Отель Кооператор - Valentin Strykalo (Валентин Стрыкало)
28 сентября 2024 г., 22:16
— Комаэда… Куда мы едем? — в очередной раз обеспокоено задаю идентичный вопрос, на который я почему-то всё никак не могу получить ответа, что становится причиной моих смятения и нервозности. Мой взгляд то с опаской мечется к парню за рулём, то моментально после проверки водителя возвращается к окну, в страхе быть пойманным и названным сталкером, что было бы довольно неприятной инсинуацией. Если наши взгляды встретятся — я запутаюсь ещё сильнее. Почему-то, если что-то касается Комаэды, любая зацепка лишь уводит и отвлекает от его истинных мотивов. Чем больше я о нём знаю — тем настырнее меня грызут мысли о том, что я совсем не имею представления о человеке, которого считаю своим лучшим другом.
Я что-то сделал не так? Он молчит уже всю дорогу, но этот факт абсолютно не самый страшный в этой ситуации. Что самое пугающее, так это то, что он едет за рулём в нетрезвом виде. Хотя, в отличии от большинства людей, он обладает какой-никакой концентрацией, даже под действием алкоголя. Несмотря на то, что я вижу его пьяным впервые, одного раза хватило, для того чтобы это понять. Хоть Нагито и выпил не так много, меня всё равно настораживает то, что он, в данный момент, не в самом лучшем здравии.
По какой причине парень никогда не пьёт с нами? Вернее, неправильно я задал вопрос. Мне говорили некоторые люди, что в компаниях он всё же иногда выпивал, правда, меня почему-то именно на этих пьянках не было никогда. В этот раз я его чуть ли не заставил. Мне чертовски было интересно, как он себя ведёт под алкогольным опьянением. Когда друзья рассказывали мне истории про пьяного Нагито, мне всегда так было завидно. Именно когда я пришёл на праздник — он отказался пить: это происходит каждый раз. Нечестно! Конечно, я сначала вежливо просил, но моё терпение лопнуло и я почти что перед фактом его поставил.
Не могу понять, он обиделся на это? Собирается вывести меня загород, убить и сразу же избавиться от тела? Почему-то, у меня сейчас не самые позитивные предположения, что странно, ведь я же ему доверяю, так? Он же всегда старался быть вежливым и прилежным, хоть и выкидывал время от времени презрительные фразы, вместе с насмешками, что в основном раздражает каждого, с кем он общается. Тогда почему сомневаюсь? Потому что он пьян? Я же совсем без понятия, на что он способен в таком состоянии. Я впервые смог улицезреть его в таком виде.
— Комаэда, прошу, скажи что-нибудь. Я не понимаю, что происходит. Я что-то не так сделал? — пытаясь унять дрожь, я во время произношения вопроса боролся со страхом.
Понимая, что я мог поступить неправильно и чем-то его обидеть, я решил попробовать пронести воспоминания у себя в голове, в надежде найти зацепку и хотя бы сделать предположение, почему меня везут в неизвестном направлении и по неизвестной причине.
надеясь ожидая, что он подорвётся с места и потянет меня в купленный на ночь номер, тем самым не оставляя мне другого выбора, чтобы я мог оправдаться, мол «это было не по согласию».
Почему я вообще обдумываю это?!
— Прости меня ещё раз, Хаджиме… — его слова снова вынудили меня замереть на месте. Если я повернусь сейчас в его сторону — уже точно не смогу бросить его здесь на произвол судьбы. — Иди, не останавливайся. Я заслужил это.
— Не говори так. — отчеканив, я всё же с яростью развернулся. Попался в его ловушку, как неудачник.
Чувствуя себя извергом, даже несмотря на то, что мною не по-детски манипулируют, я подошёл к нему, после чего осторожно обнял, силясь расположить его к себе и может даже настроить на разговор, во время которого я убедил бы его в том, что всё в порядке и мы можем жить так, будто ничего не произошло. Хотя было бы ли это правильно? И смог бы я жить, как раньше, зная, что мой лучший друг неистово хочет заняться со мной сексом?
— Ты такой тёплый... — Довольная интонация показалась бы милой в любой другой день, но не сейчас, после того как он признался в том, что собирался со мной сделать.
Но с другой стороны… Я не п…
Нет! О чёрт, нет! Я против! Ещё как против!
Я выпустил его из рук от беспорядка внутри себя и вмиг пожалел об этом, ведь он снова изменился в лице и на этот раз ситуация показалась мне куда плачевнее. Он точно ощутил моё отвращение. Но это отвращение было не к нему, а к самому себе.
— Резонно. — без эмоций и с хриплым голосом проговорил Комаэда, после чего добавил весьма интересное продолжение. — Я буду не против, если ты меня здесь запинаешь до смерти.
В этот момент мне казалось, что лучше провалиться сквозь землю прямо в ад, нежели слышать от него такое.
— Хината-кун, перед тем как ты это сделаешь, я хочу тебе сказать кое-что очевидное. — он нежно улыбнулся, путешествуя по мне глазами. — Я ещё не встречал никого красивее тебя.
Никогда в жизни я не видел, чтобы его глаза так сияли. Никогда его улыбка мне ещё не казалась такой искренней. Никогда ещё я так не хотел извиниться, несмотря на то, что я ничего плохого не сделал. Никогда я не ощущал столько восхищения к себе. Никогда ещё я не хотел переспать с мужчиной.
О нет…
— К-Комаэда... М-мне кажется, нам пора выйти с лифта.
— Ты прав. — пока я пятился, боясь от него отвернуться, он внимательно смотрел в мою сторону, будто анализируя и оценивая ситуацию. Выйдя за порог лифта, он неподвижно стоял и я наблюдал за тем, как на его лице постепенно появляется улыбка. — Ты не против того, что мы будем спать в одной кровати? — перед тем как сказать это, он с трудом подавил зарождающуюся ухмылку.
Вопрос довольно сложный, ведь если честно, я не буду уверен в сохранности своей задницы, если этот извращенец будет спать со мной в одной кровати. Но почему-то даже зная это, мне хочется сказать, что я не против. Это потому что я верю в него или потому что я хочу совокупиться? Мне остаётся уповать на то, что второй вариант не подходит. Хотя с каждой минутой я всё больше сомневаюсь в своей гетеросексуальности.
— Не против. — от небольшой нервозности я ринулся вперёд, чтобы моё смущённое лицо не смог разглядеть некий внимательный и проницательный парень, даже несмотря на опьянение.
— Чудесно. — он поплёлся за мной, попутно доставая ключ от номера.
Как только мы зашли в квартиру, я всё никак не мог отделаться от мысли, что он сразу же, после закрытия двери, прижмёт меня к стенке, наваливаясь телом и с трудом не падая на пол. Представлял, как он начинает бесстыдно насиловать мои губы, после чего лезть своими ушлыми пальчиками под одежду. Но что самое странное, он вместо этого ведёт себя совершенно обычно, будто всё что было в лифте — произошло во сне.
Всякий раз, когда я думал: «сейчас прикоснётся» или «сейчас пофлиртует со мной, чтобы запудрить мозги» — он совсем не собирался быть предсказуемым. Почему он делает вид, что я ему не интересен в романтическом плане? Почему не смотрит на меня также, как в момент, когда сказал, что я красивый? Почему не бросается на меня в порыве возбуждения?
Хотя что действительно странно, так это тот факт, что это кажется мне необычным. Комаэда всегда так вёл себя рядом со мной. Именно поэтому я никогда не замечал его чувств. Он прятал их. И делал это, чтобы не портить дружбу, ведь я говорил ему, что я гетеро. О чёрт… Получается, именно я вынудил его запереться в этой клетке. И теперь как идиот удивляюсь тому, почему он стал вести себя так, как и до сегодняшнего дня.
Всё то время, пока он сидел возле меня, когда мы решили перекусить едой с праздника, я то и дело думал о том, что он положит руку на мою ногу, после чего медленно и сжимая пальцами бедро, станет подниматься к запретной зоне, куда я изначально не собирался его пускать, но сейчас я ощущаю, как моё напряжение растёт, а мысли о чём-то большем так и не выходят из головы. Я теперь уже даже не знаю, хочу ли я предотвращать то, чего изначально хотел Комаэда, когда вёз меня сюда.
— Почему ты не пристаёшь ко мне? — прозвучало обиженно, чего я совершенно не хотел. Я собирался говорить это с ноткой шутки, но получилось именно так, как я и чувствую. По какой-то причине я ощущаю себя обделённым, будто ко мне потеряли интерес. Может я хотел бы, чтобы он лез куда не нужно, чтобы показывал свои чувства ко мне. Так приятно быть объектом симпатии. Может, мои травмы тому причина.
— Оу… — он удивлённо вскинул брови и медленно перевёл на меня свой взгляд, чтобы узнать о подоплёке данного вопроса. — А я должен? — когда я, ничего не ответив, с недоумением на него посмотрел, он решил задать вопрос иначе. — Вернее… Кхм… А ты хотел бы, чтобы я приставал? — уже менее снисходительно спросил.
На этот раз молчание затянулось, ведь я совершенно без понятия, что именно должен ему ответить. Я сейчас совсем ни в чём не уверен. Я не понимаю что со мной происходит и чего я хочу.
— Не задавай таких смущающих вопросов. — инстинктивно нахмурившись и сказав последнюю фразу, я поставил точку в диалоге и встал со стула, после чего направился в ванну.
Я еле сдержался, чтобы не ответить на вопрос «да». Значит ли это, что Нагито мне нравится?
Я должен принять душ. В ситуациях, где царит сексуальное напряжение, стоит охлаждаться хотя бы физически, если умерить весь этот пыл внутри себя всё никак не получается. Понимая, что я забыл взять с собой нижнее бельё от стресса и желания побыстрее сбежать от стыда, я нервно выдохнул и подбоченился.
Я не стану за ними идти уже. И так позорище, не понимающее чего хочет и чего не хочет. Запудрил мне голову этот идиот как только может. Но я хотя бы шорты и футболку не забыл, так что спасибо хоть за это
Немного успокоившись, я взглянул в зеркало перед собой, ведь до этого стоял с закрытыми глазами, в попытках прийти в себя и настроиться на умиротворение. Перед тем как раздеться, я несколько раз, под влиянием паранойи, проверил, что дверь закрыта на замок. Когда одежда оказалась уже на крышке унитаза, проверил ещё раз, а после встал в ступоре от пришедшей в голову мысли.
