Пропущенные сцены

      Тянуть с походом в темницу не стоило. Во дворце Шэньу Лань Чан безусловно узнала Му Цина и теперь наверное терзается догадками, поможет ли ей старый знакомый в очередной раз. Конечно, поможет, куда он денется: Му Цин до сих пор испытывал к демонице что-то вроде симпатии смешанной с жалостью. В тюрьму он пришёл в своём истинном обличии. Таиться и притворяться означало нагнать на себя лишние подозрения: если его личность будет внезапно раскрыта, или того хуже - если его вдруг увидит Цзюнь У - расспросов и объяснений не избежать.              Лань Чан и её нерождённого сына стражники поместили в разные камеры, и первым на пути Му Цину встретился, конечно же, Цоцо. Демонёнок злобно оскалился, клацнул зубами и издал звук, похожий на лай собаки.              -Ну и? Что, вспомнил меня? А ведь я мог бы тебя перевоспитать, но ты выбрал иной путь. Вот и не возмущайся теперь.              Цоцо отвернулся, не удостоив нравоучителя даже рыком, и Му Цин, покачав головой, отправился дальше. Не то чтобы Цоцо был ему безразличен, но ведь даже поговорить с неразумным не о чем. Вот мать его - другое дело. Демоница, вопреки ожиданиям, не сидела на полу пригорюнившись, а расслабленно ходила по камере, выписывая кривые хаотичные линии. Му Цин невольно восхитился её выдержкой и высоко поднятой головой, словно и не было никаких злосчастных восьми столетий и девушка из знатной семьи не канула в небытие.              -Здравствуй.              Демоница, не ожидавшая божественных гостей, вздрогнула и бросила настороженный взгляд на посетителя, но увидев, кто пришёл её навестить, тут же, если не сменила гнев на милость, то слегка успокоилась.              -Ещё один, - тихо вздохнула Лань Чан и, видя, что Му Цин не понял, пояснила. - И тебя на Небеса занесло.              -Думаю, Его Высочество не узнал тебя, не волнуйся.              -А при чём здесь Его Высочество? Но ты прав: к счастью, ты единственный здесь глазастый. Чего надо?              -Вытащить тебя отсюда.              Лань Чан широко распахнула глаза:              -С какой это радости? Я демон, ты небожитель. Я на вашей территории, зачем тебе помогать мне, рискуя своим положением?              -Я думал, ты обрадуешься.              -А почему я должна тебе верить? Я уже убедилась на собственном опыте, что обещания ты не исполняешь.              -Если ты о Цоцо, то мне удалось найти его восемьсот лет назад, но он от меня сбежал. Послушай, Цзянь Лань...              Демоница вздрогнула:              -Не называй меня так.              -Но я знал тебя под этим именем, для меня ты всё та же. Цзянь Лань, может ты и подчинаешься Искателю Цветов, но я правда не вижу причин, по которым тебя нужно содержать под стражей.              -Меня - возможно, но вот Цоцо погубил не одну жизнь. Сделаешь вид, что этого не было? Я много слышала о генерале Сюаньчжэне: не в его правилах помогать кому бы то ни было.              Му Цин на мгновение закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Ему как никому другому сложно признать свои ошибки, но он попытается:              -Это моя вина: я не уследил за твоим сыном. Я должен исправить...              -Это же не твой ребёнок, ты мне ничего не должен, - усмехнулась Лань Чан. - В прочем, его настоящий папаша тоже.              Му Цин кивнул:              -Верно. У того, кто скончался восемь столетий назад, нет долгов, - произнеся последнюю фразу, Му Цин задумался. Что-то во всей этой ситуации не сходилось. - А что за балаган с признанием отцовства ты устроила во дворце владыки, к чему такая таинственность? Это из-за золотого пояса?              Лань Чан кивнула, но ничего пояснять не стала.              -Боишься осквернить всеобщую память о нём?              На срочном собрании во дворце выдвигалась версия, что отец ребёнка мог случайно найти пояс или приобрести у скупщика. А что, если владельцем роковой вещи и отцом Цоцо был уважаемый, но женатый человек, и Лань Чан просто не хотела чернить имя покойного возлюбленного?              -Чего ты привязался? Незачем ворошить прошлое, пусть живёт себе спокойно... - демоница осеклась и впервые за сегодняшний день в её глазах отразился испуг.              