Что-то в статистике.

То, что большинство людей назвали бы рутиной, Аластор предпочел бы назвать скукой, когда он выходит из трамвая в паре кварталов от своей работы. Ему не нравится трамвай, слишком лестно, так ещё и в окружении потных людей в утренний и вечерний час пик, но он все равно ездит на нем, потому что дом его мамы находится в добром часе езды от центра города. Аластор, каждый день идет по мощеной дороге мимо высоких арочных таунхаусов и широких плоских зданий в форме квадратов. Иногда эти здания были витринами с бумагами, приклеенными к окну с вакансиями и даже прослушиваниями. По пути домой Аластор обычно предпочитает задумчиво просматривать их, размышляя на мгновение, стоит ли ему взять одну. Однако в это раннее утро Аластор озабочен только тем, как бы успеть на работу. По улицам все еще бегают куры, кудахчут и каркают на каждого, кому не повезло пройти мимо, и Аластор быстро проходит мимо них. Удивительно, но, несмотря на ранний час, на углу, мимо которого он часто проходит, уже стоят уличные артисты, с удовольствием играющие на духовых инструментах за пятак.  Аластор останавливается на перекрестке прямо перед своим рабочим местом и заходит в кофейню. Она довольно новая, и Мимзи хвалит ее как «кофейные коленки, дорогая». Он посмотрел на цены через окно, когда проходил мимо, и посчитал, что они достаточно доступны для него. Колокольчик звенит над головой, когда он входит, и он радостно отмечает, что людей гораздо меньше, чем он ожидал. Он садится у бара, табуреты ярко-красные и привлекают внимание.  Что касается кофеен, эта уютнее, чем Аластор ожидал, несмотря на репутацию популярного места для завтраков. Бар и большая часть магазина сделаны из дорогого дерева с большими окнами, пропускающими солнечный свет внутрь, чтобы все помещение было освещено. За стойкой бледный светловолосый мужчина протирает кружку, равнодушно глядя в пространство, в абсолютно белой отглаженной униформе с рукавами, закатанными до предплечий, и фартуком на талии. Аластор прочищает горло, чтобы привлечь его внимание, и мужчина быстро убирает кружку, бросает тряпку через плечо и идет за меню под стойку. — Доброе утро, — говорит мужчина с улыбкой, кладя перед собой меню для изучения. — Вы тут Впервые? Аластор не поджимает губы, но и меню сразу не берет. — В кофейне нет. Блондин закатывает глаза и говорит: — Очевидно, не в кофейне. Я имел в виду здесь. Я вас не узнаю. Обычно я узнаю большинство клиентов. — А вы? — спрашивает Аластор, притворяясь заинтересованным. Он просматривает меню, и там обычный ассортимент кофе, чая и выпечки. — Ну, вы правы. Я бы никогда сюда не зашел. Хотя, я слышал, что кофе здесь потрясающий! Мяуканье кошки, если хотите. Но я не из тех, кто составляет мнение, не попробовав что-то сам. — Тогда вам повезло. Я тот, кто делает этот потрясающий кофе, — говорит он — Люцифер, как гласит бирка на его рубашке, — с гордой ухмылкой. Глаза Аластора сужаются, но он ничего не говорит, а Люцифер продолжает. — Тогда ступайте. Выбирайте, что хотите. — Просто сваренный кофе. Люцифер напевает, берет новую кружку и кипящий кофейник позади себя. Он наливает ему стакан и придвигает его. — Один сваренный кофе, — говорит он с улыбкой. Аластор приподнимает бровь. — Чудно. — Если бы вы действительно хотели, чтобы я сделал больше, чем просто налил вам чашку сваренного кофе, вы бы заказали что-то более сложное. Например, эспрессо или латте. — Это потому, что качество вашего кофе еще предстоит оценить. Люцифер не отвечает, просто улыбается, ожидая, пока Аластор сделает глоток. Когда он это делает, он чуть не роняет кружку от шока. Это хорошо. Действительно хорошо. Мимзи не шутила. В кофе ничего не добавлено — ни сахара, ни сливок, он полностью черный — и все же он ощущается на языке роскошно с округлым, насыщенным вкусом, который не оставляет неприятного, вяжущего послевкусия, когда зерна слишком подгорают после обжарки. Если это простой капельный кофе, то Аластор задается вопросом, на что вообще похож эспрессо.  Что-то должно быть видно на его лице, потому что улыбка Люцифера, кажется, практически светится. «Ну и что? Как оно?» Он облизывает губы, затем делает еще один глоток и говорит: — Вкусно.