Несколько минут просверлив шпингалет, я поддался похоти и отодвинул его в сторону, перед этим сглотнув вязкую слюну, а после машинально прикусив кончик нижней губы.
Что бы он сделал, если бы зашёл в ванну, пока я моюсь?
Понимая, что в голове полный абсурд, я поспешил в душ, стараясь ни о чём не думать. Но как я могу ни о чём не думать, после того как дал Комаэде возможность зайти сюда, пока я мокрый, без одежды, привожу в порядок, к сожалению, только тело, вместо того чтобы приводить в порядок свою больную голову.
Так агрессивно голову я ещё никогда в жизни не мыл. Это уже не массаж, а издевательство над скальпом, который я щас случайно могу содрать. Ощущая волнение и смущение, при этом стараюсь выглядеть эстетично, что, очевидно, выходит скверно, учитывая отсутствие фотогеничности. От понимания, как же нелепо все эти попытки «быть сексуальным и привлекательным» выглядят со стороны, мне становится всё стыднее и стыднее, из-за чего я ощущаю как зарделся.
Стоя спиной к двери, я не мог определиться, хотел бы я, чтобы он прямо сейчас смотрел на меня или нет. Мне захотелось создать для него обстановку, при которой ему будет удобно подсматривать. Но….
Зачем я делаю всё это? Я совсем не понимаю, что со мной происходит.
В последний раз ополаскивая своё тело, я думал о том, как хотел бы резко повернуться и проверить наличие шпиона. О чём я подумал — то и сделал. Я не обнаружил ничего подозрительного.
Ощущая фрустрацию, я норовил понять, почему меня это вообще волнует и почему мне теперь так хочется его внимания. Может, мне просто нравится быть объектом обожания. Может мне просто приятно, что я значу для него намного больше, чем я полагал. Может мне приятно быть значимым и любимым. Может мне нравится Комаэда.
Последнее предположение мне очень не понравилось, из-за чего я свёл брови к переносице и стал апоплексически натирать волосы полотенцем. Я скоро точно себе скальп сниму.
Но почему меня это не устраивает? Потому что мне страшно влюбиться? Но ведь если это взаимно, разве это не должно радовать меня? Или всё дело в том, что он парень и мне стыдно за это? Или может я просто боюсь отношений.
Пока я думал, не заметил, как оделся. Боксеры я постирал, а сам остался в шортах и футболке. Закинув на плечи оставленное уборщицей полотенце, я вышел из ванны и решил сразу взглядом снискать Нагито, ведь может всё-таки он что-то видел, но я не вычислил шпиона. По его реакции ведь будет ясно сразу, так ведь? У него мог встать. Но так же он мог уже подрочить. В таком случае, могли остаться улики.
Впрочем, я не увидел ничего незаурядного. Он смотрит телевизор. Как мне вычислить его?
— Хината-кун, — довольно чопорно проговорил Комаэда, что слегка насторожило. — Почему ты оставил дверь открытой? Ты хотел меня выставить извращенцем?
Да…
— Нет, я просто забыл её закрыть. Почему тебя вообще волнует эта дверь? Мы же друзья. — стрельнув френдзоной я несдержанно оскалился, после чего постарался подавить улыбку.
— Зачем ты делаешь из меня идиота? — он продолжает говорить строго, держа в руках пульт и в очередной раз переключая канал. Он даже не смотрит на меня. Не знаю, плохо это или хорошо.
— … — мне оставалось лишь промолчать, ведь после глади начнётся лавина.
— Ты думаешь, я не слышал, как ты её закрыл, а потом открыл?
О чёрт…
— Я просто не могу понять. Ты хочешь показать мне во второй раз, что я животное, которое не может себя контролировать или тебе просто хочется моего внимания?
О нет…
— Если ты хочешь секса со мной — так и скажи. Не нужно играть роль недотроги в этом спектакле.
О боже, дайте мне уйти отсюда.
— Если ты так хочешь, чтобы я к тебе приставал, не делай вид, что ты гетеро. — переключив канал ещё раз и положив пульт на прикроватную тумбочку, он наконец-то вперил в меня свой взгляд, вынуждающий в панике схватиться за концы полотенца.
— Я не гетеро. — почему-то загнанным в угол определиться было легче, чем когда я в запутанных мыслях норовил отыскать истину.
— Это было очевидно, но всё равно спасибо. — не теряя свою вежливость, всё же поблагодарил за откровенность, а после постучал ладонью рядом с собой, призывая меня что-то с ним посмотреть. — Я наконец-то нашёл что-то интересное.
***
— В смысле ты не будешь пить? — после очередного отказа, с некой агрессией и недовольством, спросил, подходя почти вплотную к парню, тем самым показывая свою настойчивость. — Ты же пил на день рождении Махиру! Я тогда не смог приехать. Мне все рассказали о том, что ты напился! Почему ты не можешь хотя бы раз выпить со мной? — продолжая свой монолог на повышенных тонах, я схватил его за шиворот белой рубашки, немного расстёгнутой вверху, из-за чего были видны его ключицы, пока я не поднял ткань, чуть ли не норовя задушить его. — Сегодня ты выпьешь со мной, ясно? — шипя ему это в лицо, я заметил, что его брови неловко вскинулись, я бы даже сказал, что немного испуганно. В этот момент я понял, что переборщил. Отпустив его, я заметил, как на его щеках начал появляться лёгкий румянец, но он отвернулся, а я уже не стал ему ничего говорить, ведь почувствовал себя виноватым за свою экспансивность. Я лишь молча почесал загривок и пришёл к выводу, что больше никогда не буду просить его выпить, но как оказалось, просить больше и не пришлось. — Хорошо, только ради тебя. — его хриплый голос был довольно тихим, из-за чего я еле расслышал эту фразу. — Правда, ты как раз и будешь тем, кто пожалеет о том, что я взял эту гадость в рот.***
Он обиделся на то, что я его заставил? Может он просто был не в настроении пить, а из-за принуждения я сделал всё ещё хуже? Может не стоило так грубо хвататься за его рубашку? Да и к тому же, он не тактильный человек. Ему могло быть неприятно не только оттого, что я проявил агрессию по отношению к нему, а ещё и оттого, что ему неприятны подобные взаимодействия. Все эти предпосылки могли вывести его из себя. В конечном итоге он решил отыграться именно на мне, ведь я был тем, кто всё это начал. — Комаэда… — уже вместе с отсутствием надежды на то, что мне ответят, в очередной раз позвал Комаэду, сидя впереди рядом с водительским сидением. Его руки, кажется, подрагивают, а волосы взъерошены и прячут его лицо, что лишь добавляет этой ситуации загадочности и скрытности. Как же это раздражает. — Ты меня пугаешь. — сказал, уповая на то, что хотя бы эта фраза как-то на него повлияет. Ответа не последовало. Кажется, что человек и вовсе меня не слышит, или силится не слышать. Даже не знаю, способен ли я изменить ситуацию в лучшую сторону. Инертность — пока что единственный вариант моего поведения, который кажется безопасным. Он пьян и если я вмешаюсь в управление машины, да и если буду отвлекать его, то неизвестно чем это завершится. Я не хотел бы закончить этот чудесный праздник аварией, и уж тем более, как результат, в полицейском отделении или в больнице. Если бы я не просил его выпить, он ехал бы трезвым и точно никого бы не сбил. Я теперь ещё и могу стать виноватым в том, что он случайно собьёт кого-то. Будет до ужаса неприятно. Но почему тогда на день рождение Махиру он приехал без машины? Почему сегодня он выбрал транспорт, на котором правильнее всего быть трезвым? Неужели он был так уверен в том, что не выпьет? Но почему же? Что ему не даёт пить? И почему он не пьёт именно тогда, когда меня нет на мероприятии? В один момент, он стал шустро перебирать руками, тем самым уверенно поворачивая руль, чтобы свернуть к парковке, принадлежащей, самому первому на нашем пути, отелю. Похоже, он ехал сюда целенаправленно, раз так быстро сориентировался. Когда Комаэда припарковался, его ладонь незамедлительно легла на ручник, а освещение иллюминированного здания очень красиво подчеркнуло выпирающие вены, что вынудило смутиться от красоты и отвернуться от неловкости, боясь показать своё изумление. Заглушив машину, он какое-то время неподвижно держал руки на руле, а его взгляд был вперен в одну точку. Либо это рефлексия у него такая, либо он внезапно забыл где он и кто он. В один момент, его голова свалилась на руль и это как раз дало мне время на побег, но… Зачем и от чего мне бежать? Я толком-то и не понял его мотива. Может снова попробовать поговорить? Но что же я буду делать, если он снова не ответит? — Комаэда, прошу, не убивай меня. — смотря на его свисающие волнистые седые волосы, я боялся шевелиться. Как и ожидалось, обратной связи я так и не получил. Но всё же сдвиг произошёл: его голова медленно поднялась с руля, будто она является самым тяжёлым объектом на свете. Даже не повернувшись в мою сторону, он вышел из машины и стал обходить её, чтобы добраться до моей двери. От оцепенения я толком не могу выйти. Я лишь своим внимательным взглядом составлял компанию добирающемуся до другой стороны машины Нагито. Пока он семенил, я всё продумывал разные концовки сегодняшнего вечера, в надежде на хэппи энд. Парень напоминает маньяка, пока с наклоненной головой стоит спиной к свету, тем самым совсем не давая мне возможности увидеть его лицо. Одна из ладоней парня держит запястье второй его руки, иногда сильно сжимая, а после на время успокаиваясь. Таким образом его руки прикрывают пах, а сам он сутулится. Когда ему надоело ждать моих действий, он резко открыл дверь машины, тем самым заставив меня вздрогнуть и ощутить, как же сильно теперь бьётся моё сердце. Не дождавшись моих действий, парень протянул мне руку, говоря этим жестом: «встань сейчас же или я тебя прикончу прямо здесь». Я не смог больше сопротивляться, ведь мы будем играть в гляделки, пока я ему не уступлю. Это было бы нелепой отсрочкой неизбежного или же просто напрасной потерей времени. Крепко взявшись за его руку и ощутив жар его тела, вместе с потом, я всё же набрался доблести и постарался