Истина, сказанная в море лжи. Часть 1

Сердце Реи раскрылось,

Освободись от скорбей прошлого,

Эмоции раскрыты.

***

      —Вы оба сегодня играете роль терапевтов? — спросила Рея.       —Что-то в этом роде», — ответил Аидоней, скрестив ноги. — Учитывая ваши обстоятельства, это необходимо, особенно с учетом недавнего воздействия на ваше психическое благополучие. Возможно, вам пора поделиться своим прошлым опытом.       Рея вздохнула про себя, понимая, что есть бесчисленное множество тем для обсуждения и слишком много эмоций, которые нужно распутать. Заметив ее молчание, Аидоней выбрал другой подход.       —А как насчет того, чтобы рассказать мне о своих предыдущих родителях?       Риа глубоко вздохнула, ее голос слегка дрожал, когда она ответила:       —Моя мать умерла, когда мне было пятнадцать, а мой отец был куском дерьма, который бросил нас.       Аидоней задумчиво кивнул.       —Ты упомянул «нас» — это относится к тебе и твоей матери или был кто-то еще?       —Это я и... мои братья.       —Ладно, ты позаботился о своих братьях. Это весьма похвальная ответственность, — прокомментировал Аидоней.       Рея усмехнулась.       —Ты так говоришь, будто это что-то хорошее.       —Есть ли причина, по которой ты держишь людей на расстоянии? Потому что боишься, что они причинят тебе боль? — спросил Аидоней. Рея опустила глаза и заерзала руками. —Ты также держишь дистанцию ​​с Тайсоном, хотя не многие это замечают. Почему?       —Травма брата и сестры, я полагаю... Тайсон другой, я знаю это! Но я не могу не думать: «Вот как все началось, и помни, как все закончилось», хотя я знаю, что он не такой. Вот почему я пытаюсь с ним.       —Твои братья совершили что-то ужасное? — спросил Аидоней.       —Ужасное? — усмехнулась Рея, глядя на выбор слов. —Попробуй сказать ужасно! Жестоко! Даже отвратительно! Представь, каково воспитывать братьев, как мать, сразу после того, как твоя мама умерла, а твой отец бросил тебя в пятнадцать лет, только для того, чтобы они... чтобы... —Она не смогла заставить себя закончить предложение.       Аидоней на мгновение замолчал, а затем продолжил:       —Хм. Рея, позволь мне задать тебе еще один вопрос: ты когда-нибудь горевала?       Сбитая с толку, Рея подняла глаза.       —А?       —Ты горевала о том, что потеряли, о своем гневе, о своей печали? Вы когда-нибудь оплакивали свою прошлую жизнь?       —Я ... я... Нет. Никогда этого не делала, — призналась Рея.       Аидоней на мгновение закрыл глаза.       —Понимаю. Это многое объясняет. Я не буду давить на тебя, требуя ответа, но ясно, что то, что они сделали, было непростительно, — сказал он, изучая ее. —Они бросили тебя, не так ли?       Рея поняла, что наконец-то пришло время все раскрыть. Как долго она держала все это в себе? Если считать, то прошло ровно сорок лет, охватывая и эту жизнь, и предыдущую.       —... Хотелось бы, чтобы это были единственные вещи, которые произошли, — начала Рея, глубоко вздохнув. —Раньше я верила, что у меня идеальная семья. Я была глупой, наивной, идеалистичной девочкой, которая видела мир через розовые очки. Я была чересчур оптимистичной, и люди этим пользовались. Легко нападать на добрых людей, понимаете? Просто пролей слезу, притворись беспомощным, и они примчатся к тебе на помощь. Я была таким человеком. Трудно представить, учитывая, какая я сейчас.       Аидоней молчал, позволяя ей продолжать.       —Тогда я была совсем другим человеком. Боже, я была такой плаксой. Когда другие горевали, я горевала вместе с ними. Я плакала с ними, подставляла плечо, на которое можно было опереться, давала им деньги, когда они в них нуждались, и предоставляла кров, когда они просили об этом, — она сделала паузу, размышляя о своем прошлом. —У меня был брат-близнец, два младших брата, которые тоже были близнецами, и жених. Честно говоря, я даже не могу точно сказать, когда все пошло не так. Может, это началось, когда мой отец начал странно себя вести, а может, когда у моей мамы диагностировали рак. Или, может, все было плохо всегда, но я была слишком слепа, чтобы это увидеть, пока все не развалилось, когда я умирала.       Она помолчала, глубоко вздохнув.       —Мой отец, будь он проклят, — начала она, — выдавал себя за набожного христианина, когда нам с близнецом исполнилось тринадцать, или, по крайней мере, он заставил нас так думать. Моя бедная мама, с другой стороны, выросла в семье, где постоянно отдавали предпочтение мужчинам, что не оставляло ее практически без поддержки в случае, если мой отец обращался с ней нехорошо. Если она когда-либо осмеливалась позвать на помощь в какой-либо форме насилия, ее обвиняли в том, что она не удовлетворяет своего мужа. Не то чтобы это когда-либо доходило до физического вреда; он предпочитал нацеливаться на нас эмоционально.       Наступила еще одна пауза.       —У мамы было терпение святой, — продолжила она. —Отец любил швырять в нас, в частности в меня, библейские стихи всякий раз, когда он считал меня «слишком бунтаркой» в его глазах, что по сути означало, что я просто вела себя как обычный ребенок. Сэм, мой близнец, не мог выносить его отношение к нам, поэтому они постоянно ссорились. Моя мама пыталась быть миротворцем, но это был хрупкий мир, всегда недолговечный.       Она устало вздохнула.       —В любом случае, он никогда не был настоящим христианином; он просто наслаждался контролем, который давала ему религия. Он рассуждал о рае и аде, а затем говорил нам, что мы все обречены на ад, потому что не подчиняемся всем его приказам. Последовала минута молчания, прежде чем она продолжила.       —Спустя годы моя мама заболела, и ее состояние стремительно ухудшалось. Папа категорически противился тому, чтобы везти ее в больницу, считая это пустой тратой денег, несмотря на то, что Сэм и я практически кричали на него, предлагая использовать наши карманные деньги, чтобы отвезти ее туда. Вместо этого он отказался и в наказание за то, что мы ему не подчинились, конфисковал наши карманные деньги.       —Он бросил ее на произвол судьбы, — заметил Аидоней.       Рея кивнула с серьезным видом.       —Нам удалось тайно забрать деньги и отвезти ее в больницу, пока наш отец был занят. Потребовалось много убеждений, но мы добились успеха. В конце концов мы узнали, что у нее рак, и если бы она сделала операцию как можно скорее, ее можно было бы спасти. К сожалению, наш отец обнаружил наши действия, и мы столкнулись с последствиями. Он швырнул в нас еще одним стихом из Библии, хотя я не могу вспомнить его точно, но это было что-то вроде «Бог — единственный, кто исцеляет больных». Он накричал на мою маму, свалив ее рак на Божье наказание за непослушание мужу... полная чушь.       Аидоней спросил:       —Как тебе удалось сохранить оптимизм, о котором ты упоминал ранее? Трудно поверить, что, пережив все это, ты остался таким наивным.       Рея вздохнула, вспоминая свое прошлое.       —Ну, я равнялась на свою маму и хотела быть такой же, как она. К сожалению, в то время я была убежденной сторонницей менталитета «Твори добро, и ты будешь вознагражден». — Она снова взяла себя в руки. — В любом случае, состояние моей мамы ухудшалось с годами, и она умерла, когда мне и моему близнецу было пятнадцать. Затем наш отец бросил нас, оставив четверых детей совсем одних. Наша соседка, очень добрая пожилая женщина, была той, кто пришла к нам на помощь. Сэм и я работали не покладая рук, чтобы обеспечить себя как можно лучше, учитывая наш возраст. Нам было около шестнадцати, поэтому нам удалось найти работу на какое-то время.       Она усмехнулась, словно всплыло неприятное воспоминание.       —Помнишь, я говорила, что наш отец нас бросил? Ну, оказалось, он не полностью разорвал отношения со всеми нами; он поддерживал связь с двумя младшими, — сказала Рея с глубоким вздохом. — Некоторое время все было относительно мирно. Когда Сэму и мне исполнилось восемнадцать, наш отец выразил желание «помириться» и якобы был готов «простить нас за то, что мы сделали». Я, по своей глупости, была готова дать ему второй шанс — да, я знаю, как идиотски это звучит. Сэм, с другой стороны, был категорически против. Он настаивал на том, чтобы мы переехали в другой город и сменили номера телефонов. Младшие близнецы разделились во мнениях по этому вопросу, и мне удалось выступить посредником в их споре, в конечном итоге убедив Сэма разрешить нам встретиться с отцом, хотя он сделал это неохотно.       Она шмыгнула носом, и на глаза навернулись слезы.       —Я бы хотела никогда не давать этому человеку шанса. В то время я искренне верила, что он изменился, — сказала она, вытирая слезы. —Он согласился встретиться с нами в ресторане, но, казалось, ничем не интересовался во время нашей встречи. Я заметила, что он души не чает в младших близнецах, и я подумала, что это может быть для них позитивным развитием... Вы, наверное, догадываетесь, к чему это приведет, не так ли?       —Он намеренно сеял семена раздора между вами с того момента, как вы воссоединились, — заключил Аидоней. —Но если бы мне пришлось угадывать, это длилось гораздо дольше. Та встреча была всего лишь последним кусочком в головоломке несчастья, которая была вашей жизнью, не так ли?       —Да», — кивнула она. —А потом Сэм погиб в «автокатастрофе».       —Почему ты так уверен, что это был несчастный случай? — спросил Аидоней.       Она усмехнулась, в ее голосе звучала горечь.       —Он был за рулем, и у него отказали тормоза, что привело к его смерти.       —...Как ты думаешь, твой отец мог иметь к этому какое-то отношение? — спросил Аидоней.       Рея замолчала, ее мысли закружились.       —...Я бы не исключала этого. Мы не раскрывали ему свое местонахождение или рабочие места, но, учитывая его наклонности, он мог преследовать нас.       —Или твои младшие братья и сестры могли сообщить ему об этом, — предположил Аидоней.       Она была слишком эмоционально истощена, чтобы выплеснуть гнев.       —...Я никогда не рассматривала такую ​​возможность в то время, — призналась она, сглотнув, и слезы потекли по ее лицу. —Я слишком сильно их любила, чтобы думать, что они когда-нибудь могли сделать что-то подобное, и они глубоко оплакивали смерть Сэма.       —Значит, есть вероятность, что они не знали, что задумал твой отец, — размышлял Аидоней.       —Они могли этого не знать, — Рея сардонически рассмеялась. — Но они, черт возьми, знали, как помочь моему жениху, пардон, бывшему жениху скрыть его измену! Я думала, что он был с ними по-отечески, он осыпал их подарками. — Она покачала головой. —Но это было не потому, что он был отцом, о нет, он подкупил их, чтобы они держали рот закрытым, и когда я узнала, что он изменял? Девять месяцев спустя, когда я была в больнице, рожая, он развлекался со своей любовницей.       Ей пришлось сделать много глубоких вдохов, чтобы успокоиться и снова прийти в себя.       —Я даже не смогла насладиться материнством.— Ее слезы текли по ее лицу, как река. —Я родила мертворожденного, восемь часов чистейшей агонии без кого-либо рядом, я горевала о потере своего ребенка одна, пока он развлекался на улице с той шлюхой, можете себе это представить?— Она плакала. —И единственная причина, по которой я узнала, что он изменял, было то, что его любовница сказала мне. Она также сказала мне, что мои собственные братья помогли ему скрыть это, но я не хотела ей верить, я не верила ей. Кто захочет поверить, что мальчики, которых ты вырастила, которых ты обеспечивала, о которых ты заботилась, ради которых ты пожертвовала своим детством, когда это не было твоей работой, потому что ты не родитель, предали тебя? Кто захочет поверить в это? Поэтому я свалила всю вину на нее и сказала ей держать моих братьев подальше от ее рта. И шутки в мой адрес! Я должна была послушать.       —Ну, Рея, это была не твоя вина...       —Эта была моя вина! — закричала она. —Это… Это была моя вина, я была слишком слепа, чтобы увидеть это, я умерла в двадцать пять, у меня был рак, как и у моей мамы, но мой был слишком далек, чтобы его можно было вылечить. И у меня заканчивались деньги, мои братья бросили меня, когда им было семнадцать, конечно, мы поддерживали связь, но я должна была заметить, как они отдалились после всего этого фиаско с моим бывшим женихом. Они переехали жить к отцу, и я внезапно тоже перестала иметь значение, а потом, когда я собиралась пойти на еще один сеанс химиотерапии, я застряла, не имея возможности заплатить больнице за сеанс. Хочешь знать почему?       У Аидонея было предчувствие, что этот ответ ему не понравится.       —Меня объявили юридически мертвой, и когда я позвала на помощь своих братьев, хочешь знать, что они сказали? — Она саркастически улыбнулась. — «О, мы знаем! Папа объявил тебя юридически мертвой », а потом они заблокировали меня. Если у тебя есть деньги, у тебя есть все — у моего проклятого отца было достаточно денег, чтобы подкупить нужных людей, чтобы объявить меня мертвой по причинам, о которых я даже не знаю, может быть, он хотел убить меня, как он сделал с Сэмом. Ну, он преуспел, я отдам ему это, у меня ничего не было , что я должна была делать? У меня не было денег, чтобы заплатить больнице или вызвать адвоката, чтобы отозвать иск, и больница собиралась подать на меня в суд, если я не заплачу им до установленного ими срока, да, они тоже были нехороши.       Она посмотрела в глаза Аидонею.       —И я бросилась в море, чтобы утонуть. Какая ирония, не правда ли? Я убила себя в море и родилась из него в этой жизни.— Рея закрыла глаза.       Между ними повисла долгая тишина, достаточная для того, чтобы Рея успела взять себя в руки и успокоиться, прежде чем Аидоней заговорил снова.       —Вот почему ты так напуган, — сказал Аидоней. —Ты говорил раньше, что убил своего первого отчима, и ты всегда шутишь об этом, он должен был умереть, когда тебе было двенадцать, и все же ты убил его, когда тебе было десять.       —Я боялась, что он убьет маму из-за моего длинного языка, поэтому я избавилась от него. Мне удалось заставить ее думать, что духи достаточно эффективны, чтобы спрятать меня от монстров на долгие годы, хотя они вообще не работали, — сказала она.       —Бьянка напомнила тебе, как твои братья бросили тебя, когда она ушла от Нико. И твоя ненависть к твоему старому отцу мешает отношениям с твоим нынешним отцом.       Рея посмотрела на него с недоумением.       —Честно говоря, я не представляю, чтобы у меня были хорошие отношения с насильником.       —…Принято.— Он вздохнул. —У тебя проблемы с доверием, из-за чего тебе трудно общаться с окружающими, тобой манипулировали, так что теперь ты сам манипулируешь окружающими.       —Я пытаюсь сохранить все как есть и сделать так, чтобы хоть кто-то выжил.       —Все еще манипуляция, хотя это и ради благого дела, — сказал Аидоней. —И будем честны, Аннабет права в том, что она сказала, ты недостаточно ей доверяешь.       —Я доверяю ей! — огрызнулась Рея. —Но есть вещи, о которых я просто не могу говорить, что ты хочешь, чтобы я сделала? Рассказать ей о будущем? В последний раз, когда я пыталась это сделать, я буквально хотела сказать, что Гефест устроил ловушку, чтобы поймать Ареса и Афродиту, но это вышло как рифма! Пророчество! Я не могу рассказать их нормально, они так и выходят, поэзия или хокку, конечно, я передаю это как шутку, но ты знаешь, как это расстраивает?       Аидоней наклонился вперед.       —Как насчет этого? Может, пришло время и тебе разделить свою ношу с Аннабет.       —Ты имеешь в виду-       —Расскажи ей то, что ты рассказал мне, о своей прошлой жизни. Если она действительно заслуживает доверия, как ты говоришь, то она не посмотрит на тебя иначе и не подумает о тебе как о…       —Суке?       —Да... если что, я думаю, она, наконец, сможет понять твою проблему и помочь тебе с тем, чего тебе не хватает», — сказал Аидоней. —Добавь еще этого сатира, ты не сможешь вечно что-то скрывать от них.       —…И, может быть, Нико, раз уж мы об этом заговорили. Он тоже заметил ауру смерти вокруг меня или что-то в этом роде.       Аидоней кивнул, прежде чем решил задать последние вопросы.       —Души проходят через реку Лета, прежде чем реинкарнировать. Почему ты другой? И почему ты, а не кто-то другой?       —Честно говоря, я не знаю, — честно сказала Рея. —После того, как я умерла, я проснулась в белом саду, где встретила двух богов, и они предложили мне сделку: «Мы дадим тебе жизнь, в которой тебя будут любить окружающие тебя люди, в обмен на то, на чем основано твое существование», и я приняла сделку. — Она посмотрела на свои руки. —Мое существование основывалось на следующих эмоциях и аспектах: преданность, любовь, сострадание, милосердие, мир, невинность и доброта. Я все еще могу любить, но это все равно, что пытаться наполнить чашку водой за пять секунд, когда из крана текут только капли, это займет вечность, моя преданность тоже не дается легко, я больше не миролюбива и не милосердна, я сделала свой выбор и отдала то, что делало меня слабой, в обмен на эту жизнь, поэтому я больше никогда не буду колебаться.