***

Достаточно сказать, что Аластор возвращается как постоянный посетитель. Он уходит из дома своей мамы раньше обычного, чтобы провести несколько дополнительных минут, заказывая и наслаждаясь утренним кофе в кофейне. Он очень быстро понял, что кофе бывает настолько хорош только тогда, когда Люцифер работает в это время, поэтому, если он не видит, что тот работает, Аластор пропускает свой утренний кофе и снова заходит позже во время обеда.  — Мне стоит беспокоиться? — спрашивает Люцифер, готовя заказ — на этот раз двойной эспрессо. — Вы мой самый постоянный клиент. — Хм, — говорит Аластор, опираясь на стойку с бенье перед собой. Выпечка не так хороша, как кофе, но она справляется как перекус в полдень, особенно когда Аластор макает деликатес в свой кофе, чтобы приглушить его сладость. — Я самый постоянный клиент вашего кофе . Вы просто несчастный прихлебатель. — Вы всегда такой чудаковатый и любезный со мной, вы знаете это? — говорит Люцифер, слова которого сочатся сарказмом. Аластор обнаруживает, что, хотя Люцифер обычно колеблется между безошибочно вежливым и добрым, он может вытащить более сухую и более саркастическую версию себя, если его достаточно подколоть.  — Полагаю, это мое южное гостеприимство. Люцифер фыркает, наполняя чашку эспрессо Аластора и подталкивая ее к нему. Аластор берет ее, и запах абсолютно божественный, пар соблазнительно клубится у него под носом. Он делает глоток, вкус сглаживает резкие края от его поездки на работу, и его утро немедленно становится легче. Он удовлетворенно вздыхает — вкусно, как всегда.  Тихий шум прерывает его размышления, и Аластор поднимает взгляд на Люцифера, который наблюдает за ним со странным выражением в глазах. Он хмурится. — Что? Люцифер моргает, качает головой и говорит: — Ничего. Не беспокойтесь об этом. — он уходит, чтобы поговорить с другими клиентами, легко уклоняясь от объяснения того, о чем именно он думал. Аластор смотрит ему вслед, прищурившись, когда он делает еще один глоток кофе.  Бывают моменты, когда Аластор замечает это поведение время от времени, когда Люцифер смотрит ему вслед со странным выражением. Это бесит и немедленно заставляет его нервничать. Каждый раз, когда Аластор пытается вызвать его на это, Люцифер делает то же самое и обходит это стороной. Это заставляет задуматься, о чем именно он думает, но это не проблема Аластора, пока он получает свой утренний кофе.  Но это может раздражать, особенно если утро особенно раннее или если он выпил накануне вечером. Аластор любит внимание, но этот вид внимания всегда его раздражает. Он допивает кофе, платит и уходит, не оглядываясь. Люцифер снова смотрит ему вслед тем же взглядом.  В джаз-клубе тихая ночь, когда Аластор снова видит Люцифера, на этот раз бродящего по улицам Нового Орлеана после наступления темноты и не в своей униформе кофейни. Он выглядит потерянным и немного смущенным, с любопытством глядя через несколько окон спикизи. Он также один.  Аластор не из тех, кто смотрит в зубы дареному коню.