Вот это неожиданность! Теперь и голову ломать не надо, это точно небожитель! По правде говоря, едва Лань Чан сболтнула лишнего, в голове у Му Цина сразу же возник образ не кого-нибудь, а самого небесного владыки! Ну, а кто ещё? Му Цин быстро для самого себя разложил всё по полочкам. Ныне здравствует? Да. Существовал в те времена? Тоже подходит. Золотой пояс? Вот уж у кого они в избытке! А врать, как выяснилось, Лань Чань умеет очень хорошо, могла и восемьсот лет назад наплести чепухи про слугу из знатного семейства.              -Му Цин, я не могу...              -Успокойся, я не стану допытываться, кто он.              Лань Чан взглянув на него, цокнула, но ничего не сказала. Если Цзюнь У отказался признать их, да ещё и посадил в тюрьму, тем более нужно спасать отсюда мать и дитя!              -В настоящее время владыка пребывает в столице, поэтому побег не представляется возможным. Я дам тебе знать, когда он отвалит.              Демоница расхохоталась:              -А ты его уважаешь!              -Есть за что, - в тон ей ответил Му Цин, и собрался уходить. - Ладно, мне нужно идти, а то стражники начнут болтать, что я провёл здесь слишком много времени. Я ещё навещу тебя.              Как же коварен верховный бог войны! И во все свои тёмные делишки зачем-то вмешивает генерала Сюаньчжэня: сначала неясные козни против Его Высочества, теперь вот тюремщик ненужной любовницы. Ничего, Му Цин ещё выведет его на чистую воду.              -Постой! - Лань Чан окликнула Му Цина. - Как я могу тебя отблагодарить? Конечно, ещё рановато, но я не забыла твою доброту в прошлом.              Му Цин тотчас вернулся и задумчиво оглядел демоницу. Он не привык принимать благодарность за то качество, которое упомянула Лань Чан, ведь у Му Цина его нет. Да и что можно попросить у демоницы, к тому же работницы борделя? Ответ неожиданно пришёл сам:              -Научи меня... - несчастный бог войны смутился собственных мыслей и запнулся на полуслове. - ...научи, как влюбить в себя мужчину.              Признаваясь в своих предпочтениях, Му Цин шёл на риск. Что если Лань Чан поднимет его на смех или станет презирать? Или хуже того: разболтает его тайну, и потешаться над ним станут во всех трёх мирах. Однако демоница отреагировала как благовоспитанная девушка, которой она когда-то была:              -Надо же... Ну, милый, видишь ли какая история. Это со всеми происходит по-разному, здесь недостаточно каких-то универсальных знаний. Нельзя сделать всё по заранее намеченным пунктам и гарантировано заполучить человека. Кому-то может понравиться твоя напускная холодность или острый язычок, а кто-то клюнет на хорошенькое личико, но наверняка есть и те, кому ты не придёшься по вкусу, как ни старайся.              -Да хватит уже! Я и без тебя знаю, какой я ужасный.              Отсмеявшись, Лань Чан, наконец сжалилась:              -Хоть расскажи, какой он, может, что и придумаем.              -Ты его видела во дворце владыки, это генерал Наньян. Высокий, статный... Постой, ты должна его помнить: он был телохранителем наследного принца Сяньлэ. Что с тобой? - Му Цин не мог не заметить резко изменившееся выражение лица Лань Чан. - Он тебе не нравится?              -Интересный выбор, - криво усмехнулась демоница. - Да, случалось видеть его раньше. Что ж, если удастся его заполучить, думаю, тебе очень повезёт.              -Почему?              Лань Чан на секунду задумалась:              -Он... выглядит надёжным. И упрямым. Что ж, могу только пожелать тебе удачи.              Му Цин покидал небесную тюрьму в расстроенных чувствах: кажется, демоница не верила в его успех на любовном фронте. Когда они прощались, она выглядела слегка обеспокоенной и даже сжала его руку в знак поддержки. То, что Фэн Синь так легко шёл на контакт в недавних извращённых игрищах, не значило ровным счётом ничего. Может, Му Цин и был до недавнего времени восьмисотлетним девственником, но всё же не в дремучем лесу жил. Он в курсе некоторых общеизвестных постулатов о взаимоотношениях полов. Например, без любви попользоваться друг другом для получения удовольствия - распространённая практика, которой не брезгуют даже небожители. Выходит, Фэн Синь тоже решил попользоваться. Кто бы мог подумать! Му Цин не сдержался и, возмущённо фыркнув вслух, поспешил убраться из темницы, поскольку в районе левого ребра его беспокоило одно важное дело, не терпящее отлагательств.              