Для тебя я буду, кем угодно.

      Все чувства перепутались, тревога окутала разум и ощущение стресса вновь накатывает волной. Ситуация патовая, поскольку я хочу быть ближе к нему и в тоже время, мне кажется, что я не в безопастности, не могу это пока аргументировать, просто ощущаю эту двоякость уже на постоянке — это не нормально. Я боюсь отвержения и боюсь принятия, ведь в одном случае буду думать, что со мной что-то не так, а в другом, буду ставить себя в позицию, будто ребёнка и в моей голове будет крутиться вопрос «почему он выбрал меня, ведь я такая никакая, а он такое «совершенство», я вам говорю, это всё исходит от моего дефицитарного нарциссизма — чувствую себя не такой как все, боюсь быть хуже других, зависеть от людей, поэтому с ним, скорее всего, я буду испытывать постоянное чувство неопределённости, будет терзать и разрывать тревога. «Ты накручиваешь себя. Оставь себя в покое…».       — Лер! — пробивается внезапно сквозь моё сознание и я понимаю, что пока выходила с универа — слишком ушла в себя.       — Алекс-андр? — протянула я, как-то неловко будет его называть Алексом в нашем универе, да и не хочется привлекать излишнее внимание.       — Всё в порядке? — забеспокоился он.       — Да, всё нормально. — мягко улыбаюсь в ответ, дабы развеять его волнение.       Долю секунды он будто изучает моё выражение лица, сверяется точно ли мои слова сходятся с действительностью и перенимая мою улыбку говорит:       — Тогда идём к машине? — я смущённо киваю.       — Ещё раз спасибо за этот чудесный букет. — просияла я, ведь на самом деле, это был для меня первый толковый букет. Друзья обычно не очень заморачивались в выборе цветов, дарили те, что были более выгодны их карману, поэтому получить такие цветы было сродни сну, поэтому я очень благодарна ему.       — Я рад, что это делает тебя счастливее… — с этими словами он мягко и в тоже время будто, как-то привычно, берёт мою ладонь в свою засовывая наши руки в карман своего пиджака. Это слегка удивило меня — так по-свойски, а мы ведь ещё не парочка для таких выпадов. Да и к тому же, это всё происходит на территории университета, где любой человек может нас не правильно понять! Поэтому я пытаюсь забрать свою руку и смотрю на него говорящим взглядом, но тот лишь усмехается, ведя меня к машине, ему ведь такое очень нравится — забавляться мной. Что у него в голове — он для меня загадка. Разве не должно быть наоборот? Может стоит у него поспрашивать обо всём этом, что так беспокоит меня…       Не смотря на мои внутренние возмущения, в который раз подмечаю, что я всегда будто бы в центре его внимания — это проявляется через то, что он всегда готов решить мои проблемы, ему важно, как я себя чувствую, интересно узнавать моё прошлое и какая я, он стремиться меня удивить и угодить моим желаниям. Не стоит конечно идеализировать его, поскольку немаловажным является его поведение, когда он будто без повода обижался на меня, когда я была в обличии его соседа по комнате, ещё когда он домогался Стаса, то есть меня получается, но ведь он не знает, что это я — это реально было странным. Мои тараканы в голове тревожно машут красными флагами. Пусть эти мысли будут внутренней пометкой, пока я буду наблюдателем, мне нужно удостовериться, кто он действительно такой, ведь порой я забываю, что он тот ещё актёр.       Актёр?! Погодите! Добавилось ещё поводов для тревоги. Боже мой! Почему я раньше об этом не подумала? Поскольку он актёр, могу ли я рассчитывать на его искренность или всё это фальшь? Может он понял «правила игры» и просто следует им? В плане, что он ведь великолепный актёр, если ему стало просто скучно и он решил поиграть со мной — отплатить той же монетой, что «вот ты играла со мной, почему теперь я не могу отыграться на тебе?». И глупо ведь, что причиной всей этой истории является, то что я просто не захотела играть скучный сценарий по «Евгению Онегину» на его парах… Да и может, всё сложилось бы иначе, если бы я вовсе не пошла на авантюру жить под его крышей, как парень, но у меня реально была безвыходная ситуация. «Ты могла перекантоваться у Ники с Антоном первое время» — как всегда всплывают контр-аргументы. Ох, не знаю. Второй же повод для беспокойств это фактор того, что он вообще-то довольно знаменит — не будет ли у меня потом проблем из-за его, скажем, популярности? «Подумаешь об этом потом, не ясно будет ли у вас вообще совместное будущее.». Реально, но всё же.       Он галантно открыл для меня дверь машины, я попыталась красиво сесть, дабы соответствовать «сервису» и чтобы больше ему нравится или подходить. Я перестану когда-нибудь чувствовать себя так неловко? Разве я не должна чувствовать себя в своей тарелке? Эмоции и чувства затапливают меня, потому что он мне нравится, если бы не нравился я бы спокойно себя ощущала и была бы на 100% самой собой. «Мы должны оставаться мыми, а они оними… Он должен оставаться оном, а она ононом.» — не знаю к чему у меня всплыл этот мем — фейспалм*       Пока он плавно ведёт автомобиль, я всё ещё ловлю приходы мыслей о том, какие мы разные. Пора бы все эти загоны прорабатывать, ибо начинает раздражать. Почему я должна испытывать эти бесконечные чувства стыда, тревоги и неловкости. Пусть всё катиться! Буду стараться показать себя такую, как есть: порой резкой, критичной, порой вот такой вот тревожной и занозой в заднице.       Алекс протягивает мне свой телефон, дабы я ввела локацию зала, к которому нужно будет меня подкинуть. Мы слегка касаемся пальцами, от чего моё сердце пробивает удар. Я ввожу данные и протягиваю его девайс назад. Навигатор начинает говорить куда ехать. А у меня будто уши заложились — слышу, лишь как громко стучит моё сердце.       — Как твой день? — решаю аккуратно начать диалог, может хоть так успокоюсь.       — Благодаря тебе, прекрасно. — он посмотрел на меня. Ясно, не успокоюсь. Отворачиваюсь, чтобы он не видел, как алеет моё лицо, делаю вид, что дорога меня интересует больше, чем он. — Ты так мило смущаешься… — добавляет он, что для меня, как фаталити.       — Я? — в такие моменты не понимаю, что должна говорить. — Когда это я смущалась?! — играю удивление, это рассмешило его. Я что для тебя шутка? -.-       — Можешь убегать от своих чувств сколько угодно — я буду рядом, единственный, кто понимает и принимает то, что твориться внутри тебя.       Его слова поставили меня в непонятное положение и заставили внутренне разбушеваться — неприятно зацепили его слова, что он знает, что твориться внутри меня. «Мальчик мой! Ты ничего обо мне не знаешь!» и что это ещё не пойму манипуляция или газлайтинг, типа: «я единственный, кто тебя принимает и понимает»… С другой стороны, может он плохо подобрал слова? Почему так сложно-то?!       Повисло неловкое молчание, я не знаю, что должна ответить. Судорожно перебираю варианты и темы для разговора. Интересно, он тоже переживает или спокоен? По нему не видно, чтобы он испытывал такие же смешанные чувства, как я. Все его движения плавны, наполнены уверенностью и будто пониманием момента… Вот тебе и разница между зрелым взрослым человеком и мной. «Расслабься».       — Спасибо большое, что подвёз, я пойду… До встречи? — я замялась, должна ли я что-то сделать или просто уйти.       — Да, увидимся через полтора часа, верно? — уточнил он.       — Ага… — взглянула мельком на часы, мне нужно бежать, пробка отняла такое нужное время. — Я пошла.