подняться, используя любезно протянутую мне опору. Его тщедушие стало причиной потери равновесия, из-за чего он пошатнулся от собственного веса и наклонился вперёд. Меня случайно занесло, по причине ненадёжной опоры, но я не растерялся и полетел в объятья своего похитителя. Что самое странное, как только это произошло — я наконец-то всё же начал понимать происходящее. — Комаэда, ты… — не успел я договорить, как парень выпростался из моих рук и закрыл дверь, тем самым заглушая мою речь и вынуждая осечься. Он крепко, даже до боли, сжал мою ладонь, будто переживая о том, что я могу вырваться из его оков, и потянул за собой, попутно доставая ключ зажигания из кармана и нажимая на кнопку, заставившую машину издать звук, обозначающий, что двери теперь заперты. Чёрт, у меня плохое предчувствие. У него… стояк. Мысли начали путаться, происходящее в голове напоминает хаос. Понимая, что похоже я влип, смотрел ему в макушку, ведь он мчится впереди и тянет меня за собой. Забавляет меня в этой ситуации моё бездействие. Я могу сейчас спокойно вырваться, сказать, что он сумасшедший и уйти. Но почему-то так хочется идти на поводу. Почему-то во мне теплится дикий интерес. Я хотел бы узнать, какой всё-таки окажется развязка, но прежде всего, меня влечёт кульминация. Как бы странно это не звучало, почему-то мне хочется, чтобы меня тащили в номер, желая поскорее переспать со мной. Мне нравится чувствовать, как его рука дрожит от возбуждения. Мне нравится то, каким безрассудным он сейчас предстал передо мной. Ещё никогда я не видел его под влиянием чувств и эмоций. Сразу видно — пьяный. Трезвым он ни за что не вёл бы себя так. У него всегда всё спланировано и всё под контролем. Сейчас же от этого нет и следа, пока он насильно (или уже нет) тащит меня в отель. — Добрый вечер. — даже в таком состоянии не преминул поздороваться. — Я бронировал номер на фамилию Комаэда. — требовательно и решительно. Его голос кажется таким чинным и в то же время грубым. Он в спешке бросил документы на стол и, как я понял со слов женщины, принимающей у него паспорт, за номер Нагито уже заплатил по интернету. Чужая ладонь то ослабевает, то наоборот сильно сжимается и вынуждает меня корчиться от боли, как только вспоминает, что свою жертву нужно сковывать, дабы не сбежала. Но эта боль кажется даже мазохистски приятной от понимания, что человек, обычно спокойный и собранный, сейчас буквально сходит с ума и уже не знает куда себя деть. Ощущать эту избыточную энергию мне не противно. Он будто даже наполняет меня ею, хоть и неосознанно. Всё это будет казаться мне интересным и забавным ровно до тех пор, пока он не приступит к действиям, но пока что мне почему-то совсем не страшно и хочется подсобить. Комаэда физически слабее. Он уже раз десять мог меня упустить. У него всё получается только потому, что я не сопротивляюсь. Парень даже толком бегать не может. Значит я в любой момент могу ретироваться, так? Со скоростью хватая ключ, он попутно разворачивался в сторону лифта и уже начинал свой путь к номеру, пока женщина вслед говорила, как до него добраться. И вот мы в абсолютной тишине стоим в лифте. Ещё никогда в жизни я не ощущал такой неловкости рядом с ним. За всю нашу дружбу я чувствовал что угодно: комфорт, спокойствие, страх, ненависть. Но чтобы такие ощущения… Эта неизвестность неистово конфузит. Правда, меня это почему-то не пугает, а скорее будоражит и прельщает всё сильнее. Адреналин так и захватил меня, требуя продолжать рисковать. Мне уже действительно интересно, чем всё это закончится. Как только механические двери закрылись, меня в мгновение уткнули лицом в стену, попутно обхватывая мою талию. Я даже не успел осознать когда это случилось, ведь был слишком погружён в свои раздумья. Его губы невесомо коснулись моей шеи, напоминая неуверенный поцелуй: можно считать, что пробная версия. Но далее он уже не был таким скованным, а понял я это, когда кожу моего предплечья нагло всосали. Его горячий язык так и норовит познать, забранный в плен его ртом, участок кожи. И лишь одно меня больше всего поражает в этой ситуации и вызывает недоумение, а именно: почему мне не противно? В один момент ощутив нечто упирающееся в меня и явно всем видом говорящее о чувствах человека сзади, я напрягся и понял, что парень с каждой секундой всё крепче прижимает меня к себе, будто норовя тереться и тем самым удовлетворяться с помощью фроттажа. Когда его губы оторвались от меня, а двери начали медленно открываться, я попытался выпростаться из его хватки и поскорее выйти отсюда, ведь обстановка, на данный момент, не обещает ничего хорошего. В этот момент я действительно испугался. Удачно вырвавшись и уже начиная постепенно ретироваться из-за мысли, что я слишком много ему позволил, я задался вопросом: «кого я обманываю?». Мне всё это чертовски нравится, как бы дико это не звучало. Нравится его одержимость желанием со мной переспать. Ещё никогда в жизни я не видел в чьих-то глазах такого обожания по отношению к себе. Так приятно было познать какого это, когда ты сейчас единственное, о чём думает человек напротив. Но если бы вместо него был кто-то другой, разве мне не было бы противно? Тогда почему я ощущаю вожделение? — Нет! — здравый рассудок и самоуважение протестуют, вынуждая проучить настырного человека, не знающего меру и границы. Мне срочно нужно было бежать из этой клетки, где меня в ближайшее время планируют съесть на ужин. Доносившийся до моих ушей, механический звук закрывающихся дверей, с предупреждением озвучил хлопок после завершения процесса, ожидая, когда же я нажму чёртову кнопку, чтобы открыть лифт. Я снова оказался заперт здесь и теперь лишь оцепенело, подобно изваянию, смотрю на затуманенный взгляд Нагито, который так и поглощает меня в болото своей глазницы. Он такой… Красивый. Неосознанно приоткрыв рот и детально осмотрев его острую ключицу, я отвёл взгляд в сторону кнопок и с силой сглотнул слюну. Стоило мне ринуться к моему единственному спасению, как за меня начали хвататься, тем самым усложняя мои попытки выбраться отсюда. Я оказался сильнее. Его плюгавое тело хотя бы раз подсобило мне, а не доставило неприятности, как это обычно бывает. Хоть он мне и не помешал своими усилиями, всё же ему удалось меня ошеломить. Он настолько серьёзен? Что с ним происходит? Я его никогда таким не видел. Обычно он скромный, вежливый, спокойный и ненавидит какие-либо прикосновения. Сейчас же он противоположность того человека, которого я знал всё это время. Нет, это всё алкоголь. Наверное, его что-то возбудило в ком-то и он долго терпел. И вот сейчас слетел с катушек, а я просто попался под руку так неудачно. Дело не во мне, я уверен. Он просто неуравновешенный псих, который готов трахнуть первого, кто попадётся. — Я тебе противен? — вслед послышался в край печальный голос, что отбило какое-либо желание норовить бежать. Манипулирует? — Прости… Мне очень жаль. — я не смог себе позволить просто так бросить его и уйти, не поговорив. — Прости за то, что привёз тебя сюда ничего не сказав. Похоже, он трезвеет. Даже не знаю, рад я этому или нет, ведь теперь мне нужно о нём позаботиться. Не оставлю же я его тут. Должен ли я его успокоить как-то? Или я ему не нужен и сделаю только хуже? Хотя разве я обязан? Это уже не моё дело. Я жертва. Меня пытались изнасиловать. — Прости меня… Я не знаю что на меня нашло. Я просто… Чёрт… Так хочу тебя. — это было сказано настолько искренне и с сожалением, что мне почему-то не показалось это противным. — Я еле выдерживаю эту тягу к тебе, даже когда я трезвый, а сейчас… — несколько раз выдав короткие смешки, он начал раскатисто истерически смеяться, хватаясь за лоб. — Сейчас я привёз тебя в отель и собирался трахнуть, несмотря на твоё смятение и непонимание происходящего. Какой я жалкий. — он стыдливо смежил веки и замолк, что заставило насторожиться. И что мне теперь делать? Похоже, я был не прав. Он выбрал меня не потому что я попался под руку, а потому что я и есть причина этого сумасшествия. Почему-то так приятно, хотя я должен был возмущаться и ощущать негативные чувства. Мне даже стало его жалко. Он ведь всё это время терпел. Должно быть, нет ничего мучительнее, чем когда твоя цель настолько рядом, но ты не можешь её исполнить, потому что тебе нельзя. Интересно, каким бы был гейский секс… О чёрт. Словив панику от накатившей мысли, я стал тревожно оглядываться, силясь понять, не будет ли эгоистично сейчас уйти поскорее. — Сл-лушай.. Ну… Я пойду. — понимая, что правильного варианта развития событий тут нет — я решил выбрать путь, на котором моя задница не пострадает. Если я ему помогу — в конечном итоге меня отымеют, ведь так? Значит я буду действовать в своих интересах. Я пойду куда-нибудь, лишь бы не к нему в номер. — Пока… — кинув неловкое и неуверенное прощание, я медленно покинул лифт, будто***