Он бесстрашно разгуливал по небесной столице, пряча под целомудренными верхними одеждами тоненькую книжицу с самым непристойным, по генеральскому скромному мнению, содержанием. Это увлекательное непотребство ему украдкой всучил Пэй Мин на фестивале фонарей и посоветовал не терять времени. Му Цин воспользовался его предложением и проштудировал книгу от корки до корки всего за пару часов. Усвоив теорию, он собирался было перейти к практике, но сначала необходимо было вернуть книгу владельцу. По правде говоря, эту вульгарную дрянь Пэй Мин ему подарил, но Му Цин твёрдо решил избавиться от книжки. Нет, хранить подобную литературу на Небесах не запрещалось, но если бы книжица с таким содержанием случайно обнаружилась у генерала Сюаньчжэня, над ним бы потешались до четвёртого вознесения Се Ляня.              Словно по заказу за спиной раздались шаги. Му Цин не мог позволить себе согреть сердце скромной надеждой, поскольку знал, что его уединение нарушил кто угодно, но только не Наньян. За восемьсот лет, Му Цин изучил Фэн Синя и его повадки вдоль и поперёк и не спутал бы ни с кем другим: заклятый соперник сотрясал Небеса так, будто демонстрировал врагу всю свою силу и мощь. Шаги же доносившиеся позади не имели с ним ничего общего. Лёгкие, словно догонявший двигался в игривом танце, и вместе с тем уверенные и решительные, достойные, например, бога войны Мингуана. Так и есть, Пэй Мин, а за ним неслышно семенит хмурый Повелитель Воды.              -Ну, что, мой друг, как идут дела с твоим "отвратительным человеком"?              Му Цин сделал вид, что не понял, о чём идет речь - ещё не хватало обсуждать дела сердечные при посторонних. Да и что он может ответить? Пэй Мин расценил это молчание по-своему:              -Не стесняйся, дядюшке Пэю ты можешь рассказать всё. Не знаешь, как его соблазнить? Хочешь, чтобы я объяснил на пальцах? - Мингуан вдруг протянул руку и коснулся муциновой щеки тыльной стороной ладони.              Как испугать одного из самых могущественных небожителей? Конечно, начать флиртовать с ним, особенно тем людям, от которых он этого не ждёт. Пэй Мин не входил в планы даже для тренировки, и Му Цин слегка отпрянул, скользнув взглядом по Ши Уду: тот еле слышно прошипел ругательство и угрожающе раскрыл веер. Пэй Мин манипуляций друга не заметил и продолжил донимать Му Цина:              -Успокойся, я предпочитаю женщин, а ты даже со своим изяществом и длинными ресничками не потянешь.              Му Цина уже не в первый раз возмутило, что его все считают хрупким неженкой:              -Я бог войны, если ты забыл!              -Именно об этом я и говорю. Да, ты очень красивый и утончённый, - веер за спиной Пэй Мина с шумом захлопнулся. - Но это не делает тебя женоподобным и хрупким. И даже если мне вдруг захочется попробовать чего-нибудь этакого - в чём я очень сильно сомневаюсь - я выберу Наньяна. Он куда податливее.              О, да! Му Цин уже проверял и предпочёл бы зайти куда дальше... Стоп! Что?!              -Ты бы хотел... переспать с Фэн Синем?!              -Ну, уж точно не с тобой. И я не сказал, что хочу этого, я сказал "если бы". Что-то ты разволновался, беспокоишься за честь друга?              -Вот ещё!              -Ну и славненько, - Пэй Мин похлопал его по плечу. За разговором боги незаметно добрались до края Небес, и Мингуан наконец обратил внимание на Ши Уду. - Чего опять скуксился? Не бойся, не обижу я твоего братца! Хотя, надо сказать, дамочка из него получилась отменная!              И не дождавшись гневной реакции друга, Пэй Мин сбежал в мир смертных, а Му Цин так и остался стоять с открытым ртом и грязной книжонкой под роскошными одеждами. Ши Уду очень нелюбезно ткнул его веером:              -Чего застыл?              А вот чего: разгуливать по небесным чертогам в обнимку с провокационными трудами становилось все сложнее. Му Цина в любой момент могло выдать обеспокоенное выражение лица, а так же неестественно прижатая к рёбрам ладонь. Ши Уду - друг Пэй Мина, наверняка между ними нет секретов, может, стоит попросить того об одолжении? К тому же Повелитель Воды такой же замкнутый как и сам Му Цин, вряд ли кому-нибудь разболтает.              -Я хотел вернуть Мингуану книжку, но он так быстро...              Ши Уду, даже не дослушав, протянул руку, и Му Цин, с опаской оглянувшись, быстро передал причинявшую так много беспокойства вещь. Повелитель Воды мельком глянул на название и закатил глаза, а Му Цин с интересом уставился на него: всегда было интересно, как этот самый закат выглядит со стороны, и оказалось, что слегка раздражающе (что же такого сделал Му Цин, чтобы на него так реагировали?), но одновременно с этим изящно. Какого-нибудь податливого покровителя юго-востока вполне может взбудоражить...              -Что в нём такого? - ни к кому не обращаясь, в пространство произнёс Ши Уду.              -В Мингуане?              -В Наньяне. Что вы в нём находите?              -Кто "мы"? - Му Цин не собирался никому раскрывать свой секрет. - Я-то здесь при...              Ши Уду поморщился:              -Не прикидывайся. Только слепой не заметит, что происходит между вами. Два тупых упрямца, - презрительно выплюнув последнюю фразу, Повелитель Воды в очередной раз хлопнул веером. - Так и будете до скончания веков пинать друга?              -А сам-то? Я тоже много чего вижу. Тебя же корёжит, когда Мингуан оказывает кому-то знаки внимания!              Повелителя Воды перекосило ещё больше, но всё же он признал очевидное:              -Может и так. Но мой случай безнадёжен: он смотрит только на женщин.              -Тогда почему бы тебе не взять пример с собственного брата? Прими женский облик.              -Да, он смотрит только на женщин, - горько усмехнулся Ши Уду и посмотрел куда-то вдаль. - Особенно на неё.              Му Цин проследил за его взглядом, но не обнаружил в том направлении ни одной небожительницы:              -О ком ты говоришь?              -А это уже не твоего ума дело! - рявкнул Ши Уду и нехотя добавил. - Да и не моего тоже.              Не желая продолжать неприятный для него диалог, Повелитель Воды сквозь зубы пробормотал что-то про "дела поважнее, чем эти ваши" и, нервно теребя веер, удалился, тем самым оставив Му Цина наедине с не самыми весёлыми мыслями. Неужели, все Небеса в курсе того, что происходит между южными генералами? Да нет вряд ли, кому до них есть дело, разве что только Пэй Мину. Ну и Ши Уду, как лицу, пострадавшему от того же "недуга". Му Цин даже слегка жалеет его: кто бы мог подумать, что этого самодура может захлестнуть любовная тоска! Му Цину и самому не сладко. Он вспомнил их недавний разговор с Лань Чан о том, как влюбить в себя Фэн Синя. Эта странная просьба вырвалась сама, Му Цин никогда не искал его любви, так для чего же ему необходимо завоевать расположение генерала Наньяна? Ну, уж точно не для того, чтобы создать с ним крепкий брачный союз. Смеха ради он даже представил в голове отдельно взятые сценки из гипотетического будущего:              Генералы на повышенных тонах всё-таки объясняются друг с другом, а осознав это стыдливо краснеют и молчат, не зная, как продолжить разговор. Их первое настоящее свидание ...., но со временем оба сумеют преодолеть стеснение и неловкость и научатся наслаждаться обществом друг друга.              Или вот другая картина. Му Цин сдружился с Лань Чан, и иногда заглядывает к ней гости. Теперь он неплохо ладит с Цоцо и даже берёт его с собой на прогулки. Фэн Синь ворчит, но ничего не имеет против. Им обоим нравится возиться с демонёнком и представлять, что это их сын... Му Цин в панике затряс головой, пытаясь выкинуть из мыслей этот бред. Он папаша, ну и ну! Или Фэн Синь, это ещё большая нелепость, ведь тот даже на роль папочки не годится.              -Эй, Сюаньчжэнь, - в голове раздался голос Пэй Мина. - Совсем забыл сказать: я доставил в твой дворец небольшой сувенир. Проведи время с пользой.              