***

      — Мия, давай пройдём ещё раз комбинацию, а после ты сможешь немного побаловаться… — пытаюсь настроить ученицу поработать ещё немного, понимая что всё-таки перебор делать тренировку на полтора часа для такой малышки.       — Ну, ладно. Что там надо? — та начала выпутываться с полотен.       — Я ведь только, что показывала. — порой от таких выпадов чувствуешь себя совсем обессилевшей, в плане: пытаешься чему-то обучить ребёнка, а она в облаках витает. Делаем выдох, всё нормально, это ребёнок, да и зачем надрываться весь урок, нужно выделять время и на «побаловаться», хотя я и так не сильно её ограничивала. Придерживаюсь взглядов, что жесткая дисциплина — это через чур. Ведь это не какая-то супер-школа, с жесткими правилами и чемпионатами, эта студия больше, как «кружок по интересам», тут не нужно жопу рвать, чтобы занимать какие-то места. Хоть я и планирую в дальнейшем, поставить ей номер для чемпионата.       — Я забыла… Это трудно для ребёнка — всё запоминать и ходить на все эти дополнительные: утром школа, потом плавание, танцы или тренировка по гимнастике и так каждую неделю — я устала. — констатирует она.       Ощущение будто сейчас дети лучше развиты, лучше умеют отстаивать свои границы и всё в таком духе, будто они лучше со всем этим справляются нежели ты.       — Хорошо, я тебя услышала. Я отпущу тебя сегодня чуть пораньше, но мы обязаны сделать, ещё две комбинации.       — А после можно будет побаловаться? Просто я хочу попробовать придумать что-то вот такое… — та начала вновь, что-то наматывать на себе из полотен.       — Да-да, сможешь придумать, но сначала давай быстренько сделаем переворотик, шпагат и в конце будет точка за ножку, как мы делали в прогибе. — напоминаю ей связку элементов, которую мы сделали на прошлом занятии — нужно закрепить.       Сделав обещанные две связки, Мия принялась вновь, что-то выдумывать, по разному запутываться. Я наблюдала давая ей пространство, иногда что-то подсказывая или корректируя, чтобы та не вылетела.       Сверившись с часами, оповещаю ученицу, что уже время собираться, Мия тяжело выдохнула.       — Почему мы не можем дольше тренироваться? Я бы хотела, чтобы тренировка длилась 8 часов или 20, 48… — начала накидывать числа, я уже не знала, что отвечать, я дико устала, просто хочу домой.       — Нужно отдыхать, видишь, ты ведь сама говорила, что устала от всех дел, которые были на неделе…       — Да, надо отдыхать. Просто, мне так нравится что-то делать на полотнах… А можно на следующем занятии ещё на колечке попробовать потренироваться?       — Можно будет в конце занятия попробовать.       — Классно, я уже хочу на тренировку!