Сколько бы я не пытался посетить царство Морфея, я всё равно оставался изгнанником. Похоже, чем-то я этому богу не понравился и он решил меня жестоко наказать, ведь очень трудно быть пробуждённым, пока рядом лежит Нагито. Я бы всё отдал на то, чтобы наконец-то пропустить эту треклятую ночь. — Хината-кун… — довольно встревоженно проговорил парень, повёрнутый в мою сторону. — Ты очень агрессивно дышишь — меня это пугает. Я так точно не усну. Так он всё-таки тоже не спит. Чёрт, ненавижу бессонницы. Нельзя было трезветь. Пьяными мы заснули бы намного быстрее. Нужно было пить побольше, чтобы точно уже в себя не приходить. Хотя даже не представляю, что было бы, если бы Нагито напился ещё сильнее. Да и скорее всего мы бы оба не вспомнили что произошло. Было бы довольно неловко. В сильном алкогольном опьянении я бы точно с ним уже переспал без задних мыслей. — Эй… Я совсем забыл, что вообще-то нужно ему как-то ответить. Хотя пусть почувствует, какого мне было ехать с молчаливым, да ещё и пьяным, ублюдком в машине, который к тому же, как оказалось, был возбуждён. — Да просто мысли голову не покидают. Я не заметил, как начал дышать иначе: это было случайно. — под конец будто оправдываясь, я смежил веки, но к сожалению, явно не оттого, что хочу спать. — Какие мысли? — кажется, он немного подвинулся в мою сторону. Чтобы лучше слышать или потому что хочет быть ближе? — Не можешь спать из-за незавершённости? Согласен, довольно неудобно. — Какой незавершённости? — Сам знаешь. Ничего не понял… — Мы так и не сняли напряжение. — произнёс, заметив, что я снова стал подозрительно дышать. Ах, чёрт… Я надеялся, что он не об этом. — Ладно, зря я это сказал. Спокойного сна. — огорчение в его голосе и переворот на другой бок, чтобы лежать ко мне спиной, пробудили во мне новую волну эмоций. — Нет, стой. — даже я обалдел оттого, что сказал. Этот протест явно не был в моих планах. Я вымолвил это почти неосознанно. Чёртов манипулятор. — А? — Давай займёмся сексом. От молчания я почувствовал себя идиотом. Ну кто так говорит? Да ещё и напрямую? Почему я вообще решил, что сказать подобное — абсолютно нормально, да ещё и своему другу. Как унизительно. Я только и умею позориться. Снова сильно сжав веки, я немного согнулся в клубочек, при этом желая спрятать куда-то свою совсем не соображающую голову. Как же стыдно. Ну почему я не умею молчать? Нужно было вообще делать вид, что я сплю и контролировать дыхание. — Я ждал, когда ты это скажешь. — в его голосе я услышал отраду. — Есть какие-то предложения/пожелания?***
Сидя на коленках Нагито, я неистово жалел о том, что так и не придумал, как именно мы проведём эту ночь. Нельзя было давать ему возможность выбирать, ни в коем случае. Но кем я буду, если в очередной раз не сделаю ошибку, недооценив Комаэду? Мне было страшно пошевелиться, пока он не стал нагло залазить под одежду, ощупывая кожу и вынуждая меня содрогаться. Ноги невольно раздвинулись по сторонам, а сам я облокотился об парня, уже не думая о том, каким доступным я сейчас выгляжу и как развратно развожу ноги. Когда я на него лёг, тем самым впритык к нему прилегая, я ощутил, как седовласый поглотил меня своими руками, так властно снующими по всему моему туловищу, в поисках эрогенных зон, щупать которые ему больше всего нравилось, тем самым выуживая мои тяжёлые вздохи. То, как жарко он дышит в мою шею — дико заводит меня, ведь так отчётливо ощущается его вожделение. Внутри разливается тепло от осознания, что человек сейчас сходит по мне с ума и готов поглотить целиком, даже не прожевав. То, как каждый сантиметр не остаётся без его внимания — так добродушно с его стороны. Никого не хочет обидеть. Добрый. Ну или просто жадный. В один момент его руки обвили меня по-особенному туго, будто тем самым фиксируют на одном месте, что насторожило и вынудило остановить дыхательный процесс. Его бёдра судорожно потёрлись об меня, вынуждая своего хозяина проскулить и протяжно выдохнуть в моё ухо, что стало причиной диких мурашек, так быстро распространившихся цепной реакцией по всему телу. Нежно прикусив мочку моего уха, он дёрнулся бёдрами ещё раз, что вызвало у него дрожь и неистовое нетерпение. Он еле сдерживает стоны, которые так и просятся наружу, но Комаэда порядочно держится, ведь вынуждать соседей слушать наше «пение» как-то не особо хочется. Хотя, если честно, я был бы совсем не против устроить концерт. Долгие интервалы между дёрганными толчками, давали ему возможность ставить засосы на моей шее, что вызывало скулёж на этот раз уже у меня. Как же садистски приятно осознавать, насколько тяжело ему сейчас терпеть. Его крыша постепенно слетает от желания наконец-то «начать». Об этом говорит его состояние и эти ненасытные толчки, которые лишь дразнят, а не помогают ему с жаждой. Невыносимое желание убивает его, да и не только он сейчас пылает от этого снедающего чувства. Ещё никогда я так не унижался перед человеком. Никогда в жизни. И уж тем более перед мужчиной. Я ощущаю себя таким хрупким сейчас, хотя хрупкий тут явно не я, что смущает. Почему этот долговязый придурок контролирует всё моё тело? Я буквально его узник, на данный момент. Он укутал меня своими щупальцами и даже не думает выпускать. Чёртов осьминог. Так и поглотит меня, даже не заметив. Но почему-то это людоедство меня вовсе не отталкивает, а даже заводит. Вынюхивая мои шею и волосы, он полз одной рукой вниз, что подразумевало потенциальную опасность. Я незамедлительно схватился за его запястье от желания вынудить его ждать ещё дольше. Но от осознания того, что именно я как раз и буду отгребать, когда парень в конце концов приступит к акту, всё же выпустил его руку. Как-никак, он должен остаться терпеливым и более-менее в адеквате. Если я его заставлю ждать ещё больше — он совсем сойдёт с ума. Парень и так ждёт слишком долго. Я поражён, как он всё ещё не вытрахал из меня всё дерьмо. Проворные пальцы его правой ладони совсем не стеснялись залазить под резинку шорт, тем самым проверяя, насколько туго на мне сидит данный элемент одежды. — Как ты смотришь на анальную пробку? — шепотом, будто боясь испугать обычным своим голосом, нежно проговорил на ухо парень, а это, в свою очередь, не оставило меня равнодушным и вынудило ощутить желание поскорее освободиться от оков одежды. — С недоумением. — ответил озадачено и вполне честно. — Когда я войду в тебя… я больше не смогу… сдерживаться. — прерывистые предложения ярко демонстрируют его плачевное состояние. Он и так натерпелся, так что я бы не удивился, если бы он сходу начал наяривать как чёртов дьявол. — Я не могу быть уверен в том… что не наврежу тебе. — его тяжёлое дыхание и новые толчки, предназначенные для трения гениталиями, стали подтверждением его слов. Ох, он сейчас ничем не отличался бы от машины, если бы ему на блюдечке подали моё анальное отверстие. Почему-то это не пугает меня, а интригует и манит. — Я не против… Поступай так, как считаешь… нужным. — я еле договорил свою фразу, ведь кое-кто довольно настойчивый уже успел уложить руку на мои шорты, причём так бесстыдно, но в то же время ласково. Плавное сжатие его ладони вызвало блаженный стон, который попытался прервать Комаэда своей левой рукой. Это ограничение в виде запрета издавать подобные звуки — даже заводит слегка, в особенности — его пальцы на моём рту. Ладонь с моего бедра куда-то исчезла и вынудила огорчиться от пропажи, хоть я и так прекрасно понимаю, куда она делась. Вопрос «откуда у него вообще оказалась анальная пробка?» так и крутился в голове, пока Комаэда доставал атрибут из рюкзака. Но я решил, что озвучивать этот вопрос пока не стоит. Обе его руки издевательски забрались под ткань, после чего проделали медленный и длинный путь, в виде ног, для того чтобы избавиться от препятствия. Его нежные поглаживания и плавные движения так завораживают, расслабляют. Я чувствую, как начинаю таять под его прикосновениями. Мои томные выдохи меня смущают и заставляют чувствовать себя унизительно. Я такой податливый, как оказалось. Все видят меня чопорным, хмурым, временами агрессивным, но когда я так заперт в объятиях его рук — меня совсем не узнать. Я и сам не знал, что могу так плыть в чужих руках и желать чего-то похотливого. Похоже, Нагито показывает мне не самые мои приятные стороны. Мало того что я не знал, что могу быть таким в сексе, так ещё и был без понятия, что я не только по девочкам, но и по мальчикам. Вылив на кончики своих пальцев немного лубриканта, он приподнял одну мою ногу и полез к точке, куда бы я никого в жизни не пустил, но сейчас так доступно позволяю туда пожаловать. То, как деликатно и осторожно он обрабатывал колечко мышц смазкой, было настолько очаровательно, что я с трудом сдерживал улыбку, а вот алые щёки предотвратить было трудно. Тихие стоны готовы были рваться наружу, но парень настойчиво прикрывал мой рот, что вынуждало лишь мычать. Как только его губы оказались на моей шее, тем самым жадно стягивая мою кожу к себе в рот, палец воспользовался моментом, когда мои глаза закрылись, и плавно запустил свою фалангу. Мои веки моментально раскрылись в этот момент, но вот что было самым странным, я не почувствовал неприятных ощущений. Почему-то это даже кажется мне интересным. Всё же, есть нечто сексуальное в факте, что во мне его элегантный палец, хоть и не весь. Он то доставал его, а после ощупывал всё моё туловище, то возвращал обратно, предварительно добавив смазку, и ласкал мой член свободной рукой, тем самым вынуждая чувствовать себя треклятой коровой, ведь мычу, как не в себя. Я, конечно, не против этой красавицы у меня на лице, но так чертовски хочется стонать. Немного подготовив меня к кое-чему более серьёзному, он измазал атрибут смазкой и дал возможность ощутить кончик, что вынудило напрячься, хотя выглядит не так страшно. Больно же быть не должно, ведь так, да? — Расслабься, Хината-кун… — его томный тихий и слегка хриплый голос, прозвучавший прямо возле уха, вынудил выпрямиться от прошедших мурашек. Как я могу расслабиться, когда его сексуальный голос так близко? — Похоже, это возимело противоположный эффект… — О боже… Замолчи, умоляю… — разрываясь от ощущений, я закатываю глаза, без возможности контролировать мелкую дрожь и тяжёлые выдохи. Так бы и зарядил ему оплеуху без единого сомнения, но боюсь, что пока это делать довольно опасно, ибо он может отомстить так, что завтра я не встану. Потерев игрушкой об уже мокрое и слегка подготовленное отверстие, он взялся за мой половой орган другой рукой, тем самым маскируя под нежными ласками нечто волнующее и для первого раза страшное. Телится он знатно, да и заодно насилует мою