Если предыдущей якобы полезной вещью от Пэй Мина была та похабная книжонка, то на что его безграничной фантазии могло хватить в этот раз? Му Цина пронзила ужасная догадка, и он без оглядки рванул во дворец. В голове крутилась одна единственная мысль: "Только бы это было тщательно упаковано!" Если младшие служащие прознают о подарке, генералу Сюаньчжэню конец. Однако, развращённый всякими дурными книжками бог войны волновался напрасно. Пэй Мин был не настолько раскован и развратен, чтобы дарить приятелям игрушки для утех, а сувениром оказался всего-навсего кувшин вина. С минуту Му Цин гипнотизировал сосуд, а после со вздохом подхватил его и отправился в личные покои, как и было велено, проводить время с пользой.              ***              Поскольку Му Цин долгое время отказывался от алкоголя, опьянел он достаточно быстро, но не настолько сильно, чтобы упасть замертво и не соображать вообще ничего. Выпитого аккурат хватило, чтобы расхрабриться и относительно связно высказать Фэн Синю почти всё, что о нём думает. Как же это просто: приложить к виску два пальца и мгновенно донести до невидимого собеседника все свои мысли! Каналов общения в духовной сети много, а захмелевший Сюаньчжэнь всего один. Какой же выбрать? Он беспечно присоединился к первому попавшемуся, собравшись выплеснуть поток своего сознания, но выдохнул лишь два коротких слова:              -Фэн Синь.              И тот мгновенно отреагировал:              -Ну?              -Бездельничаешь? Или караулишь меня в духовной сети? Какой вариант для тебя менее постыдный?              Му Цин предполагал, что Фэн Синю проще оболгать себя и прикинуться лентяем, но тот повёл себя, как настоящий мужчина:              -Может, и не ждал, но если меня зовут, я откликаюсь. Что с твоим голосом?              -Не нравится? - Му Цин слегка сменил тональность и перешёл на более низкие и тягуче-томные ноты. - А так? Что скажете, генерал Наньян? Или может, в общении со мной вы предпочитаете называться своим старым титулом?              Мысль о Цзюйяне сводила Му Цина с ума. Тогда на болотах он убедился, что слухи ничуть не преувеличены, и с тех пор уже много раз представлял часть тела равную солнцу не только в кольце своих пальцев, но и в некоторых других интересных местах. Му Цин отхлебнул ещё немного вина, и руки сами потянулись оценить насколько хороши советы из пэйминовской книжки на практике. Пустив в ход немного масла из своих косметических запасов, Му Цин храбро завёл руку за спину и запустил пальцы под светлую ткань штанов.              -Хочешь узнать, чем я сейчас занят? - комментировать свои действия он не стал, но, думается, незримый Фэн Синь и так всё понял, благодаря томным стонам. - Как полагаешь, генерал Цзюйян, ты сможешь сравниться с моими пальцами? Уверен, что нет.              Извернувшись, Му Цин всё же добрался до самой главной точки в своём теле и оглушил своим криком, как оказалось, не только Фэн Синя, но и кое-кого ещё:              -Хо-хо!              Но возбуждённому генералу было плевать, целью его нападок был только один единственный человек, а раз другим его послание не предназначалось, можно сделать вид, что оно и не было услышано. По правде говоря, кроме Мингуана опасаться было некого. Частный канал, к которому присоединился Му Цин, был создан несколькими богами войны. Тайхуа покинул этот круг общения давным-давно, а Цюань Ичжэнь, если и услышал беседы для взрослых, то с большой вероятностью не понял, что к чему.              -Сейчас же прекрати! - рявкнул Фэн Синь.              -Ухожу-ухожу, - вновь игриво хохотнул Мингуан и больше не выступал.              -Да я не тебе... Му Цин, хватит!              После этих грозных окриков обиженный Сюаньчжэнь остановил спектакль и просто покинул духовную сеть, никак не прокомментировав свой уход. Хватит, так хватит! Не очень-то и хотелось. Он в состоянии позаботиться о себе сам, хотя, к чему лукавить, с Цзюйяном было бы куда интереснее. Му Цин, как ни старался, не мог проанализировать непоследовательное поведение Фэн Синя. То он покорен как наложница, то строит из себя командира. Одно оставалось неизменным: Наньян был прямолинеен и порядочен.              Му Цин перевернулся на спину и закрыл глаза. Даже напрягаться не пришлось: образ Фэн Синя будто и не исчезал из его головы. Если для большинства небожителей Наньян был могущественным богом войны, то в фантазиях генерала Сюаньчжэня Фэн Синь представал перед ним верным покладистым пёсиком, преданно смотрящим на хозяина, становящимся на колени и послушно открывающим рот... Му Цин тихо вздохнул, и ладонь сама скользнула вниз по животу. В с виду холодном и безразличном Сюаньчжэне бушевали страсти, которые наложницам из дворца даже не снились. И ведь именно это совершенно не подходящее прозвище приклеилось к Му Цину ещё во времена служения наследному принцу. Если уж кому и быть наложницей, то только Наньяну.              