***

Жертвы убийств Аластора обычно не истекают золотом и не жалуются слишком громко на удары ножом в голову, из которых все еще торчит нож, но Люцифер, похоже, является единственным исключением.  — Пожалуйста, постарайся не отрезать мои волосы, — говорит он, извиваясь в своих путах. — Они и так уже идеальной длины. Аластор закатывает глаза, вытаскивает нож из головы и намеренно отрезает прядь или две волос прямо перед глазами, волосы падают челкой на лоб Люцифера. Он фыркает, раздраженный, но Аластор игнорирует его, потому что рана на макушке быстро начинает закрываться. Похожее на ткань крученое золото, кажется, сшивается само собой без какой-либо подсказки. Когда все заканчивается, бледная кожа на макушке головы Люцифера остается безупречной, и единственным признаком какой-либо травмы является кровь, спутавшая его золотые локоны.  Любопытно, что Аластор вонзает нож в другую часть тела — на этот раз в плечо Люцифера, который задыхается от шокирующей боли, — и та же ярко-золотая кровь сочится и впитывается в белую униформу кофейни. Он снова вытаскивает нож, и рана затягивается сама собой. Меньше чем через минуту кожа под ним становится мягкой, гладкой и незапятнанной.  — Как интересно, — говорит себе Аластор, крутя нож. — А это везде работает? Люцифер уворачивается, морщась. — Да, везде, но будь любезен, держи все острые предметы подальше от меня — или любого другого человека, — потому что я не игольница. Аластор мычит, стряхивая кровь с ножа. — Это правда. Настоящая игольница не была бы такой мокрой... Он вонзает нож ему в спину, и Люцифер вскрикивает: — Что я только что сказал?! — ...или болтливой. Люцифер беззвучно произносит это слово, его лицо искажается от обиды и раздражения. — Если ты знаешь, что ни один из этих ударов не работает, зачем продолжать это делать? Ухмылка Аластора становится шире, и он пожимает плечами, снова вытаскивая нож и с удивлением наблюдая, как чужое тело восстанавливается. — Потому что это на самом деле довольно весело. Почти... снимает стресс. — Снимает стресс? Верно, а ты не мог вместо этого рассмотреть один из вариантов чая в кофейне? — Зачем заказывать чай, если я могу заказать у тебя кофе? — Не в этом суть! А как насчет медитации? — Это скучно, очевидно», — говорит Аластор, закатывая глаза. — Ты не думал написать книгу? Худший способ отговорить себя от покушения на убийство. — Чтобы считаться покушением на убийство, сначала нужно представлять угрозу жизни, — говорит Люцифер, ухмыляясь, когда язык Аластора раздраженно щелкает. — Ты не думал написать книгу о худших способах избежать наказания за убийство? Это могла бы быть твоя автобиография. Без лишних фанфар Аластор быстро наносит Люциферу глубокую рану прямо в горло, фактически лишая его дара речи на сколько угодно долго. Он улыбается, когда Люцифер смотрит на него широко раскрытыми голубыми глазами. — Упс, — говорит он с фальшивой застенчивостью. — Кажется, моя рука немного соскользнула. Должно быть, потому что я был так взволнован, что начал писать эту автобиографию. Люцифер молча фыркает, нанося удар ногой, но Аластор отступает, прежде чем в него попадают, и смеется.  — Ну, ясно, что ты не человек, — говорит Аластор, глядя на то, как шея Люцифера уже близка к полному заживлению. — Так кто же ты тогда? — Ангел, — умудряется прохрипеть Люцифер.  — Ангел? — Аластор удивленно моргает.— Как из Библии? — С крыльями и нимбом? Да. Тот самый ангел. Аластор окидывает взглядом макушку головы Люцифера и его спину, но ни у кого из них не выросло вышеупомянутого нимба и крыльев, чтобы доказать свою точку зрения. — Верно, но разве ангелы обычно не на Небесах? — Да, обычно там, но я твой ангел-хранитель, — говорит Люцифер, кивая и вставая. Путы вокруг его рук и тела спадают, как вода. Аластор с благоговением наблюдает, как это происходит, плечи напрягаются в легкой тревоге, но Люцифер просто сияет и протягивает руку. — Приятно познакомиться. — Очарован, — говорит Аластор, принимая протянутую руку, пожимая ее, а затем демонстративно вытирает руку о перед своего костюма, к большому ужасу этого ангела.