шею. Осторожность и отвлекающие манёвры, в виде нежных поцелуев, дают возможность чувствовать его любовь, хоть я и всё ещё понятия не имею, что же он ко мне чувствует. Меня до ужаса умиляет тот факт, что он мог быстрее и без лишних движений пихать в меня эту хрень, но вместо этого он устроил мне чудесную мастурбацию, за которой я даже почти не ощущаю атаку. Он всё делает терпеливо и нежно, чем начинает нагло влюблять меня. Это так смущает, что хочется всё моментально прекратить, лишь бы действительно не влюбиться. Я посчитал, что было бы забавно переспать с парнем и это был бы интересный опыт, но теперь я начинаю бояться, что вскоре моё отношение к этому может стать серьезнее. Это неистово пугает. Когда самое тяжёлое было уже позади, я почувствовал, как тело пронзило что-то настолько приятное, что я никогда в своей жизни не ощущал. Содрогнувшись и чуть не сорвавшись, с помощью руки на моём рту, на громкий стон, мне стало стыдно от мысли, что я похож на шлюху. Мне так и хотелось крикнуть «сделай так ещё раз, молю», а после жалобно скулить от нетерпения. Когда я ощутил, как пошевелилась его щека от улыбки, у меня началась паника от предположения, что он сейчас назовёт меня непристойным и грязным. Весело ему? Я ему тут повеселюсь. Ублюдок. — У тебя тут теперь верёвочка свисает. — казалось, его улыбка стала ещё шире, после того как он это произнёс. — Да иди ты к чёрту, Комаэда. Никогда с тобой больше ничем таким заниматься не буду! — я был чопорным и злым, когда это говорил, но потом я осознал, что нагло соврал. Понимание этого пришло слишком поздно. Мне и так будет стыдно, если мы переспим второй раз, но от этой фразы мне будет в квадрате неловко. — Да-да. — совсем не доверяя моим словам, саркастично соблаговолил Нагито, после чего решил меня совсем убить. — Я хочу тебя попробовать. Я не сразу понял, что именно он имел ввиду, хоть и догадывался. Предчувствия почему-то у меня не самые лучшие, хоть и в то же время присутствует желание отдать себя в его руки, тем самым предоставляя возможность делать со мной что хочет. Его ладони сползли к моим бёдрам, вместе с напавшими на меня мурашками, для того чтобы сдвинуть меня в сторону и самому выбраться из-под меня. Было крайне неловко, когда он встал передо мной на колени, пока я сижу на троне в виде мягкого красного кресла. — Ты так сладко содрогнулся, когда я сделал это. — после того как его пальцы оказалась в колечке верёвки, он немного изменил траекторию анальной пробки, после чего, на этот раз, уже никто не был в силах остановить этот чувственный стон, который от стыда вынудил меня дать самому себе несильную оплеуху. — Ахх… — удовлетворённо выдохнув ртом, он довольно улыбнулся, а после перевёл взгляд на мои глаза. — Хината-кун…. Ожидая какое-то оскорбление в свой адрес, я стал сводить свои ноги, из-за чего чуть не простонал ещё раз. Хочется исчезнуть, лишь бы не ощущать этого позора. Я знал что так будет, но всё равно пошёл на это. — Ты такой сексуальный. — его раскрасневшиеся щёки так и разговаривают со мной одним видом. Я очень не хотел бы прерывать эту беседу, но всё равно так хочется отвернуться от неловкости. Умостившись между моих ног, он провёл ладонями по моим ногам против волос, тем самым их задирая и в то же время доходя до бёдер. Рука парня, в очередной раз взявшись за мой член, невесомо оттянула кожу вниз, опуская пальцы вниз, прямо до яиц, и направляя плоть ко рту хозяина. Приливающая кровь стала причиной столь отвердевшего и поднятого полового органа, который Нагито охотно окружил нежными губами. Моя реакция была моментальной, но я всё же постарался закрыть свой красноречивый рот. Выходило скверно, особенно после того, как парень пустил в ход такой же проворный, как и его руки, язык. — Мгах… Комаэда… — я стал изворачиваться и с силой упираться в ручки кресла, при этом закидывая голову и выдыхая с открытым ртом. Глаза блаженно закрываются, забывая о том, что они могут улицезреть красивую картину перед собой. — Тише…. — перед тем как произнести это, ему пришлось остановиться, да ещё и отдышаться. Возможно, это был неплохой повод, для того чтобы передохнуть. — Не мешай соседям. Мне придётся доплачивать за доставленные неудобства. Когда я раскрыл веки и опустил голову, смог наконец-то посмотреть на него. Чужие мокрые губы покраснели, тем самым прибавляя очки к шкале привлекательности. С каждой секундой он кажется мне всё красивее. Смотреть на него становится невыносимо. Я всё не могу оторвать своего взгляда от его патлатых седых волос, которые кажутся немного мокрыми, то ли от пота, то ли от… Неважно. Когда я всё-таки решился съязвить, в ответ на его приказ, возникли трудности, ведь Комаэда внезапно решил продолжить процесс. Чувство, будто его целью было меня заткнуть, пока я не сказал какую-то глупость. В целом, он всегда так делает: морочит мне голову своими действиями/словами и мимикой намекает «не надо». — Ахх… Как же плевать... — проговорив это на одном выдохе, я с нетерпением схватился за седую макушку перед собой. Вальсирующий язык так и кружит голову, как и его попытки поглотить плоть как можно больше. Сильно сжимая пряди чужих волос, мне хотелось с их помощью зафиксировать голову, а после бёдрами податься вперёд. Когда он снова оторвался, я наконец-то немного расслабился и облегчённо выдохнул, после чего услышал нечто смущающее и сбивающее с толку. — У тебя такой член большой… Ахх… — тяжело выдохнув от нехватки кислорода, он с трудом сглотнул слюну. — Во рту еле помещается. — ошарашено посмотрев сначала на Комаэду, а после на часть тела, о которой зашла речь, я отвернулся, закрывая глаза. — Так приятно, когда уже начинает не хватать воздуха… — не выдержав очередной смущающей фразы, я повернул голову обратно, попутно отыскивая его жаждущий взгляд. — У тебя просто... рот изящный. — сделав полуулыбку, я отцепился от его волос, наконец-то осознав свою наглость. — Верни обратно. — уже отдышавшись, приказал парень, настойчивым взглядом беря над моими действиями контроль. Я послушался, ведь не мог отказаться от такого заманчивого предложения. Пальцы, возвращаясь в его пушистые волосы, как к себе домой, были готовы грубо и крепко, чуть ли не выдирая, держаться за них, как за единственное, что не даёт моей крыше слететь. Почувствовав теплоту его рта, я снова стал ощущать, как постепенно теряю над собой контроль. Вязкая слюна, стекающая на его руку у основания, делала процесс более плавным и натуральным. Он иногда помогал себе ладонью, ведь ему тяжело было поглотить всю плоть разом. Я норовил держать себя в руках ровно до тех пор, пока не ощутил, что близится семяизвержение. Я обеими руками крепко вплёл пальцы в его волнистые волосы. Понимая, что осталось совсем немного, я инстинктивно поднял бёдра, при этом тяжело выдыхая и прижимаясь к его лицу. Пронизывающее наслаждение ударило в голову и добило ярким оргазмом. Его рука, находящаяся всё это время на моём бедре, сильно сжалась, так и предупреждая, что я могу случайно убить своего партнёра. Этот жест приказал моим рукам выпустить чужую голову, а бёдрам опуститься обратно. Продолжая получать удовольствие от окончания, при этом тяжело дыша, я с изумлением наблюдал за тем, как Комаэда съедает каждую каплю, попадающую ему в рот. Должно быть, ему вкусно, учитывая то, сколько апельсинового сока я выпил на мероприятии. — Мм… Хината-кун… — начало казаться, что у парня кружится голова. Нежно поцеловав завод по производству спермы, которая вся без остатка оказалась у него во рту, он устало положил голову на моё колено, укладывая руки по обе стороны моих волосатых ног. — Эй, не вздумай засыпать. Кто меня трахать будет? — я проанализировал эту мысль только после того, как её озвучил, вместо того чтобы поступить наоборот. Я с неловкостью прикрыл рот рукой, отводя взгляд в сторону и ощутил, как щёки постыдно стали греться. — Эта фраза меня моментально разбудила. — он довольно осклабился, тем самым вызывая у меня мандраж. Сейчас я пожалею о том, что сказал, хоть я и так уже успел это сделать. Поднявшись с колен и протянув мне руку, он настоятельно просил этим жестом встать с кресла, а делать это было как-то страшно, да и эта штука в заднице смущает. Будет ли больно стоять с ней? Да и вообще, что он хочет от меня? Ох.. У меня плохое предчувствие. Чёрт, сам напросился, нужно было молчать. Ну почему я не умею вовремя закрывать свой рот? Вот уснул бы он и на этом всё так и закончилось бы. Хотя кому я вру? Я не могу забыть то, что было в лифте и также не могу отделаться от мысли, что хотел бы исполнить его план в реальность. Вспоминая, как он прижимал меня к стенке лифта, пока мы ехали на этот этаж, я уже не смог остановить «продолжение», которое сам начал придумывать с помощью своей больной фантазии. Дотянувшись ладонями до резинки штанов, он мучительно медленно принялся стягивать их, вместе с нижним бельём, после чего я стал ощущать чужое горячие дыхание прямо возле уха. Осознание того, что будет дальше, пришло именно тогда, когда я услышал характерный звук расстёгивающейся молнии позади меня. Нет-нет, ничего я не услышал. Боже мой. — Ты боишься меня? — измывательский насмешливый голос стыдит ещё больше. Так и хочется спрятать куда-то своё лицо, лишь бы никому его не было видно. Я то и дело беззащитно маскируюсь под короткими волосами, боясь показать хотя бы маленький фрагмент. После раздавшегося сзади звука, он с нетерпением вынул бы свой вставший член и постучал бы отвердевшей плотью по моей заднице, вызывая вибрации. Прошептал бы что-то неуместное на ухо, чем вызвал бы раздражение и в то же время приятную дрожь. Ладони бы властно схватились за бёдра и потянули бы их назад, вынуждая меня прогнуться. Уперевшись щекой и ладонями об стену, я