Внезапный скрип дверей нарушил тайное и постыдное развлечение бога войны.              -Как вы посмели... - генерал Сюаньчжэнь хотел уже возмутиться бесцеремонным поведением духа войны, но вместо младшего служащего в комнату вошёл Фэн Синь собственной персоной. - О, глядите-ка, кто решил меня навестить! Быстро же ты примчался.              Му Цин в распахнутом ханьфу, не скрывая возбуждённо выпирающей части тела, вальяжно сошёл с кровати и приглашающим жестом указал в сторону шёлковых простыней:              -Располагайся.              -Напился, значит, - Фэн Синь остался стоять на месте, вроде как равнодушный к происходящему, но от Му Цина не укрылся устремлённый вниз любопытный взгляд.              -Нравится?              -Что это было за представление? Хорошо хоть, кроме Мингуана никто не слышал.              -Ты так спешил ко мне. Боялся, что он тебя опередит? Что ж, прошу, - Му Цин сделал ещё одну безуспешную попытку пригласить Фэн Синя в свою постель. - Тащить тебя что ли придётся?              Но не так-то просто нетрезвому пусть и богу сдвинуть с места гору мышц. Му Цин раздражённо цокнул языком и пошёл на крайние меры - скинул с себя халат, представ перед Фэн Синей во всей своей неприкрытой красоте.              -Му Цин, я не буду пользоваться твоим состоянием.              -Ещё как будешь! - распалённый бог щёлкнул пальцами и указал на пол. - На колени.              И в этот момент самоуверенность Му Цина слегка пошатнулась - Фэн Синь даже не думал повиноваться. Более того, он поднял с пола роскошное одеяние Сюаньчжэня и набросил ему на плечи:              -И я не хочу, чтобы ты пользовался мной.              -А в крокодильнике что было? А на источниках, а... - Му Цин был разозлён и опечален. Неужели их весенние шалости закончились, так и не успев толком начаться?              -То, чем мы занимались раньше, это... Это были невинные забавы. И они зашли слишком далеко. Мне не нужны привязанности, Му Цин, это может плохо кончиться, - последние слова Фэн Синь сказал почти шёпотом с оттенком лёгкой грусти, но Му Цин был уже был на грани потери самообладания, чтобы обратить на это внимание. - Ты красив, правда. Я даже готов это признать. Но ты столько лет хранил чистоту, не нужно растрачивать себя на... На кого попало. Ты заслуживаешь кого-то лучшего, чем я. Я не для тебя.              -А для кого? - глупо спросил Му Цин, только эту последнюю фразу он и осмыслил.              -Ни для кого. Уже ни для кого. Нам лучше...              Му Цин от возмущения даже запахнул халат и для надежности слегка подвязал поясом:              -Невероятно! Просто поверить не могу! Некоторые личности считают тебя надёжным, но они ошибаются. Ты не способен подставить другу плечо, протянуть руку помощи, утешить... Ах, точно! Как я мог забыть: я же тебе не друг. Я человек, которого ты всегда ненавидел и даже не скрывал этого! А теперь ты просто мстишь мне, используя как девицу из весеннего дома. Попользовался в своё удовольствие и до свидания!              Му Цин всё ещё был слишком пьян, чтобы удивиться неожиданно тихому голосу Фэн Синя:              -Ты себя вообще слышишь? За что мне тебе мстить?              Но Му Цин не слышал, ни себя, ни его:              -Пользуешься мной, насмехаешься, унижаешь тем, что снизошёл до такого ничтожества как я. Ты ведь даже не предполагаешь, что у меня в груди тоже есть сердце, живое, бьющееся. Все твои суждения обо мне поверхностны и основаны на слухах или на том, что ты где-то подглядел и не захотел разбираться в ситуации.              -Это не совсем так. Слухам я не верю, но помню, каким ты был восемьсот лет назад...              -И до сих попрекаешь меня этим?! Что тебе тогда сказали по духовной сети?! В прошлый раз, когда я пришёл к тебе. Опять какую-то гадость про меня? Что ты молчишь?! Духу не хватает признаться?              