слегка влажную ладонь на лицо Чимину, легонько проведя большим пальцем по припухшей нижней губе, опускаясь оглаживаниями на шею, проскальзывая по кадыку и очерчивая острые ключицы, пропуская сквозь фаланги набухший сосок. Чимина выворачивало от желания, звонкие мольбы срывались с губ и тут же были слизаны влажным горячим языком, пока другой пошлый язычок умело очерчивал ореол его сосков, прокладывая мокрую дорожку до пупка и горячими поцелуями спускался ниже. -Ооооууу...щщиииииббаааааалььь!!! Разнеслось по всей квартире. Они раньше ублажали друг друга орально, но в этот долгожданный момент близости все ощущается острее, мощнее, эмоциональнее. Влажно и горячо, до одури приятно, что хочется плакать. Что собственно Чимин и делает. С уголков его глаз скатываются слезы наслаждения. Он запускает свои маленькие пальчики в густые темные волосы своего мужчины и стискивает их в кулаках от необъяснимого чувства блаженства. И если существует какой- либо пик эмоционального счастья, то именно сейчас Пак его испытывает. Юнги наращивает темп, старательно вбирая горячую плоть, с усердием и "аппетитом" наслаждаясь процессом и слышимыми звуками отдачи. Если и есть то, что он хотел бы услышать перед смертью, так это стоны Пак Чимина. Задыхаясь, извиваясь и захлебываясь в издаваемых звуках, весь влажный и накаленный до предела Пак кончает, опадая, будто без всех жизненных сил в недвижимое состояние. Загнанно дыша и не в силах открыть глаза, он как слепой котенок, пытается поймать такой необходимый сейчас, как живительный вдох, поцелуй. И Юнги заполняет собой все пространство. Впиваясь глубоким поцелуем, он всем телом ложиться поверх Чимина, толкаясь дико напряженной ширинкой в бедро, имитируя сексуальную деятельность. Пак мощно извергся, но Мин накален до предела. Прервав сочный поцелуй, Чим положил свою ладонь на его пах. -Юнги. Дай мне две минуты отдышаться и я помогу тебе. -Ничего малыш. Я знаю, что к сексу ты не готов и минет от тебя требовать тоже не буду. Я могу кончить и так. -Нет. Я хочу, чтобы тебе было так же потрясающе, как и мне. Пак собрался с остатком сил, готовясь ко второму раунду. Он себя знает, невозможно не кончить, глядя на стонущего Юнги. Чимин оттолкнул Мина спиной на грядушку, позволив принять удобное положение сидя. Соблазнительно опустился на колени меж широко раздвинутых мощных бледных ног. Губы Чимина всегда вызывали в Юнги бурю страстей, даже в состоянии покоя, но когда они окольцовывают его член, тут Мин уже не мог держать себя в человеческом сознании. Из него, ни больше ни меньше, рвался внутренний зверь. От сексуальности этой картины Юн возбуждался, лишь представив ее в голове, но видя и ощущая это в реальном времени- люди, не спасайте Юнги, не надо, он хочет кончить и умереть счастливым. В минете Пак Чимин профессионалом никогда не был, но знал как и что нравится его парню. И после долгой разлуки он старается с утроенной силой. Сегодня он выпьет Мин Юнги до капли. Как Чимин и думал, второй оргазм настиг его вместе с кончающим, с рыком, Юнги. Лежа в обнимку на диване в гостиной семьи Ким, все казалось таким неважным и простым. Важно лишь то, что они рядом. Снова вместе. В полудреме, Чимин вырисовывает на груди Юнги пальчиком какие-то узоры и изредка подмурлыкивает. Колыбель для ушей. -Юнги-а...Ты ведь знаешь, как сильно я тебя хочу? Правда? -Я уверен, не сильнее, чем я тебя. -Очень хочу! Но не сегодня. Я устал. Завтра обещаю, что подготовлюсь и буду весь твой. Поцеловав почти дремлющего Мина в сосочек, Пак свернулся клубочком у него под боком и они оба погрузились в сон. Так спокойно и сладко они оба не спали уже около двух лет. Но теперь все на своих местах.