бы беспомощно выкрикнул его фамилию, в надежде, что он протрезвеет, но это лишь подлило бы бензина в и так пылающий пожар. Он с диким желанием сжал бы в тонких пальцах мои бёдра, а после уткнулся бы стволом в колечко мышц, тем самым предупреждая о нападении. — Хината-кун, посмотри на меня. — его чинный голос заставил вздрогнуть, а после немного сдвинуть ноги. — Нет. — отчеканив, я продолжил сидеть с опущенной головой, время от времени закрывая глаза от стыда. Когда его последние запасы терпения уже были использованы, он схватил меня за подбородок и стал через сопротивление поднимать мою голову, в целях направить мой взгляд на него. По пути к лицу я наткнулся на нечто ноющее под ширинкой. Это «нечто» я хотел бы обработать, пусть даже внутри себя. О чёрт. — Не туда смотришь. Глаза, Хината-кун. Подняв взгляд вверх, я увидел хитрую улыбку и глумливый взгляд, такой пугающий, но до ужаса сексуальный. — Ах.. Я в жизни не видел столько похоти на одном лице. — то ли с восхищением, то ли с насмешкой сказал об этом. Хрен поймёшь какие эмоции он вкладывает в свои слова. — Скажи мне, Хината-кун, о чём ты только что думал? — Ни о чём, отстань от меня. — я стал кукситься и злиться от чужой надоедливости. — Поднимайся. У меня не хватит сил, для того чтобы поднять тебя. — Как ты хочешь сделать это? — Сделать что? — осклабившись ещё сильнее, он прищурил веки, скрещивая на груди руки. — Придурок. — Я? — он вскинул брови от абсурда, а после, наклонившись ко мне, с жутким взглядом уставился прямо в мои глаза, гипнотизируя. — Поднимайся, Хаджиме. Это приказ, а не просьба. — ощутив мелкую дрожь, мне в очередной раз захотелось отвести взгляд, но было чувство, что делать это непозволительно. Будто мне будет светить жесточайшее наказание за это. Понимая, что я не выдержу такого давления, я всё же послушался. Оттолкнувшись от ручек кресла, я понял, что перед глазами стало темнеть, а это, в свою очередь, затруднило предотвратить то, как меня стали тянуть за руку в сторону кровати. Вот так и затягивают в постель? Обвив меня своими бледными тонкими руками, он напомнил мне осьминога, которой с помощью своих гибких конечностей может залазить куда хочет и как того хочет. Кое-как лениво стянув с меня надоедливую футболку, которая казалась абсолютно лишней, он затянул меня в поцелуй, такой чувственный, эмоциональный, что я совсем перестал осознавать происходящее. Даже его исследовательские экспедиции были как в тумане, ведь всё моё внимание отобрали чужие губы и, к ним на пару, мокрый горячий язык. Он постепенно, почти незаметно из-за моей концентрации на поцелуе, поворачивал меня спиной к ложе. Я ощущал себя в безопасности, пока его ладони не уложились на мою грудь. Он толкнул меня на кровать, после чего навис сверху, что открыло ему большую территорию для исследования, вот только не руками, а на этот раз ртом. Хотя уместнее было бы назвать меня его ужином, я всё равно продолжаю считать это тщательными проверками окрестности. Пока он постепенно спускался вниз, попутно поедая каждый участок моего туловища, мне становилось всё больше не по себе. С каждой минутой всё сильнее нарастает желание отказать. Неужели я передумал? Это потому что я кончил? Хоть я и снова возбудился, всё равно какая-то часть меня абсолютно против происходящего: так и просит меня остановиться. Когда он дошёл до бёдер, внутри зазвенела сирена, норовящая докричаться до меня. — Я-я… п-передумал. — быстро заморгав и уперевшись ладонями в кровать, я вытянул себя из-под парня, боясь, что моих слов ему будет недостаточно и он продолжит процесс. — А? — немного приподнявшись, после того как я внезапно сдвинулся вперёд, он вопросительно вскинул брови и с вниманием уставился на меня. — Или нет… — увидев его лицо, почему-то сразу стало неловко от собственного отказа. — Я не знаю… — отвернувшись в сторону, я отвёл одну из рук за голову, будто это поможет не ощущать стыда. — У тебя в заднице анальная пробка. Как ты можешь передумать? — искренне не понимая моей дилеммы, он продолжал сидеть на кровати, в ожидании объяснений. Но как я могу объяснить, когда сам ничего не понимаю? — Просто, кто-то может остановиться из-за боязни проникновения, но в тебе уже, чёрт возьми, штуковина эта. Тогда что тебя смущает? — норовя докопаться до истины, он стал мнить сначала молча, из-за чего какое-то время царила тишина, а после озвучил мысль. — Понимаю, с таким ничтожеством, как я… О нет, начинается. — Чёрт, просто заткнись и возьми меня! В этот момент я осознал, чего на самом деле боялся. Я боялся признать, что правда хочу этого. Что меня не заставили и я делаю это по своей воле. Гордость возмущается по этому поводу, её не устраивает такой расклад, но разве я должен идти на её поводу? Я всё ждал, когда он не оставит мне выбора. Хотел, чтобы несмотря на мой отказ, продолжил начатое. Но Нагито не такой. Он не будет делать то, что я запретил ему делать. Будто принимая мои слова всерьёз, он сел меж моих ног и подхватил их, чтобы поднять. Недоумевая от происходящего, я свёл брови к переносице, при этом ощущая, как партнёр попутно дарит ногам нежные сухие поцелуи. — Что ты делаешь? — Беру тебя. — он нацепил свою хитрую улыбку, после чего потянулся за подушкой, чтобы вскоре подложить её под мою спину. — Взял. — будто чтобы окончательно меня довести, озвучил парень, когда приподнял мой таз, перед тем как подсунуть под меня подушку. — Да иди ты, Комаэда. Я реально больше никогда в жизни! — Да-да, я помню. Завершив один из планов Наполеона, ему, видимо, показалась заманчивой идея зажать своё лицо меж моих ног, при этом поглаживая их по бокам. — У тебя невероятно красивые ножки. — после сказанного, он немного повернул голову в сторону, чтобы одарить одну из ног поцелуем, да и смутить меня на пару. — Ах… Я бы задушил себя ими… Так волшебно было сидеть между них, пока я делал тебе минет. Я был окружён красавицами. — Да прекрати ты меня смущать! — раскричавшись, я понял, что переборщил и постарался умерить пыл. — Тебе не нравится? — он прошелся языком по отросшим волоскам, тем самым прилизывая их к коже. Наоборот, ты начинаешь сводить меня с ума. Нет ничего более прекрасного, нежели приятные слова в мой адрес. Но я никогда не скажу тебе об этом. Никогда. Но даже несмотря на это, ты сам это поймёшь и без всяких слов. — Почему ты всё ещё не раздетый? — уходя от темы, подметил. — Потому что ты меня не раздеваешь. — он снова измывательски улыбнулся, вызывая извержение вулкана злости. — Довольно логично, не понимаю как ты не додумался. Осознав, что я сейчас явно не готов терпеть все эти нелепые издёвки, я потянулся за его футболкой, чтобы к чертям её стянуть. Как же я её терпеть не могу. Пусть вообще голый ходит: одежда ему не к лицу. — Ой-ой, какой агрессивный. Я настолько сильно тебя задел? — плавно уложив ладонь на мою грудь, он нежно провёл ею прямо к животу. Я злобно смахнул его руку с меня, показывая враждебность. Щас бы всунуть в него эту пробку, будет у меня как миленький. Вот вдолблю его в кровать и посмотрим, как он будет издеваться надо мной. Подонок. — Прибереги эту энергию для процесса. — говоря о моих вспыльчивых резких движениях, он проходился взглядом по моему телу, постепенно добираясь до самого низа. — Я заменю её на нечто иное. — говоря об анальной пробке внутри меня, он попутно расправлялся со своим ремнём, а после с молнией, которая встала на пути. Я лишь обиженно лежу, сложив на груди руки, наблюдая за наглостью воплоти. Вот у него вообще есть совесть? — Что такое? — он встревоженно посмотрел на меня, не понимая мою реакцию. — Я хочу сменить роли. — Какие роли? — снова по-идиотски вскинув брови, уставился на меня. Как же это бесит, у него на всё одна реакция. Каждый раз он переспрашивает, силясь выставить меня идиотом. — Я хочу вытрахать из тебя всю эту надменность! Терпеть тебя не могу. — Ах, вот оно что, то есть ты решил избавиться от комплекса неполноценности с помощью того, что трахнешь меня? Интересно. — он снова улыбнулся и вынудил меня от этого фыркнуть. — Дай я хотя бы освобожу тебя. — сказал он сначала нормально, а после тихо шёпотом добавил. — И наполню снова. Как бы мне не хотелось его сейчас убить за эти слова, я терпеливо жду чужих действий. Он невыносимо телится, а это является катализатором моего апоплексического настроения. Будто специально тянет время и выжидает момента, когда сможет заманить ходячую еду в свою ловушку. Чувствую, что ещё немного и несдержанно ринусь к наживке, а после стану его добычей. — Расслабься, хорошо? — в полголоса, будто боится кого-то разбудить, спокойно сказал Комаэда, плавными прикосновениями атакуя мои бёдра, а после постепенно задирая мои ноги. Да как я могу расслабиться, когда у тебя столько власти надо мной? Лучше бы я сам доставал эту штуку. Тяжело спокойно лежать и ни о чём не думать, когда он трогает меня своими длинными прохладными пальцами, которые время от времени нагреваются, а после снова остывают. Не могу не замечать вожделение в его глазах. Не могу отделаться от мысли, что он зайдёт ещё дальше, если я ему позволю. А ведь я позволяю, хоть мне и не угрожают: это больше всего меня злит. Ухватившись за конец, он стал до ужаса медленно тянуть анальную пробку, при этом поглаживая мою ногу свободной рукой. Он иногда останавливался и шатал её в разные стороны. Профессиональный гей, ничего не скажешь. Долго его рука на ноге не пробыла и полезла к третьей… То есть, ой, к члену, да. Очень смешно, Хаджиме. Ощущения, которые до этого были неприятными и странными, трансформировались в наслаждение, видимо, так как стенки привыкли к размеру за всё это время. Но что меня напугало, так это желание вернуть анальную пробку обратно, после того как она ретировалась. Так захотелось