Му Цин от избытка чувств принялся колотить Фэн Синя в грудь, но тот проворно поймал его запястья, а затем прижал к себе:              -Никто никогда не говорил мне про тебя гадости.              -Значит, ты их сам придумывал!              -Почему тебе так важно, что я о тебе думаю?              А что Му Цин мог на это ответить? Он и сам не до конца понимал, хотя и начинал догадываться. И лучшей защитой вновь оказывалось нападение, а так же демонстрирование власти, полной и безграничной. Му Цин вновь применил силу и нечаянно попал по свежему шраму, полученному Фэн Синем в Баньюэ.              -Му Цин, мне больно!              Да разве такое возможно?! Эта мольба только усилила гнев, и Му Цин, впиваясь ногтями в загорелую кожу, крепко сжал подбородок Фэн Синя:              -Тебе не может быть больно, ты толстокожее бесчувственное бревно. Хоть раз ты был ко мне справедлив? Хоть одно доброе слово я от тебя услышал? Конечно, зачем это такому как я. Но я тоже человек, я тоже хочу тепла и любви....              Фэн Синь не стал всё это выслушивать и заткнул болтливый рот единственно действенным способом.              -Я не давал тебе разрешения совать в меня свой язык, - желание показать Фэн Синю, кто здесь хозяин, самую малость пересилило жажду любви, но Му Цин прекрасно знал, что волноваться не о чем: никто в здравом уме не откажется возлечь с совершенством, даже если оно будет показушно ломаться и капризничать. И он оказался прав:              -Так разреши успокоить тебя чем-нибудь другим, - с этими словами Фэн Синь приподнял его и, бережно уложив на шёлковые простыни, опалил горячим дыханием нежную шею - Ты, кажется, хотел немного любви? Показать тебе её?              -Просто заткнись и делай свою работу!              Кто над кем возымел власть, предстояло ещё решить. Му Цин чувствовал, что теряет позиции и не мог не признать, что ему это нравилось. Нравилось, когда сильные руки переворачивали его на живот, а пальцы небрежно проходились по самому краю чувствительного отверстия, так предусмотрительно разработанного ещё до прихода Фэн Синя.              -Ха! И это все твои умения? А как же твой хвалёный цзюйян?              -Ты ещё пожалеешь об этих словах.              И Му Цин пожалел. Он жалел, стоя на коленях, принимая легендарный большой член и прикусив край подушки, чтобы не закричать от удовольствия и не позволить Фэн Синю возгордиться собой. Жалел, что не додумался соблазнить Наньяна раньше. Столько упущенных лет, поз, укусов, стонов...              -Всё ещё не хочешь попросить пощады?              Му Цин очень хотел, но только для того, чтобы услышать игривое, но твёрдое "обойдёшься" и получить новую порцию грубых ласк и фальшивой любви. Фэн Синь не любил его - Му Цин был в этом уверен - просто хотел самоутвердиться и попользоваться, а несчастный Сюаньчжэнь был готов подобрать и эти крохи. Он слегка обернулся, чтобы хотя бы мельком увидеть, как выглядит Фэн Синь трахая своего заклятого врага, но было тяжело полулежать-полустоять в пол-оборота. Фэн Синь понял его замысел и схватил за подбородок, развернув и зафиксировав голову так, чтобы их взгляды встретились и не смели разойтись.              -Неплохо, но неужели это всё, на что ты способен?              Фэн Синь неосмотрительно прижал палец к губам, и Му Цин, конечно же, цапнул его. Дают - кусай! Вот только шалость не осталась безнаказанной: Фэн Синь в отместку увеличил темп и нагнул Му Цина так, чтобы каждый раз попадать по чувствительной точке. Му Цин задыхался от удовольствия, это было в тысячу раз приятнее, чем забавляться с самим собой. Ведь одновременно с безжалостными толчками он получал нежный поцелуй. В шею, в плечо, в лопатку... Иногда Фэн Синь снисходил до его губ, и слюна из его рта казалась Му Цину самым сладким нектаром.              -Блядь, - Фэн Синь внезапно выругался и, надавив Му Цину на шею, вжал его в постель, а затем, уткнувшись лбом ему в спину, сделал ещё пару хаотичных толчков и замер изливаясь в него горячим семенем. - Му Цин... - этот шёпот не походил ни на одну из интонаций, с которой Фэн Синь хоть раз произносил его имя. Ни злости, ни раздражения, только печальная нежность, смешанная безысходностью. - Му Цин...               