***

      Алекс встретил меня у выхода из зала. Поинтересовался, как всё прошло, а я так устала, что не хотелось даже рот открывать, просто лечь дома на мягкую постель, лежать и спать.       — У тебя есть желание съесть что-то конкретное или на мой выбор? — интересуется он, ведь обещал меня накормить после тренировки.       — Я так голодна, мне в принципе не особо важно что поесть, главное чтобы побыстрее, можешь выбрать сам, только не сладкое…       — Хм… — задумался тот на секунду. — Тут неподалёку, есть пару кафе с разными боулами, как смотришь на то, чтобы туда съездить?       Я думаю, что это муторно, я не особо хочу идти в какие-то кафе, я просто хочу спокойно поесть и поспать, но в тоже время и с ним провести время тоже есть желание.       — Слушай, на самом деле я дико устала, хочу поскорее добраться домой. — говорю открыто я, потому что у меня не будет сил на что-либо другое. — Как ты смотришь на то, чтобы взять что-нибудь на макдрайве, он тут за углом? — осторожно спрашиваю, ведь обычно мои друзья не любят, когда кто-то ест в их машинах.       — Если тебе будет комфортно, можем и так, если этот вариант тебя устраивает, то и я не против. — говорит он спокойно.       Чувство будто Алекс пытается понять, что сейчас внутри меня. Ощущение, будто он видит всё, как рентген, потому что далее он говорит:       — Я не хочу, чтобы ты излишне переживала. Если ты чего-то боишься, просто положись на меня, я смогу о тебе позаботиться, будь-то финансы или любая другая сфера. Мне важно, чтобы у тебя всё было хорошо и ты мне ничем не обязана, просто принимай, то что я хочу тебе дать…       Не знаю насколько легко ему говорить все эти вещи, но я тот человек, которому тяжело принимать. Всё что он говорит и делает в последнее время — касается моего сердца. Хотя где-то на заднем фоне пробежала тревожная мысль, что меня приручают… Хочется плакать, у меня внутри такая буря, но всё что он видит — это обычная, спокойная и уставшая я.       — Спасибо тебе, за твоё отношение ко мне. Я это, правда, очень ценю.       Мне жутко захотелось его обнять и я не понимала стоит ли сдерживать свой порыв или отдаться этим желаниям. Мы ведь не в отношениях, не хочу потом вдруг страдать по нему.       Есть ли смысл пытаться сейчас убегать от него, от чувств? Есть ли смысл дальше терзаться сомнениями? Ведь, как бы я дальше ни старалась себя уберечь — механизм уже запущен. Нужно, либо всё оборвать тут и сейчас, либо строить с ним что-то большее, чем мы сейчас имеем. Нельзя оставаться долго в таком положении, ни туда, ни сюда. Одно понимаю наверняка — нужно от него съехать, мне так будет проще, либо признаваться, что я — это Стас. Тогда, возможно и съезжать не нужно будет, если у нас всё закрутиться…       Хочу это всё закончить — стереть всю ложь и начать с ним всё заново. Всему своё время. Нужно мудро подобрать момент для признания, подготовить почву, либо сделать вид, что Стас исчез без вести. Скажу, что переезжаю, может быть даже в другую страну и тогда ничего не будет мешать Алексу быть со мной, как с девушкой. Терзания совести — мучение.       Нужно решать проблемы по одной. Сейчас я намерена решить одну и для этого я отвечу Алексу взаимностью. Поддавшись эмоциональному порыву, я обнимаю Алекса, он нежно обнимает меня в ответ. Все тревоги будто исчезли, так безмятежно, тепло, что не хочется отпускать.       — Солнышко, мне кажется, ты засыпаешь… — шепчет он.       — Давай никуда не поедем, останемся так до утра, мне так хорошо…       — Смешная… — смеётся он по доброму. — Давай-давай, идём в машину. Он разжимает наши объятия и подхватывает меня на руки, сон как рукой сняло.       — Ой! — удивляюсь его выпаду я. — Ты чего так внезапно? Поставь меня, я могу дойти…       — Можешь, но я донесу, мне не сложно.       И как быть в такой ситуации, по тупому как-то брыкаться и настаивать на своём и будто тупо просто замолкнуть. «Расслабься» — звучит в моём сознании, параллельно вспоминаются его слова «просто принимай, то что я хочу тебе дать…».       — В твоих объятиях очень тепло… — говорю ему, на что он улыбается.