почувствовать что-то внутри и тем самым заткнуть ноющее пустое пространство. Его рука, ласкающая член, так и усиливает муки, ведь она то и дело дразнит. Анальная пробка оставила после себя приятное впечатление, которое хотелось, как минимум — забыть, а как максимум — ощутить ещё раз. — Ну так что? Меняемся? — откладывая предмет в сторону, он параллельно наблюдал за тем, как я блаженно выдыхал и вздрагивал, в желании ощутить Нагито в себе. Я не мог ответить «да», но ещё тяжелее было ответить «нет». Сказать «да» — всё равно что отказаться от удовольствия. Это как пойти вразрез со своими желаниями, нуждами. Ответить «нет» — это откинуть свою гордость, отречься от своих принципов, показаться глупым из-за внезапной смены решения, позволить человеку взять контроль над собой. Ещё никогда мне так не хотелось провалиться сквозь землю. — Ну только попробуй сказать, что неприятно! Я не верю, сам же пробовал. — он с уверенностью и настойчивостью посмотрел мне в глаза, а после слегка смутился от моего вопросительного взгляда. — Что? — Почему ты носишь с собой анальную пробку? — почему-то именно сейчас этот вопрос показался мне уместным. — Ну… — он многозначительно поднял уголки губ, прикрывая глаза. — Пользуюсь часто. — выдержав паузу, а после открыв веки, тем самым одаривая своим взором, он добавил. — Мне очень хотелось, чтобы ты тоже это попробовал. Должен признать, мне даже довольно завидно: я хотел бы побывать сейчас на твоём месте. Хотя, когда я вспоминаю о том, что ты неопытен и во всём этом совсем не разбираешься — сразу не так обидно оттого, что у нас именно такие роли. — он с иронией улыбнулся, прямо говоря о том, что не собирается доверять мне свою задницу. Да, не разбираюсь я в ваших гейских развлечениях, и что вы мне за это сделаете? И вообще, почему это ему можно мне не доверять, а мне нет? — Мне всё же стоит снять джинсы. — ощущая дискомфорт, он поднялся с кровати. — Перевернись. — то ли приказал, то ли попросил (склоняюсь к первому варианту), пока стягивал с себя ненужную ткань. — А? — я привстал на локтях, в надежде, что это поможет понять ход его мыслей. Помогло скверно. Кажется, я запутался ещё больше, когда увидел лишь спокойствие. — Встань раком. — выразившись на этот раз понятнее, он, теперь уже полностью голый, подошёл к кровати до упора. Его тело, хоть и худощавое, всё равно кажется по-своему красивым, я бы сказал элегантным. Есть что-то эстетичное в его бледности. Почему-то отвращения я больше не ощущаю. Раньше я много думал о том, что это уже слишком. Кости так выпирали из-под одежды, что становилось страшно к нему прикасаться. Казалось, что может сломаться от одного взаимодействия с кем-либо. Это всегда выводило меня из себя. Я ненавидел то, что происходит с его телом. Его нездоровая бледность пугала и вынуждала инстинктивно отворачиваться. Сколько бы он не ел — не может набрать вес. Но я больше не буду смотреть на его тело с жалостью и отвращением, ведь теперь буду считать его красивым. — Если ты всё ещё думаешь, что я пошутил, то ты ошибся. — он посмотрел на меня своим презрительным взглядом, таким тяжёлым, что стало неуютно. Я редко сталкиваюсь с этим выражением лица. Обычно он вежлив со мной, показывает своё восхищение, но этот взгляд я вижу в самых сущих кошмарах. Когда он делает это выражение лица — можно уже начинать копать себе могилу, ведь только с помощью смерти получится избежать всего того стыда, что я ощущаю от его слов. Я всё же выполнил его приказ, какой бы странной мне не началась казаться эта ситуация. Парень незамедлительно оказался сзади, а я напрягся, ведь теперь с полной уверенностью могу сказать, что потерял контроль над своей задницей. Упираясь предплечьями в кровать, я с ожиданием смежил веки и свесил голову, боясь ощутить что-то ужасное. Но вот чего я больше всего опасаюсь, так это унижения. Самое жестокое, что Комаэда может сделать, так это принизить, попустить, попреть. Он может уничтожить с помощью слов: именно поэтому они всегда были самым сильным его оружием. — Почему ты так дрожишь? — почти невесомо уложив ладонь на моё бедро, он оставил сухой поцелуй на коже, который показался настолько милым, что тело начало постепенно расслабляться. — Так намного лучше, молодец. — поцелуи несдержанно стали распространяться, будто силясь не оставить и миллиметра без внимания. — Я бы так до утра целовал тебя…. — пытаясь отдышаться, томно пролепетал парень, легонько сжимая в ладони бедро. — Я так долго этого ждал… — после сказанного он замолк, из-за чего мне захотелось увидеть что он делает, но когда я увидел, как он снова приближается лицом, я расслабился от мысли, что он продолжит оставлять поцелуи. Вот только, расслабленным я был ровно до того момента, как моя догадка не оправдалась и в действительности я ощутил что-то мокрое и горячее. Это проворное «нечто» проходилось меж бёдер и иногда силилось забраться вглубь, что вызывало новый тип удовольствия, совсем не похожий на тот, что я ощущал ранее. Его тёплый язык не менее ушлый, чем его тонкие пальцы, вновь начавшие ласкать плоть, чтобы вернуть в неё ушедшую кровь. То как в процессе он эмоционально впивается ногтями в мои бёдра, вызывает мурашки, которые так и мчатся по всему телу от впечатлений. Хочется завывать от мыслей о том, как хотелось бы, чтобы его язык внезапно стал больше и заполнил меня внутри. Но всё же, это необязательно, ведь вместо языка есть другая альтернатива. — Комаэда… Прошу… Я хочу дальше… — уже не выдерживая напряжения, я был вынужден прибегнуть к мольбам, что неимоверно смутило. Лучше вообще ничего не говорить, честное слово. — А? — он дышал ртом от нарушенного дыхания и еле смог хотя бы немного его восстановить, чтобы задать невероятно раздражающий вопрос, на который он сам знает ответ. — Дальше? Что ты имеешь ввиду? — Ненавижу тебя, боже. — от безысходности я заскулил. Тяжело, когда так много всего зависит от раздражающего и наглого человека. — Ты знаешь о чём я, просто делай свою работу. — Мою работу? Ха-ха-ха. — то ли с низвержением, то ли с юмором посмеялся, хотя я бы сказал, что оба предположения верны и ещё добавил бы к ним высокомерие. — Ты ещё приказы мне раздавать будешь? — той рукой, что лежала на бедре, он несильно шлёпнул по тому же месту. — Терпи. Мне нравится, когда ты сходишь с ума от ожидания. Я не сомневался в том, что Нагито будет осторожен, внимателен, не заставит ощущать боль. Но вот что я больше всего боялся, то и воплотилось в реальность, ведь именно эту дикую надменность и стоило от него ожидать. Меня всегда погружало в ужас его умение унизить. Мне настолько было страшно ощутить это на себе, что я до последнего сомневался в том, что стоит давать ему возможность меня контролировать. Я знал, что к этому всё и приведёт и к сожалению оказался прав. Он ударил не больно, почти неощутимо, но дело не в физическом давлении, а в моральном. Превосходство сдавливает меня так, будто я под прессом. Ещё немного и я превращусь в жалкую лепёшку. — Кто-то сегодня не хотел, чтобы я в его дырочку забрался. — вполголоса и хрипло промолвил парень сзади, открывая тюбик со смазкой. — Не помнишь кто? — ощутив холодок, я вздрогнул, а после потянулся за подушкой, чтобы можно было в неё упереться. Я ощутил, как один из его пальцев без затруднений проник внутрь, вызывая у меня томный выдох. — А тебе он совсем не по чём. — я услышал улыбку сквозь эту фразу, но так и не понял, чем именно она была вызвана, насмешкой или удовольствием. — Ты такой горячий внутри… Ах… Мой палец окутан теплом. Это восхитительное чувство. — он несколько раз свободно скользил туда и обратно, из-за чего сделал вывод, что я слишком растянут, для того чтобы ярко реагировать. — Ещё один палец или сразу член? — показалось, что вопрос с подвохом: хитрая нотка в его голосе совсем не даёт покоя, что заставляет нервничать. — Не будь скромным. Я знаю как ты ответил самому себе. — Член. — во время произношения сильно смежив веки, я сжал в руках подушку и уткнулся в неё лбом, будто это поможет избежать позора. — Чего ты такой стеснительный? — его измывательский тон выводит меня из себя. Я ощущаю, как с каждой секундой начинаю алеть всё сильнее. Хотя как это начинать? Будет правдивее, если скажу, что продолжил ощущать эскалацию прилива крови к щекам. — Я в любом случае собирался побаловать второй палец. — используя мои бёдра, как опору, он взялся за бок ладонью. — Так что твой ответ ничего не меняет. Просто хотел услышать, насколько сильно тебе не терпится ощутить меня внутри. — пока он на эмоциях лепетал последнюю фразу, я ощущал, как на этот раз я получаю дозу потолще, но даже так, было не так туго, как я ожидал. — Охх… — от неожиданности я издал довольно громкий выдох, ведь так тяжело было сдержаться, когда меня заполнили его пальцы. Я всё сильнее сжимаюсь в подушку от неловкости. Чувствую стыд за каждый звук, который издаю. Каждое слово кажется позором. Но почему-то я не ощущаю отвращения. В каком-то смысле это даже заводит меня. — Третий палец или член? — дышать стало сложнее, ведь я теперь часто утыкаюсь в подушку, чтобы не издавать никаких звуков. Тело пробирает мелкая дрожь, а мысли так и добивают своей испорченностью. Из головы не выходят грязные желания. Я так бы и продолжил представлять сцену из лифта, чтобы не так мучительно было ждать. Но этот ублюдок видит всё. Как только я отвлекусь — можно будет считать, что мне конец, ведь его подозрения не оставят меня в покое. Изо рта так и хочет вырваться: «растяни меня членом, прошу… я не могу уже… я сейчас отключусь к чертям». Я не сразу заметил, как стал сильно сжимать подушку, но уже не от стыда, а от дикого нетерпения. Начинаю чувствовать себя животным, которому лишь бы уже совокупиться. Или же, если