Ещё один поцелуй в плечо, как оказалось, последний. Му Цин почувствовал, как Фэн Синь начал покидать его тело, и из последних сил воспротивился:              -Не надо... Не выходи.              За спиной раздался тихий смешок, а ухо обожгло горячим дыханием:              -Хочешь ещё один раунд?              -Нет... - голос срывался. В эту самую минуту Му Цин окончательно осознавал, почему ещё одного раза он не переживёт. Волны удовольствия били сильно, мощно, под конец он едва мог терпеть, но это было не главное. Наньян удар за ударом оставлял на хрупкой защитной оболочке его сердца маленькую трещинку. - Просто не вынимай.              -Это будет очень сложно.              Фэн Синь исполнил его просьбу, осторожно переместив их обоих на бок, но едва Му Цин позволил себе расслабиться, его тут же атаковали сзади мощным толчком, и защитная оболочка моментально рассыпалась в прах. Он вскрикнул, затем ещё раз и ещё, пока не начал хрипеть и умолять Фэн Синя поцеловать его прямо сейчас.              -Не играй со мной, генерал Сюаньчжэнь. Это очень опасная игра.              Му Цин из последних сил обернулся, встретившись взглядом с затуманенными страстью янтарными глазами, и с трудом прошептал:              -Почему?              -Мы оба проиграем.              Му Цин уже проиграл. Губы его не слушались, в горле саднило от хрипов, и, закрыв глаза, он слегка запрокинул голову в надежде, что его поймут. Фэн Синь понял и поцеловал глубоко, жадно переплетаясь с ним языками, сжимая пальцами сосок и вбиваясь так, что от этой сладкой боли у Му Цина текли слёзы, но он просил не останавливаться и не отпускать его. Но до поры до времени.              -Всё! Хватит! Больно...              Му Цин даже начал вырываться, и Фэн Синь, поняв, что шутки кончились, осторожно покинул его задницу. Но изрядно вымотанный генерал рано расслабился: его очень бережно перевернули на живот и осторожно раздвинули ягодицы. Раздался короткий восторженный вздох, а следом за ним характерные звуки. Му Цин из последних сил, лежа щекой на подушке, с блаженным удовольствием наблюдал, как Фэн Синь удовлетворяет себя рукой, жадно глядя на его наверняка раскрасневшееся отверстие. Спустя минуту горячее семя опалило раздражённую кожу, и Му Цин вдруг начал ощущать себя не игрушкой для утех, не осквернённым и падшим богом, а желанной наложницей, наконец допустившей терпеливого ждавшего благодетеля до тела. Сюаньчжэнь настолько возгордился своей значимостью для другого человека, что совсем упустил из виду один факт: пика наслаждения он так и не успел достичь, однако, ему быстро об этом напомнили, да ещё каким способом! Оказавшись на спине, Му Цин подумал, что Фэн Синь сегодня довертится и в конце концов получит пяткой в физиономию, но тот, казалось, это предвидел и спрятал лицо в безопасном месте - между ног Сюаньчжэня!              -Что ты собираешься...              Последние слова Му Цина потонули в протяжном стоне, а точнее в хрипе: Фэн Синь решил вознести его на самую высокую вершину блаженства. О том, что падать с неё будет больно, Му Цин не думал, такие мелочи должны волновать в последнюю очередь. Когда хорошо сложенный бог войны старательно работает ртом, одной рукой забавляется с соском, а другой трахает до изнеможения, нет места иным мыслям кроме как "лишь бы это продолжалось вечно!". Му Цину многого не требовалось, он и так был возбуждён до предела, а тут ещё и стимуляция сразу трёх чувствительных точек. Он был готов кончить в любой момент, но не желая отпускать от себя Фэн Синя, сознательно растягивал удовольствие. Му Цин даже хотел отстранить его умелую руку от своей груди, но Фэн Синь, сосредоточивший внимание на двух других важных местах, расценил этот жест по-своему и крепко переплёл их пальцы. Это стало последней масляной каплей, упавшей на раскаленные чувства бога войны. Сюаньчжэнь кончил неожиданно даже для самого себя, громко крича и несколько грубо толкаясь в податливый рот.              Му Цин приходил в себя, тяжело дыша и бессознательно поглаживая по волосам, успевшего улечься рядом Фэн Синя, и только поймав на себе щенячий взгляд, понял, какую серьёзную и непростительную ошибку он совершил. И Фэн Синь подтвердил это:              -Пути назад нет.