уточнять, то самкой, которая ждёт, когда её осеменят. — Отстань от меня… — с недовольством завыв, я вздрагивал от желания, уже не в силах больше ждать. — Хм… Ладно. — когда он плавно покинул мой анус, я немного расслабился. Понадобилось не так много времени на то, чтобы захотеть его возвращения. — Ну же… Почему ты ничего не делаешь? — Я отстал. — с ноткой очевидности произнёс, тем самым норовя вызвать мою злобу. Сволочь. — Терпеть тебя не могу. — Знаю. — в этом слове я услышал ироничную улыбку. — Ну так что выбираешь? — Ты всё равно решишь за меня, тогда какая разница что я скажу? — Ну не знаю, может мне захочется тебя пожалеть. От появившейся надежды, я всё же решил честно ответить на его вопрос. Хоть я и пожалею об этом, всё же грёзы взяли вверх, вырывая тормоза. — Член. — сказал уверенно, что немного напугало. Я снова стал ощущать пальцы, но на этот раз это уже было туговато, из-за чего Комаэда телился ещё более заметно, чем ранее. Невероятно осторожный, даже неловко как-то. Стенки так и благодарят его за нежность, с помощью податливого растягивания. — Мне так невыносимо хотелось войти в тебя, что было страшно исполнять собственное желание. — признался парень, перед тем как задеть особую точку, тем самым забирая у меня любую возможность ему как-либо ответить. — Ахх… Мм.. Нгх… — неосознанно насаживаясь на его руку, я тем самым пытался почувствовать то же самое, но опомнился уже слишком поздно. Он заметил это. — Не спеши, Хината-кун, я ещё успею порадовать тебя этими ощущениями. — понимая, что этого уже достаточно, парень вынул пальцы, после чего стал размазывать смазку меж ягодиц. — Я так долго и сильно хочу войти в тебя, что кажется, вдолблю тебя в кровать при первой же возможности. Я так не хочу показаться монстром… — я наблюдаю за ним довольно эксцентричным образом: рамкой изображения являются мои ноги, а сама картинка перевёрнута. Но даже так я заметил, как измазанные смазкой пальцы перешли на его член. — Ты же ничем не болен? Хотя я довольно поздно спрашиваю, ведь вылизал тебе задницу… — он выпустил ироничный смешок, а после, не дождавшись ответа, умостил плоть меж ягодиц. — Ты чувствуешь, как он пульсирует? — надавливая пальцем на ствол, он немного тёрся, иногда останавливаясь и тем самым предоставляя возможность ощутить жар и пульсацию, исходящие из чужого полового органа. — Д-да… — Он хочет тебя уже три года. — томный горячий, почти что шёпот, пронизал меня чужими чувствами, пока я осознавал, что всё это время Комаэда явно не был моим другом. Скорее притворялся. Я не понимал, почему ему не нравится, когда я к нему прикасаюсь. Входит, что это имело противоположный эффект. Тяжело было скрывать свои чувства и не поддаваться желанию, с которым так тяжело каждый раз бороться. Наверное, невыносимо ощущать меня так близко, но в то же время так далеко. Эта дистанция убивает. Я звал его другом всё это время, даже не осознавая, как больно ему было это слышать. И всё же… Почему он так боялся признаться мне? Неужели считал, что со мной у него совсем нет шансов? Но ведь… Нагито всегда казался мне довольно привлекательным. Я никак не мог понять, почему у него всё ещё нет девушки. Он же такой… Умный, да ещё и красивый. Невероятно очаровательный. Ещё никогда я не встречал такой внешности, что могла бы вызвать такого рода восторг. Но я всегда считал, что это нормально — считать своего друга привлекательным. Вообще-то всё ещё считаю, вот только теперь до меня начинает доходить, что он нравился мне внешне явно не на уровне дружбы. И это даже далеко не всё, что влечёт меня в нём. Его харизма и в добавок интеллект — поразительны. Нет диалогов более интересных, чем с ним. Это лучший собеседник, который у меня когда-либо был. — Почему ты скрывал от меня свои чувства? — Ты говорил, что гетеро. Разве не очевидно? — Но… — я стушевался и на время забыл, чего изначально добивался своими словами. — Я просто не знал, каково это, чувствовать что-то к другому человеку. Я никогда не любил. — Не может быть такого… — парень немного смутился от такой информации, а после расстроился. — То есть, ты хочешь сказать, что всё это время я скрывался зря? — Выходит, что да. — я скрытно ухмыльнулся в предплечье руки, насмехаясь над избыточной осторожностью Комаэды. Настолько боялся, что несколько лет страдал от невзаимности. Это и мило, и печально одновременно. — Тебе повезло, что я заставил тебя выпить. Так бы долго ещё крутился вокруг меня, выдавая свои чувства за дружеские. — я сделал паузу, во время которой так сильно хотелось улыбаться. Я еле сдерживался, чтобы не рассмеяться. — Я больше не хочу дружить с тобой. — немного подавшись назад, я создал трение и тем самым сподвиг его на хоть какие-то действия. Когда я наконец-то ощутил, как упирается головка, я сразу поспешил спрятать рот в подушку, лишь бы случайно не переборщить со стонами. — Хината-кун, если что — зови на помощь. — это было последнее, что он промолвил, перед тем как двинуть бёдрами вперёд, окутывая тем самым свою плоть кое-чем тёплым и по началу малость тугим. Сначала он изо всех сил норовил двигаться медленно, а для напоминания об осторожности — обхватил перед первым толчком моё туловище руками, после чего стал с каждой секундой всё сильнее и крепче прижиматься к моей спине, утыкаясь в неё щекой. Я ощущаю его горячее дыхание, которое постепенно прожигает дыру в теле, будто плавя кожу, как чёртов вулкан, который в конечном итоге будет извергаться, желательно в меня. Но через какое-то время даже напоминание, в виде моего торса, не помогло ему, и тяжело выдохнув, он начал двигаться более быстро, чем совсем сбил меня с толку, ведь это начало приносить ощущения, в которых я начал забывать кто я. Тело пронизывает приятными ощущениями, когда он попадает в самую цель, тем самым вынуждая стонать в подушку и ловить себя на мысли, что я уже задыхаюсь, ведь то и дело утыкаюсь носом и ртом в ткань. Временами он совсем уж замедлялся и я бы сказал, что почти даже останавливался, при этом всё ещё находясь внутри. Он делал это не потому что внезапно решил остановиться, а потому что не мог продолжать работать бёдрами, пока ставит засосы на спине, шее и плечах. Когда он оказывался возле моего уха, по причине поцелуев в шею, он любил кидать какие-то грязные или наоборот милые фразы. — Твоя кожа такая сладкая и тёплая… Я бы с радостью поглотил тебя целиком. — этот хриплый и поглощённый похотью голос каждый раз заводил всё сильнее и я был готов кончить только от подобных фраз, залетающих прямиком в моё ухо. Кусал он меня по началу даже нежно, но со временем стал забывать о приличиях и о том, что вообще-то укусы вызывают боль, если переборщить. Спасибо хотя бы за то, что норовил исправить ситуацию с помощью, в прямом смысле, зализывания ран. Но это было не единственным, с помощью чего он силился загладить вину. От мысли, что мне может быть недостаточно, седовласый лез ласкать мой член, причём всё никак не мог определиться с каким темпом я начинаю стонать интенсивнее. Если честно, я уже и сам не понимаю, как мне нравится больше всего, ведь когда работает именно его рука — мне нравится абсолютно любой метод. После таких небольших перерывов, он возвращался к толчкам, которые каждый раз безжалостно ускорялись. Из-за перерывов он не давал привыкнуть к скорости и глубине, а по этой причине всё ощущалось также невероятно, как бы много раз он не наяривал. — З-знаешь… Нгхх… У тебя член тоже не маленький… — довольствуясь тем, что длины хватает, для того чтобы достать до простаты, я вспоминал о том, как он сказал, что у меня большой половой орган. У меня-то? С каждым толчком всё труднее сдерживать стоны и уж тем более держаться на коленях, которые то и дело подрагивают, да и к тому же разъезжаются по сторонам. Я ощущаю, как постепенно опускается мой зад и прогибается спина от его толчков. Со временем он начал не то что толкаться, а и немного подпрыгивать, чем обеспечил совсем невероятные ощущения. Сейчас я действительно могу сказать, что меня вдалбливают в кровать, ведь этот мужчина сверху уже не то что напоминает машину, а ею и является. Мне совсем перестало хватать воздуха, поэтому я прекратил перекрывать рот и нос подушкой, из-за чего номер наполнился моими громкими стонами и до ужаса тяжёлым дыханием. Казалось, что я уже ничем не отличаюсь от пса и осталось всего-то высунуть язык. Комаэда вплотную прижимается к моей спине, а его рот находится прямо возле моего уха, из-за чего я переодически вздрагиваю, так как слышу, как он время от времени постанывает и как сбито дышит. Руки стали выходить из под контроля. Я совсем перестал понимать, что вообще делаю. Эти хаотичные передвижения напоминали нетерпение и стремление довести всё до конца. Да, мне действительно так сильно хочется кончить. — Комаэда… Я совсем скоро… Мм… Я… Не могу больше… Даже несмотря на то, что я с ним разговариваю — он всё равно продолжает наяривать и даже не думает останавливаться, при этом совсем не отвечая. В один момент я больше уже не смог сдерживаться и немного поработав рукой, излился на кровать с протяжным стоном. После нескольких толчков, он всё же вышел из меня и через время я ощутил, как то на ягодицы, то на спину льётся жидкость. — Ах… Хината-кун… Прости, я тебя испачкал. — не ощутив сожаления в его голосе, я лишь раздражённо начал кукситься. А ещё трахнул меня как чёртов зверь! Тело завтра отомстит мне, за то что я позволил этому монстру распоряжаться моим аналом. — Вытирай, придурок. — с недовольным тоном проговорив, я снова уткнулся в подушку от неловкости. — Терпеть тебя не могу. — пробубнив это в ткань, я не был уверен в том, что он услышал, но в чём я точно был уверен, так это в том, что несмотря ни на что — это была лучшая ночь в моей жизни.
